Мare vibrationes

Бьякуя устало потер переносицу, и сделал глубокий выдох. - Сенку, тебе надо поесть, и желательно поспать, я послежу за твоей парой, - тяжелый вздох сорвался с губ мужчины, когда он в очередной раз принял робкую попытку поговорить с сыном. - Нет, спасибо, - молодой осьминог с хорошо заметными синяками под глазами, и горящей яростью в них, недовольно дернул алыми щупальцами, - Я хочу быть тут, когда он очнется, чтобы уже самостоятельно его придушить. Бьякуя неутешительно покачал головой, но отступил. Мужчина спорить с сыном, что находился «в боевом режиме» не собирался. Во-первых, глупо, во-вторых, опасно. Осьминог лишь старался уговорить младшего остыть, что было бесполезно, неважно что или кто послужило причиной плачевного состояния хвостатого тритона. Так просто Сенку не спустит это никому. Поселение осьминогов было меньше, чем у хвостатых, потому новости распространялись быстро. Так что не успел он с сыном опустить шатена на кровать, как к ним в дом ворвались старая русалка Алюминий, и Юзуриха держа в щупальцах лекарственные нити из водорослей для сшивания ран, всего остального у них было в избытке. Бьякуя потер заднюю часть шеи, с Хромом, имя тритона буквально пришлось вытрясти из Сенку за плечи, сейчас все было хорошо. Он был в отключке всего полтора дня, да и то это больше походило на глубокий сон, чем на что-то серьезное или плачевное. Все ссадины и царапины были обработаны ворчащим Сенку, и так же заботливо перевязаны. Более серьезные повреждения, плечо и порванные плавники мастерски сшила Юзуриха, орудуя всеми рыжеватыми щупальцами сразу. Хвостом же занялась Алюминий, успокаивая Сенку, что с ее способом лечения чешуйки отрастут чуть ли не за неделю, проверено на ее хвосте. Раны и в самом деле уже начали срастаться, что неудивительно в период сезона, регенерация идет быстрее. Правда вот по белым плавникам теперь расползлись серые витиеватые полосы на местах разрывов, чем-то напоминая мрамор. Старший осьминог покачал головой смотря на напряженную фигуру сына, но это было всяко лучше, чем полностью пустое и отсутствующие лицо младшего. В тот день Сенку бывшего в трансе легко вытолкали с Бьякуей из помещения. Старший осьминог только открыл рот поинтересоваться, что произошло, как младшего прорвало. Он рассказал буквально все, как Хром вытащил его из-под завала, как он же помог вернуть потерянный нож, как потерся носом, как встречались последние недели и… - И…и… и… - Сенку глубоко и тяжело дышал, выпаливая все, что скрывал от отца за последнее время, но лицо было все таким же мертвецки серым и безжизненным. - Сынок, - Бьякуя мягко, но ощутимо сжал плечи сына, - У меня только один вопрос? Ты любишь его? Сенку заметно смутившись кивнул, полностью сбитый столку почему отец, так спокойно реагирует на все. Мужчина солнечно улыбнулся, и потрепав сына по голове ответил. - Для меня главное, что все по итогу обошлось, и ты счастлив, да и камень на твоем пальце дает понять серьёзность намерений твоей пары. Сенку тогда медленно повернул голову в бок и опустил взгляд на руку, камень во всей этой суматохе очень гармонично, если это можно так выразиться «застрял» на его среднем пальце правой руки. Он мягко пульсировал, глубоким черным цветом. Осьминог смотрел на него еще пару минут, пока его лицо не исказила гримаса осознания, и в камне появились красные прожилки, походившие на трещины. - Этот идиот… - Сенку раздраженно зашипел, - Из-за тупого камня… Придушу сам как очнется! Бьякуя довольно хмыкнул, он и так собирался принять пару сына, какой бы он или она ни была, а уж с доказательством любви в виде морского колебания, то и подавно. *** Сенку устало потер переносицу, и сделал глубокий вдох. - О ЧЕМ, ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЛ!? Хром, что было приоткрыл рот для ответа был перебит следующим криком осьминога. - А Я ТЕБЕ СКАЖУ, О ЧЕМ! ТЫ ВООБЩЕ НЕ ДУМАЛ! ДА ТЫ НИКОГДА, НИ О ЧЕМ, НЕ ДУМАЕШЬ! Бьякуя кинул сочувственный взгляд на очнувшегося тритона всего-то каких-то пять минут назад. Сенку едва дал Хрому осознать себя в пространстве, как с милой улыбкой стал орать на него, размашисто жестикулируя руками и щупальцами при этом. Да старший осьминог и не знал, что у его сына такой мощный голос. Сенку всегда не любил громкий шум, и до сегодняшнего дня так не кричал. Самого же Хрома, казалось, не волнует, что осьминог надрывает легкие криком. Его взгляд был каким-то блаженным и умиротворенно сытым. Глаза с вертикальным зрачком постоянно двигались будто пристально следя за чем-то, а рот растянулся в зубастой улыбке. Сенку заметив, что тритон реагирует, как-то по-странному несдержанно задал вопрос. - ЧТО? - О тебе, - тритон на пробу двинул хвостом и перебинтованной рукой, болело, но терпимо, продолжая улыбаться. Сенку едва повернул голову в бок, уже более спокойно уточнил. - Что «о тебе»? - Ну, ты же спросил, о чем я думал, - Хром внимательно осматривал комнату, в которой очнулся, переводя взгляд обратно на тритона, - О тебе. Сенку уже набирал побольше воздуха для следующей порции крика, как тритон продолжил. - Как ты улыбаешься, или забавно морщишь нос, если чем-то недоволен, как звучит твой голос, когда ты с упоением рассказываешь о том, что тебе нравиться, - тритон игриво двинул хвостом, - О том, как мило опадают твои волосы на поверхности, о том, как изящно двигаются твои руки, о том какой ты замечательный и … А дальше Хром в красках расписывал, что ему так нравиться в Сенку начиная от личных качеств заканчивая внешностью, да в таких подробностях, что уши осьминога заалели, и он едва не засунул щупальце в рот тритону полностью, в попытке заставить его замолчать. Бьякуя несдержанно прыснул в ладонь, в небольшой попытке скрыть смех за кашлем. Сенку бросил на отца взгляд полного возмущения переходящее в откровенно смущение, когда руки Хрома по-хозяйски обвились вокруг его талии и тот потерся своим носом о его. Тут осьминог уже не смог удержаться от легкого смеха видя, как лицо сына переливается всеми оттенками пунцового цвета, и его праведные крики сменились, на какое-то довольное ворчание. - Итак, молодежь, самое время подкрепиться, - Бьякуя хлопнул в ладоши, - Сенку, не мог бы ты этим заняться, нам с Хромом нужно кое-что обсудить. - Не думаю, что этим стоит заниматься сейчас, - Сенку явно насторожили слова его отца. - Эх, молодость, думаю твоя пара, как и ты голодна, - осьминог задумчиво потер подбородок, - Правда, если ты хочешь заморить его голодом, как и себя, то ладно. Бьякуя развел руки в стороны, если на себя его сыну в последние дни было плевать, то вот на хвостатого тритона нет. Осьминог долго всматривался в излучающее приторный оптимизм лицо отца, пока не кивнул, напоследок сжав ладонь тритона в своей. Сенку быстро нырнул в проход и чем-то зашумел с первого этажа. Бьякуя все также радушно улыбаясь проводил сына взглядом и повернулся к другому тритону. Хром обеспокоенно прикусил губу, видя, как темно-красные глаза мужчины начинают смотреть на него с хищным прищуром. В щупальцах осьминога как из воздуха появился длинный нож с острыми и рваными зазубринами по обоим краям, что он играючи перекладывал из одного в другое. - А теперь, поговорим. Бьякуя плавно приблизился к Хрому, приставив кончик ножа к его животу, надавливая другой рукой на рану на плече, и наклонился близко к его лицу. - Если еще хоть раз, ты заставишь его так волноваться, то я выпотрошу тебя, а то, что останется кину сушиться на поверхности, - улыбка мужчины напоминала оскал не хуже, чем у любого тритона акулы, - Ты меня понял, Хром? - Да, - тритон для пущей убедительности еще пару раз кивнул, забывая, как дышать. — Вот и чудненько, - Бьякуя убрал нож, возвращаясь вновь к добродушному настрою, - Что предпочитаешь мидии или устрицы?