Две сердечные жилы дракона: Близнецы

Гермиона не совсем уснула… скорее, она просто потеряла сознание от чистого истощения. Истощения в образе Беллатрикс Блэк. Беллатрикс Блэк… благородная чистокровная, самая старшая в династии семьи Блэк. Она, безусловно, усталая от боевых действий женщина, которая многое отдала, способами, о которых волшебный мир еще узнает, наконец-то обрела свое счастье. Счастье, заключенное в образе неимоверно яркой, неприемлемо молодой и, на ее уставший, но авторитетный взгляд, захватывающе красивой сущности. Гермиона. Женщина, которая наконец была в ее объятиях. Белла, после стольких лет страданий и мрачного чувства абсолютного одиночества, теперь была готова обрести все. Каждый кусочек этого. Белла буквально пожирала Гермиону, беря ее… снова и снова, той ночью… на тот случай, если это все вдруг исчезнет. На случай, если они придут, чтобы сказать ей, что это была "огромная ошибка". Она привыкла к разочарованиям, но потерять Гермиону? Обещание Гермионы? Нет. Это было бы слишком больно. Поэтому, на всякий случай, она наполняла свои чувства, в случае если этого больше не будет. Белла вдыхала ее запах, свежий мятный аромат, который был свойственен только Гермионе; она смотрела на нее, как будто запечатлевая в памяти каждое выражение; она трогала ее везде, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Если бы она спросила себя, почему… почему она окутана такой бешеной и неудержимой потребностью? Она занималась с ней любовью, без конца; Белла заставляла свои горящие руки продолжать… уставшие конечности, губы, руки, бедра… это не имело значения. Она игнорировала любую усталость, которую чувствовало ее тело, потому что ее душе это было нужно больше. Ей больше была нужна она... Гермиона.Странно, но всегда было одно и то же, независимо от того, что они делали. Нежные глаза Гермионы были настолько наполнены любовью и преданностью к Белле. В свою очередь, Белла ни разу не чувствовала себя осужденной под этим пристальным взглядом. Гермиона её не пугала… она пугала себя. Её страшило то, что она чувствовала к Гермионе, то, что она хотела делать с ней… для неё. Она знала, что Гермиона чувствует её страх, но, тем не менее, Белла всё равно чувствовала себя уверенно. Она не чувствовала необходимости убегать или реагировать агрессией, как обычно делала раньше; страдать, прежде чем ей причинят боль. Она чувствовала себя уверенно, потому что спокойные и любящие глаза Гермионы рассказали Белле правду, которую она не могла отрицать или как-то перекрутить; они сказали ей, что они любят её. Всю её. В итоге, Гермиона позволила Белле обладать собой всеми возможными способами. Тело Беллы снова и снова скользило по младшей, почти до предела наслаждения. Она чувствовала тревогу Беллатрикс, её страх, её молчаливую отчаянность в каждом прикосновении, и она знала, что нужно темной ведьме. Единственное, что действительно сможет усмирить множество демонов Беллы, будет время и постоянное присутствие Гермионы. Но в краткосрочной перспективе ей просто понадобится физическое подтверждение, которое может предложить тело девушки. Гермиона знала. И, как она много раз делала и будет делать в их будущем… Гермиона инстинктивно знала, как дать ведьме именно то, что ей нужно. XOXOXOXO — Белла? — произнесла Гермиона, протянув руки. Она начинала просыпаться и явно была ошеломлена. — Я здесь, щеночек. Гермиона прищурилась. Её усталые глаза, наконец, нашли темную ведьму, странно сидящую в венецианском стуле у подножия кровати… наблюдающую за ней. Было странно видеть Беллу сидящей так далеко. Она была завернута в фиолетовый плед, и она просто… сидела. Гермиона сбросила одеяло со своего обнаженного тела. Встав, её тело стонало в протест, она двигалась все с