Заблудшая душа

Сентябрь 1999 г.

Панси стояла около высоких дверей Малфой-мэнора. Красное дерево поблескивало в свете лучей уходящего солнца, а мраморные плиты отбрасывали на пол длинные тени. Высокие статуи на крыльце, словно отражение облика хозяина, насмехались над ней, глядя сверху вниз надменным мраморным взглядом. Очередной стук в дверь и привычная тишина в ответ. Паркинсон приходила сюда уже вторую неделю. Каждый день на закате. И каждый раз ответом ей была лишь звенящая тишина да иногда шуршание травы под лапами вальяжных белых павлинов на лужайке. — Сколько можно, чертов ублюдок, — мысленно выругалась девушка и ударила по двери ладонью, едва не зашипев от боли. Паркинсон раздраженно топнула ногой. Ее терпение было шатким, как и эмоциональное состояние на грани фола. После похорон своих родителей, ей казалось, она живет в вакууме. Ходит, ест, пьет, все на автомате. Ей нужно было подстроиться под этот мир, она подстроилась. Хрустальная клетка вокруг ее жизни сузилась до рутины, необходимости выживать день изо дня. Однако смерть Драко заставила стены ее хрупкого мирка треснуть. — Не хочешь по-хорошему, — прорычала Панси. — Будет по-плохому! Вытащив из кармана мантии палочку, она быстро сбежала с крыльца. Высокие шпильки звонко царапнули по каменному полу и захрустели по гравию. Ярость застилала сознание. — Инсендио! — зло прошипела девушка, направляя палочку на куст ближайшего можжевельника. Ярко-алое пламя объяло растение, заставляя зеленые ветки скручиваться под натиском огня и звонко потрескивать. — Инсендио! — еще один куст вспыхнул факелом. В этот раз лилии. Белые. Бутоны в мгновение скорчились, превращаясь в черное месиво. В воздухе пахло гарью. — Инсендио! Инсендио! Панси с маниакальным восторгом смотрела, как морщатся под пламенем идеально стриженные кусты туи и клумбы с диковинными цветами. Магия бурлила по венам, злость и бессилие захлестнули с головой. Хотелось закричать. Громко. До хрипа и сорванного голоса. Что стало с ее жизнью? До чего она докатилась? Как разорвать порочный круг? Больно. Обидно. Страшно. Кусты вспыхивали один за другим, черный едкий дым застилал все вокруг. Она слишком увлеклась, не заметив тень, коршуном полетевшую в ее сторону, и блеск серебряного оскала змеи на черной волшебной палочке. Ее отбросило на десять футов, плечо больно ударилось о ствол растущей неподалеку ивы, до которой рука Паркинсон еще не дошла. — Что ты себе позволяешь, маленькая дрянь? — прорычал Люциус, прижимая к дереву и вдавливая палочку в ее горло. Панси не показала страха, в темно-зеленых глазах не мелькнуло и тени, она лишь упрямо подняла голову, встречая разъяренный взгляд серых, как расплавленная сталь, глаз. — Бережете свой сад, Люциус? — протянула Панси, стараясь вложить в голос столько яда, на сколько была способна. Адреналин все еще бурлил по венам, а кровь стучала в висках. — Хорошие воспоминания? Кончик палочки лишь сильнее вжался в белоснежную кожу, а глаза напротив сузились, опасно блеснув. — Выметайся! — прорычал Малфой, опалив ее лицо дыханием с явной примесью алкоголя. — Чтобы я больше не видел тебя в своем доме! Если Драко открыл для тебя проход на территорию мэнора, я не намерен… — Бросьте, Люциус, — прервала его Панси, нахально оскалившись. — Хотели бы — давно вышвырнули за ворота. — Именно, — прорычал Малфой и, схватив ее за ворот мантии, как нашкодившего котенка, потащил к высоким кованным воротам. Панси едва успевала перебирать ногами, хватка на шее не давала ей возможности даже дернуться, а палочка осталась валяться под ветками ивы. — Будете продолжать вливать в себя виски и жалеть свою несчастную долю? Как низко падают аристократы, — стараясь задеть за живое, прошипела Панси и тут же закашлялась, когда Малфой резко дернул ее на себя, встряхивая как тряпичную куклу. Но она не была намерена сдаваться. Злость, обида и отчаяние подначивали ее и толкали на безумие. Будь что будет. — Нравится тонуть в жалости к себе и чертовой несправедливости, а? Кованные ворота распахнулись, Люциус грубо вытолкал ее за двери. Панси упала на дорожку, маленькие камушки больно царапнули обнаженные колени, а створки за ее спиной с громким лязгом захлопнулись. Подняв взгляд, она увидела высокую фигуру Малфоя. Он удалялся от нее, не оборачиваясь. Ни слова больше. Ни шанса. — Подождите, — ее голос сорвался на тихий всхлип. Вся бравада будто рассыпалась прахом. В темно-зеленых глазах мелькнула боль и отчаяние. — Я… не справлюсь одна, — еще тише прошептала Панси и обреченно опустила голову. Черные пряди закрыли лицо, словно скрывая от всех невзгод, но тяжесть реальности придавила Панси. Сил подняться не было. Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Не здесь. Не сейчас. Люциус остановился. На мгновение воцарилась тишина, а затем раздался привычный хруст каменной крошки. С трудом найдя в себе силы, она подняла голову и увидела, что он идет к ней. Ярко-оранжевые лучи солнца освещали высокую фигуру со спины, отчего она казалась еще более внушительной. На похоронах Нарциссы светило точно такое же солнце. Огненное, яркое, горячее, словно расплескавшийся по небу раскаленный металл. Панси спокойно отнеслась к ее смерти. Это было даже почти ожидаемо. Миссис Малфой жила своим сыном. Ее гордость, ее надежда. Потеряв Драко, она потеряла себя и свою жизнь. Возможно, для нее это был лучший выбор. Похороны прошли скромно. Меньше десятка людей, белый мрамор и белоснежные цветы. Панси пришла с Тео. Точнее, он притащил ее почти силой, отдать дань уважения и поддержать Люциуса. Как будто это кому-то было нужно. Малфой-старший сам походил на смерть. Бледный, отстраненный, холодный. Тогда она видела его последний раз. На лицо Панси упала тень, выводя ее из размышлений. Люциус возвышался над нею словно палач. Их разделяла лишь кованная решетка да пропасть длиною в целую жизнь. Она его почти не знала, не больше чем любого другого родителя своих друзей. Они никогда не разговаривали, лишь короткие приветствия на торжественных приемах да вежливые кивки в редкие дни ее визита в мэнор. Будто целую вечность назад. У них не было ничего общего, кроме одного… Это был ее единственный шанс. Малфой постарел. За последние месяцы будто прибавив себе десяток лет. Несмотря на то, что его лицо осунулось, под глазами залегли тени, а на щеках виднелась несвойственная щетина, глаза были пугающе холодными и цепкими, буквально пригвождая ее к земле. — Чего ты хочешь? — наконец спросил Люциус. Панси смотрела на него снизу вверх. В памяти всплыли мокрые толстые руки, похотливо скользящие по ее телу. Так ярко, что она могла почувствовать удушающий запах одеколона с нотками шафрана. По спине побежали мурашки. — Я хочу отомстить, — на одном дыхании прошептала девушка, а затем, взяв себя в руки, добавила более уверенно: — Отомстить всем им! Помогите мне… А я помогу вам… Малфой рассмеялся. Хрипло и грубо, заставив Панси вспыхнуть от негодования, но все же прикусить язык и промолчать. — И что ты хочешь сделать? — ехидно протянул Люциус, чуть наклоняя голову и разглядывая Панси, словно сумасшедшую. — Спалишь сад Темного Лорда? Смею тебя разочаровать, он предпочитает террариум… Паркинсон гордо вздернула нос и поправила мантию. Она поднялась, чувствуя, как колени саднят, а к коже прилипли маленькие камушки. Девушка заправила за ухо волосы и выпрямилась, как и полагает чистокровной волшебнице. Унижаться она не будет. Она подстроится, даже если ничего не выйдет. Она уже показала слишком много эмоций. Непозволительная роскошь. — Я найду способ. Мне плевать, что будет… и сколько времени потребуется. Я просто хочу увидеть, как этот ублюдок сдохнет. Он и… его поганая свита. Вы поможете мне? — С чего ты решила, что я помогу тебе? — словно насмехаясь, спросил Малфой. Панси выдержала его взгляд и усмешку, проглотив обиду и колкую боль под ребрами. Он играл, блефовал, но и она не глупая гриффиндорка. — Потому что вам нечего терять, — медленно растягивая слова, протянула Панси и сделала шаг в его сторону. Каждое слово точно в цель. — У вас ничего не осталось. Никого. Когда человеку нечего терять… проще. Я хочу отомстить за все, что я потеряла. И вы потеряли… Драко. — Не смей говорить о нем, — холодно отрезал Люциус. Венка на его виске бешено пульсировала, а глаза покраснели от гнева. Повисло молчание, только два взгляда буравили друг друга сквозь прутья кованных ворот. Панси поколебалась, но все же нерешительно протянула руку, словно намереваясь дать клятву. В ее глазах цвета хвои сквозила непоколебимая уверенность и решимость. С ним или без него, она сделает это. С ним проще. С ним…как будто не так страшно. В момент, когда ее длинные пальцы коснулись прутьев, по руке ударил разряд электрического тока. Паркинсон прижала ладонь к груди и зашипела от боли, кожа пылала огнем. Защитные чары. Вот ублюдок. — Убирайся.

