Chiaroscuro

Его первая встреча со Скрытым Нефритом Гусу была счастливой случайностью. Цзян Сичэнь направлялся к океану на одну из своих обычных охот, пересекая сплетённые пути вод, ведущие от Юнмэна к Гусу и далее, направляясь к дельте Янцзы, где добыча была в изобилии, а мясо её нежным. По пути он пересёк горы, чьи вершины возвышались над облаками, направляясь сквозь бурлящие источники и мирно текущие ручьи, мимо завораживающих пейзажей, от которых кровь стыла в жилах, чей рельеф заставлял сердце замирать. Среди буйства различных пейзажей и ароматов, которые мелькали перед глазами и встречали Цзян Сичэня, с пути его сбил слабый аромат снега и морозного дыхания. Подобно тому, как огонь манит мотылька — или вода взывает дракону, — Цзян Сичэнь направился по следу аромата, поднимаясь вверх по течению, в окутанную туманом и тонкими облаками гору. Там находился орден заклинателей, с учениками столь же прекрасными, как легендарные Бессмертные, и правилами столь же строгими, как императорский указ. Они назвали это место «Облачные Глубины». Удачно подобранное название в честь пейзажа, окружающего орден. Продираясь сквозь множество ручьёв и небольших речушек, Сичэнь наконец-то добрался до своей цели: знаменитого холодного источника ордена Лань. Теперь, думать о том, что Холодный источник был изолированным и скрытым водоёмом, было бы серьёзной ошибкой. На самом деле, источник подпитывался водами из подземелий и с Небес, стекающими в небольшие бассейны ниже по течению. Там, где есть вода, может обитать дракон. Цзян Сичэнь без лишнего шума смог проникнуть на территорию ордена Лань — совершенно незаметно для учеников, патрулирующих территорию. Их талисманы (скорее жалкие обереги) ничего не могли противопоставить такому могущественному существу, как он. Именно там, у Холодного источника, он встретил Скрытого Нефрита. Того, о ком вся Поднебесная полнилась слухами, но редко когда его можно было увидеть. Орден Лань приложил все усилия, чтобы спрятать молодого человека на своей территории, подальше от пытливых глаз любопытствующих заклинателей. И, о, какая бы среди них выстроилась очередь, если бы они увидели это прелестное создание! Кровь Цзян Сичэня забурлила от возбуждения при виде молодого человека, купающегося в источнике. Белые одежды Ордена Лань облегали каждый изгиб чужого тела, скорее подчёркивая, чем скрывая. Два тёмных пятнышка сосков застенчиво выглядывали сквозь полупрозрачную ткань, умоляя, чтобы их приласкали. Как и у любого ученика Гусу Лань, движения Лань Ваньиня были точными и плавными, когда он приводил себя в порядок. Воплощение грации. Сначала он вымыл свои роскошные волосы, распутывая пальцами невидимые спутанные пряди и отжимая излишки воды. Затем, он сбросил халат и омыл своё тело. Когда руки юноши спустились к бёдрам и оказались между них, Цзян Сичэнь понял, почему Орден Лань так оберегал своего Нефрита. Там, между ног Лань Ваньинь, примостился меньшего, чем обычно, размера член. Чуть ниже, ближе к основанию, был намёк на женскую промежность, лишённую привычного пушка волос, которые сохраняли последние капли целомудрия. Это, без сомнения, заинтриговало любопытство Цзян Сичэня. Руки Лань Ваньина быстро прошлись по гениталиям. Юноша действовал поспешно, будто не хотел касаться. Будучи удовлетворённым беглым омовением, Ваньинь погрузился в воду, так, чтобы нижняя часть его тела была скрыта и принялся за омовение ног. Цзян Сичэнь разочарованно вздохнул. То было лишь короткой пыткой, но образ пухлых розовых складочек отпечатался в его сознании. Однако он забыл, что быть драконом значит, что даже его лёгкое дыхание может сотрясти землю и сдвинуть горы. Его вздох вызвал такой сильный ветер, что вода в источнике покрылась рябью и поднялись волны, опрокидывая молодого человека на землю. —Кто здесь? — Лань Ваньинь испуганно вскрикнул, подсознательно опустив руки, чтобы скрыть нижнюю часть тела от посторонних глаз. Но ответом ему была лишь тишина. Как будто странный ветер был всего лишь плодом воображения молодого человека. Ваньинь нервно дёрнулся. Его меч и талисманы лежали неподалёку на суше. Если бы что-то или кто-то напал на него в этот миг, Ваньинь оказался бы во власти врага прямо так, в обнажённом виде. Не желая более оставаться тут и подвергать себя потенциальной опасности, Лань Ваньинь быстро выбрался из холодного источника, чтобы одеться. К своему большому огорчению, Ваньинь обнаружил пропажу своей лобной ленты. Он окинул взглядом окрестности. В округе не было никаких признаков присутствия ленты. Ни белого пятнышка, ни единой складки ткани. —Где она может быть… — пробормотал себе под нос Лань Ваньинь, вновь погружаясь в воду, чтобы убедиться, что лента не опустилась на дно Холодного источника. Но всё было безрезультатно. Драгоценный предмет его Ордена просто исчез. После долгих поисков Лань Ваньинь смирился со своей участью получить хорошую взбучку от дяди. Что бы не было причиной странного ветра, он, должно быть, сдул лобную ленту. Конечно, дядя простил бы ему такой несчастный случай. Без ведома Лань Ваньиня за каждым его движением, с нарастающим вожделением наблюдало существо. Спрятавшись среди вечнозеленых растений, Цзян Сичэнь игрался куском белой ткани, который держал в руке. Его подозрения подтвердились. Красная отметина, чем-то напоминающая по форме розу, украшала центр лба Лань Ваньина. Там, где обычно находилась лента, десятки лепестков были аккуратно сложены в круглый бутон, готовый распуститься. Это могло означать только одно. Лань Ваньинь оказался гэ-эр. Мужчины, обладавшие редкой способностью к размножению, были отмечены красным цветком на своем теле, который со временем будет погружаться глубже в тело, указывая на их фертильность. Цзян Сичэнь уткнулся лицом в ленту. Ноздри его раздулись, когда он вдохнул аромат нетронутого гэ-эр. Чистый и восхитительный. Будто лёгкое прикосновение первых заморозков. —Тсс, — сказал Цзян Сичэнь своему внутреннему дракону. Зверь убеждал его броситься в погоню за учеником ордена Лань и присвоить юношу себе изнутри и снаружи, пока он не будет полностью покрыт метками, чтобы каждый видел это. Но какой бы заманчивой ни была эта мысль, не стоит срывать плод до того, как он полностью не созреет. Розовый бутон Лань Ваньина был вишнево-розовым, он ещё не налился кроваво-красным цветом полноценного гэ-эр. Они не смогли бы зачать никаких детей в нынешнем состоянии Лань Ваньина. Цзян Сичэнь уверял себя, что ему стоит подождать ещё несколько лет, чтобы Скрытый Нефрит ордена Лань стал принадлежать ему.

