Две сердечные жилы дракона: Близнецы

— Она здесь, — объявила Белла. — Откуда ты знаешь? — с любопытством спросил Фиренце. Встряхнув головой, она ответила: — Я не знаю... наша связь сегодня очень крепкая. Как будто я могу чувствовать ее... — голос Беллы стих. — Белла! — услышали они знакомый голос сзади. Все обернулись. Гермиона стояла с гордо поднятой головой. Она предстала перед ними, без эмоций. Когда их взгляды сосредоточились на ней, она сделала что-то весьма удивительное... Методично, она достала свою волшебную палочку из платья, крепко сжимая её. Затем свою бисерную сумочку, повесив ее на той же руке, которой держала палочку. Бросив взгляд вверх, чтобы убедиться, что они все еще смотрят, она начала... постепенно, она стала снимать свое платье, медленно направляясь к ним по пляжному песку. Намеренно двигаясь к группе, она снимала всю одежду со своего тела, и откидывала ткань в сторону, продолжая идти. Решимость сверкала в ее глазах, когда она приближалась, и когда последние предметы были отброшены в сторону, у всех троих зрителей была одна и та же мысль в одно и то же время. Она была просто невероятно горячей. Гермиона обнажила удивительно подтянутое тело в бикини и парео. — Вау, — сказали одновременно Ронан и Фиренце. Белла повернула голову к двум глазеющим и сразу же ударила их обоих. — Развратники! — Белла почувствовала... некоторое раздражение! Но потом она быстро повернулась обратно, забыв об этих мыслях, и вновь принялась рассматривать молодую ведьму. Белла улыбнулась, вглядываясь в эту глубочайшую тайну перед собой: Гермиона стояла перед группой, ухмыляясь. Свет от костра заставлял ее волосы светиться, а кожу выглядеть золотистой. Она вежливо кивнула кентаврам, затем приблизилась к Белле. Белла подумала, возможно, она не пришла меня убивать. В конце концов, кто для этого сначала обнажается до бикини? Гермиона шла, пока не оказалась рядом со стулом Беллы. Глядя на ошеломленную темную ведьму, она перебросила ногу на другую сторону, оказавшись в позе наездницы, над совершенно шокированной Беллатрикс. Гермиона смотрела вниз, с той же таинственной улыбкой... после мучительного ожидания, она заговорила. — У меня есть для тебя две вещи, Беллатрикс Блэк, и третья, которую нужно показать. Можно? Хотя тон ее голоса был легким, не было сомнений, что глаза Гермионы стали темными. Белла проглотила ком в горле, заметив подтянутые бедра молодой женщины. — Конечно, Гермиона. Глаза Беллы невольно бродили вверх и вниз по телу девушки. Она была просто великолепна! Ее тело было просто... его хотелось съесть. Как она смогла скрывать такое тело, было по-настоящему чудом… — Мои глаза здесь, мисс Блэк. — О, конечно, — засмущалась Белла. — Извините. Из глубин своей бисерной сумки Гермиона достала два десятка самых прекрасных черных роз, которые только видела Белла. — Они прекрасны! — воскликнула Белла. — Как и ты. — Но.... я даже не слышала о черных розах! — До сегодня, — Гермиона наклонила голову. — Самая умная ведьма моего поколения, помнишь? Гермиона позволила Белле понюхать их, затем передала их Фиренце. — Не могли бы вы поставить их в воду, когда будете уходить? Ронан был ошеломлен грубостью человека. Он фыркнул в знак неодобрения. Услышав это, Гермиона бросила на него взгляд. — Мы не уйдем, пока не убедимся, что мадам Блэк в безопасности, — сказал Ронан. — Ты! Я помню тебя, и ты мне не нравишься. Ты чуть не раздавил Гарри! Они устроили мини-мексиканскую дуэль, глядя друг на друга в течение мгновения. Гермиона сузила глаза. — Гермиона, — нежно попросила Белла. Девушка гневно взглянула на Беллу, на которую она невинно уселась и теперь использовала как любимое кресло. Руки Беллы с легкостью обвили молодую ведьму. Хотя она должна была протестовать против этого грубого поведения по отношению к кентаврам, на самом деле, Гермиона ее слишком возбуждала. Ее ярость была... интенсивной. — Нет! Белла, ты не имеешь права говорить это... ты не была там! Гарри был невиновен! Он чуть не был убит этим... этим... Не говори этого, щеночек. Не говори того, чего не сможешь забрать назад. Гермиона закрыла глаза и вздохнула, успокаиваясь. Она медленно открыла их. Ронан не сдавался. Это только ради тебя, Белла. Беллатрикс вздрогнула, когда Гермиона так ясно проецировала свои мысли в ее голову, чего она никогда раньше не делала. — Ваша верность заслуживает похвалы, — медленно сказала Гермиона, — но я уверяю вас, она не к месту. Видите ли, я исследовала эти волшебные палочки, Беллы и мою, а также их историю. Она взглянула на Беллу, улыбаясь, когда начала нежно гладить ее за спиной. — В общем, они, по-видимому, никогда не смогут убить владельца другой палочки. Просто не смогут. — Действительно? — спросила Белла. Гермиона кивнула. — А что насчет твоего набега на теплицу в Хогвартсе накануне твоего ухода? — подозрительно спросил Ронан. Гермиона закатила глаза. — Мерлинова борода! Ничего от вас не утаить? Да, я обчистила теплицу, любопытный кентавр! Чтобы сделать их! — Она взмахнула рукой в сторону роз, которые держал Фиренце. — Я не думаю, что Белла собирается их есть, так что, полагаю, все в порядке. Фиренце улыбнулся. — Если это поможет, Ронан, я могу поручиться за человека. За мой год в Хогвартсе я никогда не видел столь усердного студента, столь этичного и столь сострадательного. Она начала кампанию по освобождению домовых эльфов. Белла хихикнула. Гермиона резко повернулась к ней. — Гражданские права должны начинаться с чего-то, Белла, — она отрезала. — Все в порядке, Ронан, — сказала Беллатрикс, теперь откровенно смеясь от мысли о страстной молодой Гермионе, пытающейся освободить домовых эльфов... Ронан казался непоколебимым. Гермиона пощекотала Беллу за нос, затем посмотрела вверх, пожимая плечами на непреклонного кентавра. — Как хочешь, Ронан. Оставайся. Но не говори, что я тебя не предупреждала... — Гермиона бросила мрачный взгляд на Беллу, которая в настоящий момент очень наслаждалась тем, как на ней сидят, и проворчала, — здесь скоро будут происходить вещи, которые твоим глазам не удастся "развидеть". Белла засмеялась. Гермиона слегка наклонилась вперед, к кентаврам, и с почти злорадным восторгом, не присущим девушке из Золотого Трио, она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла: — Видите ли, я планирую несколько раз прелюбодействовать с мисс Блэк здесь, — сказала она, не сводя глаз с кентавра, но указывая на Беллу одной рукой, — начиная примерно через… о, пятнадцать минут. Она прижалась бедрами к животу Беллы, когда та наклонилась вперед. Она продолжила, понизив голос: — Я планирую скакать на ней жестко, так жестко, снова и снова, раз ты такой любознательный. Кроме того, я планирую скакать на ней, как на лошадке. Он резко набрал воздуха в легкие. — Я слышала, вам, кентаврам, это не очень нравится, — невинно сказала Гермиона. Он возмущенно фыркнул. Однако почтительно поклонился Белле. — Хорошего вечера, Белла. Мы соберем наш драгоценный груз и удалимся. — Взаимно, Ронан. Фиренце. — Белла. Они начали удаляться, но не раньше, мельком увидев выражение свирепого желания, полностью охватившее все лицо Беллы, когда