***

Октябрь 1999 г.

Очередная пьянка Пожирателей. В этот раз дом Селвина. Высокий готический особняк с холодными каменными стенами больше походил на склеп. Громкая музыка, музыканты и куча девиц под Империусом. В воздухе витал густой дурман. Пожиратели хохотали, выпивка лилась рекой, кругом стоял гомон и свист подвыпившей толпы. Панси не хотела приходить, заставила подняться себя с кровати почти силком. Ей нужно быть в эпицентре. Найти лазейки. Хоть какие-то. Черное платье элегантно подчеркнуло изгибы талии. Нить жемчуга на шее, высокие каблуки и красная помада. Она носила свой образ точно броню. — Душа моя, — голос Яксли раздался за спиной, едва она вошла в зал, и тут же вызвал тошноту. Снова эти потные руки на ее талии. И удушающий запах шафрана. — Корбан, — Панси вежливо кивнула и чуть отстранилась, перехватив бокал с подноса проплывающего мимо официанта. — Присоединишься к нам? — кивнув в сторону стола, спросил Яксли, его глаза в свете свечей казались стеклянными и красноватыми. Панси ненавидела этот пьяный взгляд. Как и в ту ночь накануне Пасхи. — Благодарю, но у меня другие планы. Она быстро обвела взглядом зал в поисках Нотта, но, как назло, его нигде не было. Она никогда не посещала эти пьяные сборища в одиночестве, Драко всегда был с ней. Пусть никто и не трогал ее больше с той ночи, так ей было спокойнее. Но сейчас Драко не было. У нее никого больше не было. — Вечер выдался не из легких, — протянул Яксли, делая глоток виски из стакана. — Нам нужно восстановить силы. Кэрроу и Макнейр за столом громко рассмеялись над какой-то шуткой, а по спине Паркинсон невольно побежали мурашки. — Неудачный рейд? — спросила Панси, игнорируя его намеки и влажный взгляд. — Смотря, как на это взглянуть, душа моя. Мы нашли лагерь Поттера. Сердце девушки зашлось бешенным ритмом. Она давно поняла, что без этого очкастого недоразумения ей не дождаться конца войны. Он был ей нужен. И нужен Волдеморту. Однако удача всегда была на стороне Избранного, Панси молилась, чтобы так и продолжалось. — И где же пленники? — затаив дыхание, спросила она. — Почему мы не празднуем победу? — Мальчишки там не было, — с досадой цокнул языком Яксли и залпом опрокинул в себя стакан. — Зато забрали кучу барахла. Только сейчас Панси обратила внимание, что на столе перед Пожирателями валялась сумочка из бисера, дюжина книг, одежда, старая пустая картина в позолоченной раме и какие-то котелки. — Не густо, — нахально ответила Панси, мысленно благодаря чертову удачу гриффиндорцев. — Однако вряд ли это порадует нашего Лорда. Вновь упустили мальчишку. Яксли побледнел, а затем равнодушно пожал плечами. — Так что насчет расслабиться? Снять стресс… — Долго мне тебя ждать, Панси? — раздался недовольный голос за спиной девушки. От неожиданности она подавилась, но