Белая сторона темной Мariposa

ГЛАВА I. DIÁFANO

На лбу Луизы Мендес — самой юной участницы группы — выступила капелька пота. Она была на ногах слишком долго — как минимум, полтора дня, — и теперь мышцы горели огнем. Спина и плечи болели, в животе ныло и урчало. Когда она ела в последний раз? Утром? Вчера? Она даже не помнила точно, какой сегодня день. Из-за сумасшедшего ритма последнюю неделю счет времени исчез. Это обусловлено недавним скандалом, который подпортил жизнь не только самой Луизе, но и всем остальным участницам DIÁFANO. Луиза стояла на сцене перед толпой, несколько тысячей парой глаз, с россыпью фонариков и блесток из тьмы. В ее памяти отчетливо врезался дебют: тогда это море световых пятен так воодушевило, а ныне — напугало. С незатихающими порывами череды просто ураганных хитов Луиза вошла в мир айдолов в неполные шестнадцать лет. Она пела и танцевала очень посредственно, но ее лицо было главным продающим трендом в мире. Французская и корейская кровь подарили ей просто невероятную внешность и сделали группу DIÁFANO всего за год суперпопулярной. Но в противовес ее взбалмошной натуре и природной неукротимости агентство нарочно выбрало для нее образ изящной леди со спокойными манерами, потому что так диктовала ее наружность. И в ее интересах было пока поддерживать это заблуждение, так что с нехарактерным приступом терпения можно и смириться. Остановив взгляд на черном фатиновом топе, она задалась вопросом: почему не начинается их шоу? Сколько им еще стоять в этой напряженной тишине? Внезапно ее слух обратился в полную глухоту, оставляя слышимым только движение крови в собственной голове. Луиза прекрасно знала это состояние — предобморочное. Очередная игра светотени от проектора на сцене ослепила ее, и происходящее стало обретать опасные черты разноцветных мушек. Но она не упала, а ее тело окутала теплая и уютная пелена. Луиза помотала головой в попытке сосредоточиться, так как за обморок на сцене ей грозила новая волна хейта. — Давай-ка выйдем и поужинаем здесь, потому что я не успела заказать еду на дом. — Поужинаем на сцене? — поморщилась Луиза от глупого предложения, а затем резко распахнула глаза. Мелькавшие огни перед глазами оказались ничем иным, как фарами проезжающих мимо машин. Луиза разочарованно вздохнула: все-таки она упала в беспамятство, иначе как можно расценить то, что секунду назад она была на сцене, а теперь сидит в машине, заботливо укутанная кем-то в плед. По стеклу барабанил ливень. — А где девочки? — поинтересовалась она у водителя, не обнаружив рядом других участниц. — Тебя так сильно плющит от стресса? — вдруг ответил незнакомый женский голос и с переднего сидения к ней обернулась элегантная пожилая леди. — Поверь мне, исключение из колледжа — это не самая большая трагедия в жизни. Не волнуйся, мы сделаем все возможное, чтобы восстановить тебя. — Меня исключили из колледжа? Но я ведь не учусь в… Тетя, вы кто вообще? Внезапная боль обожгла виски Луизы. Подделка анкет — Сабрина — Хлоя Буржуа — обвинения Маринетт — подстава — вскрытие правды — предательство — разговор с директором — исключение. Что это за воспоминания и чьи это имена? Луиза никогда не… Новые события совершенно чужой жизни вливались в голову, словно сливки в кофе, — как единое целое. Она — теперь некая Лила Росси. Твою мать! Что происходит? — Переварите-ка пока происходящее, а то до вас туго доходит информация, — подразнила ее женщина. — Надеюсь, вы успеете это сделать до того, как я найду место для парковки. Девушка закатила глаза, и показалось, что ей снова пятнадцать: в то время подобная гримаса была чуть ли не универсальной реакцией на все подряд до того, как она научилась держать лицо. И тогда еще весь мир любил ее, а не ополчился против юной звезды. В любом случае, люди смотрели на нее с обожанием, а не с упреком или сочувствием. Люди вообще слабо представляли, что их травля — довольно слабое утешение для той, кто только что перенес смерть подруги из-за несчастного случая, где Луизе удалось выжить, а вот Ронни — нет. Люди шептались или открыто говорили, что в произошедшем, несомненно, виновата сама Луиза. Хотя и ежу было ясно, что это не так. Но мир шоу-бизнеса всегда был серпентарием — чуть зазеваешься и тебя проглотят. — Поверить не могу. Лила шагала по тротуару в центре 1-го округа города Парижа в