Заблудшая душа

Октябрь 2000 г.

Отражение в высоком резном зеркале было задумчивым и отчуждённым. Панси стояла, бездумно глядя в одну точку, словно сквозь собственное отражение, не замечая ни обстановки вокруг, ни весело потрескивающего в камине огня. Короткое черное платье, прекрасно подчеркивающее ее бедра и грудь, ярко-красная помада на пухлых губах и пышные ресницы, делающие ее темно-зеленые глаза еще более выразительными. При полном параде. Как всегда красивая, уверенная и холодная. Но даже безукоризненный образ и безупречная маска на лице с трудом скрывали ее волнение. Словно выныривая из своих размышлений, она мягко заправила за ухо короткий черный локон и внимательно посмотрела себе в глаза. Она изменилась, война выжгла из нее все живое. Всего два года прошло, а она словно прожила десятилетие. Но что отличало слизеринцев от представителей других факультетов? Умение подстраиваться под обстоятельства. И она подстроилась. Битва за Хогвартс два года назад лишила Орден Феникса всякого преимущества, Поттер в очередной раз выжил после Авады, но на этом везение львят закончилось. Слишком многих они потеряли в ту ночь и вынуждены были бежать с поля боя врассыпную, словно крысы. Власть Темного Лорда крепла и росла, захватывая новые территории, одерживая новые победы, пленяя и уничтожая всех неугодных. Орден не сдался, слабо трепыхался, но короткие стычки не приносили особых результатов. Потери росли, а надежда угасала, словно догорающее пламя свечи. Паркинсон была истинной дочерью своих родителей: чистота крови, богатство и целый мир у ее ног. Но реальность войны была иной. Одно дело кичиться статусом и родословной, сидя за столом в школьной аудитории, другое дело — наблюдать, как знакомые тебе люди, корчась в муках и выплевывая легкие на черный мрамор, умирают под пытками. Она не хотела этой войны, но по счастливому стечению обстоятельств оказалась на стороне победителей. Все сломала одна ночь. Прошлая весна, ознаменовавшая смерть ее заблудшей души. Мистер Паркинсон попал в немилость к Темному Лорду, провалив задание и упустив мальчишку Поттера в один из рейдов. Расплата настигла мгновенно. Толпа Пожирателей нагрянула к ним в поместье посреди ночи в канун Пасхи. Ее мать и младшую сестру настигла быстрая смерть, что оказалось куда милосерднее. Ее саму приберегли напоследок, как месть за неудачу отца и наказание, которое он должен был получить перед смертью. Ее пытали, унижали, а затем заставили смотреть, как ее отцу перерезают горло. Жесткая хватка Яксли на ее шее навсегда отпечаталась в памяти. Он не давал ей сдвинуться с места или отвернуться, заставляя смотреть, как ее единственный близкий человек захлебывается кровью на полу собственного родового поместья. А потом Панси бросили как ненужный мусор, оставив в доме одну. Им было плевать на нее, она не была угрозой или ценным пленником. Ничто. Никто. Драко спас ее, вытащив измученную и обезумевшую из дома, пропитанного кровью. Откачал, вразумил, заставил снова встать на ноги. Они давно перестали играть в любовь, короткие школьные интрижки остались позади, уступая место крепкой дружбе. Они стали друг другу опорой в это темное время, находя нужные слова и подставляя плечо, когда в этом была необходимость. — Нужно уметь подстраиваться, — выдыхая горьковатый дым магловскийх сигарет, холодно говорил Драко. — Подстройся, Панс! Ты сильная. Твоя партия еще не сыграна. И она подстроилась. Единственное, что у нее осталось, — статус крови и деньги. Она была достаточно умна, знала, где промолчать, а где можно говорить, а еще отлично умела слушать и запоминать. Благодаря дружбе с Малфоем и Ноттом-младшим она осталась вхожа в дома Пожирателей, на общие пьянки и еженедельные сборища. А удачно