Later / Позже

Проходит пара часов, прежде чем Кара возвращается, и к тому времени у Лены было достаточно времени, чтобы подумать о том, что только что произошло. А именно — она ​​поцеловала свою лучшую подругу. Вернее, Кара поцеловала еë, но суть в том, что они поцеловались. И вопрос в том, что, чëрт возьми, они будут теперь делать? Что будет с их отношениями дальше? Лена знает, к чему она хочет, чтобы это привело. Она хочет поцеловать Кару снова, как можно быстрее. И на этот раз как следует. Она хочет наслаждаться этим, смаковать, упиваться чувством тепла, любви и Кары, в которых она купалась так недолго. Потому что, как бы коротко это ни было, Лена готова поклясться, что еë губы всё ещë покалывают. Побольше бы этого. На самом деле, это преуменьшение года. Побольше — так, чтобы это было… всем. Однако это хороший вариант. Есть и плохие, и Лена более чем привыкла к тому, как жизнь вокруг неë рушится, как она теряет всë хорошее, что у неë когда-либо было. Что, если это разрушит лучшую дружбу, которая у неë когда-либо была? Что, если ей снова придëтся пройти через боль потери Кары, и на этот раз их не свяжет ни прощение, ни магия? Но в ту минуту, когда Кара появляется в Башне, все тревоги Лены рассеиваются. Кара выглядит уставшей — напряжëнной, еë волосы спутаны вокруг лица, а на виске — потëки грязи. Еë плечи напряжены, а глаза тускло-бледно-голубого цвета вместо яркой сверкающей лазури. Беспокойство за Кару перевешивает всë остальное, и Лена сразу бросается к ней. — Эй, ты в порядке? Что случилось? — Она обходит диван, чтобы сесть рядом, поджав под себя ноги и протягивая руку в сочувствии. Кара глубоко вздыхает. — Никсли, — выдыхает она, на минуту закрывая глаза. — Я не поймала еë, и общественность становится всë более и более нетерпеливой по отношению ко мне, но я ничего не могу сделать, и я просто… — Она разводит руками, в ней смешиваются разочарование и изнеможение. — Я просто так устала от этого, Лена! — Эй, эй, — мягко говорит Лена, придвигаясь ближе. — Этого чересчур много, понимаешь? И ты проделываешь невероятную работу, чтобы справиться с этим. Кара не выглядит убеждëнной, поэтому Лена наклоняется ещë ближе, берëт еë за руку и крепко сжимает. — Да, Кара, невероятную работу. Ты — единственная причина, по которой мы всё ещë здесь. Никсли… чëрт возьми, любой другой злодей, над которым ты когда-либо одерживала верх, давно бы победили, если бы не ты. Наконец взгляд Кары смягчается, и она сжимает руку Лены в ответ. — Спасибо, — тихо говорит она, поднимая их соединëнные руки, словно собираясь поцеловать ладонь Лены. И затем она замирает. Осознав это, Лена тоже замирает, еë лицо заливается краской. Как она забыла? Как будто в ту секунду, когда она с Карой, всë остальное вылетает у неë из головы, и всë, что важно, — это еë улыбка, еë счастье, еë тепло. Когда Лена с Карой, весь остальной мир растворяется. Есть только они, и это легко, идеально, правильно. К счастью, это чувство кажется взаимным. Кара тоже краснеет, на еë щеках появляется слабый, но очень красивый румянец. — Итак, эм, — неловко говорит она, опуская взгляд на их по-прежнему соединëнные руки. — Вероятно, нам следует поговорить о, эм… — Да, — соглашается Лена, думая, что ей, вероятно, следует убрать свою руку из руки Кары. Что сделало бы всë менее неловким или что-то в этом роде, но она не может заставить себя сделать это. Рука Кары тëплая и мягкая, и это, чëрт возьми, рука Кары. Лене на всю жизнь хватило того, что она уже однажды отпустила Кару Дэнверс. «Никогда больше», — сказала Лена как-то раз, и она имела в виду это. Так что она говорит, делая глубокий