Лифт

Бэкхен просыпается посреди ночи от странного ощущения: что-то большое и теплое прижимается к его спине. Сонно приоткрывая глаза, он на мгновение теряется в пространстве, пытаясь понять, где находится. Кровать кажется слишком жесткой, и несколько пружин неприятно впиваются в бок. «Наверное, я уснул на диване», — лениво размышляет он, еще не до конца стряхнув с себя сон. Но в следующую секунду сонливость исчезает без следа, когда теплое и большое за его спиной неожиданно шевелится, а потом сжимает его крепче, притягивая ближе. Тишину нарушает его собственный быстрый вдох. Бэкхен замирает, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Мысли проносятся с бешеной скоростью, но все они обрываются, едва зародившись. Наконец, взяв себя в руки, он осторожно оглядывается через плечо. Свет от уличного фонаря едва пробивается сквозь занавески, очерчивая силуэт. Глаза, привыкшие к темноте, наконец распознают черты лица. Высокие скулы, слегка приоткрытый во сне рот, взъерошенные волосы… Это Чанёль. Бэкхен замирает, глядя на бывшего друга, который, похоже, все еще глубоко спит, не подозревая, что его объятия вот-вот могут привести к сердечному приступу у Бэкхена. Взгляд медленно опускается на его руки, которые крепко держат Бэкхена за талию, словно они так спали уже много раз. Что Чанёль делает здесь? Почему они спят вместе? Бэкхен продолжает лежать неподвижно, чувствуя, как ладонь Чанёля расслабленно покоится у него на животе. Сердце все еще колототся, но его удары теперь кажутся не такими оглушительными. Он старается дышать как можно тише, чтобы случайно не разбудить Чанеля, но мысли в голове никак не дают ему покоя. «Как это вообще случилось?» — пытается сообразить он. Воспоминания о том, как они вместе смотрели кино смутно мелькают в голове. Может, они просто заснули, смотря фильм? Это могло объяснить, почему он проснулся на диване… Бэкхен осторожно поводит плечом, пытаясь хоть как-то освободиться от крепкого захвата Чанёля, но тот, будто почувствовав движение, только сильнее притягивает его к себе. Теперь Бэкхен ощущает каждый сантиметр его тела: теплое дыхание на шее, медленный и ровный ритм сна, мощную грудь, прижимающуюся к его спине. Чанёль так близко, что кажется, будто их дыхания сливаются в одно. Это неправильно. Совершенно неправильно. Должно бы быть, по крайней мере. Но почему-то вместо того, чтобы закричать и вытолкать Чанеля взашей, Бэкхен чувствует лишь странное тепло, разливающееся где-то в глубине груди. Тепло, которое он не может понять, и от этого ему становится только тревожнее. Он снова закрывает глаза, надеясь, что, если он просто уснет, утром все это окажется глупым сном. Но вдруг Чанёль тихо и почти невнятно шепчет сквозь сон: — Хен… не уходи… Бэкхен замирает, как будто его ударила молния. Он чувствует, как кровь приливает к щекам, и это тепло, что тлеет внутри него, вдруг вспыхивает с новой силой подобно лесному пожару. Что Чанёль сказал? Он был уверен, что ослышался. Не мог же Чанёль во сне… И он ведь просил не называть себя «хеном»! Но теплые руки на его талии продолжают крепко удерживать его, не давая шанса отдалиться ни на сантиметр. Как будто чувсвуют, что Бэкхен в шаге от того, чтобы сбежать. Бэкхен пытался думать рационально, убеждая себя, что все это просто нелепая случайность. Чанёль мог сказать что угодно во сне. Ничего не значащее бормотание. И всё же это простое «не уходи» будто отзывается в нем эхом, заполняя собой всё пространство. Он глубоко вздыхает, чувствуя как снова накатывает паника. Сердце стучит так громко, что ему кажется, что его удары вот-вот разбудят Чанёля. Но нет, тот все в мире снов, безмятежный и расслабленный. Бэкхен пытается медленно сдвинуть ладонь, все еще лежащую на его талии, но Чанёль тут же, не просыпаясь, снова притягивает его ближе, почти прижавшись лицом к его волосам. Бэкхен застывает, чувствуя, как дыхание друга согревает его затылок. Тишина в комнате сновится невыносимо громкой, и Бэкхен чувствует себя по-настоящему беспомощным перед собственными