~oOo~

Их вторая встреча произошла на соревновании лучников в Мэйшань Юй. Соревнование было меньшим по масштабу, как с точки зрения охотничьей территории, так и масштаба мероприятия, по сравнению с соревнованием по охоте в Ланлин Цзинь. Тем не менее, Мэйшань мог похвастаться прекрасными видами и столь же редкими и красивыми женщинами-заклинательницами, привлекая тем самым совершенствующихся со всей Поднебесной. Будучи близким союзником и соседом ордена Юй, Цзян Сичэнь смог занять хорошее место на открытой площади после того, как возглавил свой орден. Большинство его «учеников» были бродячими заклинателями, которым он позволил примкнуть к своему ордену и служить имени Цзян, поклявшись хранить тайну относительно истинной природы своей семьи. Сидя на своем скакуне, Цзян Сичэнь наблюдал за шествием ордена Гусу Лань, адепты которого на этот раз были одеты в ярко-красную форму соревнований, вместо траурных одежд своего ордена. Там, среди учеников, был его Скрытый Нефрит, выглядевший таким нервным, но в то же время взволнованным. Это был первый раз, когда орден Лань выпустил Лань Ваньина со своей территории, и он уже привлекал изрядное внимание своей внешностью. Девушки бросали ему цветы, а юноши поглядывали на него краем глаза, отчего лицо Лань Ваньина покрывалось румянцем от смущения из-за такого пристального внимания к его персоне. Издалека Цзян Сичэнь сорвал с дерева цветок магнолии и мягко подул на него, отправив бутон в полёт к Лань Ваньину. Он не выделялся среди цветочного дождя, красиво примостившись на макушке Лань Ваньина, совершенно незаметно для юноши. Лань Ваньинь стал выше, крепче, а черты его лица более мужественными — более широкая грудь и более точеное лицо, — но ничуть не утратил той красоты, которой обладал. Нотка спокойной женственности, пронизанная жизнерадостностью юности. Два контрастных элемента, которые каким-то образом гармонично соединились в теле его гэ-эр. Со всех сторон его окружали товарищи-ученики, все одинаково эффектны (в конце концов, Гусу Лань, как известно, принимал только симпатичных заклинателей), но ни один из них не мог сравниться с очарованием Лань Ваньина. Молодой человек выглядел таким невинным и привлекал внимание. Это было заманчивое сочетание для тех, у кого были скрытые намерения. Цзян Сичэнь с разочарованием отметил, что розовая метка на лбу юноши была полностью скрыта лентой. С другой стороны, это наверняка вызвало бы переполох, если бы она была выставлена на всеобщее обозрение. В конце концов, гэ-эр были редкостью, их часто использовали в качестве инструментов — инкубаторов, — вместо того, чтобы относиться к ним как к нормальным людям. Многие присутствующие не поверили бы, что в их рядах был зрелый гэ-эр(Цзян Сичэню было интересно, сколько учеников ордена Лань знают о секретах их Нефрита). Сичэнь не мог дождаться того момента, когда он сможет познакомится с Лань Ваньином поближе. Соревнование проходило гладко. Заклинатели — как ученики орденов, так и бродячие, — один за другим легко поражали мишени и проникали в охотничьи угодья. Орден Лань шёл впереди, их ученики умело выслеживали и уничтожали всех гулей и демонов. Все это время Лань Ваньинь проводил в группе, окружённый со всех сторон и защищённый своими товарищами-учениками. Как бы сильно он ни ценил их чувства, его раздражало то, как сильно это ограничивало его возможности демонстрировать свою подготовку и мастерство. Когда дело доходило до тренировок и самосовершенствования, он работал усерднее, чем любой его сверстник. Когда дело доходило до стрельбы из лука, Ваньинь был тем, кто всегда метил прямо в цель. Едва успев прицелиться, Лань Ваньинь разом выпустил несколько стрел, сразив несколько злых духов. Он мог бы поразить больше целей, если бы его товарищи не мешали ему возглавлять отряд. Стоя на расстоянии, Цзян Сичэнь с восхищением наблюдал, как юноша прицелился и выпустил ещё одну стрелу, попав цели прямо между глаз. Не было ни одной шальной стрелы, ни одного промаха. Каждая стрела нашла свою цель, честно и безошибочно. Ему нравилось наблюдать, как в глазах Нефрита с каждым попаданием точно в цель, мелькают азартные огоньки. Нравилось, как Лань Ваньинь торжествующе улыбался при каждом попадании (вопреки учению ордена Лань, которое предписывало им быть скромными и скрывать свои достижения). Нравилось то, как молодой человек уверенно откинул волосы назад, а вместе с ними и ленту. Увы, именно эта уверенность в конечном счёте дорого им обошлась. С каждой поражённой тварью, количество угроз уменьшалось, и ученики Гусу Лань постепенно начали расходиться в стороны, в поисках новой добычи. Следовательно, Лань Ваньина окружало всё меньше людей, оставляя молодого человека блуждать в одиночку, всё дальше и дальше к границам ордена. Из ниоткуда на молодых адептов хлынула волна нечисти. Существа прятались в укромных уголках горы, с подветренной стороны от учеников, сливаясь с тенями, отбрасываемыми палящим послеполуденным солнцем. Никто не замечал присутствия гулей, пока их внезапно не окружили со всех сторон. Ученики Гусу Лань оказались в меньшинстве. Весь их строй был разбит, и они волей-неволей были вынуждены рассеяться по склону горы. Среди всего этого хаоса Лань Ваньинь отделился от остальной группы и столкнулся с ордой нечисти. У него не было другого выбора, кроме как скакать на лошади вниз по склону, подальше от полчища тварей, отдаляясь от своих сверстников. Ситуацию ухудшало ещё то, что его колчан был пуст. Цзян Сичэнь улыбнулся. Пурпурные пауки прекрасно справлялись с задачей отвлечь учеников Гусу Лань. В конце концов, они были ему многим обязаны. Воды ниже по течению находились во власти Юнмэна, а Мэйшань нуждался в них для своей торговли. Поскольку первый орден был богат ресурсами и не испытывал недостатка в деньгах, поэтому было справедливо, что Мэйшань Юй отплатил Юнмэну тем же. Сичэнь лениво последовал за Ваньином, держась на приличном расстоянии от юноши. Точно так же, как Лань Ваньинь энергично выслеживал добычу, Цзян Сичэнь также наслаждался выслеживанием.

~oOo~

Лань Ваньинь рискнул последовать по кулуару и его крутым склонам, спускаясь в надежде добраться до долины и её более плоской местности. К счастью, лошади Гусу были приучены взбираться на горные перевалы и ступать по коварным тропам, что позволяло быстро спускаться. По пути ему удалось стряхнуть с себя нескольких менее проворных гулей, значительно сократив число своих преследователей. Он знал, что как только он достигнет долины и прилегающих к ней равнин, у него будет больше шансов отстоять свои позиции, не беспокоясь о своей опоре и скрывающихся врагах. —Ещё немного, —пробормотал себе под нос Лань Ваньинь. Он слышал, как его сердце бьется в такт шагу его скакуна, ускоряясь на каждом узком повороте. Нечисть не отставала — когда он оглянулся, то смог разглядеть их глумливые ухмылки и сверкнувшие клыки. Мало-помалу Лань Ваньинь понял, что оглушительный рокот, который он слышал, был не просто биением его сердца. Ни стуком копыт его лошади по земле. Это было низкое рычание, которое всё нарастало, пока не превратилось в грохот, сотрясающий валуны вокруг него. —Что за… — Лань Ваньинь обернулся, чтобы посмотреть на источник звука. К своему ужасу, он увидел белую стену, каскадом низвергающуюся на них. Какая-то часть его разума не могла в это поверить, но это оказалось внезапным наводнением, прямо в разгар мягкого весеннего сезона. Последние несколько дней не было никаких признаков дождя, и уровень воды должен был быть низким. Но глаза его не обманывали. Стена паводковой воды неслась прямо к ним. Слишком быстро. Лань Ваньинь пришпорил лошадь, побуждая её снова взбираться на гору. Долина больше не была безопасным местом, и ему нужно было быстро набирать высоту, чтобы не оказаться погребённым под водой. Нечисть позади него заметила ту же проблему и тоже убралась прочь с дороги. Некоторые даже обогнали Ваньина в своем отчаянии. Но сила природы (каким бы неестественным ни казался потоп) была беспрецедентной. Те, кто находился в хвосте, быстро оказались поглощены бурными водами. У Лань Ваньина перехватило дыхание, когда он почувствовал брызги. Это было слишком близко. Затем его лошадь споткнулась, копыта заскользили по рыхлым камням. Ошибка заключалась в том, что задние ноги животного попали в бурный поток. В последнюю секунду Лань Ваньинь бросил своего коня, спрыгнув с его спины на выступ, выглядывающий из склона горы. Он с чувством вины наблюдал, как его лошадь унесли прочь, а звериные крики эхом отражались от камней. Так же внезапно, как и началось, наводнение так же быстро отступило, удовлетворённое принесёнными жертвами. Лань Ваньинь был в безопасности на выступе, почти не промокнув. Он не мог разобраться в сложившейся ситуации. Был ли это какой-то местный дух воды? Однако его размышления были недолгими, поскольку выжившая нечисть начала возвращаться. Времени на раздумья не было. Лань Ваньинь взобрался на ближайшую ель, пока не достиг узкого места, где одновременно мог пройти только один гуль, что позволило Ваньину сразиться с ними один на один. Он знал, что представляет собой жалкое зрелище — цепляется за ветви, которые опасно раскачиваются на ветру. Кроме нескольких сморщенных талисманов (и твердых еловых шишек), у него почти ничего не было с собой, чтобы защититься. Его лук и колчан давно потерялись