вдох и высказывая это, прежде чем сможет убедить себя передумать: — Кара, я не хочу больше тебя терять. К сожалению, Кара заговаривает ровно в то же время. — Мне кажется, я в тебя влюблена. У Лены отвисает челюсть. — Подожди, ты что? В тот же момент (снова) Кара пылко говорит: — Ты не потеряешь. Больше никогда. Что ж, по крайней мере, в этом у них согласие. Но разум Лены всë же… она всë ещë отчаянно пытается осмыслить то, что сказала Кара. Потому что, что? Что? С каких пор? — Ты влюблена в меня? — выпаливает она и морщится. Прекрасно. Из всех возможных способов сказать это она должна была сделать это именно так. (Это слишком для Лютора, чтобы быть деликатной.) Кара снова наклоняет голову. — Да, — застенчиво признаëтся она, прикусывая розовую губу. Лена хотела бы, чтобы она этого не делала — это вызывает у неё желание снова поцеловать Кару, а ей действительно стоит прислушаться к тому, что она сейчас говорит. — Думаю, я начала осознавать это в Фантомной зоне, — говорит Кара, на мгновение закрывая глаза. По ней проходит дрожь, и Лена инстинктивно придвигается ближе, кладя ей на плечо тëплую руку. Кара моргает и нежно смотрит на неë широко открытыми глазами. — Спасибо, — говорит она так тихо, что Лена едва слышит. Затем она продолжает: — У меня было много времени, чтобы, эм, подумать. Поразмышлять. И я делала это, много раз. Я думала обо всех — об Алекс, Келли, Дж’онне, Брейни, Ние, даже Андреа. Но единственным человеком, к которому я возвращалась постоянно, была ты, Лена. Она делает глубокий вдох, глядя Лене прямо в глаза. — Даже когда Мон-Эл ушëл, и он… Я думала, что он — любовь всей моей жизни. Я думала, что ничто не может ранить так сильно, как боль от расставания с ним. Потому что я знала, что облажалась с тобой, — признаëтся она, и Лена чувствует, как к горлу подступает ком. Она открывает рот, чтобы возразить, но Кара останавливает еë, решительно качая головой. — Я действительно облажалась, Лена. Я хранила от тебя секрет, и я причинила тебе боль, а когда ты ушла, я… я поняла, что ещë ничто и никогда не причиняло такой боли. — Но ты? Мы даже не встречались, Лена, и каждый день, когда тебя не было, разрывал меня на части. Ты знала, что я ради тебя пыталась изменить прошлое? Мне помогал Мистер Миксизпитлик, и я снова и снова пыталась всë исправить. Вернуть нашу дружбу. Я могла выбрать что угодно в своëм прошлом, чтобы это изменить, Лена, но я выбрала тебя. Я просто… другого выбора не было. У Лены во второй раз за несколько минут отвисает челюсть, когда до неë доходит значение этих слов. У Кары был шанс изменить что-либо в своëм прошлом — что угодно — и она решила исправить свои отношения с Леной. Лена с трудом сглатывает. Это кажется… невыносимо тяжëлым, но в то же время умопомрачительно, невероятно лëгким. Любые сомнения, которые у неë могли до сих пор быть в том, что Кара не заботится о ней так сильно, как о других, быстро рассеиваются. Еë. Кара выбрала еë. У неë могло быть что угодно, любое с магией Микси, но она выбрала еë. — Кара… — выдавливает она через ком в горле, крепко сжимая руку подруги. Кара тут же, без колебаний, сжимает её руку в ответ, как будто это единственное, что она может сделать. И Лена не может не улыбнуться этому. — Кара, — снова говорит она, и на этот раз это скорее выдох сквозь улыбку. — Я… во-первых, не думаю, что когда-нибудь смогу произнести речь, сравнимую с этой, потому что это… вау. Вау. Кара смеëтся, еë щеки снова краснеют, затем она открывает рот, вероятно, чтобы сказать что-то невыносимо милое, вроде «ты не обязана ничего говорить, если сама этого не хочешь, Лена». Но дело в том, что