подвернувшийся случай позволил ей вырасти в глазах других. На одном из светских приемов присутствовал министр магии Ирландии, тесные торговые связи обязывали страны к сотрудничеству, но политика Темного Лорда смущала новоиспеченного политика, зато он смог по достоинству оценить длину ее платья, чем Панси без зазрения совести и воспользовалась. Природное обаяние, хитрость и манипуляции помогли ей получить его расположение, добиться подписания нужных соглашений. С тех пор она всегда была приглашена на все приемы, и уже далеко не в качестве молчаливой спутницы своих друзей. А через несколько недель после этого погиб Драко. От руки собственной тетки, окончательно свихнувшейся от бесконечной войны. После смерти Малфоя у Панси не осталось никого. Ничего. Даже смысла вставать по утрам, продолжая жалкое существование в мире, полном гнили и липкого страха. Нарцисса пережила сына лишь на полтора месяца, выпила яда, не сумев принять смерть единственного ребенка. Панси тяжело сглотнула и прикрыла глаза, отбрасывая воспоминания о похоронах миссис Малфой и двух белоснежных мраморных плитах, покрытых вьюнком. Ее ждет дело, сейчас не место и не время для сожалений и слез. Она должна быть сильной. Паркинсон вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью и прихватив длинное черное пальто. Она в полной тишине миновала лестницу и вышла на улицу. Холодный воздух отрезвлял, а запах прелой опавшей листвы будто напомнил ей о необходимости взять себя в руки. Осень наступила неожиданно, укрывая туманом и зыбкими ветрами окрестности Англии. Спрятав ладони в карманах пальто, Паркинсон быстро миновала кованые ворота поместья и аппарировала прочь. Оказавшись посреди знакомой лесной опушки, Панси крепче сжала в кармане палочку, но не вытащила ее. Вокруг была непроглядная тьма, верхушки вековых сосен покачивались на ветру, а слабый лунный свет едва освещал клочок земли, покрытый жухлой травой. Она замерла неподвижно, только темно-зеленые глаза обвели поляну внимательным взглядом. Тихо. Никого. Просканировав обстановку еще с минуту, она двинулась в сторону едва заметной тропинки. Каблуки утопали в земле, отчего передвигаться было крайне неудобно, но Панси продолжала идти, игнорируя дискомфорт. Где-то слева хрустнула ветка. Она замерла, палочка в ее тонких пальцах дрогнула, но осталась в кармане. Тишина. Девушка продолжила путь, зябко ежась в тонком пальто. Через пару минут перед ней показалась заброшенная старая лачуга. Дерево местами почернело от сырости и покрылось мхом, одно единственное окошко было затянуто паутиной, а высокая трава и крапива по пояс окружили домик со всех сторон. Паркинсон поднялась по скрипучим ступеням и уверенно толкнула дверь. Воздух в помещении был затхлый и тягучий, запах прелого сена и гниющих бревен вызвал тошноту. Как и всегда. — Я думал, ты уже не придешь, — раздался хриплый голос из темноты. Красные губы Панси дрогнули в усмешке, глаза блеснули, когда она закрыла дверь, блокируя проникновение слабого лунного света. Комната погрузилась во мрак, а в следующее мгновение старая масляная лампа на столе зажглась, освещая профиль сидящего за столом человека. — Поттер. Пунктуален, как никогда. Она прошла к столу и села на покосившийся стул напротив, не отрывая хищного взгляда от своего собеседника. Нутро шептало об опасности, а Панси не привыкла игнорировать свои ощущения. В этот раз что-то было не так. Она подозрительно прищурилась, но он оставался невозмутим. — Получилось? — наконец спросил Поттер, постукивая пальцами по столешнице. — В эту пятницу. — Так быстро? — Это может быть ловушка! — раздался еще один голос из темноты. Панси на мгновение напряглась, но быстро узнала голос выскочки Грейнджер. — Золотая девочка. Как предсказуемо, — протянула