во время бегства. Некоторые из наиболее смелых монстров начали взбираться на дерево, заставляя его раскачиваться еще сильнее. Ближайшие из них, однако, оказались под прицелом талисманов Лань Ваньина, мгновенно убив их. Поняв, что они станут легкой добычей, только если заберутся на дерево, гули сзади в конце концов успокоились. Вместо этого они кружили у основания дерева, терпеливо ожидая момента, когда человек устанет и в конце концов совершит ошибку, упав с него. Вот так, Цзян Сичэнь наткнулся на странную сцену. Нечисть рыщет внизу, рыча и щелкая челюстями на человека на дереве, в то время как Лань Ваньинь забрался на одну из более крепких ветвей и воспользовался возможностью отдохнуть, ожидая спасения от своих товарищей. Жаль, что Лань Ваньинь не знал, что орден Юй отвлекал учеников Гусу Лань. —Надеюсь, никто этого не увидит, —Лань Ваньинь знал, насколько важна лента на лбу для его ордена, юношу учили этому с детства. Но если никто не видел, как она упала с его головы, и если он достаточно быстро завязал её обратно– —Боже мой, эти ленты довольно тонкие, не так ли? — мужской голос хихикнул прямо у ушей Лань Ваньиня. Тёплое дыхание ласкало и щекотало мочки уха молодого человека, заставляя его отшатнуться. —Не пугайся, — вновь произнёс голос, спокойно и нежно, как будто он разговаривал с испуганным животным. И Лань Ваньинь подчинился бы, если бы за комментарием быстро не последовала тёплая тяжесть, прижавшая его к стволу. Большая рука схватила его руку и подняла над головой, удерживая их. Лобная лента Ваньина была туго завязана, плотно прилегая к глазам. —Я считаю, это трудно сделать, — возразил Лань Ваньинь сквозь стиснутые зубы. — Отпусти меня. Лёгкая дрожь в голосе Лань Ваньина не ускользнула от внимания Цзян Сичэня. Гэ-эр нервничал. Сичэнь слышал учащенное сердцебиение другого юноши, чувствовал, как оно пульсирует под его пальцами. Лань Ваньинь изо всех сил старался изобразить уверенность. И это было очаровательно. —А что, если я этого не сделаю? —Тогда ты столкнёшься с гневом ордена Гусу Лань. Мои шисюны и шиди находятся совсем рядом, — Лань Ваньинь терпеть не мог полагаться на других в своих заявлениях, но здесь он явно был бессилен. Не помогало и то, что под деревом бродила нечисть, готовая напасть при малейшей возможности. Если этот таинственный человек решил столкнуть его с дерева, ему конец. —Скажи на милость, как они меня найдут? От высокомерия в голосе мужчины по спине Лань Ваньиня пробежали мурашки. Над ним явно издевались. —Что ты имеешь в виду? —Я боюсь, что в настоящее время они заняты другими делами. У Ваньина свело живот. Сотня вопросов пронеслась у него в голове. Где были его товарищи? Хорошо ли у них идут дела после засады? Кем же был этот человек? И… —Чего ты хочешь? —Так-так, а я-то думал, что ваши правила запрещают вам слишком сильно интересоваться делами других людей. —Я бы подумал, что это и моё дело, учитывая наше нынешнее… положение, — Лань Ваньинь был плотно прижат к дереву, спина болезненно повторяла форму ствола. Лежащий на нём мужчина постепенно наклонялся все ближе и ближе, пока они не оказались едва ли на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Что ещё хуже, талия мужчины располагалась прямо между его коленями (ошибка, за которую Лань Ваньинь ругал себя). Он отпрянул назад, как будто его окатили кипятком, но это оказалось тщетной попыткой, так как его руки все ещё были в плену. Всё, что он мог сделать, это отвернуть голову в сторону, как будто это могло заставить человека наверху исчезнуть. —О? — Цзян Сичэнь рассмеялся, забавляясь этой маленькой выходкой. —Что не так с нашим положением? Может быть, мы недостаточно близко? — Он подался вперёд ещё сильнее, заставив юношу возмущенно взвизгнуть. —Это невероятно жестоко — так обращаться с собратом-заклинателем. Дядя сказал, что нужно вести себя с достоинством и… — пролепетал Лань Ваньинь, безуспешно пытаясь убедить собеседника отпустить его. Не желая выслушивать ещё какую-либо чушь, Цзян вмешался: —Как глупо с моей стороны думать, что твои старшие научили тебя добродетелям молчания. Хмм, может, у меня и нет заглушающего заклинания, но я думаю, что смогу обойтись. —Что…— Лань Ваньинь оказался застигнут врасплох, когда чужая рука скользнула к его затылку и притянула его к себе, чтобы поцеловать против воли, достаточно грубо, чтобы оставить синяк. Ошарашенный, Ваньинь приоткрыл рот, предоставив Цзян Сичэня самому себе. Цзян Сичэнь провел языком по этим восхитительным губам, исследуя влажную полость, дразня, толкаясь внутрь и скользя по языку Лань Ваньина, пока избыток слюны не потёк по подбородку юноши. Для человека, что был так остр на язык (по стандартам ордена Лань) рот Лань Ваньина был удивительно мягким и податливым, поддаваясь малейшим движениям. Сичэнь облизал нёбо, наслаждаясь лёгкой дрожью, которую вызывал в теле парня. Оправившись от первоначального шока, Лань Ваньинь плотно сжал челюсти, сведя зубы в мощном клацании, которое причинило бы немалый ущерб, если бы дракон не достаточно быстро не убрал свой язык. Цзян Сичэнь большим пальцем смахнул слюну с уголка рта Лань Ваньина, целенаправленно проводя большим пальцем по нижней губе, наслаждаясь тем, как слегка подрагивает мышца под его прикосновением. Он отдёрнул руку, когда Ваньинь дёрнулся вперёд и снова громко щёлкнул зубами: —А-а, почему ты ведёшь себя как непослушный ребенок? Лань Ваньинь тяжело дышал, щёки раскраснелись от возмущения, волосы растрепались. С его внешним видом можно было подумать, что он отбивался от сотни гулей вместо того, чтобы принять участие в коротком поцелуе (если бы это зависело от него, Ваньинь бы с радостью сделал первое, а не был вынужден принимать участие во втором). —Отпусти меня сейчас же, скотина! Ты негодяй! Бесстыдник! Ты… ты…! —Продолжай, — Цзян Сичэнь наслаждался красочной лексикой, слетающей с этих розовых губ. Даже будучи разгневанными, Лани по-прежнему придерживаюсь правил своего ордена, стараясь держать язык за зубами, воздерживаясь от ругательств. Лань Ваньину не потребовалось много времени, чтобы исчерпать свой словарный запас для описания другого. Обнаружив, что не в состоянии продолжать, он плотно сжал губы, отказываясь попасться на удочку собеседника. Но там, где отступал Лань Ваньинь, наступал Цзян Сичэнь. —Прекрати! Ах! —выдохнул Лань Ваньинь, когда поцелуи градом посыпались на его лицо и шею. Губы дракона почти благоговейно прошлись по лбу юноши, прямо над отметиной в виде розы, прежде чем спуститься по его завязанным глазам, к носу, а затем ещё ниже, к губам и подбородку. Они оставляли обжигающий след, зажигая по пути маленькие искорки желания, дразня и искушая его. Затем до него дошло — с опозданием на мгновение, — что его метка фертильности была выставлена на всеобщее обозрение. Каждый лепесток розы был обнажён. Ваньинь надеялся — выдавая желаемое за действительное, — что незнакомец не знал о гэ-эр. Они относительно редки, не так ли? Ему вспомнились страшные истории, которые рассказывал его дядя о том, что случалось с гэ-эр, когда их обнаруживали. Их эксплуатируют и продают для использования в алхимии, из их плоти и крови делают лекарства, помогающие человеку самосовершенствоваться. Некоторые подвергались мучительным пыткам: их бросали живыми в кипящие котлы до тех пор, пока их кости не расплавлялись, а мышцы не распадались так, что из них можно было делать пилюли. Другие были либо убиты, либо искалеченый ещё в младенчестве. Остальные были вынуждены заниматься проституцией, подчиняясь извращённым прихотям и фантазиями их покровителей. И, как говорится, даже кролик укусит, если его загнать в угол. Лан Ваньинь сделал выпад. Он крутился и выворачивался. Он пинался и вопил, вопреки своим лучшим наставлениям, опасно отклоняясь в сторону от ветки (будь прокляты гули внизу). И всё же, несмотря на все его усилия, всё, что ему удалось сделать, это прижаться к телу незнакомца и взбудоражить нечисть внизу. Какая-то часть его отметила, какая тёплая и широкая грудь у незнакомца, но эта мысль была быстро подавлена растущей паникой: —Отпусти меня! Сейчас же! —Нет, не могу этого сделать. Я бы посоветовал тебе приберечь свой голос на потом, — светлые брови Цзян Сичэня слегка нахмурились при криках собеседника. Его чувствительные уши болели. Одна из рук скользнула вниз по груди парня, упёрлась в подол верхних одежд и потянула. Снова. И ещё раз. Из всех препятствий, которые предвидел Цзян Сичэнь, он бы никогда не подумал, что простая одежда была самым большим. Форму участников соревнований нелегко было расстегнуть, и она была изготовлена из прочного материала, рассчитанного на то, чтобы выдерживать атмосферные воздействия и разрывы. Кроме того, у него в запасе только одна рука, другой он все ещё удерживает Лань Ваньиня на месте. Лань Ваньинь вскрикнул, когда почувствовал, что его верхняя одежда разорвана в клочья, пока не остался только тончайший слой нижних одежд. Холод ударил по нему, заставив покрыться мурашками по всему телу. Что случилось с износостойкой тканью? Цзян Сичэнь посмотрел на скудно одетого парня. Он оставил последний слой на себе не из соображений скромности, а чтобы подразнить взволнованного юношу. Робко Сичэнь просунул руку под разорванный халат, положив ладонь на мягко вздымающуюся грудь Лань Ваньина, ощущая неровное сердцебиение. Страх был практически невыносимым. Несмотря на это, тёмный бутон под его пальцами оживился и на щеках Лань Ваньина появился подозрительный румянец. Его Ваньинь был невероятно чувствительным. — Прекрати, — выдохнул Ваньинь от странных ощущений. Это было не совсем неприятно. В этом даже была какая-то доля удовольствия. Вот почему юноша чувствовал себя крайне противоречиво. Рациональная сторона его хотела оказаться как можно дальше от этого незнакомца, но более физической, плотской стороне его скорее нравились прикосновения. Незнакомец играл с ним так же, как на своей цинь, прикосновения чередовались между мягкой лаской и смелой хваткой, пока Лань Ваньинь не почувствовал себя растаявшей лужицей. Его телу была непривычна такая близость, реагируя так, как Ваньинь никогда раньше не чувствовал. Как раз в тот момент, когда Лань Ваньинь подумал, что хуже уже быть не может, незнакомец доказал ему, насколько он ошибался и был наивен. Без предупреждения его измученный сосок окутало влажное тепло, и что-то шершавое ткнулось в него через одежды, пока он насквозь не промок. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы до него дошла ситуация: незнакомец облизывал его сосок! Сначала левый, затем правый, пока обе бусины не затвердеют. Острый укол, смешанный с удовольствием, пронзил тело Лань Ваньиня, когда он вздрогнул от неожиданности. Цзян Сичэнь наслаждался удивленным выражением лица Лань Ваньиня, когда он прикусил зубами бутон, оставив неглубокий отпечаток вокруг ареола. Даже сквозь кафтан он мог уловить слабый запах молока — признак того, что Лань Ваньинь был здоровым и растущим гэ-эр, готовым взять на себя роль родителя, когда повзрослеет. Отметина плодородия на лбу Лань Ваньина со временем приобрела кораллово-розовый цвет, но все ещё не достигла того насыщенного кроваво-красного цвета, который свойственен более старшим гэ-эр. Под Цзян Сичэнем Лань Ваньинь разрывался от желаний своего тела. Всё было неправильно. Он не должен жаждать прикосновений другого человека. Он не должен был ожидать того, что эти пальцы могли сделать. Но его тело жаждало этого, желая подчиниться и открыться незнакомцу и позволить другому мужчине провести его через эти новые ощущения. Что ещё хуже, из-за отсутствия зрения его воображение рисовало яркие картины незнакомца, красивого и сильного, точно такого же, как глава ордена Юнмэн Цзян. «Почему, черт возьми, из всех людей я представляю именно его?! — Лань Ваньинь воспротивился собственному воображению.» Он мельком видел главу ордена, когда тот посещал его орден по официальным поводам. Мужчина выглядел добрым и праведным, его красота была почти потусторонней. Столь же впечатляющими были достижения главы ордена Цзян. Под его бдительным присмотром ни гули, ни демоны не осмеливались вторгаться в воды Пристани Лотоса, где цветы лотоса были больше и ярче, чем где-либо ещё, а корни и семена росли в изобилии. В воображении Лань Ваньиня глава Цзян возвышался над ним, коварная ухмылка украшала обычно невозмутимое лицо мужчины, обещая пакости, которые приведут его к гибели. Маленький Ваньинь задергался от возбуждения при этих непристойных мыслях, и его ноги раздвинулись шире, чтобы лучше принять другого мужчину. Цзян Сичэнь застонал от этого зрелища. Какой распутник! Он знал, что находится под халатом, между этими пышными бёдрами. Лань Ваньинь так открыт, со стороны Сичэня было бы по-джентльменски потакать другому юноше. Его свободная рука опустилась вниз, чтобы обхватить левое бедро Лань Ваньина (какое пухлое!), а другая скользнула под подол, прощупывая и исследуя пространство между ног гэ-эр. Лань Ваньинь едва заметил, что его руки оказались свободны. Он был полностью поглощен ощущениями, исходящими от его нижней части тела: тёплая рука крепко прижималась к его лону, массируя его член, пока он не покраснел и не встал торчком. Кроме того, нарастала боль в животе, заставляя мышцы напрягаться. Ванинь стиснул бёдра вместе, надеясь облегчить боль, но обнаружил, что мужчина, стоящий на коленях между его ног, остановил его. —Сейчас, сейчас, раздвинь для меня ноги. —Пожалуйста… — захныкал Лань Ваньинь, хватаясь за одежду Сичэня, борясь между тем, чтобы оттолкнуть его или притянуть ближе. —Терпение, малыш, — Цзян Сичэнь сорвал остатки нижних одежд, обнажив твёрдый член и промокшие складки. Блестящие губы затрепетали от дуновения холодного воздуха, словно протестуя от того, что их оставили без внимания. Как благородный муж и преданный партнёр, Цзян Сичэнь позаботился о том, чтобы всем чувствительным местам Лань Ваньина было оказано внимание. Его пальцы нашли путь к промежности, проводя по мышцам, чтобы вывести больше смазки наружу. Сичэнь создал там сплошной беспорядок. И ему это нравилось. Ему нравилось каждое подёргивание чувствительного тела Лань Ваньина, когда его пальцы затрагивали нужные места, и он старался запомнить это, чтобы чаще уделять им внимание в будущем. —Уже такой мокрый для меня, — проворковал Цзян Сичэнь. Он быстро вставил один из своих пальцев в ожидающую киску, заставив тело Ваньина выгнуться под красивым углом, рот открылся в беззвучном крике. Слёзы покалывали щеки и катились из глаз Лань Ваньина, делая сырой лобную ленту. Полный. Он чувствовал себя таким наполненным, а боль была такой сильной. Дядя предупреждал его о том, чтобы он держал свой пол в секрете от других, чтобы это не навлекло беды. И еще несколько минут назад он покорно выполнял наказы своего родственника. Однако какая–то его часть — заметьте, совсем небольшая — не жалела о том, что раскрыла свой секрет незнакомцу, особенно если это доставляло Ваньину столько удовольствия. —Прекрати… слишком много, — выдохнул Лань Ваньинь, медленно теряя ясность мысли. К несчастью для гэ-эр, на уме у Цзян Сичэня были совсем другие планы. Дракон погладил вход, расслабляя мышцы, пока Ваньинь не был готов взять еще один палец. —О Небеса, ты такой маленький там, внизу, — Сичэнь знал, что у гэ-эр, как правило, влагалище меньше, что приспособилось с членом спереди, но Ваньинь был тугой. Сичэнь мог только представить, как здорово было бы погрузить свой член в эту тугую промежность. Ещё нет. Цзян Сичэнь напомнил себе об этом. Лань Ваньинь ещё не созрел полностью, и это только навредило бы ему, если бы Сичэнь действовал слишком быстро. А пока ему придётся довольствоваться тем, что он познакомит гэ-эр с искушениями, чтобы отойти от правил, которые привил ему орден Лань. Это был бы только вопрос времени, когда Лань Ваньинь вернётся к нему, умоляя о большем. В конце концов, гэ-эр, как известно, были непристойными. Как и положено драконам. Они действительно оказались парой, созданной на Небесах. —Ах… — слегка запыхавшись, произнёс Лань Ваньинь. Несмотря на то, что он чувствовал себя наполненным и мокрым там, внизу, его тело всё ещё хотело большего. Он хотел освободиться, избавиться от ноющего давления, нарастающего в животе. Если бы Ваньинь был в ясном уме, то обнаружил бы, что его бёдра поднимаются вверх, потираясь о пальцы, чтобы усилить трение, а спина его красиво выгибается. Третий палец проник в его влагалище, окончательно подтолкнув Лань Ваньина к краю. Открыв рот, с невидящими глазами, Лань Ваньинь кончил с криком, его руки изо всех сил вцепились в Цзян Сичэня. Его соки хлынули из влагалища, покрывая пальцы и вытекая в избытке наружу, будоража нечисть внизу. В воздухе повис густой аромат свежевыпавшего снега. Цзян Сичэнь не останавливался, двигая пальцами до тех пор, пока не убедился, что глаза Ваньина закатились от чрезмерной стимуляции. Действительно, что бы он сейчас сделал, чтобы трахнуть ученика ордена Лань. Но Лань Ваньинь был так близок к созреванию. Сичэню не следует торопить процесс, чтобы не уничтожить свой трофей ещё до того, как он им насладится. В конце концов, терпение — это добродетель. Расстроенный Цзян Сичэнь решил запечатлеть губы Лань Ваньинь в ещё одном обжигающем поцелуе, сминая их друг о друга, кусая до крови: —До новой встречи, мой Скрытый Нефрит. С этими словами давление сверху на Лань Ваньина исчезло, и он остался один на ветке. Только тогда Ваньинь понял, что его руки больше не были в плену. Он сорвал лобную ленту с глаз, оглядывая окрестности в поисках признаков незнакомца. Но этот человек словно растворился в воздухе. Даже гули, рыскавшие под деревом, исчезли. —Шиди! Шиди, где ты? — вдалеке послышались взволнованные голоса его товаришей. Лань Ваньинь оглянул своё растрёпанное состояние. Его одежда была порвана и свисала с него клочьями, синяки и засосы покрывали всё его тело, а область между ног представляла собой склизский беспорядок. Он снова повязал ленту на лбу и оторвал кусок испорченной одежды, чтобы вытереть пах. Прохладная шелковистая текстура ткани на его гениталиях заставила его пальцы поджаться, и Ваньину потребовалась вся его воля, чтобы не попытаться засунуть собственные пальцы в своё влагалище. Затем он собрал изодранные остатки своей мантии, возвращая себя в презентабельный вид — или настолько, насколько это было возможно в рваной одежде, — прежде чем отправиться обратно к своим сверстникам. Пришлось бы многое объяснять. Он скажет, что попал в засаду, устроенную нечистью (той, которая удобно сорвала с него всю одежду и не оставили никаких ран, но, эй, Лани не были известны своей ложью, верно?). Никому не нужно было знать о его пикантной встрече с таинственным незнакомцем.

