Бета-распад

Ладно, с моим интересом разобрались. Я привык, что контроль — стабильность, на которой держится моя картина мира. Чимин в неё не вписывается, и это меня злит. Единственный способ что-то познать — подчинить; пока я контролирую людей, я контролирую их влияние на мою жизнь, и никаких сюрпризов не возникает. Но в чём причина того, что Чимин хочет занятий именно со мной? Разумеется, я принял отчёт. Указал на пару ошибок, но сказал, что это некритично, на первый раз простительно. Занятия отменять тоже не стал, надо же было как-то похвалить его за то, что принял правила моей игры. Пусть приходит в субботу, это поможет мне продолжить изучение его характера. Может, однажды я доберусь до причин нежелания открывать рот; может, однажды я помогу излечиться от этой болезни, поставив на колени. Он у меня на крючке. Как я могу отпустить его после этого? Глубоко погрузившись в мысли, я прошептал в пустоту: — Что с ним не так? — А? С кем? Появившийся из ниоткуда голос вернул меня в реальность. Я забыл про Хосока, занятого отчётом за соседним стулом. Его руки давно перестали трястись в моём присутствии, дрожали только губы. Хотите, открою секрет? Иногда я сам добавляю ошибки в его листы. Он так хорошо натаскан мной, почти доведён до идеала, и потому из-под его руки теперь крайне редко выходят ошибки. Но мне нравится его шпынять, нравится ругать, и потому приходится изощряться. Это плохо, но я поступка не стыжусь. Почему? Потому что знаю, что он в курсе, что я пачкаю его листы, но всё равно принимает наказание в качестве справедливого. Он мазохист, а у таких свои представления о морали. Помню, когда мы впервые встретились, я наивно предположил, что Хосок в меня влюбился. Думал, может, переспать со мной хочет, но всё оказалось куда проще: Хосок, будучи бетой, как и я, тупо мной восхищался. У него какая-то непримиримая вражда с омегами и альфами, всюду кричит об ущемлении прав бет. Я же в его глазах идеальный пример того, как бессильны гендерные стереотипы перед лицом человека. Я властный, грубый и сдержанный. Единственное, что выдаёт во мне бету — отсутствие запаха. В остальном — альфа и никак иначе (именно за него меня чащего всего принимают). — Я про Чимина. Он какой-то странный. — Не знаю. Вроде, типичный альфа. И это при всей моей нелюбви к ярлыкам. — Он неразговорчивый. Хрен вытянешь из него лишнее слово. — Ну да. Но разве это ему не по статусу? — В смысле? — Ну, у него отец альфа и мать альфа. И старший брат тоже альфа. Семейка угрюмых, молчаливых начальников. Чимин их знатно разочаровал, когда пошёл в науку вместо того, чтобы изучать экономику, как его… Ай! Хосок схватился за ступню. Я так внимательно слушал, что не заметил, как отдавил ему ногу — совершил немного насилия по привычке. — Кто тебе это рассказал? — Дахён, — проскулил он, потирая пальцы сквозь носки. — Блин, ты реально знаешь всех в университете. И почему страничку с университетскими сплетнями ведёт Салли, а не он? Задумавшись, я постучал пальцами по подбородку. — Этой информации недостаточно, мне нужно больше. Может, выпить с ним? Он пьёт, не знаешь? Пьяные люди обычно легче раскрывают секреты. — Типа как Тэхён? — Думаю, Тэхёна в пьяной болтливости никто не переплюнет. Тот случай на Балдёжном вечере, когда он напился и полез к Чонгуку с претензиями, а потом… Впрочем, зачем рассказывать то, что все и так знают. Вы ведь уже прочитали «Альфа-распад»? — Уговори Момо устроить вечеринку. — А что, Чимин их любит? — Нет, но их любит Дахён. Спорим, она первая скинет деньги, когда узнает, что Момо возобновила встречи в съёмном домике? И Чимина с собой позовёт. Ходят слухи, что когда-то давно (год назад) в университете появилась некая иностранка (Хираи Момо), которая создала традицию в конце каждого месяца устраивать в съёмном домике на окраине города вечеринку неизвестного характера (пьяный дебош). Все ждали, что она продолжит заниматься этим и на первом курсе магистратуры, но Момо, ко всеобщему удивлению, внезапно куда-то исчезла. Я не видел её с того дня, как мы с Намджуном набирали новичков с физфака. Близился конец сентября, а о ней не было ни слуху ни духу. — Кстати, а где Момо? Давненько о ней ничего не слышно. Хосок пожал плечами. Он закончил исправлять отчёт и протянул его мне. — Никто не знает. После первой недели учёбы её никто не видел. Говорят, она хочет отчислиться и вернуться в Японию. Если найдёшь её и уговоришь устроить вечеринку, поверь, получишь благодарность не только пьяного Чимина, но и всего университета. Допустим, на второе мне всё равно, но вот на первое… Я посмотрел на отчёт без единой ошибки. Рука дёрнулась, чтобы нарисовать лишний нолик, но я сдержался. Пьяный Чимин? Предложение заманчивое. Ради него я готов открыть воображаемый список задач и заполнить в нём первую строчку: «Найти Хираи Момо».

