«Awakening»

Эта ночь, в ней каждый вздох Яркий как ксенон, И каждое движение как будто в слоу-мо. Техногенное безумие, и мы на дне Везувия, Мы сингулярность и боль, стимулятор и ток. Ты — мой новый ресурс, что закончится вновь. — Гэгэ… Люблю тебя… Только тебя… Ещё… Сильнее… Всепоглощающее удовольствие медленно сходит на нет, и первое, что чувствует Лань Чжань, — это тяжесть разгорячённого податливого тела сверху. Двигаться в нём настолько восхитительно, что под веками до сих пор вспыхивают искры. Но ещё приятнее сжимать рукой чужую шею. — Ты полностью мой, — Лань Чжань стискивает пальцы крепче, а его помутневший взгляд наконец проясняется. Он видит над собой знакомое любимое лицо. Приоткрытые яркие губы, с которых срывается затруднённое дыхание. Точёные порозовевшие скулы в обрамлении шёлка чёрных растрёпанных волос. — Твой… — Только я могу распоряжаться тобой, — говорит он фразу, уже давно разъедающую его разум, словно паразит. — Тобой и каждым твоим вдохом. — Да… Лань Чжань заворожён глубиной этих тёмно-серых глаз. Серебристые проблески мерцают в них, как далёкие звёзды или ртуть. Как обман и жидкий яд. Как отрава, сводящая Лань Чжаня с ума… Заполнивший голову туман отступает и наваждение сходит так же резко, как и захлестнуло около часа назад. Разум простреливает осознанием, приносящим телу, едва успевшему отойти от удовольствия, почти физическую боль. — Нет, ты врёшь. Ещё миг и его рука, сжимающая тонкую шею, напрягается сильнее, так что пальцы почти прорывают кожу. Аварийный протокол не успевает сработать и выдать голосовой сигнал о повреждениях: внутри механизма слышится треск, и искрят замкнувшие контакты. Но как бы там ни было, сломать андроида голыми руками не так-то легко. Хотя и Лань Чжань не обычный человек из тех несовершенных, что рождались до внедрения Идеальной ДНК. ИД — специальный препарат для устранения всех изъянов плода ещё на стадии развития. При использовании этой умопомрачительно дорогой инъекции, ребёнок рождался не только физически здоровым и полноценным, а ещё и идеально красивым. Богатая семья Лань тщательно отбирала потомство и всегда использовала этот препарат для получения лучшего образца хомо сапиенс. Жаль только, что душевного и психологического баланса ИД не гарантировала, и иногда в безупречном теле всё же мог родиться монстр. Ярость сжигает изнутри, акт любви и страсти для Ванцзи превращается в припадок злости, и он с силой отшвыривает тело в сторону. Оно ударяется о тумбу, позвонки из биоматериала ломаются, и голова под неестественным углом перекашивается набок. Голубоватый Тириум вытекает из уголка рта, подобно человеческой крови. Серебристо-белая лента, вплетённая в волосы, с готовностью реагирует на эмоции хозяина и устремляется вперёд к безжизненной кукле, оплетаясь вокруг и безжалостно кромсая синтетическую кожу острыми краями. Подобные атрибуты, оберегающие солидных господ, — фамильное оружие всех мужчин семейства Лань, а то, что сейчас увечило андроида, именовалось Бичэнь. — Как ты посмел оставить меня! Решил всё за нас и не дал нам шанса! Лань Чжань чувствует злобу. Лютую злобу на себя и на того, кого здесь нет, не было и никогда не будет. Он тяжело дышит, стискивает руки в кулаки и садится на широкой постели посреди люксовых апартаментов, предоставляемых самым состоятельным клиентам. Каждый раз. Каждый раз его затягивает слишком глубоко, и он не может отличить выдумку от реальности, совершая одну и ту же ошибку. И продолжает совершать их, не желая останавливаться. Уже далеко не в первый раз Лань Чжань приходит в «Ланьлин» и покупает самый дорогостоящий обман в своей жизни. Эксклюзивное предложение борделя — чистые андроиды. Шаблоны с самой современной начинкой из биоматериала и механики. На первый взгляд они выглядят как незавершённый манекен: одинаковые и безликие в отличии от ярких собратьев, стоящих в капсулах посреди залов, но плата за них