~oOo~

В третий раз Цзян Сичэнь увидел Лань Ваньина во время ночной охоты. Ходили слухи о драконе-людоеде, обитающем на территории между Гусу и Юнмэном. Обычно драконы считались благородными существами, которые являются признаком истинного правления. Но то, что он был людоедом, означало, что со временем дракон каким-то образом подвергся осквернению и его необходимо было уничтожить, прежде чем он стал представлять ещё большую угрозу для близлежащих деревень. Естественно, ответственность за устранение угрозы легла на плечи заклинателей. Цзян Сичэнь повёл своих учеников к тому месту, где в последний раз видели дракона, и не удивился, обнаружив, что орден Лань был уже там. Лань Ваньинь был среди этой группы. Он вырос в прекрасного гэ-эр, с широкими плечами и рельефными мышцами. Но его талия оставалась тонкой, а зад подтянутым. Если бы лобной ленты Ваньина не было, Цзян Сичэнь был уверен, что увидел бы кроваво-красную розу, расположившуюся прямо по центру. В отличие от ордена Цзян, ученики Гусу Лань были удивлены появлению заклинателей другого ордена. Хотя не было ничего неслыханного в том, что несколько орденов охотились на одну и ту же добычу, Цзяны редко посещали эту часть региона. —Приветствую вас, глава ордена Цзян, — кивнул Цзян Сичэню и его брату главный ученик ордена Лань Ин. Позади него стоял Лань Ваньинь, внимательно следивший за окружением. Судя по тому, как он держался, скорее всего, он был вторым в команде. Парень бросил один взгляд на Цзян Сичэня и отвел глаза, его уши слегка покраснели. Цзян Сичэнь был рад, что инцидент в Мэйшане не отпугнул Лань Ваньина от будущих охот любого рода. С другой стороны, гэ-эр не был бы таким желанным, если бы его так легко было запугать. Ваньинь, которого он знал, был создан из пламенного неповиновения. И Сичэнь с удовольствием сломал бы эту непокорность. Цзян Сичэнь кивнул в ответ: —Приветствую. Услышав голос Цзян Сичэня, Лань Ваньинь резко повернул голову, шок и осознание промелькнула на лице Ваньина резкой вспышкой. Без сомнения, Ваньинь узнал этот голос, хотя инцидент произошёл больше года назад. Несмотря на все попытки, Лань Ваньинь не мог выбросить из головы встречу с сумасшедшим незнакомцем: человеком, который так неуважительно отнёсся к нему, нарушил правила его ордена и надругался над телом юноши. И всё же, именно этот мужчина познакомил Ваньина с его плотским желанием. С тех пор как произошла та встреча, внутри него словно проснулась голодная пустота. Лань Ваньинь постоянно стремился к чему–то или к кому-то, кто мог бы заполнить его внутреннюю пустоту — в прямом и переносном смысле. Частыми были сны о переплетённых телах и бессмысленных стонах, за которыми следовали туманные утра с испачканными штанами и простынями. Но незнакомец никак не мог быть главой ордена Цзян, верно? Лань Ваньинь слышал только рассказы о достоинстве и чести этого человека, о том, как он сохранил территорию своего ордена, несмотря на угрозу со стороны ордена Вэнь. Кроме того, Цзян Сичэнь был воплощением обаяния и остроумия. У мужчины могло бы быть много женщин (и мужчин), если бы он того захотел. Лань Ваньинь сжал бёдра — он знал, насколько отличается его пол от обычных людей. Это было источником смятения: Ваньина нужно было держать отдельно от остальных учеников, защищать в рамках его ордена. Старейшины изначально отвергли идею о том, чтобы он вставал на путь самосовершенствования, убежденные, что его тело будет слишком слабым или он будет отвлекать других учеников. После долгих уговоров Лань Ваньина (с помощью Лань Цижэня) ему, наконец, разрешили тренироваться. Поэтому юноша тренировался усерднее, чем кто-либо другой. Вкладывал всю свою энергию и внимание в учёбу и практику, не желая упускать ни одной секунды. Благодаря упорному труду и настойчивости старейшины также одобрили его поездку за пределы Гусу, чтобы Ваньинь мог расширить свои знания и улучшить навыки. Учитывая все опасения, связанные с особенностями его тела, не было никакого способа, чтобы кто-то вроде Цзян Сичэня проявил к нему интерес. Возможно, существовал не один человек с таким же голосом, сказал себе Лань Ваньинь. —Тогда мы отправимся в путь! Дайте нам знать, если вам понадобится какая-либо помощь, — ухмыльнулся Лань Ин брату Цзян Сичэня, в его глазах горел вызов. Он был уверен, что орден Лань сможет найти дракона раньше, чем это сделает орден Цзян (склонность к соперничеству у Лань Ина была чем-то из ряда вон выходящего в величественном ордене Лань). Тем более, что орден Лань и раньше охотился в этом районе. Цзян Сичэнь был уверен, что они этого не сделают. В конце концов, дракона, которого они искали, попросту не существовало, а настоящие были прямо перед ними. —Конечно, то же самое относится и к вам, — улыбнулся Цзян Сичэнь. Ночная охота затянулась далеко за полночь. Одетые в белое и пурпур ученики прочесывали гору, растительность и воды, чтобы найти неуловимое существо. Цзян Сичэнь получал удовольствие, следуя за учениками ордена Лань и наблюдая, как они впадают в отчаяние, когда их поиски оказались напрасными. —Сюнчжан. —Пока еще не самое подходящее время. Ты ведь помнишь, что мы обсуждали, верно? — сказал Цзян Сичэнь своему младшему брату Цзян Ванцзи. Младший дракон кивнул. Он отправился следом главным образом для того, чтобы помочь своему брату обрести свою пару, хотя почему старший дракон хотел пройти так много этапов, было выше его понимания. Если бы это зависело от него, он бы давным-давно захватил объект своего обожания и держал его взаперти в Пристани Лотоса. Только когда Цзян Ванцзи не увидел первого ученика Гусу Лань, он наконец познал весь азарт преследования. Прочесав каждый уголок, каждую трещинку, пока не осталось ни одного камня на камне, группа учеников, наконец, устала и нашла место вдоль реки для отдыха. Они обсуждали всю странность ситуации. Некоторые предположили, что жители деревни, которые сообщили им о драконе, ошиблись — возможно, были и другие причины гибели людей. Другие думали, что дракон переместился в другие регионы. Они уже собирались начать поиск, когда почувствовали, как изменилась атмосфера. —Смотрите, в воде что-то есть! — Ученик указал на другой берег реки. Показалась тёмная тень, ныряющая и выныривающая из воды. Естественно, во всеобщей суматохе никто не заметил того, что пропал брат главы ордена Цзян. Все набросились на дракона, показавшегося из воды. Некоторые отважились войти в воду только для того, чтобы в тот же миг осознать свою ошибку, когда река внезапно стала глубокой, и они оказались по шею в бурлящих водах. Было чистым идиотизмом думать, что они смогут сразиться с драконом в его стихии. Те, кто стоял за первой волной учеников, поняли свою ошибку и взялись за меч. Третьи управляли своим оружием и талисманами с безопасного расстояния. Это была грандиозная битва. Сердитые грозовые тучи собрались над горой, обдавая всех слепящим дождем. В мгновение ока уровень воды в реке поднялся, вынудив тех, кто жил по берегам, перебираться на более высокие участки. Тёмная ночь время от времени вспыхивала яркими всполохами духовных сил и талисманов. Однако ни одна из этих атак не оказала видимого воздействия на существо. Дракон, повелитель вод и существ на суше, в воде и в небе, просто отражал атаки. Для него люди были всего лишь надоедливыми насекомыми, а не реальной угрозой. Только Цзян Сичэнь знал, что ни он, ни его брат не употребляли в пищу людей. Те, кто прибегал к употреблению человеческой плоти, были слабаками, которые не могли привлечь последователей. Кроме того, существовали блюда повкуснее человеческого мяса, которое было жалким, без особого жира и мускулов. Поскольку битва разгоралась с новой силой, стало ясно, что у дракона было превосходство. Он использовал речные воды и дождь в свою пользу, затягивая учеников в глубины своих владений. Образовались большие кольца, что в тот же миг устремились к тем, кто был в небе, сбивая адептов ордена с их мечей. В суматохе Цзян Сичэнь делал вид, что отражает атаки дракона, но на самом деле использовал возможность подставить подножку некоторым ученикам и время от времени пощупать зад Лань Ваньина. Краем глаза он увидел, что драконьи зрачки его брата слегка расширились. Извини, Ванцзи, в следующий раз у тебя будет шанс встретиться с главным учеником ордена Лань. Мало-помалу на ногах остались лишь трое учеников, среди них Лань Ваньинь и Лань Ин. Они вдвоем слаженно справились с драконом (за чем Цзян Сичэнь наблюдал с немалой долей зависти и негодования). Оба они были с головы до ног покрыты грязью, неглубокие порезы покрывали их тело. Их руки дрожали от напряжения, они едва могли должным образом держать свои мечи. Вокруг них на земле без сознания лежали их сверстники. —Мы должны найти перевёрнутую чешую, это единственный способ добраться до него, — сказал Лан Ин. —Удачи в поисках, мы пока даже не видели голову дракона целиком, — возразил Лань Ваньинь. Перевёрнутая чешуя обычно располагалась в нижней части подбородка дракона, но до сих пор дракон не поднимал голову, скрываясь под водой. Так, они никак не доберутся до него. —Как насчет того, чтобы я отвлек дракона и вывел его на сушу? —Как ты планируешь это сделать? — у Лань Ваньина было нехорошее предчувствие. Лань Ин ничего не ответил, нырнув в воду. Лань Ваньинь закрыл лицо ладонями. Он знал, что главный ученик был безрассудным (источником недовольства для его дяди), но это было просто глупо. Чего, по мнению Лань Ина, он добьется, войдя на территорию дракона? Он побежал вдоль берега, пытаясь хоть мельком увидеть, куда мог деться Лань Ин. Наконец, из воды показалась белая полоска. Лан Ин набрал в легкие побольше воздуха и крикнул дракону: —Куда, по-твоему, ты смотришь, дурень? Я здесь! —Это не сработает…— Ваньинь закрыл рот, когда заметил, что дракон действительно изменил направление, чтобы последовать за учеником секты Лань. —Вылезай из воды! Быстрее! Лань Ин не нуждался в напоминании. Он уже пробирался обратно, плывя изо всех сил. Но каждый раз, как только он собирался выйти на сушу, волна отбрасывала его обратно на середину реки. Было очевидно, что дракон забавлялся с юношей, ожидая, пока тот не устанет. Несколько раз Лань Ин оказывался так близко к берегу, что Лань Ваньинь мог протянуть руку и коснуться руки своего шиди, но только для того, чтобы очередная волна их разделила. Они явно не могли сравниться с существом, правившим водами. Движения Лань Ина начали становиться вялыми, и он выныривал на поверхность реже, чем раньше. —Эй, иди сюда, помоги! — Ваньинь вновь обратился к единственному человеку в округе — Цзян Сичэню. Мужчина развалился сзади, по-видимому, нисколько не беспокоясь об их бедственном положении. —Что я получу от этого? —Извини? — Лань Ваньинь не мог поверить своим ушам. Из всех ответов, которых он ожидал, он не ожидал, что лидер ордена Цзян предложит заключить сделку. —Я спрашиваю: что я получу от помощи твоему собрату-ученику? —Что это за вопрос?! Как заклинатели, мы обязаны избавиться от опасных существ и защитить простой народ! —Очень обоснованный вопрос, учитывая то, что вы просите меня подвергнуть свою жизнь опасности. —Но мы должны быть готовы ко всему что угодно, даже рисковать собственными жизнями, чтобы победить эту тварь! Странный огонек промелькнул в глазах Цзян Сичэня. Он подошел к юноше почти вплотную, глядя на гэ-эр сверху вниз. — Ко всему что угодно? Тогда на что ты готов пойти ради спасения Лань Ина? —Чего бы это мне ни стоило. —Тогда я окажу тебе свою помощь и спасу Лань Ина в обмен на тебя. Жизнь за жизнь, только это будет справедливым решением, — Цзян Сичэнь наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах Ваньина. Лань Ваньинь даже не успел среагировать, как почувствовал острый укол в затылок, и его мир погрузился во тьму. —Сюнчжан. Из воды появился дракон, приняв человеческий облик. Лань Ин был в его объятиях, без сознания. —О, я вижу, у тебя тоже дел по горло, — улыбнулся Цзян Сичэнь, неся на руках Лань Ваньина. Лента на лбу была снята, чтобы показать метку в виде алой розы, все лепестки которой полностью распустились и покраснели. —Ванцзи хочет отвезти его обратно в Пристань Лотоса. —Но я уже пообещал Ваньину, что Лань Ин будет в безопасности, — Цзян Сичэнь притворился встревоженным. —Со мной он был бы в безопасности. —Тогда это всё решает. Они оба будут содержаться в пределах Пристани, и орден Лань ничего не узнает.

