«Awakening»

Только Цзян Чэн закрывает за собой входную дверь и убирает куртку на вешалку, как из соседней от мастерской комнаты слышится топот ног. Вэй Ин, подобно маленькому урагану, выскакивает ему навстречу и резко тормозит посреди узкой прихожей. Он ничего не говорит, но его глаза горят огнём надежды и плохо скрываемого преждевременного триумфа. — Ну что? — наконец едва слышно выдыхает брат. Цзян Чэн улыбается, мягко и легко. — Мы всё подписали. Совет директоров «Этернити» выкупил права и в ближайшее время планирует запустить массовое производство. А также я получил первый задаток и предложение на дальнейшее сотрудничес… — Я знал! — не дослушивая, во всю глотку орёт Вэй Ин и, порывисто сорвавшись с места, кидается брату на шею, чуть не сбивая с ног. — Я даже не сомневался в тебе и в том, что ты получишь финансирование! — Эй, угомонись ты! Тоже мне предсказатель… Никто не мог знать на сто процентов, — такие бурные поздравления Цзян Чэну бесспорно приятны, но он отстраняет от себя чуть ли не прыгающего Вэй Ина. — Моё предложение и условия могли отклонить по любой причине. — Ну хватит, не гунди! Всё же получилось! Пошли лучше праздновать! — брат хватает его за руку и тащит в комнату, где на расчищенном от нагромождений техники пятачке прямо на полу стоят пара бутылок вина и стейки в вакуумных контейнерах с подогревом. — Вот тебе скромный фуршет, и давай что-нибудь посмотрим? — он включает большой голографический экран, который обычно использовался ими для диагностики. — Что-нибудь из того, что мы смотрели вместе по юности? — Выбирай тогда ты, — Цзян Чэн опускается на пол, скрещивая ноги, и тянется к вину. — И куда бы ты это дел, если бы я всё-таки не получил контракт? — Никуда, — пожимает плечами Вэй Ин, щёлкая по меню. — Мы бы напивались с горя. Я, кстати, взял себе алкоголь для андроидов, не перепутай бутылки! — Это тот контрабандный, который растворяется в Тириуме, вызывая в мехамозгах чувство, похожее на опьянение? — Ага, — с широкой улыбкой кивает Вэй Ин. — И где, позволь спросить, ты его взял? — Цзян Чэн вопросительно выгибает бровь. — Сосед-хакер несколько дней назад подсобил. У него кибер-рука сломалась, я его маты среди ночи аж из соседнего дома услышал. Сходил к нему, пока ты спал, сделал всё, а он мне технобухлишко подогнал. Сказал, осталось от не до конца сбытой партии. Но я в одного всё равно не стал бы пробовать и знал же, что повод выпить вместе у нас точно появится. — Ладно, садись, — Цзян Чэн хлопает ладонью по месту рядом с собой. — Думаю, мы правда заслужили расслабиться.

█▓▒░█▓▒░ ◎◎◎ ░▒▓█░▒▓█

— Что-то конец какой-то смазанный… Я его не таким запомнил, — ворчит сзади Вэй Ин в макушку брата, пока на экране мелькают титры. В какой-то момент Цзян Чэну стало лень сидеть в не слишком удобной позе, и он собирался разлечься прямо на полу, но Вэй Ин милостиво предложил свою кандидатуру как замену кресла или дивана, приглашающе раскинув руки и ноги в стороны. Немного поплывшему от алкоголя Ваньиню ситуация показалась очень неприличной, но валяться на жёстком не слишком хотелось, поэтому он почти без стеснения откинулся спиной на грудь Вэй Ина, попав в его крепкие объятия и уложив затылок на плечо. — У тебя снова провалы? — не слишком активно спрашивает Цзян Чэн, вникая в суть сказанного. — Провести диагностику памяти? — Нет, не в этом дело, — он ощущает, как брат мотает головой. — Раньше мне казалось, что начать всё с чистого листа, получив второй шанс, это так романтично. А сейчас смотрю и думаю: какой же главный герой эгоист. Ну и что с того, что жизнь новая — проблемы то старые. Как он мог на них забить? Да и партию выбрал себе крайне неподходящую. Притяжение противоположностей — это, конечно, круто, но в жизни так не бывает. Он же с ним со скуки сдохнет! — Пф! — фыркает Цзян Чэн. — Выглядишь как древний мем про девушку и женщину, у которой с годами вкус на мужиков меняется. — Да ну тебя! — Вэй Ин шутливо пихает его в бок и переключает экран на какой-то музыкальный канал. — И иди лучше дверь открой… Кажется, стучали. Цзян Чэн сквозь какой-то металлический трек прислушивается и понимает, что брату не показалось. Негромкий дробный стук повторяется ещё раз. Датчик звонка не работал уже давно, а починить его у Ваньиня не доходили