несоизмеримо больше. Клиенту предоставляется возможность самому с нуля создать любовника с любой фантастической внешностью: русалки, феи, химеры — всё то, до чего не додумался бы даже крайне искушённый сутенёр. Кукла, в которую можно загрузить регулируемые параметры поведения, голос и любую внешность, скопированную с картинки или видео. Лань Чжань посещает это место с завидной регулярностью, но вовсе не волшебные создания манят его в этой опции борделя, а личное наваждение, держащее в плену словно проклятье. Из раза в раз Лань Чжань создаёт себе Вэй Ина. Вэй Ина, который мёртв уже более трёх лет. Они учились вместе. Лань Ванцзи — на специализации управления, Вэй Усянь — на механике. Они познакомились на церемонии поступления, а после иногда здоровались и могли перекинуться парой слов, но близко не общались. Лань Чжань не заводил друзей, а у Вэй Ина была масса других интересов и весёлая компания вокруг. Сирота, талантливый и энергичный юный механик быстро стал всеобщим кумиром и вскоре по неведомой причине обратил свой взор на принадлежащего к университетской элите Ванцзи. Звал его повсюду с собой, шутил с ним, делился смешными историями и жаловался на сводного брата — единственного, кто у него остался от родни и с кем отношения категорически не складывались, несмотря на одинаковый возраст и совместное прошлое. В круговороте этих странных отношений Лань Чжань не заметил, как влюбился. Влюбился в Вэй Ина, лезущего обниматься и сующего острое карри в его сбалансированный обед в столовой. Этот парень стал для Ванцзи самой желанной мечтой, греющей, словно солнце. Божеством. Неконтролируемая, безответная влюблённость затопила его и превратила чувства в одержимость. Он знал, что, если бы не трагическая случайность, у них бы непременно все получилось… На третьем курсе в техлаборатории, где подрабатывал Усянь, произошёл взрыв, в результате которого погибли четыре человека, включая Вэй Ина. И если бы только… Если бы они были вместе. Если бы Усянь не был так беспечно предоставлен самому себе и лишён необходимого надзора и контроля! Тогда бы этого не случилось… С момента его смерти мир Лань Чжаня рухнул. Потерял весь недавно обретённый смысл. Но Ванцзи был упорным и не хотел мириться с подобным исходом, поэтому быстро нашёл способ, вернуть утраченное. Когда он впервые увидел перед собой идеальную копию Вэй Ина, чей образ полностью воссоздали услуги борделя «Ланьлин», то понял, что назад пути нет. Любовь и привязанность на несколько часов. Знакомый голос, шепчущий признанья. Слишком необходимая телу ласка и прикосновения. Но уже после пары визитов Лань Чжаню стало мало Вэй Ина в объятьях, которым можно просто обладать. Он обнаружил в себе потребность полного контроля над своей мечтой. Над его искусственной жизнью, которую он позволял себе принимать за настоящую. Смыкая пальцы на тонкой шее, он чувствовал, что Вэй Ин действительно принадлежит ему. Что никакой смерти не было и что только Ванцзи под силу решать его дальнейшую судьбу. В эти моменты фантазия и реальность становились неразделимы. Вэй Ин был в его руках, любил его, хотел его и подчинялся только ему. От удушения искусственные мышцы сжимались сильнее, принося больше удовольствия. Наверное, так было бы и с живым человеком, но с настоящими людьми Лань Чжань никогда не спал. Он отказывался мириться с жестокой действительностью, где Вэй Ин был мёртв и, если бы мог, остался в своих грёзах навсегда. Но как бы сильно Лань Чжань ни старался забыть об окружающем мире, рано или поздно туда всегда приходилось возвращаться. И это чувство отрезвления приносило невыносимую боль и ярость, напоминая о том, что Вэй Ин всё же ускользает из его рук, даже воссозданным, даже искусственным, он растворяется в темноте бордельного номера, и Ванцзи уходит один. Это понимание мутило рассудок, и Лань Чжань безжалостно срывал злобу на своей игрушке, за поломку которой потом приходилось