большим трудом. Наконец, её глаза сфокусировались на своей возлюбленной. — Что вы делаете так далеко, мисс Блэк? — Смотрю на вас, мисс Грейнджер. — Ясно. Почему? — Потому что редко мне доводится видеть шедевр, когда я только просыпаюсь утром… — Ох. Но я имела в виду... Почему? Так далеко? — она спросила, делая вид сдержанной. Темная ведьма внезапно затихла. Белла, казалось, слишком усердно рассматривала свои ногти. Наконец, тихим голосом она задала молодой женщине вопрос, который мучил ее все утро. — Есть сожаления? Молодая гриффиндорка оценивала свою любовницу. Она внимательно подбирала ответ. — Да.Глаза Беллы расширились. Она глотнула ком в горле. — Я… ясно. Ну, я могу попросить одного из домовых эльфов помочь тебе собраться... Прежде чем Белла успела закончить предложение, Гермиона бросилась из кровати, преодолела комнату за секунды и схватила Беллу за руки, потянув её к себе. — Ты не задала самый важный вопрос, Белла. — сказала Гермиона, потянув ведьму на кровать. Находясь в редкой позиции сверху над темной ведьмой, Гермиона смотрела вниз, ожидая, на темную красавицу под ней. — Я не понимаю? — сказала она нейтрально. — Моё сожаление. — сказала Гермиона. — Твое сожаление? — Да. Моё сожаление… Я сожалею о том, что была трусом, Белла. — Что? — Белла неохотно позволила себе сесть на кровати. Они залезли под одеяло, и Белла устроилась в объятиях молодой женщины. Гермиона обхватила её как подарок, крепко сжимая старшую женщину. Она молча обняла её. Лишних разговоров не было. Белла закрыла глаза и опустила голову на грудь девчонки. Её паника немного утихла.Сердце Гермионы билось так ровно… это было на самом деле успокаивающе. Она гладила волосы Беллы, которые теперь вышли из под контроля после вчерашних мероприятий. Белла чувствовала тепло, проникающее до самого мозга костей. Гермиона продолжала трогать её, свою сломленную ведьму, нежно говоря. Она скользила кончиками пальцев по коже Беллы, вырисовывая неопределённые узоры, которые успокаивали её ещё больше. Девушка заговорила. — Я видела их, Белла. Я видела ранние воспоминания. Я видела... — Гермиона содрогнулась. Беллатрикс скривилась. — ...Я видела так много боли. Так много несправедливости! Жестокости, которую никакой ребёнок не должен видеть, не говоря уже о страданиях. Боже мой! Когда я смотрела на ту храбрую девочку, я болела за неё. Я хотела, чтобы она победила, всем сердцем, независимо от того, что она вырастет и станет тобой! Белла покачала головой. Она не знала, что делать со всем этим… этим… искренним сочувствием. Гермиона нежно подняла подбородок Беллы. — Это ужасно, что с тобой сделали... что с тобой случилось, Белла... — Гермиона нежно переместила руку с её подбородка, прикасаясь к её щеке, осторожно её обхватив. Белла пожала плечами. — Эх. — Не делай так со мной; не отгоняй это прочь! Ты в безопасности со мной, Белла. — Откуда я знаю? — сказала она усталым голосом. Гермиона поднялась на один локоть. — Серьёзно? Белла опять пожала плечами. Гермиона немного наклонилась вниз, оставив нежный поцелуй на её губах. Отодвигаясь, она задумчиво сказала: — Ну, я думаю, ты знаешь, как ты всегда знала… просто знаешь. Ты знаешь. — Она сжала лицо темной ведьмы своими руками, сосредоточенно, глядя прямо в её глаза. — И Белла, это так, как я всегда знала. С первого раза, когда я увидела тебя, я знала. Я просто знала. Она сделала паузу, чтобы слова дошли до Беллатрикс.. Глаза Беллы были широко раскрыты. Они бегали, украдкой, повсюду; корончатый лепной узор, ковры; обратно к девочке. Она боялась верить, что слова правдивы. Её сердце не могло вынести американских горок, которые представляли собой безнадежную влюблённость в Золотую Девушку. — Белла, я ушла из Хогвартса, потому что была так зла