Мare vibrationes

Магма в раздумьях стучал расческой по губам. Взгляд быстро и легко скользил по поверхностям в комнате, но конкретно на чем-то не задерживался. Тайджу же расположившийся рядом, облокотился на друга спиной, смотря в одну точку на стене, усиленно хмуря брови будто, о ужас, действительно задумался над чем-то. В таком состоянии они пребывали достаточно долго, прежде чем блондин решил оформить свои мысли во что-то дельное. - Так, насколько говоришь твой хвостатый ухажер ранен? Сенку, что измельчал в трех разных ступках кораллы с ракушками и красный мох, подливая слизь из различных раковин, делая все это щупальцами, параллельно свертывал вымоченные красно-коричневые водоросли руками, резко остановился. - Что? Магма тяжело вздохнул и стал указывать расческой по сторонам. - Тебе не кажется, что это перебор? Он же не при смерти валяется, всего лишь пару чешуек отлетело с твоих слов, и то довольно давно. Сенку аккуратно и медленно отставил на стол ступки, и все еще вертя в руках водоросли, более трезвым взглядом окинул свою комнату. - Ну… Возможно, я переборщил … - каждая свободная поверхность в комнате осьминога была заставлена ёмкостями с целебной мазью, либо была занята пирамидками из бинтов, и чуть тише добавил - А возможно и нет… Сенку недовольно сморщил нос, отчасти злясь на себя, хотя не будем кривить щупальцами и другими частями тела, не отчасти, а целиком. С чего он вообще взял, что их отношения не доставят каких-либо проблем Хрому? На каждую их встречу шатен приплывал с новыми ссадинами, не глубокими ранами или укусами от других тритонов. Причем, когда блондин спрашивал про причину стычки, Хром старался не очень изящно перевести разговор на другую тему. Он отводил взгляд, выглядя при этом таким несчастным и уставшим, будто не хотел расстраивать осьминога, что причина его страданий кроется в нем самом. Блондину оставалось лишь ворчать на непутевого партнера и со всей заботой обрабатывать и лечить шатена. Мягкая и благодарная улыбка во все два ряда была ему наградой. Сенку с легким стуком опустил готовый сверток на стол задевая его костяшками. Злость на себя переходила во злость на других хвостатых. Они готовы сгубить себе подобных лишь бы их не коснулись чужие беды и проблемы. Что уж говорить об отношениях с так ненавистными им осьминогами? Тритон корил себя за неосторожность, в одну из встреч он так увлекся, обнимая шатена, что случайно оставил широкий след от присосок на всю ширину спины парня. Хром тогда забавно крутился на месте стараясь увидеть отметину, улыбаясь при этом, как полный идиот. После этого случая, не было ни дня, чтобы шатен не приплыл с новым повреждением. Сенку глубоко вздохнул, и стал быстро прибирать беспорядок на столе, поднимая завихрения из пузырей. Если с хвостатыми кретинами все было понятно, то в друзьях и остальных своих сородичах осьминог не сомневался. Блондин не один такой исключительный, пары осьминогов и хвостатых редко, но встречались и в их поселениях. Никто не сторонился таких пар или не тыкал в них всеми руками. Ведь если один твой сородич разглядел в этом чешуйчатом что-то хорошее, значит и ты сможешь, но несомненно это займет какое-то время. И как бы оно все не звучало хорошо в его голове, видя и чувствуя поддержку друзей, сказать отцу Сенку пока не смог. Блондин усиленно работал над этим, прокручивая в голове все варианты возможного разговора с Бьякуей, но пока не решался его начать. - А мне вот интересно … Как вы будете делать это? У тебя же щупальца, а у него хвост, - Тайджу шевелил всеми пальцами на одной ладони, а на другой сжал пальцы вместе, - Что … Как это вообще возможно? Шатен попробовал совместить ладони вместе выходило у него не очень. Магма же на нелепые потуги друга заржал в голос, и вернулся у излюбленному занятию, проводя расческой по длинным волосам. Он стал давать советы Тайджу, так или иначе повернуть руку. - А вообще лучше спросить у этого хвостолюба, как они это делают, - Магма расплылся в гадкой усмешке, замечая, как дернулся блондин от его слов, - И делают ли, а Сенку? Сенку шумных идиотов не слушал, во-первых, ну, они идиоты, а во-вторых, Хром даже не старался скрывать, что он пытается избегать их такой близости. Блондин усиленно гнал мысли, что он попросту надоел тритону, и тот не знает, как отделаться от внимания осьминога. Сегодня он задаст вопрос шатену, в чем собственно причина его такого поведения, и не даст ему возможности отвертеться. В-третьих… Он чуть не умер от стыда, когда сплавал к Цукасе за советом, что да как, и главное куда. Чешуйчато-хвостатая язва со вторым именем Хьега, чуть хвост не отбросил от смеха и похабных подколок на ним. Пришлось проглотить гордость и терпеть, ну, не к отцу же идти за советом, или той престарелой паре, что живет на окраине? - Так, что Сенку каково это спать с хвостатым? – Тайджу был великолепен в своем простодушии, даже злиться толком на этого дурака не хотелось. Почему он не задаст этот вопрос Цукасе, Сенку не мог даже предположить. Самое безобидное возможно не догадался, либо не хотелось получить удушающий от другого шатена. Осьминог, игнорируя вопросы друзей, быстро собирал сумку на встречу, найденную на одном из кораблей Хромом, шатен даже и не подумал оставить ее себе. С самого начала дня его преследовало тревожное чувство. Бьякуя попытался выяснить причину столь резкой деятельности, но Сенку молчал, пребывая в своих мыслях. Ведь если Хром также серьезно настроен продолжать их отношения, в идеале навсегда, то он уговорит тритона переселиться к нему. Ну или просто задушит всех несогласных и особо наглых, что смеют причинять боль его Хрому. Другие осьминоги не будут нападать на них, только из-за того, что он выбрал в пару хвостатого. С Бьякуей он как-нибудь договориться, тянуть дальше было уже не к чему. Сенку с каждым днем было все труднее отделаться от мысли, что он хочет сжать тритона всеми щупальцами, и ласкать весь период сезона, доводя шатена до полного исступления. Поэтому-то отец и позвал этих двоих, видя, что сын в каком-то трансе перемалывает ингредиенты для мази, что хватит на все поселение с лихвой, еще и останется. Удостоверившись, что все на месте, даже с небольшим излишком Сенку махнул друзьям на прощание, он немного задержался. Губы осьминога тронул нежный оскал, если кто-то из них двоих задерживался, то они знали, что другой точно приплывет, сколько бы времени это не заняло. Блондин выбрался из дома, не замечая алых глаз, пристально следящих за ним. Путь до места встречи занимал всего минут двадцать, но Сенку смог сократить его до десяти, изрядно убивая свои легкие от быстрого плавания. Осьминог осмотрелся, пока, не замечая Хрома, обычно он приплывал первым, не считая того раза с недельным заключением. Блондин, в который раз за день отогнал тревожно-беспокойное чувство, и присел на небольшой камень, руками выводя на песке ничего не значащие загогулины. За этим занятием Сенку провел какое-то время по ощущениям пару часов, а по факту меньше часа. Тритону в определенный момент, показалась неплохой мысль немного пожурить шатена за опоздание. Кивнув сам себе, осьминог был доволен этой идеей, пока не почувствовал легкую волну от знакомого хвоста, и обернулся. Все желание как-либо отругать Хрома за опоздание схлынуло с Сенку. Блондин даже не мог выдать хоть какой-либо звук от вида шатена. Плавники с обеих сторон были разорваны и весели лоскутами. Чешуйки на хвосте, если и были, то погнуты, между некоторыми застряли небольшие кусочки камней и частей ракушек. Грудь и живот были в ссадинах и порезах, из которых сочилась кровь витиеватыми струйками. Но хуже всего выглядели правая ладонь, в ней шатен судорожно сжимал что-то, впиваясь своими же когтями в плоть, и рана на правом плече, тритон зажимал ее другой ладонью. Взгляд Хрома был блеклый, под глазами залегли глубокие тени, он тяжело дышал и из жабр вырывались песчинки. Но даже так заметив Сенку, он расплылся в улыбке, и неуклюже двинул хвостом, заваливаясь при этом в бок. Блондин среагировал быстро, наконец приходя в себя, он подхватил тритона всеми руками, пытаясь найти не пострадавшие участки тела. Их не было. Хром почувствовал опору, и, казалось, на время оживился, он приложил дрожащую, и все еще сжатую ладонь к груди Сенку, и как в бреду повторял едва различимо только одно. - Я… нашел его… я наконец-то нашел его … ты возьмешь его? Блондин просто сжал руку шатена в ответ, не поддаваться панике, было практически невозможно, но он не может себе этого позволить. Хром блаженно улыбнулся, после чего разжал ладонь и обмяк в руках Сенку, теряя сознание. Сам осьминог был в маленьком шаге от истерики, видя в своей ладони, бьющийся иссиня-черный камень.