компании своей няни Даниэль Рид, той самой, кто подшучивала над ней, пытаясь поднять своей воспитаннице настроение. Ну, возможно, «няня» — это мягко сказано. Судя по воспоминаниям, эта женщина заменила ей друга. Шок от происходящего притуплялся странным чувством, что все происходящее, — вполне правильно и рационально, что ничего необычного не произошло. — Знаешь, старушка, — прервала молчание Даниэль, — если ты не закончишь Франсуа-Дюпон, это не сделает тебя идиоткой. Старушка? Это Лила-то? Девушка подняла на нее взгляд и тихо хихикнула. — Но я заслужила это, — сказала она. — Я пыталась подставить одноклассников. Зачем я вообще это сделала? «Боже мой, где я? Что со мной? Мне здесь не место!», — истерически кричала про себя Луиза, но эти чувства быстро сменялись оригинальными ощущениями персонажа. Лила искренне недоумевала, для чего предыдущая хозяйка тела творила всякие гадкие непотребства. Ее фамилия Росси уже ставить обладательницу на голову выше остальных ребят: деньги, влияние, власть, даже есть отец и мать (пусть и непутевые) — но у нее было все. Чего она хотела добиться тем отвратительным поступком? Зачем Лила травила Маринетт? Все это лишь из-за разбитого сердца? Для Луизы, у которой отобрали детство семейные трудности, просто пойти в школу и поболтать с одноклассниками, — уже было сверхроскошью. Да она мечтала однажды просто проснуться, надеть школьную форму, по пути зайти и купить кофе, а потом отправиться на занятия. Но вместо прекрасной обыденности она тяжело работала, потому что ее зарплаты хватало, чтобы оплачивать лечение мамы. — Ты облажалась, Лила. Причем, по-крупному, — заметила Даниэль. — Точно, — согласилась девушка. — Но здорово, что мы сейчас можем поесть сочные бургеры в Хэнк Бургер, а не париться насчет твоего домашнего задания. Я даже не помню, когда мы были там в последний раз. Лила удивлялась своему умение свободно говорить на французском, с учетом того, что она никогда не изучала его прежде. И ей стоило огромных усилий сдерживаться от того, чтобы прямо сейчас не психануть и заорать на вселенную за ее дерьмовые шуточки с попаданием в мультипликационную реальность. Мысли о том, что это мог быть просто дурной сон, отбивали вполне себе реальный ливень, косячивший в лицо, и пронизывающий холод. А также баннер с улыбающимся Агрестом, который рекламировал духи. — Просто класс, — возмутилась Даниэль перед закрытой дверью бургерной. — Ну сейчас довольно поздно. Логично, что они закрылись. — Раньше они работали круглосуточно. — А теперь — нет, — уклончиво отозвалась Лила. — Ты решила сыграть сейчас в хорошего полицейского или сразить меня своим занудством? Лилу одолевали разные эмоции: в своем мире она только и делала, что занималась самобичеванием, а здесь самым страшным для нее событием стало обыкновенное школьное хулиганство и исключение из колледжа. К тому же, в этой реальности она находится едва ли час, но необычный комфорт для той ситуации, в которой она оказалась, просто не давал панике овладеть телом и разумом. Сейчас идет концерт ее группы. Как же вышло, что Луиза оказалась здесь? Что с остальными? Словно кто-то волшебным образом приказал ей стать Лилой, но провернул все так, будто Луиза с рождения была Росси; будто чужая судьба изначально принадлежала Луизе. — Мой телефон сдох, — недовольно буркнула Даниэль. — Не одолжишь мне свой? — Зачем тебе? — Закажу нам пиццу. Если ты умрешь от голода, твои родители мне не простят. Когда они вернулись к машине, мимо них промчался целый патруль полицейских машин с воем сирены. Лила проводила их безразличным взглядом и села в салон. Даниэль включила радио, по которому крутили песню Нирваны, а затем ее резко прервал голос ведущего с экстренной новостью о смерти Габриэля Агреста и его помощницы — Натали Сенкер. Лила застыла: неестественное ошеломление исказило ее лицо, она тупо таращилась на радио, словно ожидая, что диктор сейчас объяснится за столь неслыханные вести. Как подобное вообще могло случиться? Так не бывает: один из многочисленных персонажей и главный антагонист — мертв? Наверное, это шутка. Или очередная конспирация Бражника. Потом окажется, что он инсценировал собственную смерть во благо достижения цели. Популярное клише. — Пасуешь? Лила, наверное, выглядела здорово ошарашенной, потому что Даниэль пояснила: — Твоя мать может приехать