evergreen

Солнце, словно радуясь от встречи с новым на этой территории человеком, вышло из-за облака ровно в тот момент, когда Сону сам вышел из вагона поезда, таща за собой чемодан со всем необходимым и поправляя висящую на плече сумку. Лучи приятно грели тело сквозь лёгкую ткань раскрытой рубашки и майки под ней, хотя яркость большой звезды заставляла щуриться, чтобы не ослепнуть. Но Сону, несмотря на проскользнувшую досадливую мысль о том, что всё-таки не стоило далеко убирать солнцезащитные очки, улыбается, останавливаясь посреди практически пустой станции, – помимо него самого, где-то с другого краю из поезда вышли лишь семейная пара с ребёнком, тут же скрываясь за деревьями по пути к соседнему посёлку, да и пара бабушек, тоже двигающихся в противоположном от Сону направлении. А Ким решает постоять ещё буквально пару минуточек, наслаждаясь неожиданно возникшей, слегка непривычной, но очень желанной тишиной. Та нарушается лишь весёлым щебетом птиц где-то в макушках деревьев, окружающих станцию, и шелестом листвы из-за тёплого ветра.  Первые несколько секунд Сону кажется, будто он попал в Рай. В следующие две он находит подтверждение своей догадки, когда всё-таки выходит на тропу, ведущую к деревне, и оказывается в окружении зелени, пропускающей солнечные лучи. Те забавно переливались, словно пытаясь ухватить как можно больше пространства и преодолеть эту преграду в виде веток и листьев. А наверху очередная птица заводит новую песню, и следующая, та, что на соседнем дереве, подхватывает её, увлекая и других пернатых жителей в своеобразных хор. Это место кажется поистине волшебным. Возможно из-за недостатка такого свежего и чистого воздуха, вперемешку с приятным одиночеством, которое скрашивают лишь лесные обитатели, и с ярко-зелёными растениями, преследующими его по пути, но Сону действительно словно набирался энергией от одного своего присутствия в этом волшебном лесу, а оттого и стал замедлять шаг, стараясь растянуть удовольствие как можно дольше. Его всё равно ведь никто не ждёт, бабушкин дом уже много лет стоит в одиночестве посреди посёлка, но почему-то родители даже не думали его продавать, а Сону как-то причинами и не интересовался. Да и очень удачно для него сложилось такое решение, а от того Сону совершенно против не был, даже благодарен. Райское место провожало его, вело прямой тропой к старому посёлку, и словно следило за каждым его движением, но это ощущение не наводило тревогу, наоборот, Сону будто чувствовал себя главным героем дорамы, и это очень льстило. Всё внимание лесных жителей на нём. Наверняка чужие люди, – да и люди в принципе, – появляются здесь крайне редко, от чего привлекают к себе море интереса со стороны местных, а те, словно самые разумные существа на планете, высматривают чужих, анализируют и решают позволить ли им топтать их землю, или отправить домой, превратив их путь в сущий кошмар.  Такие мысли почему-то сами лезли в голову, а разных ассоциаций и вовсе не перечислить было, но Сону был уверен в том, что это просто влияние такого поистине волшебного места. Любой, кто попадёт сюда, начнёт верить в чудеса, и спустя пять минут пути, это уже казалось неоспоримым фактом. А, как выяснилось, станция находилась довольно далеко от деревни, позволяя Киму вдоволь насладиться пешей прогулкой по светлому лесу и уже начать планировать своё возвращение сюда. Уж очень это место вдохновляет. Но новые потрясения принесли поля, тут же показавшиеся вдали при выходе из леса. Они бескрайние и чистые, с, наверняка, высокой травой и бесчисленным количеством полевых цветов, которые так любит Сону. Ничего не стоит обомлеть при виде таких красот, а вот придти в себя и убедить собственный разум в том, что он ещё успеет вернуться и налюбоваться прекрасными пейзажами, оказалось как никогда трудно.  