на себя. — Что-? — тёмная ведьма была серьёзно сбита с толку. — Зла? Почему? — Потому что я предала ту маленькую девочку. Ту маленькую девочку, которая взяла на себя так много, чьи страдания заставляли каждый день казаться в пять раз дольше. Я заставила её ждать! Будь она проклята моя эгоистичность! Я заставила ту маленькую девочку ждать... потому что я боялась! — Гермиона, тебе нужно было быть уверенной в своем выборе... — сказала Белла, нежно, готовая взорваться от переполнявших её чувств. Никто никогда не заботился обо мне, как она. — подумала Белла. Никогда. Но я забочусь. И всегда буду. — вернула Гермиона, заставив Беллу немного испугаться. — Блин! Как ты это делаешь, Гермиона? — выкрикнула Белла, явно напуганная. Я не знаю… Я просто делаю это.Но это не легилименция. Как ты общаешься со мной в моей голове? Конечно, это не легилименция — я упоминала, что чуть не провалила этот предмет? Губы Гермионы не шевелились, как и Беллы… и все же они вели какой-то странный, непрерывный внутренний разговор, который проецировал их мысли и слова в головы друг друга… без магии. — Обещай мне, что мы все еще будем прикладывать усилия, чтобы говорить устно, когда станем старыми и дряхлыми? — Беллатрикс усмехнулась. — Нет, мне это нравится. На самом деле, я думаю, что это довольно эффективно и блестяще, — как ни в чем не бывало сказала гриффиндорка. Белла закатила глаза и наклонилась, чтобы поцеловать девушку. Только для того, чтобы встретиться с отпором. — Воу. Полегче, пантера. Прежде чем ты начнешь приставать ко мне, я хочу тебе сказать еще одну вещь, — сказала Гермиона, отгоняя нетерпеливое желание. Белла зарычала с отпором. — Чтобы сказать мне, что ты девственница? Опять? — ее глаза сверкнули. Белла была смущена такой легкомысленностью, но она, несомненно, становилась возбужденной страстными мольбами Гермионы и не воспринимала ответ «НЕТ» как должное. Словно прочитав ее мысли, она ответила: — Две минуты, Белла. И нет, я не отращивала свою девственную плеву для того, чтобы ты украла ее снова… — глаза Беллы вспыхнули, глядя на Гермиону, — Я долго думала о том, как помириться с той прекрасной прекрасной маленькой девочкой… Белла снова пожала плечами. — Эээээ…— она задыхалась, потому что Гермиона сейчас сводила ее с ума. Но она была вынуждена ждать. — А потом я поняла, — страстно сказала Гермиона. Белла с некоторым любопытством наблюдала, как девушка придвинула свою расшитую бисером сумку поближе. Когда она начала извлекать содержимое изнутри, явно что-то ища, она спросила: — Моя дорогая Белла… ты помнишь, когда я впервые пришла? Да, ты выглядела так чертовски горячо, когда сняла с себя парадную мантию, как обертку... Белла проецировала. Гермиона нахмурила брови. — Ммммммм, — простонала Белла, ее мысли были отвлечены, когда она увидела полуобнаженную Гермиону в бикини. — Сосредоточься, Белла. Пожалуйста. Давай поговорим вслух друг с другом. — Ладно, ладно. Ты пришла. Ты сказала несколько вещей — Белла фыркнула, расстроенная. — Боже, ты как мужик, серьезно? — Да. Иногда. Наверное? Я имею в виду, что если «быть мужиком» означает, что я хочу больше трахаться и меньше говорить, то да, я полагаю, что да. — Очень плохо. Послушайте, мисс Блэк. Вы же обещали. Белла заворчала, но уважительно посмотрела на Гермиону.