Мой господин

      — Капитан, вы совсем перестали появляться в кафе, — посетовал Эрен, осматривая красивый рабочий кабинет с качественной деревянной отделкой, устойчивой добротной мебелью, книжными полками и сервантами. В нём преобладали коричневые и зелёные цвета. За массивным столом сидел Леви, внимательно изучая документы и ставя свою подпись.       Эрен уже не первый раз привёз их владельцу. В последнее время Леви редко покидал свой новый дом, продолжая его обустраивать. Эрвин постепенно перевозил из квартиры свои вещи, и они стали жить тут, приспосабливаясь и привыкая к новым условиям. Иногда Аккерман выбирался в город по делам и за продуктами, уезжая с утра вместе с Эрвином и возвращаясь вечером с ним же, но всё основное время проводил здесь. А ещё у него появилось своеобразное хобби: как только он выезжал в город, то обязательно заходил в какой-нибудь антикварный магазинчик и приобретал приглянувшуюся вещицу, которая бы вписалась в его особняк. Таким образом он нашёл изумительные старинные часы, набор серебряных столовых приборов, подсвечники и канделябры, приобрёл несколько полотен с живописью, старинный чайный сервиз из тонкого фарфора, изысканную вазу и ещё несколько мелких безделиц. Казалось бы, вещи были не особо полезными, но добавляли ещё больше красок в его собственную атмосферу.       Когда Эрен узнал, что хозяин купил дом, вместо того чтобы открыть ещё одно кафе, планы которого они уже тщательно подготовили, то сначала разозлился. Хотел даже поругаться с Леви, однако когда впервые попал в этот дом и увидел его, то язык не повернулся назвать эту покупку необдуманной или ненужной. Да, конечно, открытие четвёртого кафе обещало принести пользу всем, но, похоже, этот дом доставил Леви гораздо больше радости, чем увеличение доходов.       — Я — владелец, моё дело подписывать бумаги и получать прибыль, — усмехнулся Леви.       — Сложно поверить, что почти четыре года назад мы с вами вкалывали, как проклятые, с утра до ночи крутясь у плиты, — проговорил Эрен. — А теперь вы сидите в кресле, в этом особняке… как какой-то граф, — с благоговением добавил он, ощущая себя в этом месте словно в другой эпохе. Леви, на несколько мгновений задержав на нём взгляд, вернулся к документам.       — А ещё не так давно мы с тобой сидели в одной камере в тюрьме, — раз уж речь зашла о воспоминаниях, брякнул он.       — Точно-точно, — усиленно закивал головой Эрен. — И берегли каждую чаинку, — ухмыльнулся он. — Эх, были времена, — ностальгически улыбнулся парень.       — Что, хочешь к ним вернуться? — приподнял брови Леви, переходя к следующему отчёту.       — Нет, но… кое-что хорошее там тоже было, — вздохнул Эрен. — И мы с вами были ближе, — тихо добавил он. — В баскетбол играли, посылки делили, — себе под нос забормотал он.       — Ты повзрослел, — Леви снова посмотрел на него. В деловом костюме парень и впрямь выглядел важным и взрослым, однако во взгляде порой проскальзывало что-то из прошлого. Озорное и наивное. — Теперь тебе нужно строить свою жизнь. Как твои родители? Микаса?       — С родителями всё хорошо, мама наконец-то перестала печалиться о моей судьбе, и даже отец улыбнулся, когда я показал им машину, купленную на свои деньги, — ухмыльнулся он. — С Микасой… вроде тоже неплохо, — Эрен отвёл взгляд в сторону и почесал затылок. — Наверное, нам придётся зайти дальше, — пробубнил он.       — Дальше? Вы вроде и так живёте вместе, — между делом отметил Леви. Однако красноречивое молчание Эрена затянулось, и Леви поймал себя на мысли, что тот что-то не договаривает.       — Или ты имеешь в виду брак? — несколько удивлённо спросил он. — Постой-ка, — Леви даже отложил ручку и откинулся в кресле, смотря на него оценивающим взглядом. — Не рановато для брака? — расценивая его молчание, как знак согласия, спросил он. Эрен был ещё молод — в этом году ему исполнилось двадцать шесть, а по современным меркам в таком возрасте жениться было рано. Если только…       — Неужели ты сделал это? — догадался Леви и, видя, как скислось его лицо, усмехнулся.       — Пока ещё не точно, — пробормотал парень, отчего-то смутившись. — Микаса только записалась к врачу. Не знаю, как это случилось, — забубнил он, — презерватив дырявый оказался или что.       — Эй, когда суёшь в женщину, нужно быть готовым к тому, что может получиться ребёнок, — сказал ему Леви. — И неважно, с презервативом ты или с таблетками она — осечку даёт любая контрацепция.       — Да знаю я, я и не против, — вздохнул Эрен. — Микаса выглядит счастливой, да и мне интересно, — улыбнулся он. — На кого он получится похожим? Будет мальчик или девочка?       — Надеюсь, тебе повезёт и будет сразу двойня, — хмыкнул Леви, на что парень опять забавно сморщился. Ну какой из него отец? Он и сам ещё местами ребёнок. Хотя и ответственности в нём за эти годы прибавилось.       — И всё же, поздравляю, — смягчился Леви и даже улыбнулся, — это здорово.       — А-ха-ха, наверное, — раскраснелся Эрен и тоже заулыбался. — Вы же придёте на свадьбу? — выпалил он. — Если у нас всё сложится.       — Если ты не против видеть Эрвина. Я приду с ним. Ещё и Ханджи захвачу — она обожает такие вещи.       — Не против, конечно, — пожал плечами Эрен. — И, судя по тому, что вы живёте здесь с ним — у вас тоже всё серьёзно. Вы так и не сказали, когда всё это началось, — он деловито сложил руки на груди. — После тюрьмы утверждали, что только друзья, а теперь живёте в этом особняке вместе, — забурчал он.       — Мы и были друзьями в то время, — проронил Леви и вновь взял ручку, возвращаясь к документам.       Эрен ушёл только к вечеру, забрав с собой кипу бумаг, которые привёз для Леви. Тот не умел работать спустя рукава, поэтому изучал внимательно и вникал в каждую деталь, вызывающую сомнения, и лишь потом ставил подпись. Поэтому их работа затянулась. А проводив Эрена, он увидел, что обувь Эрвина стояла на месте. Когда Леви работал вместе со своими управляющими, Смит ему не мешал. Обычно в это время он что-то готовил на кухне или читал в библиотеке. Та пришлась ему по душе и стала его тихой гаванью, где он мог уединиться. Эрвин постепенно почти все полки заполнил книгами. Большую часть занимали книги из его квартиры, однако теперь к ним добавились учебники и сборники лекций по общей хирургии, обновлённые медицинские справочники. А его последним увлечением, весьма неожиданным, стала нейрохирургия.       — Ты что, решил переквалифицироваться? — как-то сказал ему Леви, когда Смит получил посылку. Большую коробку с книгами на эту тематику. Эрвин был очень счастлив, распаковывая и открывая новенькие книги, и почти все последующие вечера проводил за их чтением в библиотеке. Наконец-то появилось что-то, что его успокоило, позволило собраться и направить свою энергию не только на Леви. По природе своей Эрвин не мог долго утолять лишь низшие потребности, ведь высшим тоже требовалась подпитка. Его разум тоже искал что-то, чем бы мог себя наполнить, и наконец-то нашёл. Теперь удовольствие получало не только тело, но и мозг.       — Нет, просто эта сфера очень любопытная, — ответил ему тогда доктор Смит, увлечённый своим новым интересом. — И непознанная для меня. Я хочу разобраться, понять суть своей травмы и попытаться найти какой-нибудь выход. Возможно, я когда-нибудь смогу это исправить, — коснувшись своей правой руки, с надеждой добавил он.       Леви не стал его отговаривать, видя энтузиазм в его глазах. Он был рад, что Эрвин стал самим собой, ведь он всегда ценил его за ум и ясную голову. К тому же травма для Эрвина так и не прошла бесследно. Как бы он ни бежал от этого, как бы ни пытался спрятаться за ленью, едой или сексом, она всё равно то и дело напоминала о себе. Несмотря на то, что они вновь сблизились, и их жизнь наполнилась приятными впечатлениями и эмоциями, он всё равно хотел бы вернуть то, что потерял. Или хотя бы надеяться на это. И Леви не стал отбирать у него эту надежду. Наоборот — ему было приятно видеть, как, сидя в кресле, тот спокойно и увлечённо читает, что-то помечает и записывает. Для чтения Эрвин теперь надевал очки, и, надо сказать, они ему очень шли. Леви тоже частенько читал что-то с ним за компанию, хотя то и дело отрывался и невольно любовался им. А Эрвин в своём запале пытался объяснить некоторые вещи из нейрохирургии ему, и, кажется, он действительно начал что-то понимать.       «Наверное, снова читает свои умные книжки», — направляясь в библиотеку после встречи с Эреном, предположил Леви. Однако там его не оказалось.       «Ах, да», — развернувшись, Леви направился в сторону кухни, припомнив, что помимо чтения серьёзных книг у Эрвина появилось ещё одно любопытное развлечение. В последние дни Леви находил его на кухне за интересным занятием: Смит, склонившись над столом, что-то делал. Сначала он думал, что тот готовил: резал овощи или мясо (а чем ещё можно заниматься на кухне?), но как-то поинтересовавшись и подойдя поближе, Леви даже оцепенел на несколько секунд. Разложив перед собой хирургические инструменты (тот самый набор, использовавшийся для подпольных операций), Эрвин шил! В латексных перчатках сшивал какие-то кусочки при помощи пинцета и иглодержателя.       — Что это? — изумился Леви, наблюдая за ним.       — Решил немного потренироваться, — деловито ответил ему Смит. — Я учу студентов, как накладывать швы, а сам толком показать не могу.       С тех пор как Эрвин чуть не убил человека во время своей последней операции, ни один из инструментов он в руки не брал. А прошло уже ни много ни мало полгода. Для него даже видеть инструменты было тяжело, не то чтобы держать в руках. А тут он взял и начал накладывать швы!       — Не хочу, чтобы руки совсем забыли, — признался Эрвин. Наблюдая за ним некоторое время, Леви отметил, что пальцы у него и правда дрожали, отчего стежки получались неровными, да и иглой он не сразу подцеплял материал, исколов его несколько раз. И всё же… свою работу он смог довести до конца. Грубую, на уровне начинающего студента, но смог.       — Эрвин, получается, — стараясь подбодрить его, мягко произнёс Аккерман.       — Конечно, это ужасно, — печально улыбнулся Смит, глядя на свою работу и зная, как должно быть. — Но всё же я зашил.       — А что это? — Леви тронул материал, на котором он тренировался.       — Свиная шкура, — закивал тот, снимая перчатки. — Я договорился с нашим соседом-фермером, он дружелюбно решил поделиться со мной, даже денег не взял.       — Хах, а я думал, откуда у нас в холодильники появилось столько сала и шкуры, — усмехнулся Леви.       Он был рад. Рад, что у Эрвина больше сердце кровью не обливается при виде инструментов. Что он снова может брать их в руки и что-то делать. Пусть коряво, пусть неровно, но это словно приносило ему облегчение. Теперь из основной работы это стало своего рода хобби, увлечением. Леви часто заставал его за этим занятием и даже «ассистировал» — отрезал нить при наложении узлового шва. Пусть это было всё понарошку, но Эрвина это радовало, и Леви тоже был доволен.       — Привет, — негромко произнёс Леви, проходя на кухню и заставая Эрвина там за уже привычным занятием.       — Привет, — Смит, подняв голову, тепло улыбнулся. — Ты как раз вовремя, можешь отрезать? — попросил он.       — Конечно, — Леви взял ножницы и взглянул на его работу. — Ого, сегодня какой-то другой шов? — глядя на рисунок, удивился он.       — Да, матрацный, — пробормотал Эрвин. — Довольно сложный, тяжело даётся, — ухмыльнулся он.       — Это заметно, — Леви окинул взглядом его лицо и увидел, что лоб у него основательно вспотел. — Ты будто заново учишься, — взяв бумажную салфетку, он промокнул его лицо.       — Благодарю. Это точно! — взбудораженно воскликнул Эрвин. — Как твой гость? Уже ушёл? Я не хотел вам мешать.       — Эрен? Да, он привозил документы по кафе, — рассказал Леви, по команде отрезая нить в нужном месте. — Я их изучал, поэтому так долго. А ты успел и ужин приготовить? — ощущая вкусный запах из духовки, спросил он.       — Всего лишь отправил мясо запекаться, — беззаботно отозвался Эрвин. — Через полчаса будет готово.       — Отлично, я как раз проголодался, — Леви снова отрезал нить. — Как дела на работе?       — О, просто прекрасно. Я начинаю принимать зачёты и экзамены, — с восторгом ответил тот. — Необычный опыт!       — А что там с той девчонкой? — как бы между делом спросил Леви. На лице Эрвина появилась загадочная улыбка. — Больше не вешается на тебя?       — Ты о Хистории? — мягко переспросил он. — Вообще, там много молодых девчонок и помимо неё, — задумчиво протянул Эрвин.       — Эй, что ещё за… — взгляд Леви мгновенно посуровел, однако он не мог злиться на Эрвина, который так легко улыбался.       — А с ней всё в порядке, — продолжил доктор Смит, ощущая его сверлящий взгляд. — Девочка учится, растёт. Кажется, её влюблённость уже прошла, а может, появился кто-то другой, более интересный, — пожал плечами он.       — Более интересный, — мрачно пробормотал Леви, снова отрезая. — Кто может быть интереснее тебя? — он на несколько секунд задумался и не почувствовал, как Эрвин, сняв перчатки, внезапно подхватил его и усадил на стол рядом со своей работой.       — Эй, ты… — Леви ошеломлённо взглянул на него, а тот держал его в объятьях и улыбался.       — И правда кто? — промурчал он и мягко коснулся его губ. Леви, прикрыв глаза, потянулся к нему и с удовольствием ответил на ласковый поцелуй, заодно обхватывая за плечи.       — Эй, у нас ужин через тридцать минут, — хрипловато выдохнул он, когда Эрвин позволил себе больше и, гладя его по спине, начал забираться под брюки. — Уже двадцать.       — Как раз хватит, — шепнул Смит и, чуть присев, весьма ловко закинул Леви к себе на плечо и понёс с кухни в более подходящее место.       Помимо обустройства дома Леви волновала и прилегающая территория. Пожалуй, все эти владения можно было гордо назвать «поместьем», а двухэтажный домик в классическом стиле — «особняком». Окружающая территория была большой. С востока и юга она упиралась в лес, на севере, вдоль ручья, проходила граница с фермерским хозяйством, с западной стороны грунтовая дорога вела к трассе, теряясь среди деревьев. Помимо лиственных и хвойных, возле дома встречались и плодовые деревья — яблони и груши. Вероятно, раньше здесь был сад, но сейчас он смешался с кустарником и порослью клёна, а некоторые деревья засохли и требовали санитарной обработки. Всё это время Леви был слишком занят домом и Эрвином, и руки до наружной территории не доходили. Однако в один из солнечных дней он решил выйти наружу и хотя бы обойти всю территорию и отметить границы своих владений. Пока Смит был на работе, он спилил старые засохшие ветви и деревья, затем настрогал колышков и, сверяясь с кадастровым планом территории, начал вбивать их в землю, обозначая свои границы.       — Ох, господин Аккерман! — на северных границах возле ручья его заметил сосед-фермер, который поил свою скотину. — Добрый день!       — Да, добрый, — Леви выпрямился и коротко поприветствовал его, когда тот подошёл.       — Как вам жизнь за городом? Не скучаете в одиночестве? — дружелюбно поинтересовался тот.       — Неплохо, — скупо ответил ему Леви. — Нет, скучать некогда, работы полно. Хочу отметить свои границы, чтобы не посягать на чужое, — рассказал он. — Да и не один я.       — Ох, мои коровы и овцы за ручей не заходят, не переживайте, — замахал руками фермер. — Да, на днях ваш друг приходил за свиной шкурой. Такой интересный! — усмехнулся мужчина. — Но очень интеллигентный. Очевидно, что он не крестьянин, вроде нас, — весело добавил фермер.       — Да, он раньше был врачом, сейчас преподаёт в университете.       — Вот-вот, я и гляжу, речь у него другая и взгляд такой серьёзный и умный, — закивал фермер. — Ох, а вы случайно не видели собаку?       — Собаку? — Леви чуть приподнял брови.       — Да, такого большого серого лохматого пса, ирландского волкодава, — фермер вновь замахал руками, показывая его размер. — Убежал он у меня несколько дней назад и до сих пор не вернулся. Охранял овец. Он ещё молодой, неопытный, боюсь, попал в передрягу.       — Нет, не видел, — мотнул головой Аккерман.       — Эх, может волки утащили, — обречённо вздохнул тот. — В любом случае, очень рад соседству с вами! Вы обращайтесь, если что-то понадобится — помощь или продукты. Сделаю вам хорошую скидку!       — Да, благодарю, — кивнул головой Леви и пошёл дальше вбивать на окраинах колышки. Такой нехитрой работой он прозанимался весь день. Уже начало смеркаться, а он только дошёл до границ леса. Колышки у него закончились, да и сил оставалось немного. Стоя на границе леса и всматриваясь в тёмную даль, он ощутил, как оттуда буквально дохнуло холодом, а по спине побежали мурашки. Когда солнце совсем исчезло за горизонтом, из леса послышался волчий вой.       — Что-то они сегодня рано, — пробормотал Леви, невольно поёжившись. Даже он, абсолютно бесстрашный и хладнокровный мужчина, почувствовал внутри что-то зыбкое. — Пора возвращаться.       Он поднял с земли молоток и уже развернулся к дому, как вдруг услышал что-то ещё. Какое-то шуршание раздалось прямо за его спиной, которую тут же обдало холодом. Сжав молоток покрепче, Леви резко развернулся и согнул ноги в коленях, готовый либо отпрыгнуть, либо броситься в бой. Из леса кто-то медленно шёл прямо на него. Прежде он имел дело только с двуногими отморозками, а это существо передвигалось на четырёх.       «Чёрт, и угораздило же нарваться на такого огромного волка?!» — стиснув зубы, Леви напряжённо осматривал этого зверину, который был ростом чуть ли не с него самого. Расстояние между ними составляло несколько метров, и шёл он медленно, поэтому Аккерман решал, успеет он сбежать или нет. Как вдруг внутри что-то ёкнуло. В сгущающихся сумерках, да ещё одним глазом видел он не очень хорошо, но как только зверь приблизился достаточно, Леви вдруг понял, что это не волк. Да, он был четырёхногим, огромным и серым, однако морда была совсем другой. И он не скалился и не рычал, а тихо поскуливал. Ему было очень тяжело идти, а, добравшись до оцепеневшего Леви, он и вовсе упал у его ног. Его тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и замерло.       — Это же… — ошеломлённо выдохнул Леви, выпустив молоток из рук и присев возле пса. — Это же ты… — он осторожно тронул его голову, убирая лохматую шерсть и заглядывая в глаза. Несколько секунд его преследовало чувство дежавю, из-за которого он не мог шевельнуться, а после, взяв себя в руки, он заметил, что пёс очень тяжело дышит. Хуже того — его шерсть на боках и под животом была мокрой и грязной.       — Ты ранен?! — Леви взглянул на свои ладони и понял, что они все в крови. Осмотрев его получше, под спутанной шерстью он заметил много ран от звериных клыков.       «Должно быть, на него напали волки…»       Недолго думая Леви обхватил его и поднял с земли. Пёс был тяжёлым, очень тяжёлым и огромным, хотя он был ещё молодым и не вошёл в свой полный вес и рост. И Леви ничего не оставалось, как дотащить его до дома. Ведь пёс был ещё жив, а звать на помощь оказалось бесполезно, поскольку вокруг не было ни души.       — Эрвин! — из последних сил Леви внёс его в дом и упал вместе с ним на колени, ощущая, как дрожат руки и ноги от сильного напряжения и волнения. Он молил, чтобы Смит оказался дома, иначе что делать дальше, не представлял.       — Что случилось? — услышав его взволнованный голос, Эрвин появился со стороны библиотеки. Он уже был в домашней одежде и в очках, очевидно что-то читая. Первым делом увидев белое лицо Аккермана, он не на шутку испугался и поспешил к нему.       — Я вернулся, а тебя нет, что… — снова спросил он, и тут его взгляд упал на руки Леви, которые были в крови по локоть, и на лохматого серого пса, который лежал на его коленях и едва дышал.       — Я тащил его от самого леса, — тяжело дыша, рассказал Леви. Эрвин, опустившись на колени рядом с ними, проверил признаки жизни и бегло осмотрел раны. — Должно быть, его погрызли волки, — предположил Леви, замечая, как потемнело лицо доктора. — Что скажешь? Его ещё можно спасти?       Лицо Смита стало предельно суровым, некоторое время он осматривал пса и тоже запачкался в крови. А затем удручённо покачал головой.       — Травмы слишком серьёзные, — негромко произнес доктор. — У него разрывы внутренних органов, печени и, скорее всего, желчного пузыря. К тому же он потерял много крови…       — Чёрт, он ещё жив! — Леви в сердцах ударил кулаком по полу, оставляя кровавый след. — Неужели мы всё так и оставим? — он вскинул глаза на Смита, а тот, поджав губы, смотрел в пол.       — Эрвин, ты ведь можешь спасти его, — сурово и твёрдо произнёс Леви. — Ты спасал с травмами и похуже.       — Да, когда у меня были руки и оборудование, — непреклонно ответил тот. — Но здесь… что я смогу сделать? — он поднял свои раскрытые ладони, которые тоже испачкались в крови, и уже заметил дрожь в правой руке. А Леви внезапно схватился за неё и с силой сжал, будто пытался усмирить тремор.       — Почему бы не попытаться? — старался уговорить его Аккерман. — Если он всё равно обречён… Хуже ты не сделаешь. А вдруг получится, Эрвин? — более эмоционально воззвал он и заметил, как у Смита перехватило дыхание. — Ты ведь тренировался в последние дни!       — Боже, это была лишь свиная шкура, а здесь живой организм! К тому же я никогда не оперировал животных, — тот с силой зажмурил глаза, а потом резко открыл их и глубоко выдохнул. — Ладно, — он пересёкся взглядом с Аккерманом и увидел ликование в его серой радужке. — Я сделаю это. Только если ты поможешь мне.       — Да, твою ж! — прорычал Леви, снова вставая и поднимая едва живого пса. — Я уже выучил названия всех инструментов!       Эрвин помог ему, и они вместе перенесли его на кухню.       — Постой, — прежде чем опустить его на разделочный стол, Эрвин осмотрелся. — Нужно что-нибудь постелить: если начну резать, будет много крови.       — Виниловая простыня подойдёт? — хмуро спросил его Аккерман, доставая из шкафчика сложенную ткань.       — Точно, в самый раз, — усиленно закивал головой Смит. Леви быстро расстелил её, и Эрвин опустил собаку. — Как здорово, что ты припрятал их во всех комнатах, — хмыкнул он.       — Не знал, что пригодится для этого, — пробормотал Аккерман. После того эпизода в гостиной он и впрямь разложил непромокаемые простыни в каждой комнате, чтобы при случае ничего не испачкать.       — Я принесу аптечку, — торопливо произнёс он, пока Эрвин зажимал особо кровоточащие раны.       — Да, и нужна чистая ткань! Много ткани! — крикнул ему вдогонку Смит. — В идеале марля, — вздохнул он. Леви вернулся очень быстро, неся с собой объёмную аптечку и свёртки с марлей и по пути включая весь свет. Велев Аккерману зажимать раны, Эрвин быстро помыл руки, отыскал в аптечке катетер для капельницы, физраствор, сами капельницы и установил эту систему.       — Тебе тоже нужно вымыть руки и надеть перчатки, — посоветовал ему Эрвин, доставая из аптечки необходимое обезболивающее и шприц. Аптечка у них была самая что ни на есть хирургическая с препаратами, о которых Леви никогда не слышал, с марлевыми тампонами, капельницами, масками, перчатками… Погрузив собаку в сон, Эрвин ещё раз более тщательно вымыл руки и надел хирургические перчатки.       — Не знаю, что я сделаю без диагностики… — проронил он, когда Леви присоединился к нему и подал скальпель. — Впрочем, ты прав. Терять нам всё равно нечего. Когда я разрежу, польётся кровь, зажимай марлей и тканью, — предупредил он Леви и сделал надрез. Аккерман уже был наготове и сразу прижал марлю к ране.       — Самая большая проблема — это кровь, — пробормотал Эрвин, попросив расширитель, с помощью которого развёл края разреза, пытаясь рассмотреть ситуацию с внутренними органами. А после он буквально засунул руки в разрезанный живот и стал ощупывать внутренности. — Как я и думал, печень и желчный, ещё тонкая кишка повреждена. Зажим…       Леви на мгновение замешкался, однако смог отыскать глазами необходимый инструмент и подал Смиту. Чтобы остановить кровотечение в печени, ему пришлось найти повреждённый сосуд, захватить его концы и сшить.       — А что с кровью? — хрипло спросил Леви, ощущая, как потеют руки в перчатках от волнения.       — Мы не можем сделать ему переливание, — зажав найденный сосуд, Эрвин попросил пинцет и иглу с нитью. Леви тоже нервничал и не сразу вставил нить в ушко своей искалеченной рукой, однако справился и передал всё необходимое доктору. Когда он начал тонкую работу по наложению внутренних швов, рука снова стала бесконтрольно дрожать. Эрвин мгновенно напрягся, а лицо увлажнилось от пота. Он сделал несколько глубоких выдохов, пытаясь взять всё под контроль.       — Просто думай об этом, как о свиной шкуре, — проронил Леви, не зная, как поддержать его и успокоить. — Я буду резать, как скажешь, — взяв ножницы, он принялся ждать.       — Да… — с трудом, но Эрвин начал продвигаться, накладывая крошечные стежки, а Леви отрезал нить по команде.       — А наша кровь не подойдёт? — чтобы немного расслабить его, спросил Аккерман.       — Нет, к сожалению, — через силу улыбнулся Смит. — В ветеринарии донорство не так развито, как у нас, и с этим всегда возникают сложности, — проронил он и наложил последние стежки. — Это ужасно, — взглянув на свою работу, вздохнул Эрвин. — Но по-другому я не могу. Переходим к желчному…       Леви казалось, что они бесконечно долго «ковыряли» бедного пса, отыскивая и зашивая все разрывы и устраняя внутренние кровотечения. Без аппаратов с показателями не было понятно, жив он или уже мёртв, поэтому Эрвин периодически просил Леви проверить его пульс и посчитать количество ударов. Потеря крови была очень значительной, и Эрвин старался как можно быстрее найти и устранить все кровотечения, но всё равно получалось долго из-за его правой руки, которая временами просто отказывалась подчиняться. И всё же он приложил все свои силы и довёл дело до конца. Когда под конец Смит уже зашивал шкуру пса, его рука дрожала так, что все стежки получались дёргаными и неровными.       — Хотел бы я тебе помочь, — пробормотал Леви, наблюдая, как тяжело ему даются эти последние шаги, — но, боюсь, сделаю только хуже.       Вместо этого Леви положил ладонь на левое плечо Смита, оказывая ему хоть какую-то поддержку. Эрвин, с трудом улыбнувшись, закончил последний шов и выпустил инструменты из онемевших пальцев.       — Я завяжу последний узел, — проронил Леви и занял его место, когда тот отстранился.       — Я не знаю, как он выживет после такого, — глубоко вздохнул хирург, когда и Леви отошёл в сторону, открывая тело пса. — Человек бы с такими грубыми швами точно не продержался и дня.       — Ну, говорят, что на собаке всё заживает быстрее, — пробормотал Леви, разумом тоже понимая, что шансы выжить у этого создания довольно малы.       — Удивительно, как он до сих пор жив, — Эрвин, сняв перчатки, приложил руку к его шее. — Пульс очень слабый, но есть. Нужно поставить ещё одну капельницу с физраствором и обработать шов йодом.       — Да, — Леви поискал в аптечке йод, а Смит повесил ещё одну капельницу и подвёл её к катетеру. Затем обработал швы и наложил повязку.       — Что ж, — проронил он, когда операция была закончена, и они с Леви переглянулись. — Я сделал всё, что мог. Не уверен, что он выживет с такой «работой», — иронично оценил сам себя Смит. — Но снова погрузиться во всё это было очень волнующе.       — Время покажет, — негромко произнёс Леви, глядя на обессиленное тело пса. — Справились мы или нет. Все трое.