Яксли этого не заметил, вперившись взглядом в подошедшего человека. Малфой положил руку ей на спину и с издевкой отсалютовал бокалом. — Твое здоровье, Корбан. Завтра оно тебе понадобится, — а, заметив промелькнувшее удивление, пояснил, явно смакуя момент: — Темный Лорд ждет вас на аудиенцию. Яксли побледнел еще больше. Кажется, вся кровь отхлынула от его лица и даже пьяная поволока с глаз испарилась без следа. Он откашлялся, взгляд испуганно заметался по залу. Впрочем, он быстро взял себя в руки. — Не прошло и месяца, как ты нашел себе новую подружку? — оскалился Корбан и грубо перехватил стакан с подноса пробегающей мимо девицы. — Трахать маглов под Империусом не мое, уж прости, — довольно усмехнулся Малфой и вновь поднял стакан. — А теперь извини, но мы вынуждены вас оставить… надеюсь еще увидеть тебя… хм… живым. И, надавив Панси на спину, он подтолкнул ее в противоположную сторону. Спасибо, что не за шкирку. Неторопливо, словно так и должно быть, он повел ее к диванам, по пути здороваясь с окружающими и попивая свой алкоголь. Усевшись на кожаный диван, он притянул к себе Панси и усадил на колени. Его лицо при этом не выражало ничего. Равнодушное и бесстрастное. Как всегда. — Что ты делаешь? — прошипела Панси. И когда это они перешли на ты? — Поражаюсь твоему идиотизму, возможно? Панси взбрыкнула и собралась встать, когда хватка на талии стала жёстче и длинные пальцы с силой сжали бедро, оставляя на коже отметины. — Сидеть. — Не смей мной командовать, — прошипела девушка, но вопреки всему осталась на месте. Малфой с полным равнодушием продолжил сидеть и разглядывать гостей, изредка притрагиваясь губами к стакану да кивая на приветствия. Его рука все также лежала на ее бедре, поглаживая кожу. Панси не понимала, что происходит, но необъяснимая сила заставила ее сидеть на месте. — У тебя есть план? — наконец спросил Малфой, едва шевеля губами. Вопрос застал врасплох, она удивленно уставилась на него, но он и бровью не повел, равнодушным взглядом скользя по залу. Лишь на мгновение, когда его взгляд остановился на Беллатрисе, в глазах полыхнул огонь, который быстро погас, и, одним глотком опустошив стакан, он отложил его на подлокотник. — Теоретически, — помедлив, ответила Панси, обвивая его шею руками. Подыгрывать — так до конца. На мгновение Малфой напрягся, ее прикосновения явно не входили в его планы, но, быстро взяв себя в руки, он все же расслабился, откинувшись на высокую спинку дивана. — Просвети меня. — Всего ничего, — пожала плечами Панси, мысленно решив, что сейчас он свернет ей шею. План был идиотским и абсолютно безумным, но единственным. В лучших традициях гриффиндорцев. Люциус приподнял бровь, но промолчал. — Сначала… — как бы между прочим начала Паркинсон. — Нам нужно убить змею… Всего-то.

***

Ноябрь 1999 г.

