Мой господин

      После операции они перенесли пса в подсобное помещение, соорудив там для него лежанку. Леви тщательно убрался на кухне и в прихожей. Благодаря виниловой простыне они практически ничего не испачкали, только её саму и полы под столом. В прихожей кровь въелась в паркет сильнее, и пришлось постараться всё оттереть. За этот день Леви так устал, что уснул без задних ног, Эрвин же ещё некоторое время провёл со своим новым пациентом, измеряя ему давление и вводя необходимые препараты, чтобы избежать заражения крови.       Первые два дня после операции прошли в сильном напряжении. Эрвину было необходимо уезжать на работу. Поэтому утром он успел проверить состояние пса, подробно рассказать Леви о необходимых лекарствах и показать, как вводить их через катетер. Леви, оставшись дома, старался сильно не переживать и не привязываться к этому псу, поскольку тот мог умереть в любую минуту. Он лежал без сознания, и каждый раз, заходя к нему, Аккерман думал, что тот уже мёртв. Однако, проверив пульс, испытывал некоторое облегчение.       «Всё ещё жив», — мелькала мысль каждый раз, когда он ощущал тепло его худого тела. Он обрабатывал его швы, менял повязку, даже не зная, будет толк от этого или нет. Возвращать ли его хозяину-фермеру или уже не стоит. Эрвин купил больше перевязочного материала, антисептиков и антибиотиков для животных, а также растворы для капельниц. А на третий день, как обычно обрабатывая рану, Леви услышал слабое поскуливание.       — Ого, — удивился он, видя, что пёс приоткрыл глаза. — Ты пришёл в себя?       Он был ещё очень слаб, даже хвостом вильнуть не мог, и смотреть на него было очень тяжело. И он тоже мог только смотреть — жалобно и грустно, без слов пытаясь сказать, как ему больно, но он держится.       — Как думаешь, его уже можно покормить? — спросил Леви, рассказав Эрвину по телефону, что пёс пришёл в себя.       — Воды дать обязательно нужно, а насчёт еды… — тот задумался. — Полагаю, как и людям с такими травмами — что-то жидкое и легкоусвояемое, вроде куриного бульона.       — Понял. Тогда сварю.       После разговора Леви некоторое время мрачно смотрел на пса, думая, с какой стороны за него взяться, чтобы не навредить ещё больше. Затем отыскал на кухне подходящую чашку и налил ему воды. Однако, как ни пытался, выпить он её не смог, лишь заскулил ещё жалобнее. Кое-как пристроившись рядом и положил голову пса на колени, Леви начал осторожно вливать воду ему в рот. Часть пролилась на колени, а часть всё же попала псу в горло.       «Попробуй кормить через шприц, если он не сможет есть сам», — пришло чуть запоздалое сообщение от Эрвина. Впрочем, его совет помог: бульон с помощью шприца пошёл быстрее, и на пол он ничего не пролил.       — Эй, значит, ты решил выжить? — после кормления проронил Леви, снова уложив пса на лежанку и поправив ему катетер в лапе. Тот обессиленно лежал и даже глаза открывал с трудом. Аккерман скользнул ладонью по его шерсти, ощущая под ней тепло. Он старался не думать об этом, но всё же этот пёс… был точно такой же породы, как собака лорда Эрвина. Серый, лохматый, неказистый ирландский волкодав, выведенный для охраны овец от волков. В Сэффилтоне он был лучшим охотником на кабанов и оленей. С виду грозный и опасный, но внутри очень трепетный и очень преданный.       — А может, ты тоже всё помнишь, как и я? — глухо спросил Леви, пропуская его спутанную шерсть сквозь пальцы. Словно услышав его, волкодав приоткрыл глаза, окинул его жалобным взглядом и снова их закрыл. Леви, вздохнув, оставил его отсыпаться, а потом написал Эрвину, чтобы тот купил щётку для вычёсывания шерсти.       — И как он? — Эрвин, вернувшись, передал Леви два объёмных пакета, а сам, едва разувшись, прошёл в подсобную комнату.       — Больше в себя не приходил, — мрачно ответил ему Аккерман, видя в пакетах, помимо щёток, миски, жидкий собачий корм, пелёнки, таблетки. — Может, из-за еды ему стало хуже?       — Такая вероятность есть, — проронил Эрвин, слушая его дыхание через фонендоскоп, захваченный из университетской больницы. — Если я плохо наложил швы, в месте травмы может возникнуть воспаление. Но пульс ровный, температура тоже в норме, — проверив и это, сказал он. — Ты давал ему антибиотики?       — Да, как ты и написал, — подтвердил Леви.       — Что ж, мы можем отвезти его ветеринару, отдать хозяину или подождать ещё, — поднимаясь на ноги, предложил Эрвин. Его лицо было спокойным, однако Леви ощущал, что если он согласится везти в город, значит, усомнится в Смите. А он, если честно, не сомневался. Можно было вернуть его фермеру, и пусть уж он дальше решал судьбу этого создания. И всё же, даже больше не для себя, а для Эрвина, хотелось выходить этого пса, чтобы доказать Смиту, что ещё не всё потеряно.       — Подождём ещё, — в итоге решил Леви.       И, как ни странно, он оказался прав. Раненый пёс всё чаще начал приходить в себя и пребывать в сознании. Утром Эрвин взял у него кровь и мочу на анализы и, попросив коллег из университета провести исследования, сразу же получил результаты. Они были удовлетворительными, сильного воспаления в собачьем организме не наблюдалось, всё было в рамках послеоперационной ситуации. Леви продолжал обрабатывать швы, поить и кормить его жидкой пищей, убирать за ним, и в итоге, спустя неделю, он уже сам поднялся на ноги.       — Эй, он жив, — пробормотал Леви, легонько толкая Эрвина. Они вместе сидели в гостиной на полу возле камина и наблюдали за тем, как пёс осторожно ходит из угла в угол, обнюхивая всё. — Даже срать стал нормально, — добавил Леви. — Значит, пища переваривается и выходит, а не вываливается сквозь дырявую печень или кишечник.       — Да… — рассеянно проронил Смит, когда пёс, будто поняв, что речь идёт о нём, приблизился к ним и тоже начал обнюхивать. К Леви он уже привык максимально, поскольку тот практически не отходил от него все эти дни, поил и кормил, а вот Эрвин был ему интереснее. Подняв руку, доктор машинально потрепал его по голове.       — И анализы тоже почти в норме, — Эрвин брал их несколько раз, контролируя ситуацию. — Может, и правда на собаке всё заживает быстрее? — озадачился он.       — Не без этого, — согласился Леви. — Но даже с усиленной регенераций без тебя он бы не справился. Видишь, ты ещё можешь спасти жизнь. Хоть и собачью, — улыбнувшись, Леви ободряюще сжал его плечо, и лицо Смита тоже посветлело.       — И что будем делать? Вернём его хозяину? — когда пёс начал облизывать его руку, Эрвин слегка приподнял брови, однако не отстранился.       — Да, фермер говорил, что у него волкодав убежал в лес. Думаю, это как раз он. Верну… как-нибудь, — уклончиво добавил Леви.       — Лучше это сделать поскорее, иначе привяжемся, — посоветовал ему Эрвин.       — Да, пожалуй, — снова без инициативы повторил Аккерман.       — Похоже, ты уже, — вздохнул Эрвин, не слыша энтузиазма в его голосе. — Может быть, нам завести свою собаку? Такой же породы, если хочешь. У нас большой дом, можем себе позволить и большого пса. Жаль только, что живут они немного.       — Не знаю, потом, — пожал плечами Аккерман, а Эрвин снисходительно улыбнулся.       — Мне кажется, фермер — неплохой человек. Возможно, он согласится оставить его нам, если мы попросим, — стараясь подбодрить Леви, предложил он.       — Думаешь? — это сработало, и Леви чуть оживился.       — Да, я думаю, что в этом мире нет ничего невозможного, — произнёс Эрвин и, потянувшись, прижался к его губам. Как обычно — начинал он всегда осторожно, проверяя, ведь с Леви по-другому и быть не могло. Если он был не в настроении, можно было здорово отхватить. А затем, поняв его настрой, действовал смелее и напористее, отчего Аккерман почти всегда оказывался на спине.       — Эй, тебя пёс обслюнявил, — проворчал Леви, упираясь ладонями ему в грудь и отворачивая голову.       — Хорошо, я сейчас приму душ, — приникая губами к его шее, выдохнул Эрвин. — Но потом… это сделаешь ты?       — Что? Обслюнявить тебя? — Леви покривил губами и бросил на него косой взгляд. — Извращенец.       — Совсем немного, — весело добавил Смит и вдруг прерывисто выдохнул, чуть не свалившись на Леви. Их временный питомец, видя, что происходит что-то интересное, осторожно забрался на широкую спину Эрвина и, поджав лапы, сел. Смит, ощутив лишние пару десятков килограмм, почти лёг на Аккермана, а тот, широко распахнув глаза, зарычал.       — Вы что, раздавить меня хотите? — он уперся Эрвину в плечи, пытаясь его немного приподнять. Тот и сам понимал и старался удержаться на руках.       — Леви, его нельзя резко сбрасывать, — тяжело дыша, проронил доктор. — Попытайся выбраться из-под меня.       — Да… — ему пришлось постараться, однако когда получилось, Смит смог облегчённо опуститься на пол и лечь на живот.       — А на тебе, наверное, хорошо сидеть, тепло, — хмыкнул Леви, потрепав пса по голове. Через несколько минут он смог увести питомца от Эрвина и отправил его на лежанку, которая теперь находилась не в подсобке, а в углу гостиной. Эрвин, перевернувшись на спину, довольно растянулся, ощущая, как хорошо и легко внутри.       — Ты можешь сам это проверить, — пробормотал он, когда Леви вернулся к нему и встал рядом, глядя сверху вниз.       — Да, я знаю, — несколько секунд он смотрел на лежащего довольного Смита, а затем, перешагнув через него, сел на нижнюю часть его живота. — Очень тепло.       Он похлопал Эрвина по карманам брюк и достал из левого небольшой тюбик с лубрикантом. В последнее время Эрвин заботливо носил его с собой, поскольку спонтанное желание могло накрыть их в любом месте, а Леви любил, когда хорошо скользило. Повертев его в руках, Аккерман незаметно ухмыльнулся и взглянул на Смита свысока.       — Ох, я же хотел помыть руки, — Эрвину так хорошо лежалось на спине с этим приятным давлением Леви в нужном месте, что стоило больших усилий встать и куда-то пойти, упуская этот момент.       — Тц, — лицо Леви стало недовольным, однако он расстегнул свой ремень и вытащил его из брюк. Затем, поднявшись на колени, схватил руки Смита и, соединив их друг с другом, начал связывать.       — Это… что-то новенькое, — взволнованно прошептал Эрвин, когда Леви, закончив со связыванием, поднял его руки над головой и прижал к полу.       — Да, чтобы руки не распускал, — ответил суровый Аккерман и принялся расстёгивать его рубашку. — Лежи, я сам всё сделаю, — сказал он, с наслаждением прикасаясь к его груди и проводя по напряжённому рельефному животу. Ощущая это мощное тело в своих руках, Леви склонился и жадно провёл языком, задевая его соски и заставляя сладостно вздрогнуть. — Будешь мокрым и липким подо мной, как и хотел, — коварно добавил он.       Леви обожал его тело. В позиции наездника он бывал нечасто, только при определённом настроении. И сегодня был именно такой день. После того случая, когда Аккерман отчитал его за лишние килограммы, Эрвин держал себя в форме. Правильное питание и тренировки были его табу, которые он не смел нарушить, чтобы не делать из Леви врага. С возрастом вес становилось держать сложнее, и небольшие ограничения в пище и умеренные физические нагрузки делали своё дело. Если раньше доктор Смит был просто подтянутым и стройным, то сейчас у него было довольно спортивное тело с приятным ненавязчивым рельефом. И, конечно же, красота тела рождала сильное желание прикасаться к нему, дарить ласку и наполнять возбуждением.       — Леви…       Обожал он слышать и его стоны, которые неимоверно возбуждали его самого. В нём пробуждалось что-то дикое и неистовое, когда он держал всё под своим контролем, однако собственное удовольствие мешало ему зайти дальше, а природная сдержанность — дать волю агрессивным эмоциям. Он не хотел причинять боль, но понимал, что так может произойти, если он выйдет из себя.       Эрвину было очень трудно лежать с завязанными руками и не проявлять ответную ласку. Ведь обнажённый и возбуждённый Леви, сидящий на его бёдрах, был адски соблазнителен. Эрвин уже готов был закончить, когда Леви, выдавив лубрикант на пальцы, завёл руку за спину и основательно смазал себя, чтобы легче принять член. А уж оказавшись внутри его тела и ощутив мягкое давление, едва держался, чтобы дать любовнику как следует насладиться процессом и упругой плотью внутри себя. Ему безумно хотелось сжать Леви в объятьях, коснуться его, поцеловать, вызвать дрожь и трепет в его теле — всё то, что он так любил делать и ощущать. Однако даже так эмоции их близости были волнующими и приятными, хотя не настолько пробирающими, когда Эрвин находился сверху.       — И как? — тяжело дыша, спросил Леви, продолжая сидеть на нём после финала. Теперь они частенько занимались незащищённым сексом, и Аккерман позволял заканчивать в себя, отчего удовольствие от такого акта становилось в разы сильнее.       — Как всегда — прекрасно, — пробормотал раскрасневшийся Эрвин, — но всё же хотелось бы иметь возможность прикоснуться к тебе.       — Да, мне тоже, — Леви двинулся и развязал его руки, а Смит, сев, тут же сжал его в объятьях.       — Эй, — недовольно заворчал тот.       — Я осторожно, осторожно, — негромко рассмеялся Эрвин, пряча голову у него на плече. — Это так приятно, — тихо добавил он, прижимая его к себе всё теснее.       — Что? Обниматься? Или заниматься сексом без резинки? — Леви тоже удалось принять удобное положение и обхватить его за спину.       — И то и другое, — хмыкнул Смит. — Приятно, когда оба хотят, когда есть желание. А без презерватива… ещё более пробирающе.       — Хм… — протянул Аккерман. После переезда желание у них возникало часто, но не всегда была возможность уединиться из-за усталости или напряжённых стрессовых ситуаций, вроде операции этому псу. Когда же всё было спокойно, заниматься любовью они могли каждый день по нескольку раз. С непромокаемыми простынями, лубрикантом и душем под боком Леви вообще мог провести весь день в постели в разных позах, если было настроение.       — А с женой у тебя было не так же? — нехотя спросил он. Не то чтобы ему было особо интересно знать подробности личной жизни бывших супругов… Хотя, пожалуй, всё же интересно.       — Нет, — Эрвин вздохнул, тоже погружаясь в прошлое. — То есть, поначалу, когда мы были влюблены друг друга, всё было хорошо, но потом возникло недопонимание и разногласия, в том числе и по поводу постели. У женщин вырабатывается меньше тестостерона, поэтому им в принципе не хочется так часто, плюс скачущие гормоны каждый месяц…       — Звучит дерьмово, — проворчал Леви.       — Да, поэтому в браке приходится идти на уступки обоим — кому-то сдерживаться, а кому-то делать это без особого желания. Наверное, не зря его прозвали супружеским долгом, — усмехнулся Эрвин.       — С тобой тоже не соскучишься, — отметил Леви, припоминая своё вынужденное воздержание, а затем бешеный секс до изнеможения.       — Прости, но я же исправился? — шепнул Эрвин и, подняв голову, поцеловал его в щёку.       — Да, более-менее, — оценивающе протянул тот. — К счастью, в жизни есть более важные вещи, чем постель. Когда тебя не было, я вообще не хотел, ни с кем.       — А теперь тебя не остановить, — ухмыльнулся Смит и перешёл к его губам. — Ты потрясающий, — выдохнул он, целуя его, — такой верный и терпеливый… Другой на твоём месте просто бы ушёл.       — Я больше не уйду, — проронил Леви, взгляд которого затуманился, устремившись вдаль. — Поэтому тебе придётся мириться со мной.       — Может, я об этом мечтал всю жизнь? — с улыбкой ответил Эрвин и медленно разжал объятья. — Примем душ вместе? — предложил он. — Можешь даже поприставать ко мне, — улыбка на губах стала игривой.       — Раз уж ты сам предложил, — не стал отказываться Леви, первым поднимаясь на ноги.       На самом деле Леви не видел ничего зазорного в том, чтобы и свою жизнь с Эрвином назвать супружеской. Хоть официально они браком не сочетались, он принял и носил то кольцо, что подарил ему Смит, и считал его обручальным. Ведь Эрвин подарил его именно с этой целью, заявив о своих серьёзных намерениях. И Леви тоже относился к этому серьёзно, особенно теперь, после покупки дома. Он хранил Эрвину верность даже в сложные времена, максимально пытался помочь и поддержать, радовался его успехам и сопереживал неудачам. И супружеский «долг» не был для него долгом, скорее наоборот: в спокойные хорошие времена, как сейчас, он ощущал себя крайне ненасытным, поэтому не то, что никогда не отказывал Эрвину, а проявлял инициативу сам, буквально требуя исполнения этого долга от своего супруга.       — Эй, — в душе Леви и правда любил приставать. Помимо ванны у них имелась просторная душевая кабина, которая свободно могла вместить двух мужчин. Леви ужасно заводило обнажённое мокрое тело Смита, по которому стекали капли воды. Поэтому если он действительно хотел помыться, то шёл в душ один, поскольку если они принимали его вместе, это обязательно заканчивалось сексом.       Леви жадно припал к его телу, слизывая кончиком языка капли воды, а ладонями гладя широкую грудь и ощущая под пальцами мышцы. Эрвин обожал такие «приставания», поскольку его тоже заводил голодный и несдержанный Леви. Напор воды в душе был довольно слабым, чтобы не отвлекать их, но само наличие воды пробуждало в Аккермане что-то животное. Он и правда вылизывал Эрвина как зверь, ощущая гладкость его кожи, покусывал зубами, оставляя на теле следы, и с силой сжимал пальцами, ощущая крепкие мышцы на руках, бёдрах, ягодицах. Однако этими же пальцами очень нежно держал и гладил его плоть.       — Наконец-то могу и отсосать тебе, — довольно развязно выдохнул он, опустившись перед ним на колени. Член Смита от его жадных ласк уже прилично затвердел, и Эрвин, придерживая его рукой, водил головкой по щеке Леви. В обычное время тот бы не позволил сделать что-то настолько пошлое, но под душем с водой был не против.       — Ты давно хочешь его в рот, — Эрвин провёл по его губам, на что Аккерман усмехнулся, открыл рот пошире и обхватил его губами. Языком он мягко обвёл внутри, и по телу Эрвина прошла приятная дрожь. Леви ощутил её и завёлся больше, положил руки на его бёдра и постарался взять поглубже, а губы сомкнуть плотнее, зная, что так удовольствие будет сильнее. Руки Эрвина он ощутил на своей голове — тот мягко сжимал волосы, глядя на него сверху.       — Можешь полизать снаружи? — попросил он, раскрасневшись от минета и этого вида.       — Так тебе нравится больше? — Леви исполнил его просьбу и медленно начал водить по плоти языком.       — Да… — страстно выдохнул Эрвин, которого эта откровенность действительно заводила больше. Как сами ощущения, так и язык Леви, который он видел, и который так бесстыдно ласкал его достоинство.       — Тц, он так дёргается, — проворчал Леви, под своим языком ощущая пульсацию, особенно, когда облизывал головку и слегка обхватывал её губами, — что я хочу ощутить его внутри, — мрачно продолжил Аккерман и поднял на разомлевшего Смита глаза. Леви говорил это с таким убийственным выражением, что на губах доктора появилась невольная улыбка.       — Я тоже хочу, — выдохнул он и, склонившись, поднял Леви за плечи и довольно резко приложил к стенке душевой. Тот едва успел перевести дыхание, как Эрвин навалился сзади и, раздвинув его ягодицы руками, надавил головкой на проход. Леви невольно зажмурился, расслабляясь и позволяя ему проникнуть внутрь. Оба негромко простонали, а Эрвин прижался к нему теснее, проталкивая глубже.       — Это лучше, чем рот? — Леви, прижимаясь к стенке душевой, скосил на него глаза.       — Да, сжимает плотнее, — признался любовник. — Но твой рот тоже люблю, и язык, — он склонился и коснулся губ Леви, а когда тот чуть откинул голову, скользнул в него и языком.       — Тебе ведь тоже нравится, когда я проникаю и сверху, и снизу, — несдержанно прошептал Эрвин, ощущая его жадность в обоих местах.       — Чёрт, ты знаешь, как я люблю это дело, — не стал скрывать Леви, невольно вытягиваясь вслед за его губами. Однако едва ему снова удалось поцеловать его, как Эрвин довольно ощутимо надавил на его плечи, и ему пришлось немного согнуть спину. Аккерман поддался, поскольку ощутил в этом движении Смита желание доминировать и владеть им.       — Это… ты тоже любишь? — шепнул Эрвин, очень мягко обхватывая ладонью его шею, а другой рукой двинулся вниз по его животу и также нежно сжал плоть. Одновременно он плотно прижался к его телу, давая Леви максимально почувствовать себя. Аккерман, ощущая пробирающее возбуждение, вздрогнул в его руках, и Эрвин буквально ощутил, как удовольствие пронзило всё его тело до кончиков пальцев. Он откинул голову и хрипло задышал, получая самое сладостное наслаждение от тела Эрвина.       — Тебя… — едва слышно выдохнул он, приоткрывая глаза. На тёмных ресницах застыли капельки воды, они же скользили по его лицу и задерживались на губах. — Я… — неровно выдыхая, пытался сказать Леви, — люблю тебя.       Наконец-то ему удалось задержать свой взгляд на лице Эрвина, которое после чувственных слов выглядело потрясённым. Он так навалился на Леви, что прижал его к стенке душевой собой, а сам, склонившись, жадно приник к его губам. Леви снова вздрогнул, ощущая его везде, и практически был готов подойти к финалу, настолько сильным оказался этот всплеск эмоций. Однако он хотел продлить его, поэтому чуть ли не с силой оторвал руку Смита от своего паха, но вместе с тем обхватил его за шею и углубил поцелуй. В таком положении Эрвину было сложно двигаться, впрочем, даже слабые и редкие толчки давали их опьянённым любовью телам удовольствие. Сам факт соития, физической близости друг с другом уже был удовольствием.       Тело Леви расслабилось и обмякло, испытав оргазм. С Эрвином он всегда был долгим и очень насыщенным, пробирающим, отключающим разум. Он надеялся, что Смит тоже испытывает подобные эмоции от их близости, поскольку для Леви они действительно были фантастическими.       — Секс — довольно приятная штука, — проговорил Леви, пространно глядя перед собой. Пробыв ещё некоторое время в душевой, они всё же помылись, переоделись и решили перекусить. А после Эрвин сделал на десерт по большой кружке горячего шоколада, и теперь они наслаждались сладко-горьким вкусом, сидя на диване в гостиной рядом с друг с другом. Эрвин закинул руку ему на плечо, прижав к себе, а Леви, пригревшись рядом с ним, как будто дремал наяву.       — Но сейчас вот так сидеть с тобой и пить этот шоколад не менее приятно, — продолжил Аккерман в неторопливой манере.       — Да, удовольствие и правда может быть разным, — согласился доктор Смит. — Пробирающим и мощным, но коротким, как от сексуального оргазма, или таким медленным и спокойным, но длительным, как при объятиях и разговоре по душам. Мне нравится, что мы можем испытывать и то и другое. А ещё мне нравится, что ты снова признался мне в любви, — радостно произнёс Эрвин и покрепче прижал его к себе. А затем поцеловал в макушку.       — Пф, будто это что-то сверхъестественное, — хмыкнул Аккерман, ощущая невероятное тепло внутри и не только от объятий и горячего шоколада. — По-моему, это и так понятно. Что я помешан на тебе, — он откинул голову, прижался затылком к его плечу и пересёкся с ним взглядом. — Я тот ещё псих, ты забыл?       — Мне кажется, что это абсолютно нормально, — возразил ему Эрвин, — быть влюблённым в кого-то и испытывать привязанность.       — Да, но не настолько же, — Леви переложил бокал в другую руку, а той коснулся лица Смита. — Сейчас… я чувствую себя счастливым и хочу, чтобы ты тоже был счастлив, — негромко признался он. — Поэтому, если я тебя слишком достаю с сексом или с болтовнёй, просто скажи. И я подстроюсь под тебя.       — Хм, — Эрвин поймал его руку и прижал к губам. — А почему не я должен подстраиваться под тебя?       — Потому что проще передёрнуть, чем насиловать тебя, — мрачно отозвался Леви. — Мы уже однажды попали в такую ловушку, не хочу, чтобы это снова повторилось.       — Да, понимаю, — Эрвин сделал глубокий вдох, вспоминая их кризис в отношениях. — Но всё же тебе не нужно подстраиваться одному, я тоже буду это делать. И, по-моему, сейчас у нас всё прекрасно? — Смит склонился чуть больше и мягко прикоснулся к его губам.       — Я хотел вытащить тебя из того дерьма, — ответил Леви, полностью расслабленный от этого. — Просто хотел видеть, как твои глаза снова горят жизнью. И хотел вернуть то, что между нами было.       — Мне кажется, ты сделал даже больше, — с чувством выдохнул Эрвин. — Этот дом… — он поднял глаза и осмотрел красивую уютную гостиную. — Я ощущаю, что в нём как будто и дышится легче, как будто у меня началась новая жизнь. Здесь мне проще смириться, справиться со своей потерей, — он невольно стиснул правую руку, которой обнимал Леви за плечи. — И принять свою новую сущность.       Его взгляд остановился на сером лохматом звере, и Эрвин слабо улыбнулся. Спасённая жизнь, хоть и собачья, тоже немного грела душу. Хотя, конечно же, почти всё его нутро заполняли тепло и любовь к Леви. К этому необыкновенному человеку, который снова и снова наполняет его жизнь смыслом.       — А, кстати, — сонно пробормотал Аккерман, который ощущал себя практически под кайфом, так хорошо ему было в объятьях Эрвина. — Эрен приглашает на свадьбу.       — Свадьбу? — доктор Смит приподнял брови. — Они с Микасой решили пожениться? Какое приятное событие.       — Да, вроде того, — усмехнулся Леви. — Он заделал ей ребёнка и решил поступить «по-взрослому». Даты пока нет, но я пообещал ему, что приду. С тобой.       — Я не против, — добродушно отозвался Эрвин. — На самом деле, я бы тоже хотел… — он не договорил, решив сделать глоток шоколада, а его щёки чуть порозовели.       — Что? Ты хочешь брак? — Леви конечно же раскусил его. — К чему это, он практически ничего не даёт, а имущество я делить не собираюсь.       — Просто хочется, — пробормотал Эрвин, — ещё раз связать тебя, — шутливо добавил он. — Но на самом деле это не обязательно. То, что уже есть между нами — важнее всего.       — Не знаю, может я наивный дурак, — начал Леви, решив тоже признаться, — но я уже несколько лет считаю нас супругами, а не просто мужиками, живущими под одной крышей и готовыми разбежаться от отсутствия денег или секса. И все обязательства, которые накладывает брак, я исполняю.       — А я думал, что наивен только я, — рассмеялся Эрвин. — Ведь я это предполагал с самого начала. По-другому, без обязательств, я жить не могу.       — Ладно, если ты так хочешь, я… подумаю, — нехотя произнёс Леви, понимая, что для Эрвина это важно.       — Правда? — даже по голосу было слышно, как тот приободрился.       — Да, если это сделает тебя счастливым, я не против, — повторил Леви и сонно прикрыл глаза. — Хотя мне всё нравится и так, — добавил он, удобнее прижимаясь к его плечу.       — Да, мне тоже.