Но пара мгновений, потраченных на уговоры, и Сону идёт дальше, медленно спускаясь с невысокого холма, с которого открывается прекрасный вид на всю деревню – кажется Ким успел заметить и бабушкин дом, хоть и помнил его расплывчато, ведь был здесь лишь пару раз в далёком детстве. Возможно после того, как он скинет все вещи в доме, ему стоит провести себе маленькую экскурсию, а может и попросить кого-то из местных, всё же и отношения с ними налаживать нужно. Сону уже решил для себя, что хоть и только только приехал, а уже готов возвращаться в это прекрасное место всегда, когда будет выпадать возможность.  — Добрый день! Приезжий? — едва оказавшись на территории деревни, сталкивается Ким с молодым парнем, с интересом осматривающим незнакомого ему человека.  — Добрый, да, — кивает Сону и ставит перед собой чемодан, словно пытаясь ещё больше подтвердить его догадку. Парень на вид не был сильно старше самого Сону, что его в первые пару секунд даже удивило, — а разве в деревнях не живут только бабушки с дедушками, решившие под старость лет отдохнуть от городской жизни? — но почему-то казалось, что ментальный его возраст превышал возраст Кима раза в два, если не в три. То ли такое впечатление появилось из-за его уж слишком внимательного и умного взгляда, то ли из-за общего дружелюбного, но слегка усталого вида, словно весь этот мир был уже ему абсолютно понятен, но отпускать к покою и умиротворению его никто не собирался. — Ли Хисын, — представился в свою очередь парень и протянул руку. — Я тут кто-то типа главного над всем, так что если возникнут вопросы или понадобится какая-то помощь, обращайтесь. — Ким Сону, — он улыбнулся Хисыну, пожимая его ладонь, и кивнул, переваривая полученную информацию. — Хорошо. Приятно познакомиться.  — Тоже. Я живу на двадцать первом участке. Заходите, если что. — Обязательно, — улыбается ему Сону, но невольно тормозит уже собравшегося уходить Хисына, вдруг вспомнив. — Мы с вами фактически соседи получается, у меня участок двадцать пятый. — Получается вы внук госпожи Ким? — останавливаясь и заинтересованно осматривая его, произносит Хисын, видимо решая ещё немного задержаться.  — Да, а вы были знакомы с бабушкой? — в свою очередь вопросительно уставляется на него Сону, на что Хисын просто пожимает плечами, убирая руки в карманы свободных штанов. — Я знаком лично с каждым жителем деревни, так что, действительно, если возникнут проблемы с кем-то, вы можете обратиться ко мне. — Буду знать, спасибо.  Улыбка с лица Сону так и не слезла, и Хисын, явно не устояв под таким сильным влиянием, улыбнулся ему в ответ, а после махнул рукой и развернулся, продолжая свой неспешный путь в направлении леса. А может и не леса, Сону ещё не уверен в том, что там находится лишь он.  И за пару секунд проводив нового знакомого взглядом, Ким развернулся обратно в сторону деревни, вновь ступая на тропу и поднимая голову в попытках разглядеть хоть какие-то знаки, обозначающие номера улиц. А жизнь в посёлке текла собственным неторопливым, но шумным ручьём, и это слышно было из каждого угла. Отовсюду разносились чужие голоса, зовущие кого-то, дающие поручения или передававшие последние новости. С участков активные признаки жизни подавали и домашний скот с птицами, а детский смех и крики, явно появлявшиеся в развитии какой-то игры и раздававшиеся откуда-то слева, заставляли улыбку самого Сону вновь расцветать на лице. Повсюду суетились местные жители, или общаясь между собой, или бежав куда-то по делам вглубь деревни, а кто-то просто медленно прогуливался по улицам, наслаждаясь собственным одиночеством.  