она в ответ, наградив Поттера насмешливым взглядом. Ну конечно, Избранный притащил с собой подружку. — Если бы я узнала раньше, что Гарри связался с такой, как ты… — Такой, как я… — передразнила ее Паркинсон, откинувшись на стуле. — Какой-такой, кучерявая? Грейнджер вышла на свет, скрестив руки на груди. Война не пощадила и ее. Простой вязаный джемпер и джинсы висели мешком, под глазами залегли тени, а волосы будто выцвели, но так же буйно торчали в разные стороны, несмотря на тугую косу. Только взгляд ее глаз горел тем же упрямым огнем, знакомым Панси со школы. Забавно. Хоть что-то не меняется. — За три месяца нашего… хм… взаимодействия, вы спасли больше людей, чем потеряли. Впервые с начала войны, — протянула Паркинсон, элегантно закинув ногу на ногу, отчего ее пальто соскользнуло, обнажив ноги, покрытые черным капроном. — На твоем месте я бы не торговалась. Панси била по больному. Это была чистая правда. За время их сотрудничества с Поттером Орден не одержал крупных побед, но смог укрепить свои позиции. Регулярные поставки ингредиентов и зелий, а также деньги помогли пополнить запасы и создать несколько безопасных убежищ. Орден смог структурироваться, перестав кучками скитаться по лесам, а, будучи осведомленным о некоторых планах Пожирателей, несколько раз избежал крупных столкновений — и это была ее заслуга. И не только ее. — А зачем это тебе? — спросила Гермиона, упрямо вздернув голову. Она остановилась позади Поттера и положила руки на спинку его стула. — Спасаешь свою шкуру? — А ты нет? — усмехнулась Панси. — Не этим ли мы все тут занимаемся? — Хочешь, чтобы мы замолвили словечко за вас после победы? — продолжила спорить Грейнджер. Ну что за упрямая выскочка. — Давай смотреть правде в глаза, — ответила Панси, глядя на нее снизу вверх, — Без нас... этой победы вам не видать. Никогда. Поэтому либо ты сейчас заткнешься, либо… мне есть чем заняться и без вашей интересной компании. Вы мне не нужны. — Хватит, Гермиона, — одернул подругу Поттер. — Я доверяю им. И Кингсли тоже. Мы сделаем это. Это было условие Панси: чем меньше людей осведомленны об их маленьком бунте — тем лучше. И безопаснее для каждой стороны. Паркинсон отвернулась, пробегаясь взглядом по деревянным балкам потолка, пока двое напротив яростно спорили. Хотелось закурить, но пальцы остановились на полпути к карману. — Ваши семейные разборки, конечно, увлекательны, но у меня есть дела поинтереснее, — прервала их Панси и с вызовом глянула в глаза Поттера. — Выкладывай. Каков план? Панси несколько минут смотрела на него, словно размышляя о чем-то. И никто из них не догадывался, как сильно сейчас стучит ее сердце, будто норовясь выскочить из груди. Это их возможность. Реальный шанс все закончить. Последний рывок. Отомстить за все. Она вытащила из кармана несколько пергаментов, уменьшенных магически, и взмахом палочки вернула им прежний размер. — Это карта… Здесь и здесь, — ткнув палочкой на несколько запасных выходов, сказала девушка. — Будет открыто. — Где пленники? — торопливо спросил Гарри, вглядываясь в схематичное изображение поместья Эйвери. Панси ткнула палочкой на нижние этажи, где располагались подвалы и клетки. — Она там? — Твоя рыжая подружка и ее братец здесь, — указала на два изолированных помещения в левой части первого этажа — Здесь остальные. Поттер кивнул и взъерошил волосы. Этот забавный жест Панси выучила за месяцы их редких встреч. Он волновался. Она тоже. — Где будет... Том? — Верхний этаж, правое крыло. Там покои Темного Лорда. Здесь, — проведя по пергаменту пальчиком, сказала Паркинсон. — Лестница. Одна. Это единственный путь в ту часть здания. Освободите пленников, они перекроют проход и прикроют тебе спину. И не забудьте для них волшебные