***

Но не так-то просто, между прочим, найти девушку, которую никто не видел почти месяц. Номера Момо у меня нет, но я знаю, что он есть у Тэхёна; номера Тэхёна у меня тоже нет, но я знаю, что он есть у Чонгука. С учётом новых данных: как найти бывшего соседа по комнате? Мы с Намджуном всегда обедали за одним столом. Не могу объяснить почему, но мне всегда казалось, что, когда мы рядом, наша аура становится сильнее. Что-то в духе «босс мафии и его правая рука», даже если студсовет — общество похуже преступной организации, и даже если правая рука держит не пульт от взрывчатки, а телефон без кнопок. Вдвоём мы обедали крайне редко. Почти всегда ровно в двенадцать часов к нам присоединялся Чонгук. Он не состоял в студсовете, к списку «лучших студентов» отношения не имел, но я всё равно разрешал ему сидеть за нашим столиком, как, например, разрешал бывшей девушке Намджуна. Поступи Тэхён на первый курс магистратуры, я бы и ему позволил, но он предпочёл уйти в свободное плавание и навсегда лишился шанса обедать за нашим столом. Надеюсь, он страшно сожалеет. Я ждал Чонгука, чтобы расспросить про Момо. Часы тикали, а он никак не появлялся. Еда почти закончилась, я посмотрел на Намджуна и удивился, увидев, чем он занимается. — Зачем ты смотришь кулинарный блог во время обеда? — Это возбуждает аппетит. — Только аппетит? Намджун кивнул, так как его рот был занят едой. Прожевав лапшу, он собирался добавить что-то ещё, но именно в этот момент за нашим столом появился долгожданный гость. — Это блог Сокджина?

-------------------------------------

ЧОН ЧОНГУК, любитель личных

границ и странных партнёров;

22 года, альфа.

------------------------------------

Он сел напротив нас. Весь красный, запыхавшийся — это не ускользнуло от моего внимания. — Чем ты был занят? — Подожди-подожди. Какой ещё Сокджин? Руководитель художественного кружка? — Ага. Я как раз ему только что помогал. Мольберты таскал с физического факультета на химический. — У вас перенесли встречу клуба? Куда? Почему я не в курсе? — Но это видео с канала Эрджея. — Всё верно. Эрджей — кулинарный блог Сокджина. Я не знаю, почему он тебе не сказал, Юнги. Спроси сам, он в кабинете господина Кана. Слушай, Намджун, а зачем ты смотришь видео о готовке во время еды? — Это возбуждает аппетит… — У господина Кана сейчас пара. — Ну, видимо, в другом кабинете. — А ты уверен, что Эрджей — это Сокджин? — Ну да, там ведь его лицо в конце каждого видео. — Мне нужен номер Момо. — Что? — Что? Намджун уставился на Чонгука, Чонгук — на меня, я — на кружку чая. Мне захотелось пить. — Зачем тебе номер Момо? — Какая разница? Просто дай. — Я не раздаю чужие номера без разрешения владельца. И это главный минус людей, уважающих чужие границы: хрен уговоришь их на соучастие в преступных авантюрах. Но этот номер нужен мне. Зачем? Сам пока не определился, поэтому и ответить не смог. — Чонгук, я бы не обращался за помощью, если бы у меня был другой вариант найти Момо. Она не ходит на пары, никакие дополнительные занятия не посещает. Как мне найти человека, который не хочет быть найденным? Что сделать? — Обратить внимание на слова «не хочет». Я закатил глаза. Выслушивать нравоучения от друга — тем более от Чонгука — я не собирался. Намджун, отойдя от шока, отмотал видео в конец и прошептал удивлённо: — И правда Сокджин… Хм. Никогда не видел последние секунды видео. Кто вообще их смотрит? Почему «тем более»? Да потому что знаю, что правильность Чонгука — это обычная фальшь. Сам-то он в пылу обожания несносного альфы не стеснялся подстраивать «нечаянные» встречи, чтобы видеть его чаще. Даже обедал целый год за его столом, хотя тот его совсем не замечал. — Где была твоя внимательность, когда ты бегал за Тэхёном по всему университету? — Не надо переворачивать факты. Ты прекрасно знаешь, что всё было не так. — Ладно. Я понял. Не хочешь помогать — не помогай. Окажи только одну услугу: передай Момо, что, если она ещё мечтает о плане, который предлагала мне на Балдёжном вечере, пусть придёт сегодня к шести вечера в кабинет профессора Кана. Или передавать слова между людьми тоже не позволяет твоя пресловутая этика? — Что? Какой ещё план? — Не твоё дело. Просто передай. Или последствия тебе не понравятся. Я взял поднос со стола и глянул на него с решимостью разъярённого кота. — Ты угрожаешь? — удивился Чонгук. — Мне? Своему любимому соседу по комнате? — Бывшему соседу по комнате. — Это что-то меняет? — Больше я не боюсь, что ты, маленький чертёнок, отравишь мой завтрак. — Ну а я больше не боюсь, что ты закроешь меня в комнате. Что вообще ты можешь сделать теперь, когда я живу на другом конце города? — Я могу устроить так, что все преподаватели разом скинут на тебя рефераты. — У тебя нет столько власти в университете. — Уверен? Хочешь проверить? Он замолчал. Ведь знал, что на самом деле власти у меня куда больше.

***

К шести вечера в университете почти никого не осталось, из коридора доносились редкие обсуждения первокурсников, задержавшихся на отработку лабораторных работ. Разглядывая мольберты со специфическими рисунками, я наслаждался тишиной приближающегося заката. Бездарно, но в чём-то даже очаровательно. Я бы не удивился, если бы в ночь, прозванную «Ужасом Данс-холла», Сокджин с Намджуном сжигали подобные картины, а не те, что стали истинной причиной пожара. Семь часов. Никого нет. Я подождал ещё десять минут, но ничего не изменилось. В кабинет профессора Кана Момо тем вечером не пришла.