что-то дивное и необычное

Что-то наблюдает за ним. Мартин знает, что в Архиве что-то всегда наблюдает за ним. Что-то древнее, зловещее, неумолимое. Всё время такое ощущение, что за ним... не то чтобы следят, нет, но на него смотрят. Он замечен. Засвидетельствован. Это чувство есть всегда, совершенно всегда, оно усиливается, когда он записывает показания вместо Джона, но не пропадает и когда пытается связаться с очевидцами или копается в полицейских отчётах; в любом случае, сейчас он ничего не записывает, да и это ощущение совсем не похоже на то. Мартин бросает беглый взгляд через плечо, но видит только Тима (почти свалившегося со стула, с книгой в руках и закрытыми глазами), Мелани (сердито уставившуюся в монитор), Базиру (куда более увлечённую своей книгой, чем Тим) и плотно закрытую дверь, ведущую в кабинет Джона. Джон сейчас там, пока что в Институте. Мартин уверен, что скоро он снова погонится за какой-нибудь новой зацепкой, снова пропадёт, и Мартину останется только нервно перебирать пальцами, волнуясь за Джона, пока он не вернётся, а потом волнуясь ещё немного. Главное в том, что на Мартина никто не смотрит. Как будто прочитав его мысли, из-за двери своего кабинета появляется Архивариус, выглядящий напряжённым и уставшим. Мартин практически вскакивает со стула, уже говорит: — Тебе что-нибудь нужно? Я могу заварить чай или... Он замолкает, когда Джон лишь качает головой. — Нет, спасибо, Мартин, — отвечает Джон и продолжает: — Я пойду прилягу. Мартин безуспешно пытается не чувствовать себя бесполезным, смотря на то, как Джон пробирается к хранилищу документов через столы и разбросанные папки с делами. Ему нехорошо. В последнее время он больше не выглядит болезненно бледным, и Мартин боится думать, с чем это может быть связано, но он устаёт всё так же часто. Мартин говорит: — Конечно, просто дай мне знать, если я могу как-нибудь тебе помочь, хорошо? — Джон взмахивает рукой, давая понять, что он услышал. Во время их разговора больше никто не сдвинулся с места, но Мелани и Базира отвлеклись от своих занятий. На лицах их обеих Мартин видит жалость. Он делает вид, что не замечает, снова садясь на стул и хватая полицейский отчёт, который читал до этого. Ощущение того, что за ним наблюдает что-то ещё, исчезло, и остался только обычный настораживающий взгляд Архива.

***

Мартин был в отделе с супами, когда он снова заметил—подумал, что заметил, ощутил это, словно озноб—что за ним кто-то следит. Чей-то взгляд на его спине. Но это было не похоже на пронизывающую, удушающую ауру в Архиве. Если честно, то, скорее всего, это просто его воображение. Оно сильно разыгралось, сильнее обычного, с тех пор как— Ну, с тех пор как случилось вообще всё. Прентисс. Гертруда. Чудовище из туннелей. Чудовища из туннелей. Одно вытянутое и выманивавшее, выискивавшее Джона, то, что убило Сашу; другое с неправильными острыми руками и болезненным смехом, то, что держало его и Тима в бессмысленных, невозможных коридорах, пока не захотело их отпустить. (Мартин не обманывает себя, не верит ни на секунду, что они смогли сбежать благодаря везению или изобретательности. Оно отпустило их. Возможно, они ему наскучили. Мартин предпочитает не думать об этом). В Институте тоже есть свои чудовища. То, что наблюдает за ними и не даёт уволиться. Элиас. Джон? Нет, не Джон. Он терпеть не может эту мысль. Как оказалось, его воображение и рядом не стояло с реальностью. Он ставит банку куриного супа с лапшой, которую рассматривал, обратно на полку и решает мельком оглядеться. Рядом никого нет кроме него самого и, скорее всего, безобидной старушки, пытающейся что-то прочитать на коробке куриного бульона. Мартин в спешке уходит из магазина.