палочки. Нельзя допустить, чтобы Пожиратели поднялись наверх. — Аппарация? — передернув костлявыми плечами, вставила Гермиона. Панси ее проигнорировала, продолжая разглядывать карту. — Это главный зал. Большинство Пожирателей будут здесь. Некоторые разбредутся по этой части, — обводя небольшой коридор, продолжила Паркинсон. — Что там? — Комнаты для... развлечений, — нехотя пояснила Панси. — Как нам обойти защиту? — вновь влезла Грейнджер, застывшая за спиной друга, словно каменное изваяние. — Нам никогда и близко не подойти к поместью, не говоря про покои Темного Лорда?! — Об этом мы позаботимся. Защита с поместья будет снята ровно в полночь, а в двенадцать ноль пять поместье накроет антиаппарационный купол. Никто внутри дома не сможет аппарировать. — А где будете вы? — задумчиво посмотрев на Паркинсон, спросил Поттер. Кажется, картинка в его голове начала собираться воедино. — В главном зале. Поттер кивнул, прекрасно понимая, что это значит. Как только Пожиратели поймут что к чему, начнется бойня и Панси будет в ее эпицентре. — Сколько у нас будет времени? — Поттер, мы не на уроке. Чем быстрее ты покончишь с ним, тем лучше. Я, знаешь ли, все таки планирую пережить эту ночь. — Как вы справитесь с десятками Пожирателей? — вспылил Гарри. — Мы можем помочь. — У каждого из нас свое дело. Это не твоя проблема, — отрезала Паркинсон, начиная выходить из себя. — У нас все под контролем. Действуем строго по плану, каждая минута может быть решающей! И слушай меня сюда... — она наклонилась к Поттеру, схватив того за руку. В темно-зеленых глазах полыхнул недобрый огонь. — Если ты начнешь импровизировать... Играть в героя, пытаясь спасти всех кого не лень... Я найду тебя, даже с того света... и собственноручно сверну шею. Ты понял? Поттер молчал, не отрывая напряженного взгляда с ее лица. Помедлив, он тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь. Так-то лучше. Панси не сдержала довольной улыбки и вновь вальяжно откинулась на спинку стула. Их план был почти идеальным. Только бы все получилось.

***

Выйдя из лачуги полчаса спустя, когда они с Поттером и все еще не довольной Грейнджер повторили план несколько раз, Панси вздохнула с облегчением. Как бы то ни было, друзьями с гриффиндорцами они не стали. Их импульсивность и тупость так же раздражала, а некоторые неподдающиеся логике поступки выводили из себя. Так в лапы Пожирателей пару недель назад попали Джордж Уизли и его сумасбродная сестричка. По чистой тупости и неосмотрительности. За два месяца до этого темницы Темного Лорда пополнили Томас, Лавгуд и Финниган. Последний не дожил до сегодняшнего дня. Идиоты. "… мне есть чем заняться и без вашей интересной компании. Вы мне не нужны…" Паркинсон блефовала. Правда заключалась в том, что она нуждалась в них не меньше, чем они в ней. По телу побежали мурашки, когда очередной порыв ветра, сорвав с деревьев сухую листву, пробрался под тонкое пальто. Она ждала этого дня не меньше Ордена. Только бы все получилось. Месть давно стала ее единственной целью. С тех пор как ее семья была убита, а тело единственного друга предали земле, только эта цель придавала ей сил двигаться дальше и жить. День ото дня. Месть и... он. Воспоминания о серых, словно воды Северного моря, глазах отдались в душе теплом, и, поплотнее запахнув пальто, она двинулась к опушке. Если все получится, то она уедет. Они уедут. Подальше от этой чертовой Англии и ужасов прошлого. Туда, где никто не будет знать их имен, их ошибок, их истории. Аппарировав к высоким кованным воротам поместья Эйвери, она замерла на мгновение. Казалось, даже воздух здесь был холоднее на несколько градусов, а высокое готическое строение, несмотря на яркие огни сотен окон, выглядело жутко. На небе