она повернула голову назад, лицом к Гермионе. Взглянув на женщину прямо над ней, она подняла руку, обхватив голову Гермионы, и схватила ее за волосы. Белла быстро и властно притянула девушку к себе. Она грубо поцеловала губы, которые уже довольно долго этого ожидали. После этого кентавры не могли слышать ничего, кроме все более непристойных стонов с того места, где они стояли. — Их связь уже настолько сильна, — сказал Фиренце, — это необычно. — Я знаю, что сказал Дамблдор,… но их желание, это настолько явная похоть. Их любовь очень темная. Как они могут быть предсказанными защитницами света? — возмутился его спутник, — я думаю, их единственная верность будет друг другу! Не свету. Фиренце совершил ошибку, бросив последний взгляд назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое вцепились друг в друга, тяжело дыша, в то время как Гермиона старательно снимала с Беллы бикини. К сожалению, с отменным слухом, с которым рождаются кентавры, они оба слегка съежились, услышав стоны юной гриффиндорки: — О, черт! Я уже чертовски мокрая, Белла! Такая мокрая…— Ее голос затих. — О, правда? — спросила темная госпожа, — ну, я испортила эти бикини… из-за тебя! Ты превратила меня в горячее месиво, щеночек… там, внизу — Я… разве я это сделала? — Да, ты это сделала. И тебя нужно наказать, и ты будешь слизывать все это с меня, —Беллатрикс сжала в кулаке волосы Гермионы и потянула, как будто она собиралась силой повернуть ее голову...темная ведьма продолжила, — поскольку это все твоя вина, Гермиона Грейнджер… — прорычала Белла. В мозгу Гермионы произошло короткое замыкание. Мысль о том, чтобы быть там… с ее головой между этими великолепными ножками… лизать, пробовать на вкус… Гермиона вздрогнула. Раздалось еще несколько непристойных стонов, и кентавры услышали, как младшая ведьма оторвала губы от другой, тяжело дыша. — А теперь, Белла… — умоляла Гермиона, — я, черт возьми, умоляю тебя… сделай меня своей. Даю тебе слово.… Это по-настоящему. Оглядываясь назад, было очень жаль, что в своей спешке и поспешном отступлении кентавры пропустили последовавший за этим по-настоящему милый разговор. Как бы то ни было, они были так напуганы, увидев 11-летнюю девочку, которую они помнили, когда их впервые представили, теперь, хоть и добровольно, умоляющей Беллатрикс о таких вещах! Она была темной женщиной, которая, несмотря на то, что была настоящим защитником существ в запретном лесу, все еще пугала их. Две восторженные женщины, запутавшиеся друг в друге, почти не заметили их ухода с территории Беллы. С сияющими глазами, Гермиона сказала: — Белла… смотри! Гермиона протянула руку в качестве доказательства. Белла ухмыльнулась. — Ты показываешь мне знаменитую татуировку " MULLOO?" — Нет, смотри! Смотри! — настойчиво сказала Гермиона. Белла взяла ее руку и потянула к себе, нежно поцеловав внутреннюю сторону запястья. Ее глаза скользнули вверх по руке Гермионы, как будто оценивая произведение искусства, когда она увидела, о чем говорила девушка. Глаза Беллы стали большими, как галлеоны. — Ох... Мерлин... — вскрикнула она. — Что ты видишь, Белла? — спросила Гермиона, переполненная предвкушением. То, как рука Беллы дрожала, когда она проводила кончиками пальцев по теперь бледно-белым линиям, говорило Гермионе, что женщина тоже это видит. Белла сразу увидела то, что до сих пор видела только Гермиона. Она увидела то, что не могла увидеть Минерва Макгонагалл. — Тут написано... — сказала Белла, голос надломился. Гермиона положила другую руку на дрожащее запястье старшей