***

После этого оно так и не прекратилось. Прошло одиннадцать дней, и, где бы он ни был, Мартин чувствовал, что за ним что-то следит. Стоя в метро. Идя по людной улице. Возясь с Джоном, каждый раз возвращающимся с новыми ранами и терпящим постоянное внимание Мартина. Неся полный поднос из Институтского буфета в Архив. Стоя под душем; и тогда он предпочел даже не пытаться найти то, что смотрело на него. Он обдумывает идею сказать Джону, но сразу же отказывается от неё. Не потому, что ему кажется, что Джон может не поверить. Они все повидали слишком много, чтобы волноваться о таком. Но у Джона есть проблемы поважнее, он должен сосредоточиться на Неведении, чтобы остановить его. (И после этого, возможно, Элиаса). Не стоит беспокоить его из-за какого-то ощущения. Но затем это перестаёт быть простым ощущением. Мартин один в Архиве, Тим ушёл домой пораньше из-за того, что у него разболелась голова, Базира прочёсывает библиотеку в поисках какой-нибудь книжки по эзотерике, которая её заинтересует, Мелани ушла на особо длинный обеденный перерыв, а Джон...Мартин не знает, где Джон, его нет уже два дня, может быть, он с Дейзи. Мартин разбирает показания, которые скоро отправятся в стопку опровергнутых. Он знает, что это пустая трата времени, но ему нужно такое бесполезное, бездумное отвлечение. Ему даже почти удаётся не замечать лёгкое ощущение того, что он отличный источник развлечения для чего-то. По крайней мере, пока он не услышал шорох, похожий на шелест бумаги, или на ветер. Он почувствовал, как волоски у него на шее встали дыбом. Это просто сквозняк, убеждает он себя, не отводя глаз от показаний Льюиса Эрлза, даже когда слышит шаги и как что-то падает со стола. — Мартин Блэквуд, — говорит кто-то, медленно, изумлённо и насмешливо. Он знает этот голос, но предпочёл бы не знать. Может быть, думает он с толикой отчаяния, может быть, это просто галлюцинация. То, к чему привели его растрепавшиеся нервы. Оно звучало точно так же в первую их встречу в туннелях, — тебе нравится здесь, в темноте? Шаги останавливаются перед его столом. Мартин крепче сжимает в руках пачку бумаг и поднимает свои глаза всё выше, и выше, и выше, и если бы он не узнал его по голосу, то ему наверняка хватило бы одного взгляда. В его кошмарах оно, спокойно и неторопливо приближающееся к нему, появлялось с заядлой частотой. (И с чего бы ему быть неспокойным, с такими-то руками, которыми оно может порезать кого угодно на кусочки?) Оно выглядит как обычный человек, с распущенными золотыми кудрями, с безразличным, но мягким лицом; но его руки всё такие же острые, а улыбка всё такая же жуткая. Мартин открывает рот, но все слова, какие он мог произнести, встали комом в горле . Оно знает его имя. И оно всё ещё смотрит на него, похоже, готовое терпеливо ждать его ответа, сколько бы у Мартина ни ушло на то, чтобы вспомнить, как говорить. У него пересохло в горле. Он сглатывает и тянется за стаканом воды. Это кажется немного глупым, но это всё, что он может сделать. Оно наблюдает за движениями его горла, пока он выпивает полстакана. Лучше не становится, но он говорит: — Зачем ты здесь? — и слышит предательскую дрожь в собственном голосе. В любом случае, он сомневается, что смог бы скрыть свой страх от этого существа. — Чтобы сказать привет, — говорит оно. Мартин не уверен, что на это ответить: — Привет? — Привет, — повторяет оно. — Ты похож на Майкла, — его голова наклоняется под странным углом. Это по какой-то необъяснимой причине напоминает Мартину ворона или труп. — Майкл, — произносит он настороженно, — это же...