~oOo~

Серые тучи тяжело нависли в небе, обещая проливной дождь. Группы одетых в белое учеников слонялись по залу, низко опустив головы. В кои-то веки орден Лань был одет по случаю. Стоявший впереди Лань Цижэнь наблюдал, как на алтарь были возложены две деревянные таблички, на которых в свете свечей влажно блестели написанные имена его любимого племянника и главного ученика. После роковой ночной охоты они нашли всех учеников, за исключением Лань Ваньина и Лань Ина. Никто не был смертельно ранен, просто находился без сознания, за исключением двух учеников ордена Гусу Лань. Большинство людей верили, что дракон поглотил их тела, а все, что от них осталось, было смыто или утонуло в глубинах реки. Не желая верить слухам, Лань Цижэнь отправлял многочисленные отряды адептов разыскать местонахождение дракона. Ибо зачем дракону щадить жизни других учеников, за исключением будущих близнецов Нефритов из ордена Лань? Была ли это целенаправленная атака? Он должен был выяснить, что случилось с Ваньином и Лань Ином. И всё же, как они ни старались, никаких известий о двух юношах-заклинателях не поступало. Даже жители деревни, которые утверждали, что видели дракона-людоеда и просили о помощи, внезапно потеряли все воспоминания о подобном событии (странная случайность, которая только усилила подозрения Учителя Лань). Несколько дней бесконечных поисков, прочесывания глубоких рек и неглубоких речушек, с развешенными вывесками в близлежащих больших и малых поселениях, орден Лань, наконец, объявил двух учеников мёртвыми и провел похороны. Различные ордена присылали свои соболезнования, в том числе и орден Юнмэн Цзян. —Соболезную вашей утрате, и пусть усопшие упокоятся с миром, — прочитал Цзян Сичэнь вслух, дописывая письмо. Это было бы трогательное письмо, выражающее глубокую скорбь и утрату, если бы не тот факт, что якобы умерший ученик теперь был заперт в спальне Цзян Сичэня. Точнее, на его кровати. —Отпусти меня, — прорычал Лань Ваньинь, когда Цзян Сичэнь вернулся. Придя в сознание, юноша обнаружил, что его тело было вымыто, а раны перевязаны. Однако Ваньинь не мог встать с кровати, удерживаемый на ней какой-то древней силой. К своему большому потрясению, он узнал, что его держал в плену на территории ордена Цзян не кто иной, как Цзян Сичэнь. Когда известие о «смерти» Лань Ина и его спутников достигло его ушей, он понял, насколько нелепой была ситуация. Всё это было излишне изощренным заговором с целью его похищения. Вместе с этим осознанием пришли его воспоминания о соревнованиях в Мэйшане. Лань Ваньинь был уверен без тени сомнения, что грубиян, посмевший поцеловать его, был Цзян Сичэнь. Человек — нет, дракон, — который знал, как держать лицо. —Так не пойдёт, ты уже мёртв в глазах других заклинателей, включая твоего собственного дядю. Что бы они сказали, если бы увидели, как ты бродишь по округе? Возможно, они приняли бы тебя за беспокойного духа и изгнали бы тебя? —Чушь собачья, — выплюнул Лань Ваньинь, впервые нарушив правило своего ордена не ругаться. К чёрту порядочность и честь. Ситуация требовала подбора слов. —Однажды я раскрою всем правду о том, кем ты являешься на самом деле. —И я с нетерпением жду этого момента. Но в то же время, тебе не кажется, что ты уже достаточно долго держишь меня в подвешенном состоянии? — Сичэнь обхватил ладонями лицо Ваньина и запечатлел губы парня в страстном поцелуе. Были слышны приглушенные стоны, когда мужчина преследовал язык Лань Ваньина, в то время как одна его рука держала челюсть своего пленника. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Ваньинь совершенно запыхался, грудь тяжело вздымалась. Его мантия, что явно была Ваньину не по размеру (которая, как он подозревал, принадлежала дракону) распахнулась, обнажив кожу от груди до пупка. Всё, что удерживало одежду на месте — это тонкий пояс, свободно завязанный и покоящийся на изгибе его бёдер. —Ещё слаще, чем раньше, ты действительно прекрасен, настоящий Нефрит, спрятанный в стенах твоего ордена. Особенно когда ты злишься. Не должно быть никаких причин, по которым Лань Ваньинь, неоднократно подвергавшийся насилию со стороны этого человека-дракона, был бы смущён. Но вот он здесь, всё больше и больше смущается от комплиментов. — Прекрати эту сладострастную лесть. Чего ты хочешь? —Ты прикидываешься дураком и скромничаешь? Ваньинь хорошо представлял, чего хочет другой мужчина, но вопрос был в том, почему. Почему именно он из всех остальных? Было так много других людей, которые были более красивыми, обаятельными и остроумными, чем Ваньинь. Во-первых, Лань Ин был ярким молодым человеком, который очаровывал тех, кто попадался ему на пути. Он был бы лучшим выбором, чем Лань Ваньинь (не то чтобы Лань Ваньинь желал зла своему шисюну, который сейчас находился в своеобразном логове другого дракона), для любых коварных и эротических фантазий Цзян Сичэня. —Ты действительно не представляешь, насколько ты драгоценен, — сказал Цзян Сичэнь, заправляя руками выбившиеся прядки за уши Лань Ваньина. — Просто думая об этом, я немного злюсь на старейшин ордена Лань и твоего дядю за то, что они недостаточно дорожат тобой. Лань Ваньинь чуть не поперхнулся, когда понял, что мужчина только что сказал всё вслух: —Что?! — О, они тебя не учили, не так ли? Тогда повторю снова, — ухмыльнулся Цзян Сичэнь, — у таких гэ-эр, как ты, зачастую ожидает не очень благоприятный конец. —Ты имеешь в виду тот факт, что в прошлом гэ-эр убивали, чтобы изготовить снадобья для заклинательства? Или втягивали в проституцию для удовлетворения развращённых фантазий какого-то урода? — Лань Ваньинь многозначительно задал последний вопрос Цзян Сичэню, показывая, что он думает о собеседнике. — Мой дядя уже предупредил меня о вашей участи. —Какая же пустая трата столь одарённых людей, как ты, — драматично вздохнул Цзян Сичэнь, очевидно, нисколько не обеспокоенный обвинением. —Теперь послушай о том, что я должен сказать о гэ-эр, — продолжил он, давая понять Лань Ваньину, насколько он уникален и ценен. Обладая как мужскими, так и женскими качествами, гэ-эр представляли собой идеальный гармоничный баланс между инь и ян, способные выполнять техники самосовершенствования, недоступные обычным людям. Им не мешали ограничения ни того, ни другого пола. В то время как приготовление лекарств из них могло улучшить самосовершенствование, существовали и другие, лучшие способы взаимодействия с гэ-эр, которые гарантировали бы куда более хорошие результаты. —Только не говори мне, что это д-двойное самосовершенствование, — лицо Ваньина вспыхнуло ярко-красным. Просто произнесение этой фразы звучало так запретно для него. Ноги гэ-эр крепко сжались вместе, как будто это могло защитить его от дракона. —Такой правильный. Я предпочитаю называть это сексом, — Цзян Сичэнь наслаждался тем, как глаза его пленника распахнулись в шоке от его резких слов. — На самом деле всё не так плохо, как ты думаешь. В конце концов, гэ-эр известны своим сексуальным желанием. Вот почему они так популярны в борделях. —Похоже, горшок решил обвинить чайник в черноте, — выплюнул в ответ Лань Ваньинь, пытаясь не обращать внимания на странную дрожь, пробегающую по его спине при каждом слове, произносимом собеседником. Было ли это одной из способностей дракона? Он слышал, что драконы известны своим сексуальным влечением, способным совокупляться практически со всем, что украшает землю. Возможно, у них были какие-то уловки, которые могли заставить их жертв отдаться им. —Я скажу, что мы единственные в своем роде, идеальная пара, созданная на Небесах, — дыхание Цзян Сичэня овевало лицо собеседника. От волнения его зрачки превратились в две щёлочки, а на некоторых частях тела появилась чёрная чешуя. —Если бы ты переспал со мной, твои собственные навыки самосовершенствования тоже значительно улучшились бы. Ты ведь этого хочешь? Чтобы сделать себе имя в мире заклинателей? Сердце Ваньина слегка ёкнуло. Слова дракона наносят удар по одному из его величайших стремлений. Он так старался проявить себя, но этого было недостаточно. Орден Лань по-прежнему чрезмерно защищал его, и его неудача во время соревнований в Мэйшане только укрепила их взгляды. Если бы он стал сильнее… Цзян Сичэнь с весельем наблюдал за борьбой, происходившей в голове Лань Ваньиня. Это была медленно проигрываемая битва, потому что он знал о гэ-эр и их склонности к беспорядочным связям. — Ну? Что ты на это скажешь? У