платить приличное состояние. Каждый раз, глядя на творение рук своих, Ванцзи обещал себе, что это будет последний визит. Последний. Последний. И ещё раз последний… Но нужда увидеть Вэй Ина не проходила. Возвращалась вновь и вновь. И Лань Чжань, не выдерживая и пары недель, приходил опять. Уже сам не мог сосчитать количество посещений… Он вновь смотрит на сломанную куклу, которая теперь отправится в утиль и понимает, что пора уходить. Он знает, что на выходе его ждёт сумма во много раз выше заявленной, но деньги его не беспокоят. Ведь он бы отдал всё, что имеет, если бы это только помогло вернуть Вэй Ина, отмотать время вспять, сделать всё по-другому… Теперь же ему остаются только эти игрушки и бесконечные страдания. Он почти сросся с чёрной дырой внутри себя. Смирился со своей тьмой. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, как учил старший брат, Ванцзи отзывает Бичэнь от испорченного андроида и, неспешно одевшись, покидает номер. Материя — свалка сингулярности, Что останется квантом разума. Техногенное тело в вакууме — Катастрофа для восприятия. Цзян Чэн приближается к ещё одной маячащей впереди горе мусора техногенной свалки и с тяжёлым вздохом отбрасывает в сторону очередной кусок бесполезного металлолома. Жаль, что с такой же лёгкостью нельзя откинуть и навязчивые мысли… Уже столько времени прошло со смерти Вэй Ина, а у него в голове до сих пор с завидной частотой всплывают воспоминания из их совместного прошлого. Оно лезет в сознание, даже несмотря на то, что никогда не отличалось особой душевностью, которая могла связывать сводных братьев, живших вместе с самого детства, а после потерявших родителей. Когда они только остались вдвоём, поначалу всё складывалось неплохо, но чем старше становились, тем больше их разделял дух соперничества, слишком разные характеры и взгляды на жизнь. Обоим была интересна механика, что и служило основной причиной конфликтов. И последние годы они вообще занимались только тем, что постоянно ругались из-за учёбы, разработок и по сути каких-то совершенно незначительных вещей. Хотя по факту… Брат всегда был важен и дорог Цзян Чэну. Как бы громко они ни кричали друг на друга и как бы ни расходились во мнениях. Но в итоге дошло до того, что в какой-то момент их общение совсем прекратилось. Тем более как раз тогда Вэй Ин нашёл себе компанию в лице наследника корпорации Лань, семья которого владела самыми известными заводами машиностроения и техноразработок. С таким презентабельным новым знакомым, идеальным во всех смыслах, включая ДНК, у Цзян Чэна в принципе не было никакого желания соревноваться, борясь за чужое внимание. Он хоть и нуждался в брате, чего часто не желал признавать, но принижать себя и что-то выпрашивать никогда не имел привычки. Ваньинь являлся лишь обычным человеком с кучей недостатков, так что избавил их обоих от постоянных склок и бесконечного недопонимания. Он просто отошёл в сторону, не желая больше лезть в жизнь Вэй Ина, всегда окружённого друзьями и воздыхателями, косо смотревшими на не вписывающегося в его окружение вздорного родственника. Но как бы там ни было, Цзян Чэн очень тяжело переживал потерю брата. Он совсем уходит в механику, но сбежать от разъедающей изнутри боли потери мало что помогает. В сознании замотавшегося с несчётным количеством заказов Ваньиня всё чаще всплывает последнее, что он слышал от Вэй Ина. В дурацком сообщении на автоответчике… Вэй Ин принял их условный разрыв, но иногда мог позвонить и просто рассказать, как прошёл день. А под конец всегда говорил, что отвечать не обязательно, ведь эти звонки, скорее всего, только напрягают и бесят Цзян Чэна. Цзян Чэн и не отвечал. Правда, всегда всё прослушивал до конца. А слова, что стали последними, кажется, выжглись в памяти навечно: «Хей-хей, А-Чэн! Ты, конечно, не возьмёшь трубку, но у меня есть отличная новость! Представляешь, я близок к завершению «Пробуждения»! И