Это место казалось по-настоящему живым, но местная суета совершенно не похожа на городскую, ту, к которой привык Сону. Здесь люди словно наслаждались тем, чем они жили, и такое неожиданное осознание вдруг воссоздало за спиной невидимые крылья, раннее поломанные неоправдавшимися надеждами, а сейчас склеенные из обломков и готовые вновь взмыть в небо, следуя за зовом сердца своего носителя. В этот новый мир хотелось погрузиться с головой, хотелось снова начать радоваться маленьким достижениям, а неудачи провожать с улыбкой и знанием того, что рядом есть те, кто обязательно поможет подняться и пойти по этому пути вновь. Возможно со стороны Сону, улыбающийся настолько широко, насколько это возможно, и с восхищением осматривающийся вокруг, казался странным, если не конкретным психом, но мимо проходящие лишь косились на него и переглядывались с тихими смешками, а после возвращались к прежним диалогам, но сам Сону ни на кого внимания не обращал, двигаясь дальше и не переставая крутить головой, словно надеясь сразу впитать в себя всю атмосферу деревенской жизни. Впереди показалась довольно большая площадь, расчищенная от жилых домов, но застроенная маленькими цветными палатками, в которых люди торговали собственными товарами, или сделанными вручную, или выращенными на своих огородах, которые, как успел заметить Сону, разглядывая не огороженные сплошным забором участки, были практически у каждого. Этот маленький рынок, как Сону его уже окрестил, был, скорее всего, центром скопления народа, и Ким пообещал себе, что как только разберётся со своими вещами, то первым делом обязательно заглянет сюда. А может и купит что-то на память.  Девочка лет семи в красивом жёлтом сарафане и забавными хвостиками на голове выбежала со стороны рынка, звонко смеясь и словно затеяв с кем-то игру в догонялки, от того, наверно, и оглядывалась постоянно, а замечая бегущего в её сторону молодого парня, решившего поддержать эту игру, смеялась только громче и прибавляла скорости, вызывая у Сону очередной приступ неописуемого счастья от одного взгляда на эту картину. Но девочка вдруг резко тормозит, глядя на Кима с широко раскрытыми глазами, будто смотрит вовсе не на человека, а на прекрасную фею или эльфа, и стоит подойти ближе, то чудесный мираж рассеется.  — Оппа, — тихо зовёт девочка того парня, который тоже остановился рядом с ней, видя, что сейчас её внимание занимает совсем не их игра. — А почему у этого дяди волосы розовые?  От такого вопроса Сону едва удерживает смех, прикрывая рот рукой, чтобы не смущать ребёнка, что и так стал неловко сжимать край сарафана, поняв, что её услышал не только оппа. А тот в ответ лишь улыбается, сначала глядя на Сону, а после на девочку: — Я думаю, потому что он их покрасил, — и отвечает он так мягко и спокойно, что у Сону самого тепло внутри разливается, и ведь он не понимает, почему такая простая, даже обыденная вещь, вдруг вызывает столько положительных эмоций. — Да? Ари-онни тоже говорила, что хочет волосы покрасить, когда ей разрешат заказать краску. А я теперь тоже хочу, у дяди очень красивые волосы, — с каждым словом девочка говорила всё громче и радостнее, уже явно предвкушая свои перемены во внешности и заранее восхищаясь новым цветом. — Согласен, но сначала тебе надо спросить родителей, — всё также улыбается и парень, а девочка тут же кивает. И как бы Сону своей разумной частью не хотел поскорее добраться до дома, желание остаться до окончания этой забавной ситуации оказалось сильнее. Девочка же задумывается ненадолго, смотрит на Кима и вдруг широко ему улыбается, получая в ответ такую же широкую улыбку. — Я спрошу у мамы, — бросает она молодому парню и убегает обратно в сторону рынка, даже не дожидаясь ответа.  Тот, кажется, хочет что-то ей сказать, но след девочки простывает, стоит ему только открыть рот, и парень хмыкает, пожимая плечами и возвращая своё полное внимание к незнакомцу: — Но цвет у вас правда красивый. — Спасибо, — всё же смеётся Сону, и протягивает парню руку, когда тот подходит ближе, представляясь. — Ким Сону. — Шим Джеюн, — пожимает её тот, а после косится на чемодан. — Вы только приехали?  — Да. Я хотел оставить вещи дома и немного пройтись, но пока получается только второе, — Сону усмехается, а Джеюн улыбается шире, понимающе кивая. — Почему-то все приезжие так говорят. Может просто ещё не успели отвыкнуть от города, и всё здесь кажется таким необычным. Но понять тоже можно. — А вы здесь давно живёте?  — Можно и так сказать, но Хисын-хён явно дольше, — и Джеюн усмехается своим мыслям, словно удачно пошутил в своей голове, но вынести эту шутку в люди не осмелился. — Вы уже успели познакомиться? Он обычно сразу выхватывает новых людей тут. — Ли Хисын? — чуть удивлённо смотрит на него Сону, но кивает, вспоминая, что они всё-таки в деревне, где наверняка все друг друга знают, да и сам Хисын говорил, что знаком с каждым местным лично. — Буквально только что виделись. — Тогда не буду вас задерживать. Мы в любом случае ещё встретимся. Джеюн вновь улыбается на прощание и разворачивается, уходя в сторону рынка, а Сону оставляя наедине со своими мыслями. Как только Ким сказал, что знаком с этим Хисыном, Джеюн выглядел настолько довольным, словно выполнил какую-то свою тайную миссию и теперь может со спокойной душой отправляться снова играть с детьми. Хотя и важность знакомства с местной главой тоже понять можно, пусть и всё это кажется странным на первый взгляд. Но путь домой сам себя не пройдёт, какой бы интересной ни казалась мысль о необычности происходящего.  Бабушкин дом встречает Сону совершенно не пугающей тишиной и пустотой, как он представлял себе ранее, наоборот, казалось, что воспоминания из детства Кима предстали наяву. Дом всё также стоял с краю улицы наравне с другими домами, выглядел чистым и уютным, будто его никто и не покинул много лет назад. Он словно ждал возвращения хозяев и не прекращал надеяться на то, что в него обязательно ещё зайдут родные люди, а знакомые ступни вновь начнут топтать деревянную поверхность пола. Всем своим видом он показывал, что никак не готов расставаться с той жизнью, которую ему подарили те, кто когда-то сам в нём жил, и рушить эти надежды Сону точно не хотелось.  Он медленно заходит вовнутрь, везя за собой чемодан и осматриваясь по сторонам. Здесь действительно совершенно ничего не поменялось. Старые фотографии и картины, которые, по словам бабушки, рисовал их сосед-художник и дарил почти на каждый праздник, всё также украшали стены и некоторые тумбы, что помимо древесных рамок хранили на себе древние шкатулки, клубки ниток с булавками и платки – бабушка любила складывать на них весь хлам, который отыскивала в доме. Кажется, родители после её смерти решили оставить дом в покое и не трогать тут абсолютно ничего, иначе Сону просто не мог объяснить то, почему всё здесь выглядит так, будто его старая родственница просто вышла прогуляться ненадолго, за исключением слоя пыли, да и тот был не настолько огромен, как был бы, если бы копился за года. Наверняка соседи тоже принимали участие в сохранении кимова места обитания в приличном виде. Пусть и непонятно для чего. В особенности прежними красками цвела кухня, где бабушка проводила больше всего времени, стремясь порадовать всех, кто попадёт в её поле зрение, своей восхитительной выпечкой. Вкус того вишнёвого пирога Сону до сих пор помнит и знает точно, что больше никто не сможет в точности повторить загадочный бабушкин рецепт, который даже эти кислые ягоды делал неожиданно сладкими, а тесто словно таящее во рту. Сону присел за обеденный стол, оставив чемодан с сумкой посреди коридора, и подпёр щёки руками, глядя в окно прямо напротив. Солнечные лучи лезли в помещение, преодолевая преграду в виде наполовину задёрнутых штор и оконной рамы, а в их свете кружились мелкие-мелкие частички пыли, будто напоминая, что несмотря на весь общий вид, дому всё же требовалась влажная уборка. И Сону с тяжёлым вздохом и мыслями о предстоящей работе поднялся из-за стола и вышел в коридор, где, захватив свои вещи, направился прямиком в свою старую комнату.  