меня здесь не так много времени. Возможно, я смогу помочь тебе принять решение быстрее. Бёдра Лань Ваньина дёрнулись, когда он почувствовал знакомое давление, кружащееся вокруг его лона, продолжительное, медленное поглаживание, от которого его бёдра восхитительно сжались. Палец скользнул под халат и чувственно потёрся о его промежность, извлекая обильное количество смазки. Взгляд Лань Ваньина был затуманен, его мысли путались. Дракон продолжал размахивать перед его носом перспективой улучшения своего самосовершенствования, его слова были подобны яду, медленно отравляющему разум Лань Ваньина. Было бы не так уж плохо, подчиниться и одновременно совершенствоваться вместе с драконом, ведь так? Участь могла быть и похуже, если бы другие узнали о его секрете, обо всех опасностях, о которых предупреждал его дядя. По крайней мере, в случае с Цзян Сичэнам, другой пообещал ему безболезненный (читать как: приятный) опыт и что он ни в чём не будет нуждаться с точки зрения благосостояния и престижа. Цзян Сичэнь снова пошевелил рукой, и все мысли вылетели из головы Ваньина. Дракон раздвинул розовые складки, обнажив маленький комочек, выглядывающий изнутри. Он легонько щёлкнул по нему, удерживая парня, который обмяк и дрожал под ним: — Ну? —Я… — Это было несправедливо. В этот момент Лань Ваньинь едва мог формировать связные мысли, всё его внимание было приковано к пальцу у входа. Когда палец погрузился внутрь, Ваньинь вцепился в драконью мантию, а его ноги задрожали от усилий в попытке сдержать стоны. Это было так же приятно, как он это помнил. Его тело казалось наполненным. Удовлетворённым. Как только Сичэнь почувствовал, что мягкие стенки вокруг его пальца слегка расслабились, он добавил второй палец, входя и выходя из тугого жара, пока еще больше смазки не покрыло промежность. Вскоре после этого был добавлен третий, издававший непристойные хлюпающие звуки каждый раз, когда они входили в ваньиново влагалище. Они работали без устали, толкаясь, изгибаясь, скользя по всему проходу Лань Ваньина, пока на простыне не образовалась небольшая лужица, впитавшаяся в дорогой шёлк. —Остановись, ах, пожалуйста, остановись, — в расфокусированных глазах юноши стояли слёзы. —Уверен? — спросил дракон. Цзян Сичэнь прекратил свои манипуляции, оставив пальцы в тугом нутре. Лань Ваньинь прикусил губу, глядя вниз на руку под своей мантией. Какие бы остатки здравого смысла ни присутствовали в его сознании, они были вытеснены плотской потребностью в чём-то, что могло бы наполнить его. Он прижался бёдрами к этим длинным пальцам, гоняясь за трением. Это было всё, что Цзян Сичэню нужно было знать. Он набросился на Лань Ваньиня с диким рычанием, одним махом сорвав с него мантию. Парень оказался поваленым на кровать, когда Цзян Сичэнь накрыл собой чужое тело, расположившись меж его прекрасных ног. Лань Ваньинь сглотнул. Всю свою жизнь его держали отдельно от места купания других учеников. Это был первый раз, когда он увидел член другого мужчины, и он был огромным! Член, горячий и тяжёлый, находился между ног Цзян Сичэня, привлекая к себе всё внимание юноши, заставляя забыть про себя. Кроме того, на головке собирались капельки предэякулята. Их было много. И Ваньинь не мог не удовлетворить любопытство, которое мучило его уже давно. Лань Ваньинь неуверенно протянул руку, чтобы дотронуться до члена, его глаза расширились от страха и удивления. Он немедленно отстранился от жара и густо покраснел, когда член дракона дернулся от возбуждения. Как это должно было попасть в его тело? Разорвет ли это его на части? Словно почувствовав его беспокойство, Цзян Сичэнь рассмеялся — настоящим, искренним, сердечным смехом: —Не волнуйся, твоё тело гораздо более выносливое, чем ты думаешь. Тебе следовало бы больше доверять себе. Он прижал их бёдра друг к другу, прижимая свой большой член к чужому, что был в несколько раз меньше, пока тот не покраснел и не потёк, пока пах мужчин не превратился в бардак из смазки и предэякулята. При каждом толчке Лань Ваньинь чувствовал, что балансирует на знакомой грани. Он вспомнил их первую встречу в Мэйшане. Как другой мужчина доставил ему столько удовольствия, что у него покалывало в спине, а ноги болели в течение нескольких дней после этого. Он знал, что его ждёт, и не имел на этот счёт возражений. В конце концов, это было так приятно. Но Цзян Сичэнь не хотел слишком облегчать задачу для гэ-эр. Как раз в тот момент, когда Ваньинь напрягся, он остановил свои бёдра: —Давай, кончи самостоятельно. —К-как? — Лань Ваньинь недовольно нахмурил брови, раздосадованный тем, что его разрядка была прервана. Он был так близко. Пара сильных рук протянулась и схватила Ваньина за руки, направляя его к двум членам. Он крепко держал чужие, когда Лань Ваньинь попытался отступить: —Ты знаешь, что делать, — скомандовал Цзян Сичэнь. —Я… — во второй раз растерялся Лань Ваньинь, не находя слов. Даже когда его тело инстинктивно знало, что делать. Его руки слегка обхватили оба корня ян, медленно двигаясь вверх и вниз по всей длине. Поначалу действия юноши были небрежными, без ритма и цели, он просто двигался вверх-вниз, вверх-вниз, в то время как взгляд Ваньина был прикован к своим рукам, почти заворожённый тем количеством удовольствия, которое он получал от этого простого действия. —Вот так, ты хорошо справляешься. Можешь надавить посильнее, — Цзян Сичэнь терпеливо направлял партнёра. —Можешь немного надавить ногтем, вот здесь, прямо под головкой. С каждым движением Лань Ваньинь становился все смелее и смелее, быстрее и быстрее. В какой-то момент ощущения были настолько острыми, а член таким скользким от количества предэякулята, что его руки соскользнули. Только для того, чтобы быть заменённым руками Цзян Сичэня. Внезапное ощущение теплых мозолистых рук, обхватывающих его член, стало последней каплей. Лань Ваньинь с криком кончил, беспорядочно марая свой живот и руки Цзян Сичэня. —Не так уж плохо для того, что, как я полагаю, ты в первый раз доставляешь себе удовольствие. В конце концов, Лани знамениты своей порядочностью. Каким-то образом то, как Цзян Сичэнь сказал это, заставило Ваньина покраснеть от смущения. Разве не предполагалось, что согласно одному из тысяч свода правил ордена Лань — волей-неволей не участвовать в таких непристойных действиях? На самом деле, это был то, чем орден гордился, часто превозносимый в поэзии и тому подобном. Но дракон смог заставить это звучать… жалко. Как будто Лань Ваньинь только что упустил одну из величайших вещей в жизни. Он хотел дать отпор, сказать, что это было не так, что на самом деле это был не его «первый раз». Печальная реальность заключалась в том, что Лань Ваньинь действительно никогда раньше не доставлял себе такого удовольствия. —Заткнись, — с несчастным видом сказал Лань Ваньинь. Он всё ещё чувствовал пульсирующую тяжесть чужого члена у себя между ног, медленно потирающегося о его собственный обмякший член. —Не нужно стыдиться, с практикой придёт опыт, — Цзян Сичэнь поднял руку, испачканную выделениями и лизнул её. Глаза Ваньина расширились: —Это грязно! —О? Разве ты раньше не пробовал себя на вкус? Ты сладок, как нектар, и пахнешь, словно лежащий на горных вершинах снег. —Ты неисправим, — Лань Ваньинь отвёл взгляд, не желая видеть, как его соки исчезают за губами Цзян Сичэня. И всё же, сказав это, он почувствовал, что его член снова возбуждается. Возможно, дракон был прав: гэ-эр были распутными по натуре. Как еще объяснить, почему у него снова встал? И если это было так, то кто он такой, чтобы отрицать свои собственные естественные потребности? Цзян Сичэнь ухмыльнулся, почувствовав перемену в поведении Ваньина. Гэ-эр был готов. —Хм? — Лань Ваньинь затуманено моргнул, когда почувствовал, что давление члена прекратилось. Его бёдра несколько раз дернулись, протестуя потере чужой тяжести. —Не торопись, малыш, — Цзян Сичэнь сменил позу, приставив свой член ко входу. Он уткнулся головкой в складки, уговаривая Ваньина раздвинуть ноги еще больше. До Лань Ваньина дошло, что происходит. —Подожди, он слишком большой — нгх! — несмотря на такую тщательную подготовку, ощущение того, как головка входит, толкается, издевательски прокладывает себе путь в его влагалище, всё ещё заставляло его тело напрягаться. —Расслабься, скоро тебе это понравится, — пробормотал Цзян Сичэнь в шею Лань Ваньина, где он чувствовал вкус пота, выступившего на коже юноши. Сичэнь проложил