мыслями. Как вообще они оказались в такой ситуации? Все должно было быть просто. Они друзья. Точнее были друзьями, ничего больше. Но сейчас… Сейчас в этом что-то менялось. Нечто большое, необъяснимое вставало между ними, и Бэкхен не знал, как это остановить. Или нужно ли ему это останавливать. Он попытался закрыть глаза, прикинуться, что ничего не произошло, что утро наступит, и всё будет как прежде. Но эти слова — «не уходи» — снова всплыли в памяти. И вот теперь вместо того, чтобы бояться, Бэкхен вдруг почувствовал странное чувство спокойствия. Тепло Чанёля, его близость, его голос — всё это неожиданно оказалось таким естественным. Его тело противоречило разуму. Разум требовал бежать, кричал, что нужно прекратить этот момент прямо сейчас. Но Бэкхен, неосознанно, просто… остался. Оставил все как есть. Оставил себя в этом тепле, в этих руках, которые не отпускали. И губы, помимо его воли, прошептали: — Я не уйду… — пугая этим самого Бэкхена. Что ж, кажется, теперь он влип по-настоящему. Бэкхен так и не смог больше уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию спящего Чанеля и наблюдая, как постепенно занимается рассвет. Как только рассвело окончаиельно, Чанель слегка пошевелился. В этот момент Бэкхен, как по команде, плотно зажмурил глаза и попытался выровнять дыхание, притворяясь, что спит. Матрас рядом тихо заскрипел под весом Чанеля и немного приподнялся — очевидно, Чанель встал. Слышны были босые шаги, удаляющиеся в коридор, затем хлопнула дверь, и зашумела вода. Бэкхен выжидает еще несколько минут, чтобы убедиться, что Чанель не вернётся. Наконец, он осторожно приоткрывает глаза и, приподнявшись на локте, осматривает комнату: пусто, как и предполагалось. Не теряя времени, Бэкхен аккуратно поднимается с дивана. Стремясь не издавать ни малейшего звука, на цыпочках проходит в коридор, крадется мимо ванной, и только тихонько прикрыв за собой дверь спальни, выдыхает с облегчением. Сердце всё ещё стучит в груди, не давая покоя. Он облокачивается на стену, стараясь успокоить свое быстрое дыхание. Все это время его мысли пытаются в неразберихе: что ему делать дальше? Как вести себя с Чанёлем после всего произошедшего? У Бэкхена уходит несколько длинных минут, чтобы принять окончательное решение. Он решает на время сбежать из дома. Детский поступок? Возможно. Но только так у него будет возможность разобраться в своих чувствах и мыслях без маячащего на горизонте Чанеля. Быстро переодевшись и стараясь оставаться максимально тихим, Бэкхен берет свои вещи и направляется к двери. Но едва он открывает дверь и длеает шаг в коридор, его глаза встречаются с Чанёлем, который стоит там в одном полотенце, очевидно только что выйдя из ванной. На мгновение оба замирают, удивленные и смущенные. Чанёль выглядит так же ошеломленно, как и Бэкхен. Они оба стоят в тишине, не зная, что сказать или сделать. Наконец, Бэкхен, не выдержав взгляда Чанёля, пытается проскользнуть мимо, но его движения выглядят так неловко, что в конце концов он остановился, едва не столкнувшись с ним. В воздухе повисает напряженная тишина, и Бэкхен чувствует, как его сердце припускает галопом. Чанёль, явно стараясь не выдавать своего волнения, заговаривает первым: — Хм… — его голос хриплый ото сна. — Доброе утро. Бэкхен замирает на вдохе, не зная, что ответить. Ему чертовски трудно не думать о том, что произошло ночью, и эта ситуация только усугубляет его смятение. Он поспешно кивает, пытаясь скрыть свою неловкость, и отвечает: — Доброе утро. Он ожидает, что Чанёль скажет что-то еще, но тот просто таращиться на него, как будто ожидая, что Бэкхен сам начнет разговор. В итоге, Бэкхен, почувствовав себя еще более неудобно, бормочет: — Мне нужно идти. Извини, я… я просто… Он не стал добавлять что-то еще и, не дожидаясь ответа, поспешно направляется к выходу. Сердце продолжает неистово колотиться в груди, когда он проходит мимо Чанеля, ненароком задев его плечом. «Только не смотри на него, только не смотри», — как мантру бормочет про себя Бэкхен. Он уже почти достигает