«Спасибо, папа».

После смерти Оды, несмотря на то, что Дазай и Чуя истинная пара и находятся в отношениях, Дазай всё равно уходит из мафии и исчезает на четыре года. Чуя, он… да, он находился в отчаянии, долгое время пытаясь где-то хотя бы случайно наткнуться на знакомый родной аромат. Но ему так и не удалось отыскать его Дазая. Годы прошли, и теперь Чую приставили следить за Вооруженным детективным агентством, точнее, за его новым сотрудником — мальчиком-тигром, чья голова как раз и была нужна Портовой мафии. Накахара сидел в машине, припаркованной у парка, сверяя часы. В указанное время он покинул автомобиль и уверенно направился по одной из мощеных дорожек, когда в его поле зрения, дальше по тропинке, появился белобрысый паренёк, не спеша идущий прямо навстречу исполнителю. Только вот в докладе не говорилось, что Накаджима (так его звали) будет не один. С ним за руку шёл ребёнок, и они что-то обсуждали и смеялись. Чуя сжал руки в кулаки до хруста перчаток, осознавая, что поимка тигра сегодня не состоится. Всё-таки, с ним был ребёнок. Как вдруг кто-то окликнул парочку, и Накаджима обернулся на голос. К нему и мальчику быстрым шагом приближался улыбающийся… нет сомнений, это был Дазай. Сердце Чуи пропустило более одного удара. Он замер на одном месте, пока словно в замедленной съемке наблюдал, как мальчик выпустил руку Накаджимы и поскакал со всех ног к Дазаю, запрыгивая к нему на руки. Чуя откровенно не понимал, что происходит. Дазай, он, что, в отношениях с кем-то, у кого есть ребёнок? Но этого не может быть. Наверное. Но Дазай уже перевёл взгляд в конец тропинки и увидел своего бывшего напарника, своего бывшего парня. Он мгновенно побледнел и осторожно опустил ребёнка на землю. Чуе меньше всего на свете сейчас хотелось влезать в чужую жизнь, и, развернувшись на пятках, он постарался как можно скорее вернуться к своему автомобилю.

