Сон и боль.

Дома Галя укутала пледом заплаканную Валю и принесла ей чай. Рогозина села на кровать рядом с подругой и обняла ее. Та прижась к ней и положила голову на плечо. – Валюш, выпей чаю. Будет полегче. – Спасибо... – Давай, успокойся. Галя нежно гладила подругу по спине. Она понимает, что сейчас Вале как никогда нужна поддержка. Она в отчаянии и без крепкого плеча рядом просто сломается. Рогозина хотела быть этим плечом, и не только им. В такой ситуации она хотела быть для Антоновой всем: плечом, жилеткой, врачом и радостью. Но только в том случае, если она об этом попросит. Навязываться Галя не будет даже под дулом пистолета. Хоть она до сих пор не понимала причину этой странной привязанности, но решила разобраться с чувствами когда все устаканится, а до этого действовать по ситуации. Галя привыкла отодвигать личные проблемы не на 2, а на 10 план, так что ничего страшно с ней не произойдет. Сейчас девушка в ее объятиях - приоритет. Антонова наоборот, в этот момент думала о Рогозиной. Ей было стыдно за то, что она вот так сидит тут и рыдает, что заставляет Галю разгребать ее проблемы. Она считает, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но Валя уже не вывозит, еще чуть чуть и она бы вскрыла вены. Рогозина для нее – последняя надежда на жизнь вне страха. Антонова хотела бы помочь ей в ответ, но даже не представляла чем. Валя задумалась и поняла, что не знает о своей начальнице почти ничего. Скорее всего Галя отгородилась от всего мира еще до их знакомства, так что Антонова не знала, что творится на душе дорогой подруги. И об этом видимо не знал никто, только сама Рогозина. Мысли патологоанатома от начальницы плавно перетекли к супругу и их сегодняшней встрече. Стоило ей начать прокручивать ее в голове, как глаза снова накрыла пелена, а по щекам потекли соленые ручейки. Галя заметила это и забрав из ее рук уже пустую кружку и поставив ее на тумбочку, крепче сжала Антонову и начала гладить по волосам. – Валечка, ты чего? Тише, тише. Все хорошо, я рядом. Не плачь. Галя нежно поцеловала подругу в макушку. Та подняла на нее красные глаза и, сама того не понимая, поцеловала. Рогозина сидела в ступоре, снова позволяя Вале изучать ее рот. Патологоанатом в этот момент была словно в забвении. Она вывернулась из пледа и не разрывая поцелуя, пересела на колени старшей, обвив ее шею руками. Антонова отчаяно кусала губы женщины. Галя же отвечала нежно. Соленый привкус слез не волновал их обоих. Воздух неумолимо заканчивался и Рогозина отсторонилась. Но стоило ей вдохнуть, как ее тут же вовлекли в новый поцелуй, еще более отчаяный. Валя кусала сильнее, до крови. Казалось, она вымещает всю боль и обиду, накопившуюся за жизнь в этом поцелуе. Это был странный, но манящий диссонанс боли и нежности, грусти и утешения. Их противоположные чувства выливались в танец языков и струящиея по подбородкам кровь Гали и слезы Вали, тоже сливающиеся в единую жидкость. Казалось, они одни в этом мире. Изчезли люди, города, страны, поля и леса. И теперь они одни находились в блаженном и больном небытие. Антонова отстранилась и поцеловала кровоточащую ранку на губе Рогозиной. Дорожкой из поцелуев спустившись к шее, патологоанатом прикусила ее справа. Эрогенная зона. Что то перемкнуло внутри и Галю сорвало. Она резко повалила Валю, нависнув над ней и подставив колено к ее промежноти. Одну руку она просунула под спину лежавшей, а другой умело расстегивала пуговицы ее блузки, попутно оставляя поцелуи на всех доступных участках тела. Во всей этой суматохе они даже не успели переодеться. Избавив Антонову от верха, Рогозина в одно движение сняла с нее лифчик. Она прильнула губами к затвердевшим соскам то кусая, то целуя, свободной рукой смяная вторую грудь и иногда оттягивая сосок. Галя прекрасно помнила про следы побоев, так что старательно избегала раненных участков. Валя стонала громко, чем заводила еще сильнее. Патологоанатом сняла с начальницы строгий костюм, обнажив прекрасное тело и старые шрамы, полученные где то на службе или в горячих точках. Обоих женщин переполняло возбуждение. Они понимают, что пожалеют об этом утром, но в данный момент они тонули в страстном переплетении тел и оно поглотило их разум полностью. Через секунду низ тоже полетел на пол и Антонова осталась полностью голой, а Рогозина только в нижнем белье черного цвета. Она начала гладить промежность раздвегая половые губы и сжимая клитор. Галя пристально наблюдала за реакцией Вали, что бы не сделать ей больно. Но увидев полное удовольствия лицо и услышав блаженные стоны, ввела один палец и начала медленно двигать им, постепенно набирая темп. Достаточно растянув влагалище, Рогозина добавила еще один палец. Антонова была переполнена эмоциями, но в долгу оставться не собиралась. Она юркнула рукой под нижнее белье начальницы и ввела один палец внутрь ее вагины, быстро набрав темп она добавила еще один. Галя этого не ожидала, поэтому ее протяжный стон был больше похож на рычание. Они обе ускорились до предела и кончили одновременно, завершив акт несколькими глубокими и резкими движениями. Галя упала на кровать рядом с Валей и пыталась отдышаться. Та прильнула к ней и поцеловав прижалась к начальнице и тихо сказала. – Утром мы об этом еще пожалеем. – Это будет утром. Рогозина обняла Антонову и накрывшись одеялом они достаточно быстро уснули.