двери, когда Чанель его окликает: — Бэкхен, подожди! Вот, черт… Он снова замирает на месте, потом медленно оборачивается. Чанёль, все еще слегка раскрасневшийся после душа, глядит прямо на него и в его взгляде читается тревога. Бэкхен боится представить, как же он выглядит со стороны, что заставляет Чанеля тревожится за себя. Он искренне пытается сохранить нейтральное выражение лица, но внутри него всё переворачивается. — Что случилось? — слегка дрогнувшим голосом спрашивает Бэкхен. — Я… я иду гулять. — В шесть утра, — брови Чанеля удивленно взлетают вверх. — Да, в шесть утра, — чеканит Бэкхен. — Я всегда гуляю с утра, и что с того? Он врет и чувствует, как к щекам приливает краска. Чанель выглядит по-детски растерянным, что совсем не вяжется с мусклистым торсом. Бэкхен мгновенно отводит взгляд в бок, когда осознают, что залип на каплю воды, стекающую по груди Чанеля. Чанёль прищуривается, явно не веря в историю про утреннюю прогулку, но, видимо, решив не настаивать, вздыхает и кивает: — Хорошо, если тебе нужно побыть одному, я не буду настаивать. Но, если что, я здесь, если вдруг захочешь поговорить. Бэкхен, кивает и, стиснув зубы, поспешно направляется к двери. Он слышит, как Чанёль скользнул обратно в ванную, оставляя его одного. Сердце всё ещё сильно стучит, но он старается сосредоточиться на том, чтобы просто выйти из дома, не оглядываясь назад. Когда Бэкхен, наконец, оказывается на улице, он делает глубокий вдох свежего утреннего воздуха. Прохлада немного успокаивает его пульс, однако, мысли продолжают метаться в голове, не давая покоя. Людей вокруг еще немного, так что он быстро преодолевает несколько кварталов и выходит на набережную. Река Хан тихо плещется в нескольких десятках метров от него. Вдруг в кармане начинает вибрировать телефон. «Мен» лаконично значится на экране. Бэкхен вздыхает с облегчением и снимает трубку. — Да, Чунмен, — говорит он, пытаясь скрыть свои внутренние переживания. — Бэк, не разбудил? — спрашивает Чунмен с характерным для него спокойствием. Не смотря на ранний час, его голос вовсе не кажется сонным. — Нет, не переживай, — отвечает Бэкхен. — Просто прогуливаюсь. Как ты? — Всё хорошо, — рапортует Чунмен. — Мы с Сехуном вчера неплохо провели время. Ну, неплохо, по меркам Сехуна я имею в виду. — слышно, как Чунмен усмехается. — Ты же помнишь, Се у нас парень шилопопый, если что-то в голову вбил, прости-прощай. — Ага, помню, как же, — хмыкает в ответ Бэкхен и чувствует как понемногу начинает расслабляться. — Что он вытворил на этот раз? — Да, так, потом расскажу, — загадочно протягивает Чунмен и тут же переключается на деловой тон. — Слушай, Бэк, я тебе вообще по другому поводу позвонил. — Бэкхен тут же снова напрягается. — Ты же не забыл что у нас сегодня радио? Будем обсуждать камбэк и еще кучу всего… Фух, пронесло. — Да, конечно, помню, — без грамма стыда, врет Бэкхен, на самом деле в свете последних событий он напрочь об этом позабыл. — В 4 часа, верно? — Вообще-то, в 12. — Вот, блин, — чертыхается Бэкхен, заставляя Чунмена снова рассмеяться. — Я надеялся уще успеть поспать… Он тут же прикусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Несмотря на абсолютное доверие к Чунмену, затрагивать тему Чанеля ему не хочется. — А что так, снова кошмары снились? — мгновенно реагирует Чунмен, включая режим заботливой мамочки. — Да, так, — уклончиво отвечает Бэкхен. — Просто долго не мог заснуть, сам знаешь, как это бывает. В последнее время куча всего навалилось. Камбэк… все дела. Если Чунмен и улавливает неловкость в его голосе, то, видимо, решает не заострять на этом внимания. Эта его черта особенно нравится Бэкхену — Чунмен почти никогда не лезет в душу без разрешения. В отличие от Чанеля, который в душу не только лезет, но еще и любит в ней основательно покопаться. — Понимаю, — тактично отвечает Чунмен. — Я тоже иногда подолгу не могу уснуть. Но знаешь, если нужна помощь или просто хочешь поговорить, я всегда рядом. Бэкхен ощущает острый прилив благодарности за это предложение, хотя