Лифт

Бэкхен долго ворочается в кровати, не в силах уснуть. Несмотря на абсолютную тишину, он постоянно прислушивается, не раздасться ли какой-то звук из соседней комнаты. Чанель, как он и велел, устроился на диване в гостиной. И хоть сейчас их фактически разделяет плотно закрытая дверь и несколько метров пустого пространства, Бэкхен на физическом уровне ощущает его присутствие. Это чувство фоновое, но до жути раздражающее — оно покалывает на кончиках пальцев и щекочет затылок, мешая уснуть. Бэкхен переворачивается на спину и невидящим взглядом таращится в белый потолок. Овец что ли посчитать или что там еще люди делают, когда не могу уснуть? Раз овечка, два овечка… Бэкхен громко фыркает и садится на постели. Это уже переходи все границы. Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет. Какой-то Пак Чанель мешает ему спать в собственной квартире? Тьфу, да чтоб его. Бэкхен поднимается и, прокравшись на цыпочках до двери, осторожно ее приоткрывает и выглядывает в гостиную. Его взгляд сразу цепляется за скрюченную на диване фигуру. «Будешь знать, как вламываться в чужой дом без приглашения», — зловредно думает Бэкхен, но все-таки несмело подкрадывается к дивану и легонько тормошит Чанеля за плечо. — Эй, ты спишь? — спрашивает он едва слышно, удивляясь собственному порыву. Почему ему вообще не все равно, как спит этот придурок? — Уже нет, — хрипло отвечает Чанель и только потом открывает глаза, уставившись на замершего над ним Бэкхена. — Я кхм… — Бэкхен неловко откашливается и переминается с ноги на ногу, старательно отводя взгляд. — Я хотел сказать, что диван… кхм… он вообще-то раскладывается. Ну, знаешь, — он слегка дергает подбородком, указывая на поджатые ноги Чанеля, — чтобы ты целиком поместился. — А, ага… ну типа, спасибо? что предупредил, — беззлобно фыркает Чанель, широко зевая и прикрывая рот рукой. Он садится на диване и, задрав голову, сверху вниз рассматривает Бэкхена несколько долгих секунд. Скользит взглядом от макушки до самых ног, заставляя Бэкхена немного напрячься, а потом вдруг хмыкает и говорит: — Миленькая пижамка. Вот черт. Бэкхен чувствует, как щеки заливает румянец — он совсем забыл, что по привычке надел эту дурацкую пижаму с корги, которую мама подарила на прошлое Рождество. Нет, корги ему, конечно, нравились, да и пижама оказалась на редкость удобная. Но что Бэкхен всегда терпеть не мог, так это насмешки. Особенно от того, кто, воспользовавшись его добротой, преспокойно дрых на его, ЕГО! диване. — Ну, в общем сам разбирайся, я спать, — буркает Бэкхен, не глядя на Чанеля, и уже собирается уходить, как вдруг… — Почему? — доносится ему в спину, заставляя его замереть на месте. Бэкхен раздумывает несколько секунд, коря себя за неуместно разыгравшееся любопытство, но все-таки решается уточнить. Он слегка поворачивает голову, глядя на Чанеля через плечо: — Что, почему? — Почему наша дружба кончилась. Чанель глядит на него печально, слегка нахмурив брови. Как будто перед ним невероятно сложная загадка, которую он никак не может разгадать. — Просто… — неуверенно бормочет Бэкхен, отчего-то смутившись, — иногда так случается. — Да, но почему? — не унимается Чанель. И снова эти растерянные глаза. Этот взгляд видится Бэкхену во снах уже почти год и, черт возьми, он почти научился с этим жить. — Да что ты заладил, почему да почему! — неожиданно даже дня самого себя повышает голос Бэкхен и резко поворачивается к Чанелю. Его начинает слегка потряхивать. От злости или отчаяния? Он не знает. — Потому что так происходит! Потому что это реальный мир, а не детские сказки, где все между собой дружат, вокруг летают феи и какают радугой единороги. Потому что чертова жизнь так устроена — что кто-то приходит, а кто-то уходит. На время или навсегда. И все, абсолютно все, твою мать, заканчивается. Детство, юность, сама жизнь. Так почему дружба должна быть исключением… У Бэкхена резко заканчивается воздух, и он замолкает. Сжимает кулаки, так что ногти до боли впиваются в ладони, и пытается снова научиться дышать, пока Чанель продолжает молча смотреть на него своими блядско (пожалуйста, пусть он прекратит) печальными глазами. — Тебя это злит, — констатирует Чанель. — Да, блядь, меня это злит, — уже чуть спокойнее подтверждает Бэкхен. Он чувствует себя выжатой досуха тряпкой. — Но даже не знаю, что больше — то что все заканчивается или то что ты постоянно тупишь. — Кхм, меня тоже это злит, — кивает Чанель и тут же добавляет. — В смысле… меня тоже злит, что все заканчивается. Он задумчиво закусывает губу, словно решая