на его похороны. — Ну хоть к кому-то она приедет в этот город, — буркнула Лила, сама поражаясь своей реакции. Даниэла ничего не ответила и взялась покрепче за руль, заведя машину. «Богом клянусь, мне удастся выяснить, что за чертовщина со мной произошла. Вытрясу всю правду! А пока я буду жить на полную катушку и пользоваться всеми благами семьи Росси. Клянусь, что я разорву любые связи со злом и пошлю на три буквы любое магическое проявление! И я найду путь домой, » — истово пообещала себе Лила, пытаясь поудобнее усесться на сидении. Впрочем, когда из радио снова заиграла песня группы Нирвана, Лила тут же вывернула звук погромче несмотря на протесты Даниэль, и салон наполнился гитарными аккордами. Она немного развеяла мрачное настроение, и девушка принялась рассказывать няне об истории песни Smells Like Teen Spirit. — …его подруга написала на стене «Подростковый дух», и Курт Кобейн подумал, что она имела в виду его тягу к свободе и максимализму, — буквально захлебывалась объяснениями Лила, чтобы заглушить костер ужаса от попадания в незнакомую обстановку, что отчасти помогало переключиться. — А на самом деле она хотела сообщить ему, что он слишком сильно пахнет «Teen Spirit». — Но многие используют этот дезодорант, — возразила Даниэль. — Да, но здесь дело в другом. Как одно маленькое недопонимание привело к созданию хита! — Лила в порыве восторга случайно стукнула себя по груди и ее палец больно ударился обо что-то металлическое. Она расстегнула куртку и с недоумением обнаружила брошь с фиолетовым камнем посередине, подозрительно по форме напоминающая мотылька. Догадка холодным лезвием воткнулась в разум Луизы. Лилу Росси можно назвать настоящим проклятием этого мира. Ни одного светлого поступка или желания сделать мир лучше. В своей жизни Луиза опасалась таких людей, избегала их и старалась всячески вытравить из своего круга общения. Кто же знал, что однажды она сама буквально станет таким человеком. Поправочка, ее заставят стать. Первый день, когда она воспринимала выдуманную вселенную как само собою разумеющееся, — был лишь цветочком. Когда ее настигло полноценное осознание произошедшего, личность Луизы и Лилы взбунтовались. Это было жутко. Это наводило на ужасные мысли. Это был душевный раскол колоссального масштаба. Память о родных и друзьях Луизы и воспоминания жутких поступков Лилы сводили с ума. Но жизненная философия Мендес взяла верх над терзаниями и заставила ее перешагнуть через фразу: «Такого не может быть!» — принять ее и начать жить как Лила Росси за неимением альтернативы. Целую неделю она просидела в своей комнате в окружении колючей и темной ауры без телефона и не контактировала с окружающим миром. Она давала себе возможность свыкнуться. Смириться. И выплакаться. Для того, чтобы столкнуть с по-настоящему жестокой реальностью персонажа Лилы Росси. Луиза не знала никого, кто мог бы по сравниться с ней по чувству одиночества и потерянности. За неделю, когда она пропала с радаров, ни один человек не пытался выяснить, что с ней. Лила стала трудным и неуправляемым подростком не по вине окружающих. А по собственной натуре. Творимый ею беспредел мог бы зайти еще дальше вплоть до уголовного преследования, если бы ее место не заняла Луиза. И она стыдилась своей репутации Лилы, как будто сама ее испортила. Чувство вины сильно угнетало. Даниэла приняла изменения в поведении воспитанницы с равнодушием. Человек, которого Луиза встретила и восприняла сначала как единственного друга, просто очень хорошо выполнял свою работу по присмотру и получал за это не менее отличные деньги. Все стало ясно, когда в период адаптации Луизы к новому миру Даниэла лишь изредка заглядывала к той в комнату, чтобы поставить поднос с едой и выйти. А возможно, что няня привыкла к странностям Лилы и просто не лезла никогда с расспросами, потому как обычно они не заканчивались дружескими диалогами и порою ей приходилось выслушивать грязные высказывания в свой адрес, когда Лила была в подобном настроении. Тем не менее, она оставалась единственной, с кем Лила могла поговорить, не опуская некогда бесстыжие глаза в пол от позора. И возможно, что мир Леди Баг и Кота Нуара устал терпеть больную опухоль и просто вырезал Лилу Росси из своей истории. Только вот не учел, что на месте раны всегда появляется новая ткань и образуется рубец.