***

Мори внимательно выслушал подробный доклад исполнителя, пока сам Чуя сидел в кресле напротив босса и совсем не был готов встретиться с ним взглядом. Однако, Мори молчал, и, волей-неволей, Чуе пришлось посмотреть ему в глаза. Для Мори, как и для Дазая когда-то, Чуя был открытой книгой, он видел его насквозь. И боссу мафии явно не хотелось, чтобы его лучшая боевая единица вышла из строя. Поэтому он сообщил Чуе, что с завтрашнего дня поимкой тигра будет заниматься Акутагава, а Чуя должен был взять себе пару дней выходных. Чуе не было обидно, что его задание передано другому исполнителю, босс знает лучше, в любом случае. Но что делать на внеплановых выходных? Чуя не мог противиться этим роящимся в голове мыслям, как бы ему ни хотелось выбросить из ума картинку Дазая с другим парнем и ребёнком на руках, даже за опущенными веками это было единственным, что стояло перед его глазами. Так Чуя на следующий день снова оказался в этом парке. Вероятность того, что он снова встретит здесь Дазая, крайне мала, да и график передвижения Накаджимы теперь передан Акутагаве. «Что я делаю?!» — вдруг пронеслось в голове альфы, пока он, присев на корточки, кормил хлебом диких уточек, живущих на озере в самом центре парка. Если Дазай счастлив, то Чуе и правда жаль, что тот связал свою судьбу с кем-то, за кем охотится Портовая мафия. Чуя погрузился в свои размышления, поэтому вздрогнул и присел на пятую точку прямо на траве перед озером, когда в его полускрытое капюшоном лицо кто-то заглянул. — Привет! Прямо перед носом Чуи возник маленький мальчик. Он пристально смотрел на Чую, очень внимательно изучая его лицо. И Чуя готов поклясться, если бы ему когда-нибудь посчастливилось увидеть детские фотографии Дазая, то наверняка на них тот выглядел бы один в один, как этот мальчик. Разве что большие глаза этого ребенка были лазурного цвета. — Побегай где-нибудь рядом. Только чтобы я тебя видел, — раздался сверху негромкий, но строгий голос. Высунув язык и прищурив один глаз, мальчик бросил «Идёт!» и умчался вприпрыжку к полянке около озера. Дазай присел на траву рядом с Чуей, опуская руки себе на колени и заглядывая Чуе в лицо, прямо как и ребёнок ранее. — Привет, Чуя. — Да уж, — бросил Накахара, сразу в уме подмечая, что план вести себя равнодушно он провалил с первой же фразы. Дазай же знал, что рано или поздно эта встреча состоится, Йокогама не настолько уж и большой город (как Токио, к примеру), а уж тем более, когда он и Чуя работают во враждующих организациях. Но сколько бы Дазай ни представлял этот разговор у себя в голове, сейчас в любом случае все слова казались какими-то неподходящими. — Чиби. Чуя смотрел на Дазая относительно спокойным взглядом, но брови его всё же были сведены к переносице. Так ли… или как вообще проходит встреча истинных спустя столько лет? В любом случае, ненависти к Дазаю Чуя не питал. Чего не скажешь о боли, которая, казалось, с годами померкла, но при виде Дазая с другим парнем вновь заиграла яркими красками. — Расставлю все точки над и. Ты свободен поступить с этой информацией как посчитаешь нужным. Чуя поражался тому, насколько за эти годы Дазай отточил свой навык контролировать эмоции. Возможно, он даже контролирует своё сердцебиение. Чуя машинально усмехнулся. Он не узнавал Дазая, что четыре года назад жался к нему в их гнезде, напуганный раскатами летнего грома за окном. — Это твой сын, Чуя. «Нет, нет, нет», — было первой мыслью, что пронеслась в голове Чуи. Дазай не может так шутить. Это неуместно. У Чуи есть четырёхлетний ребёнок…? Он, что, сейчас участвует в шоу “скрытая камера”? На всякий случай Чуя осмотрелся по сторонам, и внимательно следивший за его движениями Дазай не совсем понимал, что происходит. Когда вдруг, словно из ниоткуда, около Дазая появился мальчик и сейчас со всех сил тянул его за воротник плаща, чтобы тот поднялся. — Мне скучно. — Окей, окей, мой перерыв и так давно закончился, пойдем в агентство. Дазай поднялся и отряхнулся, когда Чуя встал вслед за ним, снимая наконец капюшон с головы. Накахара смотрел на мальчика, а мальчик смотрел на него. Факт того, что это был вылитый мини-Дазай, Чую, может и против его воли, но умилял. И с каких пор вообще он стал таким чувствительным? Чуя не был способен сфокусироваться на информации, которую донес до него Дазай, потому что до его острого нюха дошел тот самый аромат, который он искал столько лет подряд. И учитывая, что на Дазае сейчас была куча браслетов-блокаторов, явно запах шёл от ребёнка. — Я подвезу вас, — Чуя бросил быстрее, чем успел осознать. — Спасибо, но не получится. У тебя нет детского кресла в машине. Мы пройдемся пешком, — Дазай улыбнулся уголками губ, беря сына за руку. — Как тебя зовут? — вдруг подал голос мальчик, недовольный тем, что взрослые не обращают на него внимания. — Чуя. — Чу… Чуя? Но папа, — ребёнок перевёл взгляд на отца, смотря вопросительно, — ты же говорил… — Пойдем, Ичиро, мы уже прилично опоздали. Дазай отправился по тропинке вдоль озера, таща сына за руку, ведь тот постоянно оборачивался на Чую, и Дазай, кажется, не выдержав, с лёгкостью подхватил мальчика на руки. Чуя смотрел им вслед, спрятав руки в карманы джинсов. Ему было очень сложно вообще что-либо сейчас анализировать. Ведь всё, чего хотелось, это не переставая слышать этот эфемерный запах сладкого персика. И у детей нет своего запаха до момента, пока у них не проявится вторичный пол (хотя Чуя уже говорил себе на уме, что он любил бы своего ребёнка безумно, независимо от того, проявится он альфой или омегой. Ну или бетой). И это значило, что Дазай «нанёс» свой запах на Ичиро, и картина того, как Дазай легонько потирает свои запястья о щёки малыша, буквально сейчас сводила Чую с ума. Он сам не заметил, как прошёл за ними до агентства, которое располагалось относительно недалеко, и почти всю дорогу мальчик оборачивался на него. И сейчас уже Чуя был абсолютно уверен, Дазай рассказывал сыну о нём. Не могло быть иначе. На пороге агентства появился Накаджима, который встретил Дазая с улыбкой на лице и протягивая руки к мальчику, чтобы заключить его в свои объятия. Однако, заприметив Чую в нескольких метрах позади парочки, выражение лица парня изменилось. Накаджима исподлобья смотрел в упор на Чую, и на его пальцах проступили длинные когти, как и острые клыки стали видны из-за появившегося оскала. Чуе оставалось лишь вздохнуть, в любом случае, он рад, что на страже ребёнка находился такой серьёзный зверь. Но также Чуя был уверен, что Накаджима — альфа, его осанка и телосложение это явно выдавали. И вот это уже было Накахаре не совсем по душе. — Ацуши, всё в порядке, — обернувшись и увидев позади себя Чую, Дазай вновь посмотрел на коллегу, — это Чуя. Вскинув свои белёсые брови, Ацуши всё же взял мальчика с рук Дазая и поспешил скрыться вместе с ним в дверях здания. Дазай опустился на ступени крыльца, и через минуту Чуя оказался рядом с ним. Чуя, он бы хотел вести себя по-другому. Ну какого чёрта его ребёнка скрывали от него столько лет? Не может же дело быть лишь в том, что Дазаю нужно было время. Может всё из-за того, что Чуя по-прежнему в мафии? Или Дазаю просто не нужны отношения? Но этого не могло быть, они ведь истинная пара. Они были вместе. Чем больше Чуя думал обо всем об этом, тем больше он путался. Он и хотел знать ответы на свои вопросы, и нет. И даже если он стал отцом в одночасье, что об этом думал Дазай? Но Дазай молчал, явно, как он и сказал в парке, предоставляя решение альфе. А теперь, когда запах сладкого персика почти растворился, Чуя мог рассуждать логически. Поэтому он потёр пальцами лоб и сделал глубокий вдох, прежде чем нарушить затянувшееся молчание. — Мне нужно время. Мне нужно время, чтобы избавиться от ощущения того, что ты обязан чертовски много всего мне объяснить.