Время едва перевалило за два часа дня, а значит его у Сону было ещё навалом на осуществление всех планов, образовавшихся в голове за каких-то пару секунд – городская привычка, что поделать. Уборка в доме – первостепенная задача. Уж очень Киму не хотелось дышать скопившейся пылью, слой которой лежал на всех доступных поверхностях. И вооружившись какой-то тряпкой и шваброй, которые нашёл в подсобке, а воду в ведро набрав из шланга на улице, что было проще, нежели лить её из-под крана, Сону ещё раз обвёл взглядом масштаб работы и принялся за дело, пока мозг не решил, что тратить энергию он не в состоянии.  Уважение к собственной бабушке взлетало каждый раз, когда Сону натыкался на сложный угол, где возможность извернуться, чтобы достать и избавить его от грязи, дарована была только избранным, что уж говорить о неподъёмных столах и тумбах, полы под которыми так то тоже было бы неплохо обновить влажной тряпкой. А ведь, насколько помнил Сону, у бабушки была больная спина, но никогда он не видел её в настолько паршивом состоянии, насколько чувствовал себя сам, пытаясь подняться с пола, разогнуться и попутно не сломать собственный позвоночник.  Но все мучения рано или поздно заканчиваются, и Сону, переодически выживающий от выходных до выходных,  знал это как никто другой. Возможно даже, на этой мысли и строилась его мотивация жить дальше, Сону всегда старался думать больше в позитивном ключе. Да и после тех мучений обычно перед ним предстаёт тот результат, который заставляет Кима гордиться своей работой. И сейчас, осматривая вновь проснувшийся от короткой спячки дом, весь почти что сверкающий и будто бы оживший снова, Сону не мог не улыбаться, чувствуя полное удовлетворение.  За такую работу требовалась и награда, которой Ким не посмел пренебрегать, с чистой душой уходя с территории участка. В его планах на день оставалась лишь прогулка-экскурсия по деревне и возможное знакомство с новыми соседями.  Днём на улице гораздо жарче, нежели по утрам, но солнце даже не думает сжигать заживо или медленно плавить людские тела. Оно приятно греет и лишь слегка припекает, заставляя всё же натянуть на голову кепку или панаму, чтобы спастись от возможного солнечного удара. У Сону панама ярко-жёлтая, как оказалось, одна единственная, ибо зайти в магазин закупиться перед поездкой у него так и не получилось, а значит такой вещью стоит дорожить.  Вся растительность вокруг пестрит зелёными оттенками, иногда пуская в свою палитру большие капли красного, белого, розового – всех цветов радуги, – никак не пренебрегая их яркостью и количеством. На жилых участках Сону не может снова не замечать грядки и огороды, в которых копаются местные бабушки и даже кто-то помоложе. С мимопроходящими людьми Ким здоровается, слегка кланяясь, но никто не решается завести беседу, состоящую из чуть больше двух слов приветствия. И потому Сону специально сворачивает в сторону рынка, надеясь отыскать там Джеюна. А может ему повезёт, и он натолкнётся сразу на Хисына, который наверняка будет не против помочь Сону в короткой экскурсии по деревне.  Стоит ли говорить о том, что сегодня у Сону поразительно удачливый день?  — Ли Хисын! — зовёт его Ким и прибавляет шаг, в следующую секунду уже переходя на лёгкий бег, чтобы уж точно успеть догнать местную главу. Тот, кажется, говорил о чём-то с уже знакомым Джеюном, на спину которого забралась та самая милая девочка в сарафане, а Шим в ответ кивал на каждое слово. Но оклик Сону слышат оба, а потому одновременно оборачиваются, и у Кима сама собой на лице вырисовывается широкая улыбка, что всегда заразительно влияла на окружающих. И вот уже все трое встречают его с расслабленно-довольными лицами, хоть и у девочки взгляд был более любопытным и каким-то нетерпеливым, будто она что-то очень хотела Сону сказать, но остальные взрослые её смущали. — Боа, всё хорошо? — замечает это Хисын, а Джеюн осторожно перехватывает ноги девочки, за которые придерживал её, чтобы она не упала с его спины. Боа в ответ быстро-быстро кивает и поворачивается к Сону, словно наконец получила отмашку и готова высказать ему все свои мысли: — Дядя, моя мама хочет посмотреть на ваши волосы и спросить, какой краской вы пользуетесь, — пытаясь в точности процитировать свою мать медленно проговаривает Боа и уставляется на Сону своими большими и внимательными глазами, ожидая ответа, а тот только больше расплывается в улыбке, почему-то очень умиляясь виду девочки. — Без проблем. Меня зовут Сону, а ты Боа, верно?  — Да, — снова кивает она и начинает шевелиться, явно намереваясь спрыгнуть с чужой спины, что Джеюн позволяет ей сделать без лишних вопросов. — Я скажу маме!  И вновь фигура девочки исчезает в толпе рынка, а Сону слышит тихий смешок со стороны, где стоял Хисын, но пояснять ничего Ли, кажется, не собирался. — Вижу, вы уже успели познакомиться? — вместо этого говорит он, но отвечает Джеюн, опережая Сону на какие-то пару секунд. — Пару часов назад мы примерно тут же и столкнулись. Кстати, Сону, как вы, осмотрелись уже? — и вопросительно смотрит на Кима. А Сону неопределённо качает головой. Вообще-то он осмотрелся, но больше в буквальном смысле, успев почти что полностью впитать в себя уютную деревенскую атмосферу, но вот пройтись по самой деревне всё ещё было лишь в планах. И этот жест оба местных поняли без дополнительных слов. — Мы пока свободны, так что можем провести тебе экскурсию, — произносит Хисын, заставляя улыбку Сону вновь расцвести на лице. — Я только за. — Отлично, — и Джеюн, словно только и ждал этого момента, тут же приблизился к Сону, беря его под руку и медленно уводя вперёд под нечитаемый взгляд Хисына. — А мама Боа? Она вроде хотела ей сказать про краску, — поздно вспоминает Сону, оборачиваясь, но Хисын спешит успокоить его. — Она до вечера точно будет на рынке, ей надо следить за прилавком, так что не волнуйтесь.   — Хорошо.. Ой, и да, ко мне можно на ты, — точно также поздно вспоминает он то, что хотел сказать ещё в самом начале знакомства, а Хисын в ответ улыбается, кивая. — Тогда к нам тоже. Просторы деревни не могли не поражать сознание, пусть и казалось со стороны, что такое маленькое население определённо должно затеряться среди густой листвы деревьев леса, окружающего лишь половину посёлка, потому что вторую вызвались скрывать огромные поля, поразившие Сону своей красотой ещё в первые секунды его пребывания здесь. Но те люди, которые только только заселялись на этой местности и строили свои дома, точно не забыли позаботиться о комфорте будущих жителей, хоть и участки находились вплотную друг к другу, разделяясь лишь заборами.  Джеюн с Хисыном повели Сону вперёд, минуя въезд в деревню и с левой его стороны уводя Кима дальше. Там впереди, за основными улицами с очередными домами, показался один большой открытый участок с одноэтажным маленьким домиком и большой беседкой, пристроенной почти что вплотную к нему. Две девочки лет двенадцати сидели на деревянных перилах невысокой лестницы, переходящих в основное ограждение беседки, и что-то бурно обсуждали, больше не обращая внимания ни на кого. — Это у нас участок для общих собраний, — начал пояснять Хисын, остановившись. — Все важные вопросы обсуждаются тут. Ну а в свободное время это место для встреч и сборов, так как территория открытая.  — Как минимум два человека здесь будут всегда, — важно кивает Джеюн, дополняя речь Хисына. — А впереди что за здание? — указывает Сону на строение в нескольких метрах от участка, немного отличающееся от остальных домов, что сразу привлекло его внимание. — Школа, — Хисын пожимает плечами. — У нас здесь много детей, и каждый день возить их на учёбу в город было бы слишком сложно, поэтому мы нашли такой выход.  — Пара местных раньше в городе работала учителями, а сейчас они согласились помочь и нам тут, — вновь влезает Джеюн. — Но от обычной школы наша отличается только количеством учащихся, по словам тех же учителей.  — Это интересно, — искренне произносит Сону.  А самому сразу стало любопытно, каково это учиться в деревенской школе? Но тот поезд уже ушёл, и испытать такой опыт на себе уже ему не удастся, разве что поспрашивать местных детей получится. Но расстраиваться Сону и не думал, тем более, что оба экскурсовода уже повели его в обратную сторону, сказав, что больше ничего интересного здесь нет. А вот посетить рынок ему хотелось, и, словно прочитав это тайное желание, Хисын завернул в его сторону, попутно комментируя происходящее вокруг: — Это самый типичный рынок, обычно люди сидят здесь за прилавками, продавая что-то своё.  — Как и на участок собраний, не бывает дней, когда он полностью пустует, — снова подключается Джеюн.  Сону кажется даже немного забавным то, как он дополняет фразы Хисына или заканчивает их за него. Они работают, словно одно целое, будто знакомы уже много лет, – что наверняка является правдой, – и могут предсказать любое действие или слово друг друга, а может и читать мысли по одному взгляд тоже умеют. Иначе эти переглядки, которые не могли ускользнуть от внимания Сону, не имели бы никакого смысла. Киму даже интересно стало, насколько они близки, но спрашивать было неловко.  В самом центре рынка стоял шум, своей громкостью стремящийся посоревноваться с городским, но всё равно остававшийся для Сону приятнее раз в десять. Как и общая атмосфера, распространяющая свой позитив и умиротворение на каждого зашедшего на эту территорию. И хоть слышались со стороны споры и торг, Сону не мог отделаться от ощущения, что всё это не имеет негативный подтекст, какой наверняка был бы в городе. — Чонвон! — замечает кого-то в толпе Хисын, а в следующее мгновение уже и Сону видит невысокого парня, идущего в их сторону с несколькими деревянными ящиками в руках. — Нужна помощь?  — Нет, спасибо, они пустые, — останавливаясь, качает головой тот и чуть опускает свою ношу, чтобы разглядеть новое лицо в толпе таких же, но знакомых. И Сону невольно сразу обращает внимание на его глаза – выразительные, яркие, словно кошачьи. — Ким Сону, — сразу представляется он, а названный Чонвоном кивает, растягивая губы в ответной улыбке и являя миру умилительную ямочку на щеке. — Ян Чонвон. Приятно познакомиться.  — Взаимно.  С каждой новой минутой, проведённой здесь, Сону вновь и вновь убеждается в том, что каждый местный житель знает друг друга настолько же хорошо, насколько знает себя. А ему, как совершенно новому персонажу на этой территории, очень интересно наблюдать за этим, и ровно в той же степени хочется поскорее влиться в деревенскую компанию, чтобы и его начали принимать за "своего", чтобы делиться местными сплетнями и обсуждать насущные или не очень вопросы. — Вы уже уходите? — почему-то во множественном числе спрашивает Джеюн, но Чонвона это никак не смущает, и причину Сону понимает сразу же после его ответа. — Да, Джей-хён уже дома, а я как раз возвращаюсь. Извини, Сону, в следующий раз поговорим подольше.  Сону кивает, особо и не расстраиваясь. У него в распоряжении всё время мира, а с Чонвоном они не раз ещё пересекутся, он уверен в этом. И Ким провожает удаляющуюся фигуру взглядом, пока Хисын не зовёт его дальше, а Джеюн говорит, что впереди есть детская площадка. Этот факт определённо заставляет Сону прибавить шаг.  