зажглись звезды, а изо рта тонкими струйками шел пар. Панси прижала руки ко рту, согревая их дыханием, и, вытащив палочку, очистила одежду и обувь от грязи. Нужно поторопиться. На входе два охранника, как всегда кто-то из новеньких, она даже лиц их не запоминала, так часто они сменяли друг друга. Пара дежурных фраз и улыбок и вот она внутри. Сладковатый запах вина и дыма защекотал рецепторы, захотелось чихнуть, но она, лишь гордо вздернув голову, продолжила свой путь. Каблуки гулко стучали по мраморному полу, а плащ развевался за спиной, словно мантия. Она прошла мимо Мальсибера, зажимающего в углу какую-то девчушку маглу, очередной трофей после вечерней вылазки. Миновала спорящего с Макнейром Долохова, удостоив тех лишь вежливым кивков, и, глубоко вздохнув, наконец вошла в главный зал. Здесь царил привычный полумрак. Официантки с серебряными подносами и тонкими фужерами шампанского сновали по комнате, опустив голову. Каждая из них старалась слиться с интерьером, лишь бы не привлечь к себе нежелательное внимание. Но у них никогда не получалось. По периметру стояли кожаные диваны, на которых уместилась правящая верхушка. Она узнала братьев Лестрейндж, Селвина и Кэрроу. Чуть дальше в обнимку с неизвестной ей девицей развалился Роули. Ненавязчивая музыка лилась словно из ниоткуда в центре зала, на своеобразном постаменте кружили полуобнаженные девушки, развлекая толпу. Сегодня было немноголюдно. В самом дальнем углу расположился молодняк, она узнала фигуру Нотта и направилась в их сторону, как жесткая хватка на руке остановила ее посреди зала. — Душа моя, — над ухом раздался голос Яксли. — Давно тебя не видел. — Корбан, — промурлыкала Панси и развернулась в кольце его рук. — Почему ты один? — Ждал тебя, — прижимая ее за бедра к себе, ответил Яксли. Его глаза заволокла пьяная поволока, они казались полупрозрачными и стеклянными. — Ай-ай-ай, — она соблазнительно покачала пальчиком перед его лицом и отстранилась. — Ты знаешь, что нельзя… — Пока он не видит, — вновь притягивая ее к себе и мурлыкая в самую шею, протянул Яксли. — Я вижу все, Корбан, — знакомый голос раздался за спиной, разливаясь теплой волной по ее напряженному телу. Она повернулась и встретилась с ним взглядом. Малфой стоял позади, тугой узел в ее груди развязался, пока взгляд блуждал по идеально ровной осанке и надменному выражению лица. Он всегда появлялся, когда был нужен. Он стал ее якорем. Она спасла его один раз, а он спасал ее ежедневно. — Люциус, — пьяновато прохрипел Яксли. — Ты слишком жадный, друг мой. — Не люблю, когда трогают мое, Корбан. Уверен, ты найдешь, с кем провести этот вечер, а нам пора. Я слишком долго ждал свою птичку. Малфой притянул к себе Панси, пока та любовно поглаживала его шею, прижимаясь к нему все сильнее. И последовала за ним к свободному диванчику в отдалении от всех. Опустившись на мягкую сидушку, Люциус усадил ее к себе на колени, отбросив ее пальто в сторону, а руку опустил на бедро, где едва скрывалась за платьем линия чулок. — Ты правда скучал, сладкий? — улыбаясь и внутренне посмеиваясь, проворковала Панси, очерчивая кончиками пальцев пуговицы его черной рубашки. — Ты задержалась, — коротко ответил Люциус и сделал глоток виски из своего стакана. В его голосе слышались нотки упрека и угрозы. Панси притянула его к себе, заглядывая в темные глаза, погладив его щеку, она прижалась к нему всем телом и лизнула контур скулы. Едва ее губы замерли в миллиметре от его уха, она прошептала: — Все по плану. После чего, чуть прикусив мочку уха, вернулась к его лицу и поцеловала. Его губы вмиг завладели ее, язык властно проник в рот, а рука сжала бедро, чуть царапая обнаженную кожу. Легкое чувство триумфа бурлило в венах огнем. Только бы все получилось.