***

Прошли недели, за которые Чуя успел обдумать всё и вся. Хорошо ли жилось ему одному, учитывая, что всё это время где-то по Йокогаме бродила его истинная половинка? Нет. Чуя знал, наперекор ярости, которая порою поднималась в его крови наравне с желанием расхерячить половину своей квартиры, он хочет семью. Он мечтал о семье с момента, как впервые услышал аромат Дазая и осознал, что им суждено быть вместе. Он не может сейчас вот так отказаться, не дав шанса себе и Дазаю начать всё с нуля. Но с нуля уже не получится, у них есть сын, мини-Дазай, названный Ичиро, что означало «первый сын», словно за ним должны последовать ещё дети… В размышлениях проходило всё свободное от работы время Чуи, которого было немного. В конечном итоге, он отправил Дазаю короткое смс со своим адресом, не будучи уверенным, известно ли Дазаю о его новой квартире (зная Дазая, наверняка тот был осведомлен, но всё же). Дазай, было ли ему всё равно, вместе он с Чуей или нет, ведь он привык справляться столько лет один, хотя в последние два года и не без помощи чудесных коллег? Решающей была одна деталь — несмотря на наличие в его жизни такого солнышка, как родной сын, в груди Дазая зияла огромная, невидимая глазу, дыра. Это было то место в сердце Дазая, некогда принадлежавшее его альфе.