— Когда я впервые пришла, я сказала тебе: у меня есть две вещи для тебя, Беллатрикс Блэк, и третья, которую я хочу тебе показать. Помнишь это? Руки Беллы потянулись, чтобы коснуться обнаженной груди Гермионы перед ней. — Как я могла забыть? Гермиона снова оттолкнула ее. Приподняв одну бровь, Белла раздраженно смягчилась. — Первое, что я дала тебе… черные розы. — Ага. — Я показала тебе другую вещь… свою руку с отметиной связи. — Ага. — Остается одно, что я могу дать тебе… — Ой! — смущенно сказала Белла, — Я просто предположила, что ты имеешь в виду свою девственность. — Нет, мистер чертов мужик! Мерлин, я все-таки выйду замуж за мужчину! — Что, только потому, что я наслаждаюсь твоей прекрасной задницей в моей постели, Гермиона? Дай мне передышку! Это делает меня мужчиной? Потому что… подожди, что? Беллу заставило замолчать шуршание Гермионы в знаменитой бисерной сумке. — Что ты сказала, Гермиона? Игнорируя вопрос ошеломленной ведьмы, она продолжала шуршать. В сумке было больше «вещей», чем в Хогсмиде в первые выходные, как оказалось. Удовлетворенная через некоторое время, она наконец достала маленькую красную шкатулку для драгоценностей. Белла молча смотрела, еще более ошеломленная, когда Гермиона открыла ее, обнажив кольцо. Сияющий красный алмаз, он был идеально вырезан и был просто потрясающим. Это было самое красивое кольцо, которое Белла когда-либо видела. — Гермиона? Что это? Цвет… огранка… это самый ослепительный драгоценный камень, который я когда-либо видела! Он похож на рубин, но слишком насыщенного цвета. Что это? Гермиона сделала небольшой вдох, прежде чем ответить. — Что это? Ну, это… Это обручальное кольцо. С алмазом из кровавого камня, — продолжая нехарактерно застенчивым голосом, Гермиона добавила, — Это я сделала. — Что?Глядя в расширенные от удивления черные глаза, Гермиона продолжала.— Идея о том, что я, случайная маглорожденная, покупаю тебе, седьмому богатейшему человеку в Британии, старшему наследнику Блэков, драгоценности,… нелепа. Нелепа! Так что… я сделала это для тебя. — Что? Гермиона усмехнулась. — Это все что ты можешь говорить сегодня утром? Беллатрикс выглядела шокированной и лишенной дара речи. Гермиона заговорила, объясняя свои действия. — Видишь ли, я решила… больше не ждать. Я не заставляю эту красивую, великолепную, смелую, умную и да, дерзкую… и да, определенно раздражительную… молодую женщину ждать еще хоть одну секунду для своего будущего. Она заслуживает большего. — Кровавые камни очень редки, Гермиона. С некоторыми из них связана глубокая магия. Этот такой красивый… Белла чувствовала, что не может дышать. Чудовищность ее положения, любовь в ее жизни... все, о чем она когда-либо мечтала или боялась мечтать, сбывалось. Осуществляется прямо сейчас, и даже она не может саботировать собственное счастье. Дрожащим голосом Белла сказала: — Я… я не знаю, что сказать. — Скажи да, — Гермиона, сказала просто. — Э-э. Тогда ладно. Да. — Да, что? — Да, Гермиона Джин Грейнджер, я женюсь на твоей красивой маленькой заднице. Гермиона выдохнула. — Отлично. Они посмотрели друг на друга. Неужели это было так просто? Беллатрикс моргнула. Гермиона моргнула. Прошло еще мгновение.Тишину нарушило нетерпеливое "Ну?" — наконец спросила темная ведьма. — Ну что? — Ну, ты не собираешься надеть его на меня? — Она нетерпеливо сказала. — О! Насчет этого… пожалуй, сначала мне стоит рассказать тебе о камне. — Не опять а снова — игриво подразнила Белла. Гермиона щелкнула пальцами у нее перед глазами. — Камень… ну, значит, я следовала традициям, Белла. Сначала я говорила с твоими сестрами, спрашивая их разрешения. Белла фыркнула. — И как это прошло? — спросила она ровным тоном, но явно заинтересованным. Гермиона рассмеялась. — Ну… я должна передать тебе от Андромеды… она говорит, что если ты, цитирую «облажаешься, она тебя убьет». Так что я принимаю это как да. Белла лишь закатила глаза. — Нарцисса сказала, что сведет меня с Драко, если ты все испортишь. Так что второе да. Белла покачала головой, отказываясь в это верить. Гермиона нежно положила руку на предплечье Беллы. С улыбкой, Гермиона продолжила: — Более того они очень, очень рады за тебя, Белла. На самом деле, это Андромеда