Лена на самом деле хочет. Она поднимает руку, чтобы заставить Кару замолчать, еë щëки тоже заливаются лëгким румянцем. — Может, у меня и нет Пулитцеровской премии, но я всë равно хочу попробовать. Потому что эти последние несколько недель с тобой? Они были, и я действительно это имею в виду, лучшим временем в моей жизни. Даже с магией, которую я на самом деле не понимаю, и бесом из пятого измерения, пытающимся нас всех убить, и правдой о моей маме — всë равно лучшим. И ты тому причина, Кара. Это ты. Это всегда была ты. — И теперь я вижу это. Когда я, эм, когда я кричала на тебя в Крепости Одиночества, я сказала тебе, что, когда я приехала в Нэшнл-Сити, я не планировала заводить друзей. И это было правдой. Но я очень, очень рада, что встретила тебя, потому что ты осветила мою жизнь больше, чем я могу выразить словами. Ты заставила меня улыбнуться и открыть своë сердце, когда я думала, что больше никогда не смогу. Она делает быстрый вдох, прежде чем продолжить: — Вот почему мне было так больно, когда я узнала, что ты мне лгала. Не потому, что ты была моим лучшим другом — потому что ты им являешься, но ты намного больше, чем это. Ты лучшее, что есть в моей жизни. Ты для меня всë. И потерять тебя было худшим, что когда-либо случалось со мной. — Именно поэтому я никогда больше не покину тебя, Кара Зор-Эл Дэнверс. Я сказала «Эль майара», и я имела в виду «Эль майара». Во всех возможных смыслах этих слов, если ты меня примешь. Лена заканчивает, и на какое-то идеальное кристальное мгновение всë становится абсолютно неподвижным и безмолвным. Затем, быстрее, чем она успевает осознать, руки Кары крепко обвиваются вокруг неë, лицо утыкается в плечо, и она трясëтся от слëз и недоверчивого смеха. — Думаю, что они присудили Пулитцеровскую премию не тому человеку, Лена, — говорит она, отстраняясь со сдавленным звуком, средним между всхлипыванием и смехом. В еë голубых глазах, смотрящих на Лену, стоят слезы, но когда Кара обхватывает еë щеку, она никогда не выглядела счастливее. — Это было потрясающе. Ты потрясающая. И Лена смеëтся, немного со слезами, и, возможно, она тоже плачет. — Нет, это ты потрясающая, — возражает она, потому что нет ничего более правдивого. Кара смеëтся, затем всхлипывает, потом качает головой. Но еë взгляд теперь мягкий в самом лучшем смысле и наполненный невообразимой нежностью. На этот раз, когда Кара наклоняется вперëд, Лена знает, что она собирается еë поцеловать. И на этот раз не случайно. Лена встречает еë на полпути, и первое прикосновение их губ волшебно. Лена должна была знать. Губы Кары мягкие и тëплые, и мозг Лены отключает всë, кроме нежного давления прикосновения еë рта, тихого лëгкого вздоха, тепла еë руки на щеке Лены. Это захватывает дух, это потрясающе, и, самое главное, в этом нет никакой спешки — просто медленное, неторопливое исследование, знакомство друг с другом на новом уровне. Они отстраняются, чтобы перевести дыхание, и это нежно, о, очень нежно, когда Кара, тихо посмеиваясь, прижимается лбом ко лбу Лены. — Итак, — бормочет она, прижимаясь носом к носу Лены. — Это случилось. Снова. — Ага, — соглашается Лена и тоже смеëтся, потому что часть еë до сих пор не может поверить, что это происходит на самом деле. Что она и Кара только что… — Так мы теперь встречаемся? — спрашивает Кара, отстраняясь и глядя на Лену с внезапной неуверенностью. — Потому что я не знаю, было ли это ясно, но я хочу сделать это снова. Ну, вроде как очень хочу. — Она слегка краснеет, когда признаëтся в этом, еë щëки очень красиво розовеют, но она твëрдо выдерживает взгляд Лены. Лена снова смеëтся, ловит руку Кары