сегодня даже переписал свою личность в Банк Памяти, чтобы потом опробовать прототип проекта. Ещё чуть-чуть, А-Чэн, и я создам тебе идеального брата, на которого ты не будешь так злиться. И которого, возможно, всё-таки пустишь в свою мастерскую… Прикинь, на что я замахнулся!» Мелодичный смех Усяня звенит в ушах, даже когда Цзян Чэн пытается заснуть или когда выжатый на сотне подработок теряет связь с реальностью, вгоняя себе под кожу очередной энергетик. А вот замахнулся Вэй Ин действительно на небывалое… Что его и погубило. Технология, именуемая Банком Памяти, появилась не так давно. Она стала революцией в науке и позволяла полностью снимать копию с личности человека. Но едва люди успели начать мечтать о бессмертии, как выяснилось, что вроде бы уже проверенная разработка имеет значительный минус. Да, она могла полностью воссоздать любую личность, скопировав все данные мозга на искусственный носитель. Только вот когда начались первые эксперименты по перемещению идеальной кальки в биомеханическое тело, через пару-тройку лет у пробных моделей проявился так называемый синдром Питера Пена. Личность замирала в одном временном периоде и не могла развиваться дальше примерного возраста своей смерти, что по сути становилось деградацией. И тогда выходило, что убитые горем родители вместо воскрешения погибшего чада и «перезапуска» его жизни получали в своё распоряжение вечного ребёнка в механической оболочке. Перманентное напоминание о том, что он никогда не станет взрослым, в какого рода и вида машину его оцифрованную личность не загрузили бы. За исправление этого дефекта уже никто не рискнул браться: слишком сложной казалась сама идея суррогатного прогрессирования живого сознания, и разработка перестала пользоваться популярностью. По этическим нормам внесли запрет на копирование личностей младше возраста совершеннолетия, но деньги всегда решали, и за хорошую плату это всё равно можно было сделать. Некоторые дублировали себя с надеждой на дальнейшую возможность полноценного воскрешения, некоторые для вживления в роботов после смерти, некоторые хотели оставить хоть какой-то след и продавали свои данные коммерческим компаниям, использующим их для голосовых помощников и всяческих подобных программ. И одарённый Вэй Ин, таланты которого высоко оценило руководство университета, предоставив ему доступ к одной из лабораторий, захотел сделать то, за что никто не взялся. Он видел систему приживления человеческой сущности к искусственному телу и дальнейшее слияние с ИИ по-своему, поэтому на последних курсах набрал себе команду из нескольких человек и выбил разрешение на личную тестовую разработку проекта «Пробуждение». «Awakening». А в дальнейшем подал заявку на запись своей личности в Банк Памяти в рамках эксперимента. И пока Вэй Ин корпел над проектом, Цзян Чэн, иногда получающий устные комичные отчёты о проделанной работе на автоответчик, даже немного вдохновился его упорством и тоже с головой ушёл в разработку собственного изобретения, о котором предпочитал не говорить брату. «Цзыдянь» — защитный био-механический браслет, подшитый под личность хозяина. Устройство, в дальнейшем предназначенное для коммерческого использования. Но после несчастного случая в лаборатории Вэй Ина, Цзян Чэн забросил все свои разработки, слишком выбитый из колеи смертью брата. Хотя иногда в нём просыпалось желание завершить начатое вопреки всему. И для тестового прототипа не хватало всего пары деталей, которые Ваньинь не имел возможности приобрести в готовом виде из-за непомерной цены. Так что ему оставалось одно — собирать недостающие части самому, а для этого подходила только свалка. Свалки непригодных или малопригодных устройств находились за трущобами гетто, где жил Цзян Чэн. И при счастливой случайности там можно было найти всё, что угодно. Правда, и конкуренция была довольно высока: многие существовали исключительно на средства с