***

Дазай приехал к Чуе не один, а также на всякий случай нацепив на запястье кучу браслетов. Наверняка Чуя хотел поговорить, и лучше всего это сделать без затуманивания разума их идеально между собой сочетавшимися запахами. Когда Чуя открыл дверь и пропустил Дазая и Ичиро внутрь квартиры, мальчик долго озирался по сторонам, пока Дазай снимал с себя и с него обувь. Но из прихожей не было видно ничего, кроме длинного темного коридора, и Чуя поспешил показать Дазаю, где они могут вымыть руки. Когда наконец они все оказались в просторной гостиной с очень высокими потолками, Чуя почему-то сразу упомянул, что при желании они могут остаться на ужин. Который он так и так собирался готовить. Дазаю хотелось узнать, что же Чуя решил, но он не хотел давить на него вопросами. Точнее, он не имел права давить на него вопросами. Поэтому он уселся на большой диван, наблюдая за Ичиро, который продолжал осматриваться с интересом, но гостиная Чуи быстро показалась ему скучной и мрачной. Куда делся весь цвет из этого дома? Напротив дивана на стене висел плазменный телевизор неприличных размеров, и тогда на лице мальчика появилась хитрая улыбка. Однако, вышедший из комнаты Чуя вернулся туда уже с огромной коробкой в руках и уселся на мягкий ковёр, расположенный на полу перед диваном. — Тебе нравятся поезда? Ичиро подскочил к Чуе, осматривая коробку со всех сторон, и громко воскликнул: «ДА!» — Ну тогда, это тебе от меня. Синие глаза мальчика округлились и выглядели сейчас большими-пребольшими. И пока он не верил своему счастью, Чуя принялся ловко распаковывать красивый электрический поезд и фигурки построек города, к нему прилагающиеся. Чуя и Ичиро напару пыхтели и бубнили, собирая железную дорогу и путаясь в деталях, когда Дазай понял, что без него тут не справятся. Так они просидели втроём на ковре где-то с битый час, пока огромный город и железная дорогая не были собраны, и паровоз не зашумел очень даже правдоподобными встроенными звуками. Поднимаясь и протягивая руку Дазаю, Чуя затем отправился на кухню за стаканами с водой. Ичиро на четвереньках ползал вокруг железной дороги и разговаривал с поездом о чём-то очень важном из разряда «не забыть высадить пассажиров на этой станции!». Дазаю почему-то подумалось, что наверняка в одной из комнат квартиры Чуя уже устроил склад игрушек для Ичиро. А может, Дазаю просто хотелось, чтобы это оказалось правдой? Чуя, что же он решил? Накахара дождался, пока Дазай выпьет воды, и убрал стаканы на журнальный столик, который пришлось перенести в сторону из-за размеров игрушечной конструкции. Альфа не мог оторвать от мальчика взгляда. Тот был такой непоседа, и как же он был на него похож. Хотя и Дазая Чуя помнил всегда таким воодушевленным. Ну почти всегда… Их сын? Их сын. Чуя наконец уселся на диван, вздыхая, когда Ичиро, обернувшись, оставил поезд и дальше наворачивать круги по городу и забрался к нему на колени. Сперва мальчик молча смотрел Чуе в глаза, а затем заключил его в свои объятия, прошептав где-то над его плечом: «Спасибо, папа». Чуя осторожно провёл рукой по спине своего ребёнка, вдыхая его аромат, хотя бы для того, чтобы унять дрожь, вызванную бешеными ударами сердца в его грудной клетке. — Пап, — усевшись на коленках у Чуи, мальчик перевел взгляд на Дазая, — мы теперь будем здесь жить, да? Дазай тут же поймал серьезный взгляд Чуи, ощущая много всего и ничего сразу. Сложно было в этот момент контролировать все рвущиеся из него эмоции или, наоборот, их не было ни одной? Ичиро знал, у его отца всегда есть ответы на любые, даже очень сложные вопросы! Но Дазай, сейчас улыбаясь сыну, молчал, слишком долго молчал, на что Ичиро нахмурил свои брови. — Пап?! — Да, — заключил Чуя, ловя теперь взгляд синих глаз обращенных к нему и, не переставая смотреть на мальчика, подцепив большим пальцем, стянул с запястья сразу все свои браслеты-блокаторы. Ичиро, округлив глаза, забавно морщил нос, принюхиваясь, но вскоре аромат дождя окутал всю комнату, обрушившись так внезапно, прямо как и сам проливной дождь в летний день. Ичиро, ведомый инстинктами, приблизился к Чуе, ещё больше принюхиваясь, пока не улегся головой ему на грудь и не прикрыл глаза. Малыш впервые чувствовал запах родного альфы, и это для него было чем-то неизведанным, невероятным и очень сильным. Чуя слышал, как дыхание Ичиро выравнивалось, и он не мог осознать до конца, что ребёнок заснул у него на груди. Осторожно опустив ладонь поверх макушки с растрепанными, буквально торчащими во все стороны волосами, Чуя перевел взгляд на Дазая, который, опершись головой на спинку дивана, сидел, прикрыв глаза. Его грудь вздымалась очень часто, Чуя видел это. Он видел, как его запах проводит Дазая через все эмоции, которые тот сдерживал до этого изо всех сил. Это был долгий путь, нелёгкий для них троих, но, как и помнил Дазай, присутствие рядом его альфы, его запах действовали на его разум всегда безотказно и заполняли ту пустоту, что зияла в груди Дазая, словно чёрная дыра. Сейчас, впервые за долгие годы, ощутив по-настоящему, что и он сам, и Ичиро в безопасности, Дазаю захотелось самому свернуться клубочком у Чуи на груди. Но почему же было так страшно распахнуть глаза. Дотянувшись до руки Дазая, Чуя прикоснулся к нему, и Дазай, всё же повернув голову вбок, посмотрел на Чую, который, улыбнувшись лишь уголками губ, ему кивнул и отвел руку в сторону, ожидая. Теперь Чуя сидел со всех сторон облепленный своими мальчиками. Дазай, опустив голову Чуе на плечо, дышал ещё очень прерывисто. Чего-то не хватало. И Чуя это знал. Поэтому сначала проговорил слова у себя на уме, убеждаясь, что это однозначно то, чего он хочет, договариваясь с собой, что его жизнь уже никогда не будет прежней, но только потому, что теперь у него есть то, чего он, сам того до конца не понимания, отчаянно желал. — Прошлого не вернуть, — Чуя говорил очень тихо, при этом осторожно гладя Ичиро по голове, — но я никогда не забывал о тебе, Осаму. И даже так, я ещё никогда настолько не осознавал, что мне так пусто и одиноко и в этой квартире, и в этой жизни, как когда представил, что ты и Ичиро через час или два уйдёте к вам домой. Наверное, то, что я хочу сказать, вы — это мой дом, вы останетесь, Осаму? Дазай, всё, что смог, это кивнуть, так и не отрывая головы от плеча альфы и уже не борясь со слезами, стекающими по его щекам.