— И это твой план? — в сотый раз за вечер недоверчиво пробормотала Панси, вышагивая по толстому персидскому ковру туда-сюда. — У тебя есть идея получше? Поделись? — рявкнул Люциус и сжал переносицу. Мельтешение Паркинсон перед глазами его жутко раздражало. Порой холодные стены Малфой-мэнора вгоняли Панси в тоску. Так тихо и безлюдно здесь не было со времен основания поместья. Паркинсон не была частым гостем в этом доме, но в те редкие визиты на летних каникулах она восхищалась старинным особняком: богатством сада, коллекциями антиквариата и сотнями ваз с цветами, которыми Нарцисса украшала дом. Кажется, со смертью Драко и его матери из дома ушла жизнь. И несмотря на дюжину каминов, в особняке теперь всегда было холодно. Панси поежилась. По спине побежали мурашки, не то от холода, не то от осознания того, что только что сказал Люциус. — Нужно все продумать, — тихо ответила она и нервно прикусила губу. — Если нас поймают, когда мы… — Сдохнем? — Малфой усмехнулся. — Не ты ли сказала, что тебе все равно? — он откинулся на спинку кресла, покручивая в длинных пальцах стакан. Его взгляд смотрел сквозь стекло, на искаженные языки пламени в камине. План и правда был так себе. — Когда ты сможешь раздобыть… его? — спросила Панси и остановилась перед ним, уперев руки в бока. Но не уверенная поза, не строгий холодный взгляд не мог скрыть ее волнения. Все-таки ей было страшно. — В ближайшие недели, — коротко ответил Малфой, проигнорировав девушку. — Ладно, — она отдернула короткое платье слишком нервным жестом и пригладила и без того идеально уложенные волосы. Взяв с дивана сумочку на тонком золотистом ремешке, повесила ее на плечо и схватила пальто. — Дай знать, когда… Она увидела, как Малфой склонил голову набок, разглядывая ее. Тонкие губы скривились в ироничной усмешке, а в серых глазах отражалось пламя огня, которое она могла увидеть даже на расстоянии. — Боишься? — Еще чего… — Боишься, — вынес свой вердикт Люциус. Словно последнее слово в смертном приговоре. Отсалютовав ей стаканом, он чуть наклонил голову и прошептал: — Ваше здоровье, мисс Паркинсон. Панси гордо вздернула нос и закатила глаза. Напыщенный болван. — Буду ждать новостей, — и, накинув на плечи черное пальто, направилась к выходу. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Нужно рискнуть.

***

Декабрь 1999 г.