женщины. — Продолжай... — мягко побудила она Беллу. — Эм... оно гласит... MYLOVE — глаза Беллы сияли. — Не MULLOO. MYLOVE. Оно говорит "Моя Любовь!" Лицо Беллы просто светилось от счастья. Давно забытые мышцы ее лица, которые редко использовались в ее прошлой жизни, наконец были задействованы. Обняв молодую шатенку, она воскликнула: — Ты изменила надпись! О, Гермиона! Ты сделала это! — Ради тебя. Казалось бы, странная пара, но абсолютно идеальная, наклонилась, друг к другу и поцеловалась. Они обменялись тем, что можно было описать, как их первый умеренный поцелуй за день. Когда полные губы Беллы слегка коснулись меньших губ молодой ведьмы, Белле это показалось... приятным. Хотя это был, безусловно, глубоко чувственный поцелуй, это был первый поцелуй, который не был даже в малейшей степени…хищным. И, тем не менее, он был таким же опьяняющим для обеих. Гермиона отклонилась, мечтательно улыбаясь. — Белла... — Она открыла глаза. Затем ее лицо стало вопросительным, — но... разве ты не знала, что в итоге именно это будет написано? Ты выглядишь, ну... удивленной. — Я понятия не имела, что это в итоге получится, на самом деле. Волшебство немного неясное... Это могло бы с таким же успехом быть, например... — Белла театрально развела руки в воздухе, — Беллатрикс Блэк — самая горячая птичка на планете! Она посмотрела на Гермиону с совершенно серьезным лицом. Гермиона вежливо прокашлялась. — Ну, пока это правда, конечно... но длина моей руки все же ограничена для такого заявления. — Боже, Гермиона, ты такая приличная зануда, порой! Они начали хихикать. — Я сейчас совсем не чувствую себя "приличной", мадам Блэк, — затем разразился всплеск смеха. Обе ведьмы засмеялись так сильно, что Гермиона начала плакать. Слезы стекали с ее глаз, она убрала волосы Беллы за ухо. Затем еще прядь. Затем Гермиона обнаружила, что не может удержаться, чтобы не провести пальцами по густым волосам ведьмы, которые, наконец, снова выглядели здоровыми. Нежно поглаживая ее кожу, Гермиона тихо сказала: — Беллатрикс Блэк. Кто бы мог подумать? Беллатрикс Блэк такая обаятельная и такая... такая смешная! Не пропустив ни мига, Белла ответила: — И привлекательная! Гермиона снова начала истерически смеяться. Она успокоилась только когда Белла, забралась на нее сверху. Бывшая пожирательница смерти больше не смеялась. Белла успокоила истерику Гермионы одним диким взглядом. Затем она нежно провела пальцами по верхушке шрама. Гермиона вздрогнула. — Как бы ужасно это не было для тебя в тот момент, я знала, что именно это создаст связь между нами. Связь настолько сильную, что я всегда смогла бы убедиться, что ты в безопасности. — Это объясняет все! Наконец! — воскликнула Гермиона. — Разве это не причина, почему мы могли так легко общаться? Я всегда задавалась этим вопросом... потому что очень мало вещей, в которых я не разбираюсь, а легилименция, Белла, определенно одна из них! Белла кивнула, отвлеченно. Ее глаза становились все темнее. — Это была на самом деле идея Альбуса, сделать это именно таким образом... замаскировать это, так сказать. Она продолжала нежно гладить руку Гермионы, пока говорила. — Он знал, что наша связь может быть опасной. Некоторые из старинных волшебников могли узнать, что я создала с тобой «Знак связи», и заподозрить это. Но это? Превратить MUDBLOOD в милую, невинную и очень беспомощную, очень сексуальную маленькую девочку? Белла угрожающе наклонилась к Гермионе, облизывая губы. — Очень сексуальную… маленькую девочку… Гермиона вспомнила, что на самом деле она была выше Беллы, но не чувствовала