поцелуями путь вниз по шее, к ключице и груди, прижимаясь губами к одному из сосков. Запах молока стал сильнее, чем раньше. Другая рука перекинула одну из ног Ваньина через сгиб локтя, раздвигая внутренние губы гэ-эр шире, чтобы вместить член. Сичэнь знал, насколько хорошо одарен, и изо всех сил старался сдержаться и не навредить невинному парню. Цзян Сичэнь застонал от тугого жара, охватившего его член, затягивающего его внутрь, несмотря на хныкание и протесты Ваньина. Неудивительно, что тело юноши было более честным, чем его рот. Они замерли, когда член Цзян Сичэня уперся в стеночку, отчего глаза дракона на мгновение расширились, а на его предплечьях появилось ещё больше чешуи. Это было доказательством того, что его Ваньинь всё ещё был нетронутым и невинным. — Прекрати… — Лань Ваньинь не успел вымолвить ни слова, как дракон дёрнул бёдрами и полностью погрузился в лоно Лань Ваньина. Его глаза распахнулись, а рот открылся в беззвучном крике, но Цзян Сичэнь удержал его. Лань Ваньинь почувствовал себя заполненным. И это причиняло боль. Боль заставила его осознать, что он потерял свою девственность с драконом, и, согласно суровым правилам его ордена, отныне он был связан с ним. —Шшш, не плачь, — Цзян Сичэнь сцеловал чужие слёзы, свободно катящиеся по щекам гэ-эр. От его слов слёзы Лань Ваньинь покатились с новой силой. Гэ-эр был не очень громким. Вместо этого он только тихо шмыгал носом и поскуливал, отлично справляясь с тем, чтобы выглядеть абсолютно жалким. И всё же у Цзян Сичэня было ровно столько терпения, сколько он мог проявить прямо сейчас. Его член до сих пор был поглощен узким и девственным телом Лань Ваньина, и он всё ещё был твердым. Настолько, что становится больно. Был только один способ — постепенно двигаться дальше. Он был уверен, что Лань Ваньинь справится с болью. Действительно, когда Цзян Сичэнь начал покачивать бёдрами, он увидел, как подозрительный оттенок красного пополз по лицу и груди Ваньина. Дымка вернулась, затуманив глаза юноше, когда всхлипы боли превратились в стоны полные удовольствия. В мгновение ока Лань Ваньинь начал отвечать взаимностью, прижимаясь бёдрами к бёдрам дракона, издавая лёгкие вздохи при каждом касании их кожи. —Ты, маленький распутник, —Цзян Сичэнь принялся трахать тугое лоно с новой силой, следя за тем, чтобы с каждым толчком погружаться полностью, пока внизу живота Ваньина не появился крошечный бугорок, указывающий на то, как далеко зашёл Цзян Сичэнь. Гэ-эр издавал самые милые, надрывные звуки, когда его втрахивали в постель. И впервые в своей жизни Лань Ваньинь осознал, насколько он гибок. Техника Ланей никогда не основывалась на чрезмерном количестве движений. Он не знал, что может согнуть колено прямо у груди, пока Цзян Сичэнь не навалился на него и не перекинул ногу себе через плечо. Он, конечно, не знал, что его промежность была такой же гибкой, растягивающейся и трепещущей, когда в неё раз за разом проникал член. Но Цзян Сичэнь ещё не закончил. Он покинул тело и перевернул Ваньина на живот, надавив на плечи гэ-эр и так плотно прижав его стройные бёдра к своему паху, что на следующий день наверняка останутся синяки. Лань Ваньинь не знал, как это было возможно, но Цзян Сичэню удалось проникнуть ещё глубже, пока головка Сичэня не поцеловала узкое местечко внутри него. —Блять, — Цзян Сичэнь выругался себе под нос. Гэ-эр будто пытался выдоить из него всё, сильно сжимая стенки вокруг его члена. Не было никаких причин, по которым, услышав ругательство сорвавшееся с этих тонких губ, Лань Ваньинь должен был возбудиться, но, о, это произошло. От этого кровь прилила вниз и его член вспыхнул, ища внимания. Это легкое движение не ускользнуло от глаз Цзян Сичэня: —Тебе это нравится, не так ли? Чтобы тебя трахали, — дракон вытащил член и вновь вошёл в Ваньина. — Так нуждаешься, — ещё один толчок. —Как я смогу когда-нибудь удовлетворить тебя? — С каждым словом Сичэнь надавливал на нужное место, пока оно постепенно не ослабело. Наконец, его член преодолел барьер из мышц и оказался в более ещё горячем месте. Последний толчок также подтолкнул Лань Ваньиня к краю, и он резко кончил. Большая часть соков, вытекавших из его использованной дырки, удерживалась внутри большим членом. Цзян Сичэнь не двигался, позволяя Ваньину пережить свой оргазм, наслаждаясь ощущением ритмично сжимающихся стенок вокруг члена. Его ладонь легла на живот, ощущая нежный изгиб его члена сквозь слои кожи и мышц. Когда он в конце концов выпустит сюда своё семя, оно увеличится ещё больше. Он уже может представить себе полностью оттраханного и насытившегося Ваньина с милым маленьким бугорком внизу живота. Когда Лань Ваньинь наконец пришёл в себя, Цзян Сичэнь начал снова, буквально тараня тело под ним. Влажные хлюпающие звуки заглушили тихие стоны, срывающиеся с приоткрытых губ Ваньина. Парень оставался вялым, разум все ещё пребывал в блаженном тумане после оргазма. Даже когда рука Цзян Сичэня опустилась вниз, чтобы потереть его ягодицу, его бедра могли только беспомощно дёргаться. Но когда Цзян Сичэнь ускорил темп, Лань Ваньинь инстинктивно понял, что сейчас произойдет, и вцепился в простыню так сильно, что костяшки его пальцев побелели. —Расслабься, иначе будет больно, — многозначительно прошептал Цзян Сичэнь. —Ты же хочешь, чтобы это было приятно, не так ли? —Д-да, — хрипло прошептал Лань Ваньинь. —Как пожелаешь, — Цзян Сичэнь сделал ещё несколько толчков и с нечеловеческим рычанием кончил, выпуская свое семя в ожидающее лоно Ваньина. Это продолжалось некоторое время, он наполнял юношу до тех пор, пока живот парня слегка не раздулся, прежде чем он сделал ещё несколько толчков и рухнул сверху на Ваньина (осторожно передвигаясь в последнюю минуту, чтобы не раздавить парня). Они так и остались лежать, переплетя конечности, Цзян Сичэнь всё ещё находился внутри. Он был уверен, что если кто-нибудь из них возьмёт и приедет следующей весной, Лань Ваньинь будет с ребёнком. —Твои рога! — Лань Ваньинь почувствовал, как два округлых выступа впиваются ему в спину, оглянулся и увидел два драконьих рога, торчащих из волос Цзян Сичэня. Они были чёрными как смоль, словно обсидиан, и сияли в свете свечей. И они были прекрасны, дополняя сияющие глаза дракона. Неудивительно, что мотивы драконов так часто встречались среди знати. Лань Ваньинь протянул руку, чтобы дотронуться до одного из рогов, и обнаружил, что они на удивление холодные и гладкие. Рога были толстыми у основания, прочно соединяясь с черепом Цзян Сичэня (Ваньинь удивлялся, как они выросли у него на лбу, не повредив кожу, но он полагал, что не должен подвергать сомнению их сказочность), а затем сужались и разветвлялись на два одинаковых острия. В отличие от коровьих рогов, концы были гладкими и закругленными, текстура скорее напомнила Лань Ваньиню шарики из белого мрамора, которые дядя иногда перебирал меж пальцев, когда нервничал. Если бы Лань Ваньинь был в более трезвом уме, он бы знал, насколько опасны его действия. Но как бы то ни было, его разум до сих пор был затуманен и покалывал от блаженства. Цзян Сичэнь резко вдохнул, когда эти любопытные пальцы прошлись по основанию его рога до самых кончиков. Зрачки его глаз сузились в едва заметные щёлочки. Только тогда Лань Ваньинь понял, что что-то не так: — Почему, у тебя всё ещё стоит? —Тебе следовало бы знать лучше, чем просто прикасаться к рогам дракона. Они чрезвычайно чувствительны. Но я не против ещё одного раунда. —Что, опять?!

~oOo~

Юнмэн был известен своими лазурными озёрами и обилием лотосов. В этом году урожай был обильным: цветы цвели дольше и в большем количестве, чем в прошлые годы. Семян лотоса было предостаточно, а их корни были толстыми и плотными. Некоторые пожилые люди, живущие в этом районе, сказали, что это подарок драконов, обитавших на озере в пределах Пристани Лотоса. Они утверждали, что видели пурпурные облака и молнии вблизи гор за орденом, что было признаком процветания и удачи. —Ты слышал? Дракон нашел себе пару, и у них родилось девять сыновей. —Хорошо известно, что драконы сильны и распутны. Я удивлен, что у них больше не было детей. —Я слышала, что пара дракона — человек. —Чепуха! В этих водах нет никакого дракона!» —Да какая разница, пока мы пожинаем плоды урожая, кого это волнует? Таким образом, история о драконе, живущем вместе со своей парой в водах Пристани Лотоса, разлетелись по Юнмэну, как история благословения и удачи.