Паркинсон вошла в гостиную Малфой-мэнора, будто так и должно быть. Словно тысячу раз так бесцеремонно вторгалась в его личное пространство поздними вечерами. С гордо поднятой головой, громко цокая каблуками по паркету и сжимая в руках несколько больших бумажных пакетов. — Что ты себе позволяешь? — спросил Малфой, глядя на незваную гостью. Впрочем, раздражение в его голосе было напускным, ему было даже любопытно. — Спасаю твой очередной скучный вечер? Не позволяю утопать в страданиях в Рождество? — притворно ехидно пролепетала Панси, уместив груду пакетов на столе. — Спасительница, — хмыкнул Малфой и закинул ногу на ногу. — У меня нет желания терпеть твою компанию этим вечером. Выход найдешь сама. Паркинсон только фыркнула и тут же сняла свое неизменное черное пальто, совершенно игнорируя его слова. Вытащив из кармана палочку, она трансфигурировала фикус в пышную зеленую ель. А волшебные шахматы, стоящие на маленьком столике в углу, превратила в россыпь серебристо-зеленых шаров. Под плавными движениями волшебной палочки комната преображалась. Веточки омелы, гирлянды, еловые ветки на старинном камине. В воздухе витал терпкий хвойный аромат, яркие огоньки плясали на старинном паркете, а на дубовом столе появилась белоснежная скатерть. — Что из моих слов тебе было непонятно? — равнодушно протянул Малфой, наблюдая за ее нехитрыми манипуляциями. — Мои домовики приготовили ужин, — пропустив издевку мимо ушей, ответила девушка. — Ринкус! Раздался шумный хлопок и перед Паркинсон материализовался престарелый домовой эльф. — Приготовь тарелки. Бокалы и вино. Здесь индейка, клюквенный соус, запечённые овощи, — передавая пакеты сгорбившемуся под их тяжестью домовику, продолжала Панси. — Накрой, пожалуйста, на стол. Мы отужинаем здесь. — Да, мисс, — прижав огромные уши, прохрипел эльф и тут же исчез. Паркинсон ничего не оставалось, как, наконец, взглянуть в лицо хозяина дома. Она повернулась к Люциусу и приподняла бровь, глядя, как его насмешливо-раздраженный взгляд скользит по ее фигуре. Короткое бархатное платье цвета молочного шоколада показалось ей сейчас не уместным. Уж больно странным взглядом наградил ее Малфой. Внезапно его лицо преобразилось. Холодная маска вновь вернулась на свое место, а глаза резанули холодом. — Ты без приглашения явилась в мой дом. Изменила мою гостиную до неузнаваемости. Отдаешь указания моему домовику, — Люциус наклонил голову и прищурился, а после рявкнул так что она едва не подпрыгнула. — Ты ничего не перепутала, Паркинсон? Панси быстро взяла себя в руки. И уперев руки в бока покачала головой. — Сегодня Рождество! Я не хочу чтобы ты напивался в одиночестве лелея свою грешную душонку. Ты нужен мне в строю. И я не намерена наблюдать как ты катишься в бездну. — С чего ты решила что мне нужна твоя помощь? Что ты о себе возомнила? — А я думала мы почти…друзья, — съязвила Панси, упрямо взернув подбородок. — Друзья, — хохотнул Малфой. Его холодный смехом эхом разнесся по залу. — Тебе совсем голову отбило? Мы друг другу ни-кто! — Никто, значит? — вспылила Панси. — А ты каждого «ни-кого» лапаешь на пьянках своих друзей? М? Сладкий… — ядовито проворковала девушка, выделяя последнее слово. — Я спасаю твою шкуру, идиотка. Если бы не я, ты бы давно развлекала Яксли и его свору. Только мое покровительство… — Покровительство? Как же! Просто признай уже, что я нужна тебе не меньше! Не трогают меня — не заставляют тебя развлекаться с маглами. Ведь ты та-а-ак занят. Панси была права. С тех пор как Малфой стал вновь появляться на общих сборищах, почти все свое время он проводил с ней. Играть на публику приходилось по полной. Впрочем Паркинсон быстро вошла во вкус и проблем не возникло. Все свободное время между разговорами Пожирателей и выпивкой, Малфой проводил на диванах. А Панси неизменно сидела на его коленях. Это стало привычкой. Так было безопасно. И ему. И ей. — Так что прекращай разговаривать со мной как с домовиком! Я не уйду сегодня. Никуда! Ты проведешь Рождество со мной, а завтра нам предстоит прием у Розье. Там будут присутствовать Министр Магии и некоторые члены Высшего совета. Нам нужно узнать последние новости. Ты должен быть в форме! И никаких возражений. Люциуса позабавила ее речь. Рьяная и горячая, как пламя в камине за девичьей спиной. Но в ней не было и доли правды, и Малфой это прекрасно знал. Ложь, сквозила в каждом ее слове, взгляде и жесте. Но она вызвала в нем эмоции. В который раз. Эта девчонка могла вывести его из себя за доли секунд, ее командный тон раздражал и веселил одновременно. А еще он прекрасно ее понимал. Панси врала, пусть и старательно пыталась это скрыть. Правда заключалась в том, что в стенах собственного дома она сходила с ума. Первое Рождество в одиночестве вывернуло ее душу наизнанку. Стены давили, а крики матери и сестры стучали в висках. Лицо Драко и булькающий звук перерезанного горла отца преследовали ее в каждой комнате. Словно ожившие ночные кошмары, обрели телесный облик в темноте старинного поместья. — Садись за стол. Неизвестно, кому из них больше нужно было это Рождество. Ей или ему. Но в этот вечер призраки прошлого отступили в тень, рассеиваясь в свете рождественских гирлянд. Малфой откупорил вино. Бордовая жидкость плеснулась в хрустальные бокалы, а запах запечённой индейки разнесся по гостиной. Опустившись во главе стола, он поднял бокал и отсалютировал ей столь знакомым жестом. Это тоже стало входить в привычку. Тонкие губы тронула тень улыбки. — Ваше здоровье, мисс Паркинсон. — С Рождеством, Люциус, — тихо ответила Панси.