добыла мне землю с места твоего рождения, а Цисси — призму, чтобы сделать для тебя камень. Глаза Беллы расширились. — Это связывающий кровавый камень? — Она ахнула, глядя на кольцо, — Это очень древняя магия, Гермиона. Кто-то сказал бы, очень темная. И для заклинателя… она очень… утомительна. — Мне ли не знать! — Ты знаешь, что произойдет, когда я надену это, не так ли? — мрачно спросила Белла. — Да, я знаю потенциал «глубокой магии», связанный с этим камнем и этим конкретным ритуалом, Белла. Вот почему я выбрала его. Я хотела, чтобы ты знала… — Ты будешь связана со мной. На всю жизнь.— Да, — Гермиона кивнула, — Я знаю. Вот почему я сделала это, я чувствовала, что ты нуждаешься… в подтверждении. Темная ведьма рассеянно кивнула. Она держала камень на свету. Белла была поражена. — Блеск… Боже мой, это невероятно. Такой большой… Она сосредоточила взгляд на Гермионе. — Столько, сколько я знаю о тебе, и я все еще недооцениваю тебя, — сказала Белла, качая головой. Гермиона вскинула голову. — Я не понимаю, Белла? — Ты не беспокоишься, что это… сделает тебя моей рабыней? — Нет, — сказала она, отвечая честно, — конечно, именно в этом и заключается беспокойство. Страх, что одна сторона будет полностью предана другой. Создание динамики, очень подходящей для… ну, чтобы ею воспользовались. Конечно, в худшем случае для абьюза. — Ты бы никогда не была абьюзером по отношению ко мне, Белла. Бывшая Пожирательница Смерти многозначительно приподняла бровь. Гермиона откашлялась. — Если, конечно, я не хочу, чтобы ты… — сказала она, покраснев. Ухмыльнувшись, Белла продолжила. — И все же, — размышляла бывшая Пожирательница Смерти, перекатывая кольцо между пальцами, — его никогда нельзя сколдовать в тандеме. Какая ирония судьбы! Это заклинание нельзя сколдовать, если второй человек об этом знает. — То есть два камня не могут существовать одновременно? — спросила Гермиона, сбитая с толку. — Вроде того. Например, мы не могли решиться сделать это вместе, чтобы обеспечить полную верность. И то, что ты сделала это… Гермиона, ты не боишься, что можешь никогда не получить эту преданность взамен? — Белла поднесла кольцо к свету, — В такой же степени? Гермиона посмотрела на темную ведьму. — Нет, я не боюсь, — она положила голову на подушку рядом с Беллой. Мягко улыбаясь, но говоря с искренностью, Гермиона сказала: — Я могла бы прожить целую жизнь и никогда не дать тебе того, чего ты заслуживаешь. Белла покачала головой. — Ты единственная и неповторима.— Нет, — просто сказала Гермиона, — На самом деле, я одна из немногих. Перед тем как Белла начала плакать, Гермиона вступилась. — Хочешь, я надену его на тебя сейчас, моя Белла? — Да,— сказала она, собравшись с силами, — Но мне нужно сначала кое-что объяснить. — Хорошо...— сказала Гермиона, держа кольцо. — Этот камень настолько большой, я просто в шоке. Потому что мне чуть не пришлось умереть, и я имею в виду мне правда чуть не пришлось умереть, чтобы сделать тот, который я сделала для тебя. — ЧТО? — И тот был такой крошечный. А этот... огромный! Гермиона чувствовала что-то внутри своей руки, но подсознательно она знала. Она всегда это знала. Она почувствовала уплотнение, которое ошибочно считала грануляционной тканью от заживления. — На кончике буквы “M” на твоем шраме, не так ли? — Именно. — Но как? Тебе же нужно собрать землю с моего... — Девоншир, Англия. — И получить разрешение моей семьи... — Замечательные люди. Очень прогрессивные. Хотя они все время пялились на мои зубы. Поверь мне, их больше волновал мой возраст, чем мой пол. Она не обратила внимания на отвисшую челюсть Гермионы. — Но в конечном итоге, я их уговорила, при одном условии… — Что? Каком? — сказала Гермиона, наконец заткнув рот, недоверчиво. Это все было абсурдом. Что вообще могли просить ее родители у сумасшедшей Беллатрикс Лестрейндж? — ...