необходимости прерывать ее не относящимися к делу подробностями в этот момент. На самом деле она была почти уверена, что вообще не сможет говорить, чувствуя… так много всего… Испуг. Возбуждение. Злость. Беспомощность. Мощь. Желание. Нужду и желание быть нужной. Ее прошлое и настоящее переплелись. Женщина, которую, как ей казалось, она знала тогда, которую она не знала совсем на самом деле. Та же женщина сейчас, с которой она едва познакомилась, но знала уже так близко… У Гермионы кружилась голова. И она знала, что ее жизнь изменилась навсегда. Из транса ее вывел хриплый знакомый голос. — Что ж, — сказала Белла, продолжая водить руками по коже Гермионы, — это была просто… старая сумасшедшая Беллатрикс, как образ на поле для квиддича… Белла издала один из своих “фирменных хохотов Беллатрикс”, для акцента, отчего у Гермионы по спине пробежали мурашки… …а также возбуждение, прямо до глубины души. — Говоря об убийствах, кстати, мне интересно… Щеночек, если ты не собиралась убивать меня, почему ты ушла из Хогвартса такой злой, Гермиона? — Черт. Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Завтра. Хотя бы сегодня, давай…— золотая Девушка, мозг Золотого Трио, отчаянно протянула руки, чтобы схватить бывшую пожирательницу смерти и притянуть ее ближе. — Ты напугала гриффиндорку, Гермиона, а это трудно сделать! Я думаю, у Минервы участилось сердцебиение из-за твоего ухода и того, как ты это сделала… Глаза Гермионы остановились на ней. — Белла… — голос Гермионы дрогнул, — Черт! Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Просто… только… сейчас, Белла. Пожалуйста! Ты мне нужна. Ты нужна мне… внутри меня. Мне нужно чувствовать тебя во мне… прямо сейчас, Белла! XOXOXOXO Она была как будто пьяна. Гермиона мало что помнила из той ночи. Она смутно помнила, как Белла сняла ее с себя после своего заявления и встала. Несмотря на меньший рост Беллы, она подняла младшую ведьму и бок о бок аппарировала прямо в свою спальню в пляжном домике. Пляжный особняк, на самом деле. Однако не то чтобы Гермиона была занята любованием величественной архитектурой. Она была слишком занята, срывая одежду с женщины, которую желала, и желала так сильно. Белла тоже с яростью копировала ее действия. В разноцветной куче одежды, разбросанной по комнате, вскоре они оказались голыми, стоя друг перед другом. Без предисловий они стали прикасаться друг к другу, всюду, отчаянно смакуя каждое движение; наконец, Белла подняла Гермиону во второй раз, и буквально швырнула ее на кровать. Не успела Гермиона приподняться на локтях, как Белла оседлала ее и буквально терзала. Руки Беллы были повсюду, ее губы были повсюду; она прижалась всем телом к молодой женщине, пока ее локти не сдались, и она не почувствовала на себе вес старшей ведьмы. Белла приподнялась только для того, чтобы сжать грудь Гермионы; она начала разминать ее, пока соски не стали тверже, а затем она посасывала их, чередуя. Гермиона была очень мокрой, потеряв рассудок от ощущения тела Беллы рядом с собой. Интенсивность происходящего могла заставить ее потерять сознание, она была уверена в этом. Гермиона неприлично простонала. Белла посмотрела на нее и ухмыльнулась. Она все еще крепко сжимала грудь девушки. Голова Беллатрикс намеренно начала двигаться вниз. Ее рот был жидким огнем, и Гермиона так сильно хотела ее! Стоны девушки становились все более непристойными, что только сильнее подстегивало Беллу. Старшая ведьма вышла из-под контроля, наконец-то имея под собой то, чего желала всю свою жизнь, в ее подчинении… Белла начала