***

Бьякуя сложив, руки на груди нетерпеливо стучал пальцем по предплечью. Не нужно иметь высокий интеллект, чтобы понять, куда поплыл его сын. Мужчина глубоко вздохнул, было немного обидно, что Сенку до сих пор не познакомил его со своей парой. Но как хороший отец он старался не давить на него и делать вид, что не в курсе. Бьякуе потребовалось все его терпение и мудрость уговорить себя не следить за своим отпрыском, а заняться чем-то полезным, к примеру, ужином. Осьминог вплыл в хранилище с едой, размышляя, к чему душа лежит сегодня больше, но не переставая отвлекаться на родительские мысли. К тому же, Тайджу с Магмой не ракушка за семью печатями, осьминог услышал их «тайное» перешептывание. Если причина молчания Сенку, в том, что у него партнер, а не партнерша, то… Мужчина оскорблен до глубины души, неужели он боится, что отец не примет его выбора? Или может он стесняется, и смущен своим первым полноценным сезоном? Или это кто-то из друзей Сенку, к которому у него наконец разгорелись чувства? В любом случае Бьякуя просто несказанно счастлив, что Сенку не проведет всю свою жизнь в полном и гордом одиночестве. Этого качества в его сыне с избытком. Горестно вздохнув, мужчина принялся готовить ужин, беря в руки нож для готовки. Сенку вернется ближе к вечеру, если не ночи, так что у него полно времени. Бьякуя хмыкнул, воспринимать своего сына не маленьким мальком, а взрослым осьминогом, что в тихую сбегает на свидание, было необычно, но приятно. Мужчина прыснул от своих же мыслей, он успел разделать парочку мидий, как услышал шум и громкий крик. - Паап! Бьякуя медленно отложил нож, внутренне холодея, Сенку называл его «папой» в исключительных случаях, в основном он был либо «отец», либо «старик», когда блондин злился на него. - Что-то ты сегодня рано Сен… - мужчина выплыл из помещения, и практически подавился окончанием имени сына, - ку… - Помоги, - Сенку с кричащим отчаянием на лице, держал в руках раненого тритона, его состояние старший охарактеризовал бы как плачевное. Немой вопрос читался на лице Бьякуи, но мужчина знал на него ответ, не так он представлял себе первую встречу с парой сына.