чтобы мы сделали их дедушкой и бабушкой. — ЧТО? — Ты один ребенок в семье, понимаешь... — Я это знаю. Белла! Что? Как? — Затем, я наложила на них обливиэйт. Слава богу, это было до того, как ты отправилась в свое маленькое походное приключение с Бибой и Бобой и устроила массовую панику в голове родителей. Я бы никогда не нашла их! Гермиона сидела там, ошеломленная. Ее мысли бежали со скоростью света. Белла встала, пересекла комнату и достала несколько вещей из своей сумки. Затем Гермиона услышала. — Акцио, кинжал! В руку Беллы полетела рукоять кинжала, усеянного темными шипами, который принес Гермионе столько ужаса той ночью. Теперь, снова в руке Беллы, с ее слегка безумными глазами. ПТСР Гермионы проснулся от этого зрелища. И она удивлялась, почему это ее так возбуждает... Белла достала бинты, пластырь и антисептик для кожи. Она подбросила кинжал в воздух, заставив Гермиону поймать его. — Ты знаешь, что тебе нужно делать, чемпионка, — сказала Белла. Гермиона почувствовала тошноту. — Ты хочешь, чтобы я... порезала тебя? — Очевидно.— Чтобы вставить кровавый камень? — пропищала Гермиона. — Если только ты не хочешь сначала играть в возвращение в Малфой Мэнор, ради какого-то извращенного кровавого секса... Но да, чтобы вставить кровавый камень, щеночек. Гермиона просто глупо смотрела на кинжал. Белла объяснила. — Могут быть времена... когда я не смогу носить украшения. Когда я преображаюсь, ну, когда я работаю. Я не хочу потерять это. Белла раскинулась на коленях у Гермионы. — Сделай слева, пожалуйста. Гермиона сняла фиолетовый плед с Беллы. — Ты не хочешь, чтобы я наложила заклинание обезболивания? Будет больно. — Просто сделай это уже, черт возьми. Гермиона колебалась. — Мне придется глубоко порезать, чтобы вложить это в дермо-эпидермальный слой! — взволнованно сказала Гермиона. — Ну, ты же сделала такой огромный камень! — По-видимому, тебе нужно ВЕСОМОЕ подтверждение! — Ха-ха. Просто сделай это, Грейнджер... ай! — Белла скривилась от боли. Гермиона сделала глубокий разрез на внешней стороне руки. Она крепко вставила камень, произнеся заклинание Colloportus Corpius, чтобы надежно зафиксировать его. Белла вздохнула. Ее глаза, наполненные возбуждением и желанием, оглянулись на свою молодую ведьму. Гермиона не чувствовала себя иначе, как ей показалось. Возможно, я уже была полностью предана... подумала она. Она потерла место, где вложила камень, и ей показалось, что она видит слабый желтый свет и такой же оттенок в области запястья на своей руке. — Ой... странно! Как будто они поют! — сказала Белла. — Это палочки! Это точно так же! — осознала Гермиона. — Связь... я думаю, она усиливается, Гермиона, — она протянула руку. Ощущая, как внезапно окутывает прилив тепла, Гермиона почувствовала себя полностью спокойной и удовлетворенной. — Я люблю тебя, Белла, — заявила Гермиона с отвагой, которую могла проявить только Гриффиндорка. XOXOXXO Они уже целовались десятки раз. Да, почему-то после вживления последнего кровавого камня простое и обыденное действие соединения их губ становилось чем-то гораздо большим. Простое прикосновение... сводило их в бездну. Белла боролась, потому что ненавидела это чувство. Она жила своей жизнью бесстрашно... беспощадно. Но для Гермионы...? Возможно, это был просто плацебо-эффект кровавых камней; или, возможно, действовала древняя магия; возможно, это действительно связало их друг с другом необратимо. Или, возможно, это был подарок древних магов, когда обе женщины, не зная этого, добровольно жертвовали своей независимостью друг другу; выполняя рискованную магию, которая по сути могла поработить их в неопределенном будущем.