кусаться … она чувствовала, что теряет контроль. Она повсюду оставляла следы на теле Гермионы. Метила ее. — Белла! — М-м-м? — Мне нужно тебе кое-что сказать, Белла… Беллатрикс посмотрела вверх, замерев прямо между ног Гермионы. — Да? — Белла, я никогда раньше этого не делала… — Чего? Не занималась сексом с женщиной? Не волнуйся, щеночек, секс со мной, если честно, не сильно отличается от секса с мужчинами. Только, это в тысячу раз лучше. Расслабься, позволь мне взять на себя инициативу... — Нет, Белла! Подожди! — расстроенно сказала Гермиона, — послушай меня! Беллатрикс подняла голову, пораженная испуганным голосом Гермионы. — Белла, я имею в виду, я никогда не занималась сексом вообще… с мужчинами… тоже! Я пытаюсь тебе сказать… я… эмм…, — ее голос нервно затих. — …девственница? — Белла закончила за нее, — у тебя никогда не было секса… вообще? — Да, разве это технически не определение девственницы? Прежде чем вы успели бы сказать «Что», Белла широко раздвинула ноги Гермионы и прижалась животом к ее животу; она подтягивалась выше, пока две женщины не почувствовали, как их центры соприкасаются,… сливаются друг с другом… Гермиона и Белла ахнули. Беллатрикс начала мягко раскачиваться, каждый толчок вызывал у молодой женщины вздох. Сливаясь воедино, Белла протолкнула свой язык в рот Гермионы, устанавливая доминирование поцелуями. Ее руки начали сжимать голову Гермионы по бокам, чтобы крепко удерживать ее на месте. Затем ее рот прошелся по всему лицу, шее… кусая, посасывая… она увидела, как на шее девушки сбоку образовался синяк от особенно сильного укуса. — О, кажется, я пометила тебя… снова, — мрачно сказала она, — я ничего не могу с собой поделать, Гермиона, - знойный голос Беллы щекотал ее ухо, заставляя задыхаться. — Малышка… ты знаешь, что делает со мной это твое признание? Гермиона закрыла глаза и застонала, почувствовав, как обнаженный торс и таз Беллы впиваются в нее еще сильнее. — Нет, — выдохнула она, — почему бы тебе… не рассказать мне… — еле выговорила Гермиона. Белла раздвинула ноги Гермионы коленом. Она втиснула свое бедро, плотно прижимая его к клитору Гермионы, и безжалостно надавила на него. Беллатрикс зарычала, чувствуя жар под собой. Она прижалась к Гермионе, шепча девушке на ухо свои желания. Гермиона задыхалась. — Ооо… блять! Белла… это так приятно. С рычанием Белла продолжала сильнее раскачиваться на молодой женщине, прикрывая ртом ее соски и посасывая. — Черт, — Гермиона вздрогнула от шока. Рот Беллы… ее язык был таким… талантливым! Ее соски стали твердыми как камень, как будто они пытались выгнуться дальше в рот старшей ведьмы. Беллу определенно больше привлекала грудь, чем все остальное. — Эти ощущения… о, Белла… Она выгнула спину еще сильнее. Белла с самодовольной улыбкой на лице, наконец, оторвалась. Гермиона издала стон. Беллатрикс установила свое господство и снова оседлала ее. Преднамеренно наклонившись вперед, приблизив рот к уху Гермионы, она сказала почти угрожающим голосом: — Я скажу тебе, что это делает со мной: это сводит меня с ума, Гермиона! Она страстно поцеловала ее и продолжила. — Ты невинная. Предложенная мне… Черт возьми, мне хочется разорвать тебя… войти в тебя, прямо в эту секунду! Жестко. Очень! Она схватилась за голову Гермионы и подождала, пока не встретится с ней взглядом. —Твоя девственность… ждала меня… Это заставляет меня хотеть просто выебать тебя до полусмерти и заявить, что ты моя, Гермиона! — прошипела старшая ведьма. Страстное признание, интенсивность, сумасшествие… в этом была вся Белла, и она хотела