продажи того, что добывали из этих гор результатов неудачной технической мысли или плохого использования. Но последние несколько дней ему везло, и он ни на кого не натыкался, так что сегодня шёл уже пятый вечер, когда Ваньинь, не жалея рук, копался в куче утилизированных приборов. Он действительно хотел доделать Цзыдянь. Воплотить в жизнь идею, которой когда-то буквально горел. Единственная проблема состояла в том, что каждый такой подход за деталями, вызывал в нём ворох воспоминаний и новую бурю разрушительных эмоций. — Блять! Испугано отшатнувшись, Цзян Чэн едва удерживает равновесие на вершине мусорного Эвереста. Из-под очередной погнутой поверхности на него смотрят блестящие в заходящем солнце серые глаза. Капля холодного пота стекает по виску, когда он, моргнув, осознаёт, что это не очередная галлюцинация. — А-Ин..? — не веря себе и своим чувствам, в никуда поражённо выдыхает Цзян Чэн. Ответа ожидаемо не следует, и тогда он трясущейся рукой освобождает от придавившего сверху мусора до инфаркта знакомое тело. Андроид класса «А», один из самых дорогих. Разрабатывался по большей части для тех, у кого есть деньги и желание иметь идеального партнера: механическая начинка, но максимально приближённая к человеческой особи биооболочка. Ваньинь сразу узнаёт модификацию и внутренне содрогается от ужаса нанесённых повреждений: трещина на левой стороне лица, расколовшая высохший синтетический заменитель кожи, свёрнутая шея, а дальше будто изрезанное чем-то тело, почти оторванная правая рука, висящая на одних проводах, и вогнутые повреждения корпуса. Непроизвольно и на автомате оценив урон, Цзян Чэн сразу понимает одну весьма пугающую вещь: кто-то создал для себя секс-игрушку с лицом его брата… Кто-то, хорошо его знавший… Возможно, один или одна из бывших любовников, весьма обеспеченных, судя по модели «игрушки», и очень нездоровых, судя по повреждениям. В воспоминаниях мелькает белый костюм и янтарные глаза, но Ваньинь гонит от себя этот образ, не позволяя предвзятости брать верх. Это мог быть кто угодно, у брата был очень широкий круг общения. Вэй Ин… Рука сама по себе тянется к глубокой трещине на гладкой щеке, оглаживает края и скользит вниз к иссохшимся губами, некогда так похожим на настоящие. И тогда Цзян Чэну на ум приходит ещё кое-что… Иногда он задумывался о том, что когда получит контракт на продажу Цзыдяня, то на вырученные средства сможет позволить себе какого-никакого андроида и загрузить в него сознание Вэй Ина. Ваньинь был единственным, кто имел доступ к информации, хранящейся в недрах Банка Памяти. Теперь она уже ни для кого не представляла ценности, и забрать её разрешалось в любой момент, поэтому периодически в его голову закрадывалась мысль, что, будь у Вэй Ина подходящее тело, его можно было бы воскресить… Хотя бы на время… И, с одной стороны, это было желанной прекрасной возможностью дать брату второй шанс на жизнь, которой он вновь сможет распоряжаться, как захочет, а с другой — казалось до боли эгоистичным и негуманным. По отношению ко всем: что к Вэй Ину, обречённому на срок годности, что к нему самому, вынужденному смотреть на застывшую личность незрелого брата, навечно застрявшего в двадцатилетнем возрасте. Усянь, конечно, со своим характером вряд ли бы когда-нибудь повзрослел, но без возможности прогресса сознания ему это точно не удастся. В то время как Цзян Чэн будет набираться опыта и в конце концов превратиться в сварливого, но несомненно мудрого старика. А еще было недоделанное Вэй Ином «Пробуждение», но Ваньинь понятия не имел насколько проект подлежит восстановлению после прогремевшего взрыва, унёсшего значительную часть наработок… — Это не совсем то, что я хотел найти сегодня, но, очевидно… Судьбе виднее, — пересиливая свои принципы и полностью забыв о Цзыдяне, шепчет в лиловые сумерки Цзян Чэн, прежде чем высвободить дорогую находку из плена мусора и взять её на руки.