что-то в уме, и вдруг несмело трогает Бэкхена за вытянутую вдоль тела руку чуть пониже плеча. Просто легкое касание пальцами, но оно отзывается дрожью вдоль позвоночника. У Бэкхена вдруг возникает чувство дежавю — это все слишком напоминает сегодняшнюю ситуацию в лифте. Он снова в полнейшем раздрае — Чанель снова успокаивает. Как будто они обречены бродить по кругу, повторяя один и тот же кем-то написанный сценарий. — Ты в порядке? — подает голос Чанель, и Бэкхен быстро-быстро моргает, выныривая из мыслей. Поспешно отдергивает руку и отступает на шаг, отчего ладонь Чанеля неловко зависает в воздухе. — Да, все пучком, — мямлит Бэкхен неразборчиво. Чанель определенно плохо на него влияет. Он вдруг чувствует, как физически начинает задыхаться — Чанеля слишком много. Запах его одеколона вдруг кажется слишком насыщенным, а его вещи, небрежно скинутые на кресле, инородно чужими. Прямо сейчас Бэкхен не ощущает себя в безопасности, и не оттого, что боится Чанеля. Стыдно признаться, но даже спустя столько времени Бэкхен все еще ему доверяет. А вот себе нет. Паника начинает медленно подниматься в горле, когда Бэкхен осознает, что наговорил слишком много из того, что не собирался произносить никогда. И вспышкой проносится понимание — он об этом еще пожалеет. Чанель даже немного пугается, когда замечает, как лицо Бэкхена внезапно белеет и он прижимает ладонь ко рту, будто пытается сдержать рвотные порывы. — Ты точно в порядке? — снова подается вперед Чанель, намереваясь встать, но Бэкхен вдруг подскакивает на месте и скрывается в спальне, громко хлопнув дверью. — Что за… Чанель недоуменно чешет затылок, откинувшись обратно на спинку дивана. Еще несколько секунд он задумчиво поглядывает на дверь спальни, раздумывая, стоит ли ему пойти за Бэкхеном и проверить, как он, или все-таки нет. В итоге решает, что нет. Чанель от природы не особо эмпатичен, но то, что Бэкхен ему не рад, он понял отчетливо еще в коридоре. Так что тот вряд ли обрадуется, если Чанель вломиться к нему в спальню, пусть и с добрыми намерениями. «А чего ты ожидал?» — спрашивает он сам себя. — «Что он примет тебя с распростертыми объятиями? Сам же слышал — вы не друзья». Чанель устало прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу — головная боль, мучавшая его с утра, снова дает о себе знать. — Мы. Не. Друзья, — едва слышно произносит Чанель, словно пытаясь распробовать эти слова на вкус. Во рту начинает горчить. И все же наравне с горечью, Чанель чувствует небольшое удовлетворение — по крайней мере, они разговаривали. Чанель уже и забыл, какого это — разговаривать с Бэкхеном. Весь предыдущий год их общение ограничивалось нейтральным «привет — пока», так что нет ничего удивительного в том, что он успел отвыкнуть от резких перепадов его настроения. Когда-то давно Бэкхен сказал что его состояние называется «биполярным расстройством», но Чанел тогда не придал этому большого значения. Он был молод, глуп и не слишком верил во всю эту психологическую чушь. Но теперь он понимает, что зря. Возможно, если бы Чанель тогда потрудился почитать об этом расстройстве, это бы объяснило ему, почему Бэкхен так внезапно порвал с ним все связи. А так у него осталась только пустота внутри и херова туча вопросов. Чанель достает из-под подушки телефон и, открыв заметки, пишет. Пункт первый. «Почитать про биполярное расстройство». Он секунду раздумывает, задумчиво закусив губу, и, не дав себе передумать, добавляет пункт второй. «Поискать фанфики». Сама идея кажется ему глупой, но ничего не поделать — с собой Чанель всегда старается быть честным, оттого не может не признать, что странное поведение Бэкхена в лифте его заинтриговало. И теперь, чтобы разобраться в этом, ему придется погрузиться в «творчество» фанатов. Стоит отметить, что наличием интеллекта у фанатов Чанель не обманывается. Судя по статистике, которую каждый месяц собирают пиарщики SM, их фанбаза — это девочки-подростки. И вспоминая себя в этом возрасте, Чанель смело может утверждать — в голове у них гуляет ветер, и сотворить что-то стоящее они вряд ли могут. Оттого еще загадочнее становится поведение Бэкхена. Еще раз пробежавшись глазами по заметке, Чанель удовлетворенно кивает сам себе, откладывает телефон в сторону и забирается под одеяло. Несмотря на то, что на дворе уже начало лета, по ночам все еще немного прохладно. Он еще пару минут возится, устраиваясь поудобнее на так и не разложенном диване, и, наконец, забывается немного тревожным сном. Еще не зная, что принял решение, которое навсегда изменит его жизнь.