это же ты, да? — Мартин ничем не похож на это существо. Для начала он человек. Мартин периодически бросает беглые взгляды на руки этого существа, которые оно держит по бокам. — Да, — оно издаёт задумчивый звук. — Нет. Майкл был таким как ты. Жалким. Бессильным. Напуганным, — оно останавливается. — Неспособным что-либо изменить, — ухмыляется оно. — Я нечто гораздо большее. Мартин был бы оскорблён, если бы услышал это от кого-то ещё, от чего-то ещё. В любом случае это правда. Мартин ещё никогда не казался себе таким жалким, таким беспомощным и напуганным, как перед этим существом; а вот ни на что не способным он чувствовал себя уже целую вечность, из-за Неведения и того, что случится после, вне зависимости, справится Джон или нет. — Ты говоришь, что я похож на Майкла. — Да, — снова отвечает оно, — он тоже работал в этом отвратительном хранилище пыли и костей. Храм Ока ужасно скучен. — Я не понимаю, о чём ты, — Мартин и сам удивляется тому, как хорошо держится. Ему хочется сбежать, выскочить из-за стола, и из Архива, и из Института, но его ноги дрожат ещё сильнее голоса. — Чем я похож на Майкла? — Ты работаешь с Архивариусом, — говорит оно, отрывая свой взгляд от Мартина, чтобы посмотреть на дверь, ведущую в пустой кабинет Джона. Оно смеётся. Этот звук заставляет Мартина нервничать ещё сильнее. В последний раз, когда он это слышал... — Ты всегда волнуешься за Архивариуса. Тебе не стоит этого делать, он не сделает того же для тебя. Мартин не говорит, что и так знает об этом: — Я ду—я думаю, что это не твоё дело. — Нет? — оно снова смеётся и трясёт головой. — Нет, это не моё дело. Мне вовсе незачем обращать внимание на тебя, Ассистент. — Архивариуса сейчас нет, — говорит Мартин, — так зачем ты здесь? Чудовище, стоящее перед его столом, выглядит почти удивлённым. Почти. Выражение его лица не совсем правильное, будто оно ещё никогда не пробовало выглядеть ‘удивлённым’: — Прислужник Ока с провалами в памяти? Какая жалость, — оно наклоняется вперёд, положив свои руки на его стол. — Мы же уже говорили об этом. Я здесь, чтобы сказать привет. Мартин делает глубокий вдох: — Мне? Его кивок выглядел бы ободряющим, если бы его руки не были так близко. И если бы оно не было таким, какое есть. (Мартин не знает, что оно такое, только то, что оно может убить его, если захочет.) Оно выглядит так, будто ему ещё есть, что сказать, но замирает, похоже, что-то почуяв или услышав, как зверь на охоте. Оно отходит от его стола. За ним Мартин замечает дверь, жёлтую дверь между книжными полками, где для неё нет места; от одного взгляда на это Мартин чувствует пробирающий до костей ужас и как бледнеет его лицо. — Ещё увидимся, Мартин Блэквуд, — говорит чудовище по имени Майкл, пропадая за своей дверью. — Постарайся не быть слишком похожим на Майкла. Как только его дверь закрывается, открывается дверь в Архив. Неся выглядящую очень ненадёжно стопку книг, заходит Базира. Она смотрит на Мартина, оглядывается и хмурится: — Ты с кем-то разговаривал? Мне показалось, я слышала голоса. — Нет, — трясёт головой Мартин. Жёлтая дверь уже исчезла, оставив после себя лишь несколько сантиметров пустого места на стене. Там не могло быть двери, но она была там, — здесь только я. — Хм, — похоже, её это не убедило, но кроме них в Архиве никого нет, поэтому у неё нет причин спорить с ним. Она кладёт книги на свой новый стол и садится. Впервые за долгое время Мартину кажется, что за ним следят не больше обычного.