***************************************

Еще более удивительно, что обе они выполнили точно такую же древнюю магию, независимо друг от друга, тем самым делая их по определению зависимыми. Связанные вместе, их мотивы были сложны: Гермиона сделала это, вкладывая свою душу в заклинание, чтобы убедить Беллу, что она всегда была ее; Беллатрикс сделала это, чтобы защитить Гермиону. Странно, но это было, чтобы защитить ее от того самого человека, который это создал... себя. Независимо от их мотивов, талантливые ведьмы проявили акт полной, бескорыстной любви. Подлинный подарок, один поступок. Бескорыстный. Для другого. Действительно удивительно, учитывая, что они едва знали друг друга в то время. Это было иронично. В последующие годы они будут отчитывать своих детей до полусмерти за их поспешные решения сердца. Детишки будут умные и смелые по линии матери-гриффиндорки, затем перейдет к другой, Белле, которая будет наказывать... целый ряд разнообразных и сонных заклинаний, большинство из которых они даже никогда не видели. Если, конечно, они действительно накосячили... тогда на сцену выходила бывшая староста. Вы бы не хотели видеть старосту. Это сигнализировало о КОНЦЕ ДНЕЙ. Когда их старший сын будет угрожать бегством со своей подругой из университета, с которой он встречался больше года, Беллатрикс будет угрожать заколдовать семью девушки на три поколения вперед и назад, вверх и вниз по семейному дереву. Однако, несмотря на заслуженную репутацию Беллатрикс как самого противного, но продуктивного аврора, которого когда-либо знало министерство.. но именно Гермиона остановила действие одной поднятой бровью. Вы бы не хотели видеть “поднятую бровь Гермионы” . Они наконец-то убедят их, согласившись с тем, чтобы они сначала закончили учебу. Но за закрытыми дверями две матери сговоряться, как они общались всего 1 ½ раза, прежде чем Белла вживила свой маленький кровавый камень в руку Гермионы, обручив их задолго до этого. И они будут смеяться над тем, какими лицемерами они на самом деле были. Наедине.—Да, но...щеночек, у нас ведь еще было и древнее пророчество, так ведь? — возмутилась Белла. Гермиона с недоверием посмотрела на нее. —Ради Мерлина! Ты и понятия не имела, что я действительно — маглорожденная, которая появилась на свет в девятом месяце, или что там еще! Тебе просто я понравилась. —Нет, милая. Я знала что это ты с того момента, как впервые увидела. Гермиона улыбнулась своей невесте. Они постарели, и “Черная стая”, как их называли наследники, безусловно, заставила их стареть экспоненциально. Как могло быть иначе? Дом, разделенный между Гриффиндорцами, Слизеринцами, и их собственными матерями в качестве соответствующих руководителей домов... а сверху всего этого, конечно, Бидо, средний бунтарь семейства. Его отнесли к Хаффлпафу, из всех вариантов, заставив других детей спекулировать о том, что он усыновлен. (Он не был). Однако они обе по-прежнему были непревзойденно красивыми женщинами и все еще были полностью и безусловно влюблены. Хотя они и провели прекрасную публичную свадьбу в соответствии с формальностями, Белла и Гермиона всегда считали своей настоящей годовщиной дату, когда они впервые занимались любовью после обмена кровавыми камнями. Они позволили себе быть нуждающимися... просто погрузиться в то, что значит полностью отдаться другому человеку. Любить кого-то так сильно, чтобы умереть вместе с ним, если он умрет. Заниматься любовью, зная с 100% уверенностью в своем сердце, что это именно тот человек, с которым ты хочешь быть в этот момент, и во все последующие. Это было непередаваемо, и им понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому. Кровавые камни определенно изменили их. Настолько, что в конечном итоге наступит время, когда два профессора забудут, каково это — быть друг без друга. Со временем это становилось правдой... даже для глубоко раненной Беллатрикс Блэк. Только этого факта, этого маловероятного искупления, должно быть достаточно, чтобы убедить даже самого озлобленного маггла в том, что... магия существует.