ее. Она хотела Беллатрикс! Она хотела, чтобы она… была внутри нее. Затем Гермиона услышала что-то незнакомое. Она могла слышать мысли Беллатрикс. Вау, сбавь тон, Белла. Нежнее. Ты не можешь просто пронзить девушку, как бы ты этого ни хотела. Гермиона посмотрела на парализованную женщину над ней, которая явно боролась. — Да, ты можешь, Белла! — в отчаянии прервала Гермиона. — Что? — испуганно спросила Белла. — Пронзить меня! Белла ахнула. Гермиона не могла быть в ее голове, она была мастером окклюменции и легилименции! Тогда как? Девушка продолжила. — Белла, ты можешь! Я хочу этого так же сильно, как и ты! — Я… я не говорила этого вслух, Гермиона. — Говорила. — Нет! — Да! Гермиона посмотрела на нее. — Думаю, наша связь становится все сильнее... — Смотри! — провозгласила Белла, — она станет еще глубже, Гермиона. Она целовала ее, касалась ее; и Гермиона почувствовала, как рука Беллы двигается вниз по ее телу. Гермиона в предвкушении повернулась, двинулась тазом ей на встречу. Белла мягко заговорила с ней. — Не будет так больно каждый раз, щеночек, только в первый раз. И я постараюсь быть нежной, но я… НЕ МОГУ! Я не могу! Я не могу! Я просто хочу, блять, проникнуть в тебя и разрушить все, что смогу. В мозгу Беллы произошло короткое замыкание. Логика вышла в окно. Ее рука была внизу, и она ахнула, почувствовав влагу. Белла начала методично растягивать узкое отверстие настолько широко, насколько это было возможно, одним пальцем водя по клитору. Она дразнила, проводя пальцами по очевидному возбуждению Гермионы туда-сюда. — СДЕЛАЙ ЭТО, Белла! Пожалуйста, … возьми меня. Сделай меня целостной, сделай меня частью себя… внутри! Жестко, Белла… просто… трахни меня, жестко, — Гермиона закричала, теряя контроль. Белла была в ярости, в водовороте эмоций. Она выглядела как измученное животное, как оборотень, пытающийся заставить свою человеческую сторону победить. Но терпела неудачу. — Гермиона, — выдохнула она. — Да? — Пожалуйста, пойми... В моей жизни было столько тьмы. После этого нелегко найти свой путь. Я изо дня в день борюсь за то, чтобы быть хорошим. Но... то, что я чувствую к тебе, как бы сильно я не любила тебя... также очень беспокоит. Оно поглощает мою душу... такое плотское желание. И, несомненно, очень темное. Она впервые почувствовала неуверенность, беспокоясь о том, как юная ведьма справится с ее унижением… сможет ли она вообще участвовать в этих вещах. Она трясла головой, пытаясь прогнать образы Гермионы и всех способов, которыми она хотела ее взять… она не могла представить, что гриффиндорке когда-либо будет комфортно в том, чего она желает… Белла почувствовала резкий ШЛЕПОК! По ее лицу... Гермиона ударила ее! — Что за? — Ты научила меня этому, — самодовольно сказала Гермиона. — Я никогда тебя не била! — Била. В моих снах… иногда. А иногда мне это нравилось. И…Белла? — Что? — Перестань быть такой сволочью. Просто… трахни меня. Пожалуйста? Мне нужно, чтобы ты просто… сделала это! — Ты уверена, Гермиона? Как только мы пересечем эту черту, мы не сможем вернуться… — Да твою мать! — Гермиона раздраженно выдохнула, — такими темпами я буду старше тебя, и ты будешь в семейном наследстве Блэков к тому времени, когда я, НАКОНЕЦ, потеряю девственность! — Прошу прощения? Гермиона села, слегка оттолкнув Беллу от себя. — Послушай… Белла, я люблю тебя. Всю тебя. И хорошую, и плохую. И я знала, что это значит, любить тебя. Это не всегда будет солнце и лютики. Гермиона продолжила, заправляя за ухо еще один своевольный черный локон. — Белла… когда ты хочешь заняться