руки, потому что гостей, собственно, почти не водилось. — И кого это принесло? — он неловко выбирается из капкана рук и ног Вэй Ина. — Надеюсь, соседа-хакера, который принёс мне ещё технобухла, — бросает брат вдогонку Цзян Чэну, что скрывается за поворотом в коридор, потягиваясь и хрустя позвонками. Ваньинь подходит к двери, а распахнув её, замирает на пороге, моментально трезвея и инстинктивно подбираясь. — Цзян Ваньинь, — констатирует ровный безэмоциональный голос. В программах голосовых помощников и то больше жизни, чем в этих интонациях. — Лань Ванцзи. Белоснежный идеальный костюм светлым пятном выделяется в темноте и смотрится слишком неуместно на фоне трущобной улицы. — Помнишь меня? Я учился с твоим сводным братом — Вэй Усянем. — Я помню, как зовут моего брата, — вкладывая в эту фразу как можно больше ответной холодности, чётко проговаривает Цзян Чэн. — И сияние твоего снобского элитарного образа тоже сложновато забыть. Извини, что не кланяюсь. — Ты всё такой же грубый и невежественный, — хмурится Лань Чжань. — С незваными гостями я имею право вести себя как вздумается. Что ты здесь забыл? — Ваньинь складывает руки на груди и опирается плечом о дверной косяк. — Не слишком-то подходящее место для аристократа. — Тебя было непросто найти. Ты пропал со всех радаров сразу после смерти Вэй Ина и, видимо, с тех самых пор живёшь и работаешь здесь нелегально. — Привилегии обитания в гетто. Но ты явно не о моих налогах пришёл справиться. Так зачем искал меня? — Ты единственный родственник Вэй Ина. Я знаю, что он оставил копию своей личности в Банке Памяти, — без запинки произносит Лань Чжань, наконец переходя к делу, а у Ваньиня холодеют кончики пальцев. — Только ты можешь её забрать. И я готов предложить любую сумму за то, что ты передашь этот файл мне. — Зачем? — Цзян Чэн мрачнеет. — Какая тебе разница? — Что значит «какая разница»? — слова превращаются в шипение. — Ты говоришь о моём брате. — Насколько я знаю, ваши отношения не отличались особой душевностью, — как нечто очевидное сообщает Лань Чжань. — Но если я не прав и вы были близки, то ты точно сможешь понять мои чувства. Ваньинь невероятным усилием воли проглатывает готовые слететь с языка оскорбления. Этими словами Ванцзи умудряется пройтись по самому больному, напоминая о прошлых ошибках и оборачивая истинное отношение Цзян Чэна к брату, против него же самого… — Так ты у нас, значит, истосковался по старому «другу»? — окончание фразы так и сочится ядом, потому что в голову Ваньиня не могут не закрадываться подозрения, которые мельком пришли на ум, ещё когда он только нашёл на свалке сломанного андроида. Но никаких прямых подтверждений причастности Лань Чжаня к этому нет: лишь интуитивные выводы вкупе с личной неприязнью. Поэтому теперь приходится терпеть этого сраного сноба, тщательно подбирая слова и стараясь вывести его на чистую воду. — Знаешь, я, может, и мало общался с братом, но не слышал, чтобы между вами была настолько крепкая связь, чтобы ты… Чтобы ты приходил сюда и пытался выкупить его, как какой-то торгаш. Собеседник игнорирует язвительность тона и уверенно излагает: — Вэй Ин очень много для меня значит. И я сделаю всё, чтобы он получил самое лучшее тело и ни в чём не нуждался. Я профинансирую «Пробуждение» и лично буду контролировать результаты, чтобы у него была возможность снова стать собой. Едкие обвинения застревают у Цзян Чэна в горле. Признаться, он не ожидал, что на первый взгляд циничная сделка по покупке личности брата внезапно окажется действительно выгодным предложением. Выгодным для Вэй Ина… — Результат «Пробуждения» не гарантирован. Даже сам его создатель не был уверен в успехе проекта, что уж говорить о каких-то последователях, — парирует Цзян Чэн, морщась из-за слишком ощутимого излучаемого Ванцзи чувства собственного превосходства. — С моей ИД и финансовыми возможностями я смогу неограниченно продлевать свою жизнь и ждать Вэй Ина вечно. Переселять его сознание из тела в тело, пока технологии не решат проблему застывшей личности, — спокойно поясняет Лань Чжань. Запал Ваньиня на контраргументы иссякает… Убедительные речи Лань Чжаня проникают в его сознание и затмевают ясность восприятия, словно капля чернил, расползающаяся в чистой воде. А линия поведения, которой он