и переплетает их пальцы. — Я тоже хочу сделать это снова, — признаëтся она, опуская голову и глядя на Кару сквозь ресницы. Кара сияет, хотя ещë и не в полную силу, озаряющую весь мир, — в ней всë ещë есть нотка неуверенности. — А как насчëт остального? Лена крепче сжимает еë руку. — Этого я тоже хочу. Я хочу ужинать с тобой, смотреть фильмы, делиться с тобой одеждой. Я хочу держать тебя за руку и летать с тобой домой каждый вечер. Я хочу всего этого. На этот раз, когда Кара улыбается, еë улыбка абсолютно лучезарна, освещающая мир Лены в сотни раз так, как это может делать только Кара. Пока, совершенно неожиданно, Кара не морщит нос. — Угу, — ворчит она, скрестив руки на груди. — Я только что кое-что поняла. Сердце Лены замирает, но она крепко держится за своë спокойствие, за свою веру в то, что Кара больше никогда не сделает ничего, что могло бы причинить ей боль. — Что? — спрашивает она и гордится тем, что еë голос в этот момент ни в малейшей степени не дрожит. Хмурый взгляд Кары становится раздражëнным. — Все те вещи, которые ты упомянула о том, чтобы встречаться, — начинает она, указывая на себя и Лену. — Я только что поняла — мы их уже делали, Лена! Мы уже и так каждый вечер вместе ужинаем и флиртуем, и держимся за руки, и я каждый вечер летаю с тобой домой. Единственное, чего мы не делали, так это не целовались. Лена какое-то время смотрит на неë, не понимая, что она говорит. Кара вскидывает руки и восклицает: — По сути, мы встречаемся, Лена, уже несколько месяцев! Просто… без последнего подтверждения в виде поцелуев, чтобы это было официальным. Когда до Лены доходят слова Кары, она смотрит на неë ещë одно долгое-долгое мгновение, и еë челюсть медленно отвисает. Кара права. Кара абсолютно права — только сегодня утром Лена думала о том, насколько домашним и комфортным стало их ежедневное пребывание в Башне. Она проводит свой обычный день так: совместный завтрак в квартире Кары, кофе и смех в еë машине, совместный обед в Башне, звонки и СМС в течение всего дня, ужин на том же диване, на котором они сейчас сидят, и всë такое тëплое, комфортное, нежное, идеальное, правильное. — О боже, — выдыхает она, а затем начинает смеяться. — Боже, Кара, ты права — так и есть! Мы встречаемся во всех смыслах, кроме самого официального, с тех пор, как ты вернулась из Фантомной зоны. Лена медленно и недоверчиво качает головой, но совершенно не в силах сдержать широкую улыбку. — Мы, должно быть, единственные два человека в мире, которые могут месяцами встречаться без каких-либо привилегий. Кара тоже смеëтся, но когда она снова встречается взглядом с Леной, в нëм появляется неожиданная напряжëнность. — Не то чтобы мне не нравились эти последние несколько месяцев с тобой, — начинает Кара, — но я бы на самом деле предпочла, чтобы теперь мы могли встречаться нормально, со всеми привилегиями. У Лены перехватывает дыхание, но она кивает ещë до того, как Кара заканчивает говорить. — Да, — соглашается она, высвобождая свои пальцы из руки Кары, чтобы погладить еë по щеке. — Думаю, что мы можем управлять некоторыми привилегиями. И Кара расплывается в самой широкой, непринуждëнно-счастливой улыбке, которую Лена только может себе представить, — такой улыбке, на которую она просто должна ответить собственной улыбкой, а затем долгим откровенным поцелуем. Потому что теперь она может это сделать. Теперь они с Карой вместе, и эта мысль потрясает Лену. Кара — яркая, красивая, сияющая, вдохновляющая Кара — теперь еë. А она принадлежит Каре. Так было всегда, — думает Лена с большей нежностью, чем когда-либо сможет выразить словами. И так будет всегда.