любовью и быть нежной, мы можем это сделать. Когда ты хочешь хорошего, жесткого траха, мы тоже это сделаем. Я сделаю все, что между ними, любую фантазию, любую потребность… Я согласна. Никакого стыда, никакого страха… только мы. Тишина. Гермиона лишила Беллатрикс Блэк… дара речи! Через некоторое время Белла смахнула одинокую слезу с глаза, а затем прижалась всем телом к телу Гермионы. — Хорошо, девочка… — промурлыкала она, — Будь, по-твоему… Этого нельзя было отрицать. Белла хотела ее, она хотела ее так сильно! И она хотела взять ее… жестко. Грубо. Незабываемо. Это было неизбежно. Белла плотно прижала их тела друг к другу, наслаждаясь ощущением обнаженного тела Гермионы под ней. Левой рукой она крепко сжала затылок Гермионы; правой она начала кружить вокруг влажного отверстия Гермионы. Почувствовав, как желание растет и набирает силу, Белла начала без предисловий. С выражением яростной решимости Белла расположила три пальца у основания, а затем вставила их… полностью. — О, БЛЯТЬ! — крикнула Гермиона. Боль была сильной. — Да, блять, да! — Белла застонала, опьяненная ощущением разрыва девственной плевы Гермионы и нахождением внутри нее. Это было похоже на битву. Это было похоже на падение последней линии обороны. А Белла любила драться. Животный стон вырвался из ее рта, когда она высвободилась из узкого отверстия девушки, и Белла заставила свою руку снова вонзиться в тесные стены. — Такая юная… такая чистая. — Белла ахнула. — Да…. — Просто ждала меня… — Да. — Ждала, когда именно я… сломаю тебя… — прошипела Белла. — Да…. Белла, которая водила тремя пальцами туда-сюда, пока продолжался разговор, участила движения. Гермиона почувствовала, как эти пальцы шевельнулись внутри нее. Они согнулись, пока не попали… в точку… — ОУ! Гермиона ахнула от удивления. Затем Белла попала в точку. Снова. И опять. Гермиона чувствовала, как приближается к грани, и хотя она никогда раньше этого не делала, она знала, что близка. Она обхватила Беллу ногами, катаясь на этой руке, и пытаясь двигаться на ней. Она напряглась… Скоро! Белла сжала кончики пальцев, растирая сладкое место внутри Гермионы, втираясь в него, пока Гермиона не кончила. — Черт! Вот! Черт! Да, о... Белла! — Она тряслась, раскачивалась, ее тело обезумело от облегчения… Белла не останавливалась. — Кончи сильнее! Кончи для меня, Гермиона! Сейчас же! По команде второй последовал за ним без предупреждения. Гермиона правда думала, что может умереть от ощущений. Конечно, Беллатрикс была еще даже не близка к завершению на сегодня. Белла была полна решимости. Женщина, которая так долго жила во тьме, ради обещания провести этот самый момент, прямо сейчас, с ней… она не собиралась останавливаться. Свирепый, но хрупкий дракон, сошедший с ума от желания, которое она испытывала к этой молодой женщине… желание, угрожающее сжечь ее изнутри и снаружи. Связь между ними скреплялась, и Белла чувствовала, что теряет всю свою душу в этот момент, когда ее пальцы гладили Гермиону. Связь поглощала ее, вселяя в нее страстное желание, разжигая потребность в ней. Ее. Ребенок, рожденный в течение девятого месяца, обладающий самой одаренной магией, когда-либо рожденный в не магической семье… Они целовались, страстно. Тело Гермионы дрожало от окончательного оргазма. Ее глаза устремились вверх, в них не было ничего, кроме любви к женщине, держащей ее. Гермиона была права. Это было так много. Это было слишком… Это было все. Как только слуга и ребенок осознают настоящую любовь, драконы-близнецы станут величайшими защитниками, которых знал мир…