Неудивительно, что местная глава был также местной знаменитостью. Точно также, как и его попутчик. Но Сону уже начинал удивляться тому, как у них обоих хватает сил здороваться с каждым человеком, что проходит мимо, и даже перебрасываться короткими фразами с ними, не прекращая своего пути. И не то чтобы им очень нравилось такое внимание, они оба словно принимали его как должное, а может просто уже привыкли, Сону ещё не понял. — О, Ники, привет, — неожиданно вырывает Кима из собственных мыслей, голос Джеюна, который на этот раз решил заговорить с кем-то из местных первым.  Все трое уже вышли с рынка к площадке, частично заполненной детьми, и остановились у одинокой горки с краю. Названный Ники лежал на ней, лицо закрыв белой панамой, даже удивительно, что Джеюн сразу узнал его и поспешил подойти ближе, чтобы пообщаться со своим знакомым. За ним последовал Хисын, а Сону не оставалось ничего, кроме того как присоединиться.  — Привет, — больше с вопросительной интонацией послышалось в ответ, когда Ники убрал панаму с лица и приоткрыл один глаз, стараясь рассмотреть того, кто потревожил его сон.  Джеюн облокотился локтем о край горки, задавая пару типичных вопросов, которые всегда задают тем, с кем не виделись какое-то время, а Ники отвечает односложно, почему-то иногда косясь на Сону, словно боясь при чужом человеке выдать что-то лишнее. Но каким-то чудесным образом эта беседа перетекает во что-то более расслабленное и дружелюбное, в процессе даже Хисын присоединяется к ней, а Сону уже думает попросить у Джеюна пару уроков коммуникации, уж слишком его восхитило это умение. Ведь не витают больше в воздухе напряжённость и недосказанность, и всё благодаря Шим Джеюну. Но Ники всё равно кажется ему странным из-за своей недоверчивости и лёгкой нервозности, – серьёзно, Сону уже сбился со счёта, сколько раз он метнул на него изучающий взгляд. И говорит он несколько странно, словно совершенно в диалоге не заинтересован, но сводить его на нет даже не собирается. Да и вообще какой адекватный человек захочет заснуть на детской горке прямо под лучами солнца, тем более с такой бледной кожей? Одним словом, странный парень. Но ни раздражения, ни отвращения не вызывает, хотя, кажется, в таком замечательном месте любой негатив будет притупляться по умолчанию, и Сону даже не удивится, если оно так и окажется.  Секунды быстро перетекают в минуты, а те в часы, становясь похожими на быстрое течение реки, против твоей воли уносящее тебя вперёд без возможности вернуться обратно. Сону пропускает тот момент, когда за беседами и новыми знакомствами, – от Ники все трое отошли уже минут через двадцать, позволяя ему вернуться к первоначальному увлекательному занятию, – солнце начинает опускаться к горизонту, предзнаменуя безумной красоты закат.  По своей улице Сону идёт уже в одиночестве, прокручивая в голове события уходящего дня. Он был уверен в том, что местные жители здесь настолько же приятные, насколько он себе представлял, и то, что никто из новых знакомых не посмел эту уверенность разрушить, заставляло Сону улыбаться шире и едва не напевать какую-то приевшуюся весёлую песню от переполняющего его счастья. Знакомство с соседями прошло лучше, чем просто на ура, а совершенно не давящая вечерняя тишина, вдруг окутавшая деревню, помогала телу расслабиться, а мыслям распределиться по собственным ячейкам, всё ненужное сразу скидывая в папку с пометкой "мусор".  Для лучшего завершения дня оставалось лишь заварить горячий чай и нырнуть в мягкую постель, открыв новую книгу, которую Сону специально захватил, чтобы прочитать на природе. Но тишину вокруг вдруг рушит скрип калитки из какого-то из домов напротив, заставляя Кима на пару секунд замереть от неожиданности. И этих мгновений хватило для того, чтобы человек в пару шагов преодолел расстояние от забора до Сону. — Привет. Ты Ким Сону, верно?