***************************************

XOXOXOXO Гермиона готовилась вернуться в спальню, промокая влажные волосы полотенцем. Обычно она была очень аккуратна по поводу того, когда и что делала в настоящее время в отношении своей личной гигиены. Папарацци превратили ранее скромную женщину, весьма равнодушную к макияжу и подобным вещам в ее дни до “Золотой Девочки”, в настоящую маниакальную гигиену. Это была привычка, которую она продолжала, особенно поскольку ее "сенсация месяца" не иссякла, как она надеялась, со стороны прессы и публики. Странно, но через треть учебного года общественное увлечение ею только усилилось, в то время как Рон стал полностью "забытым" и даже Мальчик-который-выжил стал, ну, старыми новостями. Однако люди все еще были увлечены Золотой Девушкой. В одной из их многих бесед на подушках на этой неделе Гермиона жаловалась на свою странную славу и что это будет означать для них, как для пары. Она надеялась, что ее личные 15 минут славы скоро угаснут. Эгоистично, это было, чтобы не отпугнуть чувствительную и угрюмую ведьму; чтобы это было менее интересно общественности, когда они выступят вместе, как пара. Белла фыркнула. — Это не угаснет, щеночек. Она спросила Гермиону, почему, по ее мнению, все сложилось так, как есть; она честно не знала. Она призналась Белле, что Джинни полагала, что это произошло, потому что общественности не требовалось много времени, чтобы понять, что парни - дураки, а Золотая девушка на самом деле управляет шоу. Гермиона быстро опровергла это, конечно. Затем она поделилась со своей вспыльчивой возлюбленной, которая становилась все более и более ревнивой ведьмой, что Джинни также полагала, что тот факт, что Гермиона стала "супер-сексуальной", а не "неуклюжей и уродливой", также играл свою роль. Глаза Беллы вспыхнули красно-горячим, практически светились; она спросила очень сдержанно, не могла ли Джинни быть немного увлечена маленькой Золотой Девушкой Беллы. Когда Гермиона не ответила сразу, это привело к очень жесткому вечеру, в котором было установлено "кто главный", "кому кто принадлежит" и так далее. Гермиона была не глупа... ревнивая Беллатрикс была очень горячей Беллатрикс. Синяки, царапины, укусы и случайные шишки на следующее утро привели к числу оргазмов, счет которых она потеряла прошлым вечером. Улыбаясь при воспоминании об этом утре, она вдруг осознала, что даже не помнит, какой это был вечер, на самом деле. С тех пор как ее губы вновь соприкоснулись с губами Беллатрикс Блэк при ее возвращении, она не была уверена, какой сейчас день, не могла найти верх и низ... фактически, иногда она не могла вспомнить свое собственное имя. Белла и она? Просто. Так. Хорошо.Несмотря на то, что она была девственницей, в начале недели, те времена давно прошли. Гермиона постоянно шокировала Беллу тем, какой развратной она могла быть в постели. Она определенно обогнала свою темную любовницу, и не было никаких сомнений в том, что Гермиона быстро училась. Однако сегодня утром Гермиона, наконец, настояла на своем и потребовала, чтобы они сделали небольшой перерыв. Она настояла на том, чтобы ей разрешили принять душ, вымыть голову и, откровенно говоря, смыть весь «секс со своего тела». Белла протестующе застонала, но поднятые брови Гермионы предотвратили дальнейшие жалобы. Теперь, когда вода стекала с ее наконец чистого тела, она вытирала волосы роскошным полотенцем Беллы. Девушка собрала свои нервы в кулак и приготовилась. Гермиона вернулась в их «логово беззакония», так красноречиво она назвала спальню Беллы (униженно отказавшись от ярлыка «притон секса», который выбрала Белла). Она улыбнулась, думая о своем большом злом волке. Выкрикивая, она сказала: «Белла, я думаю, что, возможно, я действительно, наконец, вымыла последний кусочек твоей эякуля…ЧЧЧТО БЛЯТЬ!» Гермиона закричала во все горло. Воздух вырвался из ее легких, и ее глаза в ужасе распахнулись от того, что она увидела перед собой. Кричер насыпал овсянку прямо в самое интимное место Беллы. Ее брови были нахмурены, а простыня была натянута на грудь. Она бросила на Кричера недовольный взгляд, от которого мог расплавиться гранит. Испуганный крик Гермионы так напугал его; он уронил миску, разбив ее об пол. — О счастливый день! — сказала Белла. Кричер обернулся, чтобы бросить гневный взгляд на причину произошедшего, и, увидев совершенно голую Гермиону, с которой стекала вода, выпучил глаза. Белла присвистнула. — Мисс Гермиона! — он задыхался. Гермиона быстро обернула мягкое полотенце вокруг своего тела.. — Кричер! Эм, привет? Могу я спросить, что ты… ну, ты знаешь… Что ты здесь делаешь? Белла недоверчиво закатила глаза. С все еще огромными глазами он просто ответил: — Я делаю то, что вы просили. — Что я просила? — сказала она в замешательстве. — Я кормлю твою кису. — Что? — Гермиона выглядела сбитой с толку, но, к ее счастью, это длилось всего несколько мгновений. Выражение ее лица озарила ярость. Не бросив взгляда на Беллу, Гермиона твердо сказала:— Спасибо, Кричер. Я справлюсь дальше. Белла вздохнула. — Скажи спокойной ночи, Кричер. — Спокойной ночи, госпожа Беллатрикс. Спокойной ночи, госпожа Гермиона. И с хлопком! Он аппарировал, чувствуя невероятное облегчение от того, что уходит от разговора, который, как он был уверен, будет не из приятных…