и не собирается раскрывать все свои переживания. — Спасибо, Чунмен. Это очень важно для меня, — выдыхает он искренне. — Пожалуйста, — улыбается Чунмен и деликатно сворачивает разговор. — Тогда увидимся на радио? И, — пауза. — Бэкхен, постарайся на этот раз не опаздывать… — Да, мам, — насмешливо протягивает Бэкхен, представляя как лидер серьезно хмурит брови. — Пока. В трубке раздаются короткие гудки. Бэкхен убирает телефон в карман и поднимает голову, глядя на спокойную реку Хан. Разговор с Чунменом помог немного сбросить напряжение, но мысли о Чанёле всё равно не давали покоя. Всё, что произошло за последние часы, было слишком запутанным. Он не мог просто игнорировать это, как будто ничего не случилось. Близость Чанёля, его прикосновения, этот сонный шепот — «не уходи» — всё это разбудило в Бэкхене что-то давно забытое и, может быть, даже подавленное. Он садится на ближайшую скамейку, проводя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть все эти мысли. Нужно как-то разобраться в происходящем, но все кажется таким сложным. Может, ему стоит обсудить это со своим психологом? Снова звонит телефон. Бэкхен быстро выхватывает его из кармана, надеясь, что это снова Чунмен или кто-то из ребят. Но на экране высвечивается имя, которое он сейчас меньше всего хотел видеть — Пак Чанёль. Его сердце пропускает удар. Он мог бы не отвечать, просто проигнорировать вызов, но это бы только усугубило ситуацию. Кроме того, после утренней встречи у двери было понятно, что долго убегать от Чанёля не получится. Вдохнув глубже, Бэкхен все-таки нажимает на зеленую кнопку и с опаской прижимает телефон к уху. — Привет, — тихо говорит он, пытаясь придать голосу как можно более обычный тон. — Привет, — голос Чанёля низкий и осторожным, как будто он прошупывает почву. — Слушай… Ты в порядке? Просто… — он на секунду запинается, очевидно пытаясь подобрать слова. — Ты ушел непонятно куда ни свет ни заря, и я начал переживать, вдруг с тобой…ну, знаешь… что-нибудь случилось. Бэкхен на секунду задумывается, стоит ли говорить правду. Но потом вздыхает: — Да, в порядке. Просто нужно было проветриться… немного времени наедине с мыслями. — Понял, — Чанёль ненадолго замолкает, и в тишине Бэкхен слышит, как тот сглатывает, явно собираясь сказать что-то важное. — Слушай, про вчера… Точнее про сегодня, про ночь… Я, правда, не знаю, как это вышло. Бэкхен сжимает телефон крепче, чувствуя, как напряжение возвращается. — Да, это было странно, и я бы предпочел, чтобы этого не было, — быстро говорит он, пытаясь уйти от серьёзного разговора. — Но я понимаю, почему так вышло — мы оба устали, фильм был скучный и мы просто заснули, вот и всё. — Может быть, — неуверенно отвечает Чанёль, но в его голосе явно читается другая нотка. — А я случайно ничего… ну… не говорил, пока спал? А то я ведь иногда разговариваю во сне. Бэкхен чувствует, как всё внутри него сжимается и тут же отвешивает себе мыцсленный подзатыльник. Да какого черта?! То, что во сне болтал Чанель — проблема самого Чанеля, а не его. И почему он должен хранить это как какой-то секрет. — Ты сказал… не уходи, — решившись, медленно произносит Бэкхен, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но это ничего не значит. Ты говорил это во сне. Такое бывает. Чанёль молчит пару секунд, прежде чем тихо ответить: — Знаешь, иногда во сне мы говорим то, что не можем сказать наяву. А вот такого поворота, Бэкхен не ожидал. Неожиданное заявление Чанеля выбивает землю у него из-под ног. Неужели он хочет сказать.? — Чанёль… что ты имеешь в виду? — спросил, наконец, Бэкхен, собирая всё своё мужество. На том конце провода повисает напряженная тишина, прежде чем Чанёль медленно, но уверенно произносит: — Я не хочу больше делать вид, что между нами ничего не изменилось. Я не ненавижу тебя и все еще считаю тебя другом, почти братом. И я думаю, ты это знаешь. Бэкхен закрывает глаза, чувствуя, как в груди что-то защемило. Он не был готов к этому разговору. Но в глубине души он знал, что этот момент должен был наступить.