планировал придерживаться, перестает быть прямой, и сворачивает в сторону сомнений… Даже если Цзян Чэн начнёт прилично зарабатывать — такого будущего Вэй Ину обеспечить не сможет. Недостаточно связей, влияния, да и банально срок его жизни не растянуть до бесконечности, как у человека с ИД. Ваньинь хотел для брата только лучшего, но подарить это «лучшее» он не в силах. И что теперь? Позволить Ванцзи взять всё в свои руки? — Ты живёшь один? — внезапный вопрос застаёт погрузившегося в раздумья Цзян Чэна врасплох. Он как раз размышлял над тем, что пора бы аккуратно выпроводить незваного гостя, а после этого рассказать обо всём брату. Разумеется, включая и собственные опасения. Но они результат лишь его умозаключений, и, в конце концов, Вэй Ин может истолковать всё иначе. И если бы он захотел пойти с Ванцзи… Что ж, Ваньинь не из тех, кто держит людей против воли, пряча от всего мира. Но в любом случае право выбора принадлежит только брату, поэтому с языка Цзян Чэна слетает очевидная ложь: — Один. Лань Чжань будто не слышит и внимательно смотрит куда-то мимо него вглубь дома, откуда раздаётся драйвовая музыка. Раздражённый этим неуместным интересом Ваньинь прослеживает за чужим взглядом и замечает красную толстовку на вешалке и вторую пару обуви. Его как холодным потом обдаёт и теперь уже однозначно и без всяких сомнений тянет захлопнуть дверь. — Зачем ты врёшь? — на удивление ровно спрашивает гость и уже громче окликает: — Вэй Ин? Пару секунд ничего не происходит, а затем… Звуки музыкального канала стихают. — А-Чэн, ну чего ты так долго? С кем ты там застрял? А то у меня с пьяну, кажется, слуховые галлюцинации, — доносится из дальней комнаты, тут же раскрывая обман. — Я могу войти? Эта фраза заставляет Цзян Чэна действовать скорее на инстинктах. Он загораживает собой проход, но сказать ни слова не успевает, как и среагировать, когда его одним резким движением отодвигают в сторону, будто ничего не весящий манекен. В этом обычном на вид толчке столько мощи, что Ваньинь, пошатнувшись, хватается за стену, а в плечо сразу отдаёт острой болью. А Лань Чжань, пользуясь чужой дезориентацией, уже быстрым уверенным шагом проходит через коридор. — Быть не может, реально, что ли, не глюки? Лань Чжань?! — долетает до Цзян Чэна глухое поражённое восклицание, и, несмотря на сковавшую тело боль, он порывисто срывается с места. Залетает вслед за незваным гостем в комнату и хочет что-то сказать или выкрикнуть, но слова застревают в горле. Лань Чжань стоит напротив вскочившего на ноги Усяня, наперевес держащего в руке бутылку вина. И это выглядело бы комично, если бы не общая ситуация, от которой Цзян Чэну становится, мягко говоря, не по себе. Потому что не должны одни люди смотреть так на других. Лань Чжань смотрит на Вэй Ина, как смотрят на самое желанное. Как на божество или настоящее чудо. Но его взгляд наполнен не только радостью от встречи, но и кое-чем ещё. Будто бы… торжеством победителя. Непоколебимой уверенностью полноправного владельца… Словно он любуется наградой, заслуженной за годы ожидания… — Эм, я охренеть как удивлён, но привет, Лань Чжань… — неловко здоровается Вэй Ин, а затем мрачнеет, быстро переключая внимание на встрёпанного брата, который машинально потирает ушибленное плечо. — А-Чэн, что с рукой? Вы подрались, что ли? — Слегка повздорили, не обращай внимания, — опережает Цзян Чэна Ванцзи. — В смысле не обращай? Как ты здесь оказался и почему бьешь моего брата? — брови Вэй Ина сходятся к переносице. — Мы всего лишь разошлись во мнениях по поводу твоего будущего. Но это неважно. Главное, что решишь ты. Ты же точно настоящий Вэй Ин, с памятью и сознанием. Иначе не узнал бы меня. — Это что вообще за постановка вопроса такая? — не перестает хмуриться Вэй Ин, упирая руки в бока. — Со своим будущим я вроде сам в состоянии разобраться. Что за соревнование вы тут устроили?! — Наверное, тебе и правда стоит его выслушать, — негромко произносит Цзян Чэн, потухшим взглядом глядя в пол. Раз уж их разоблачили, вариантов как таковых, по сути, не осталось. Насчёт Ланя он может и ошибаться, совсем погрязший в своей необоснованной ревности, а у Вэй Ина в любом случае есть право на лучшее будущее… На лучший мир. — Ладно, допустим… — не успевает кивнуть тот, как Лань Чжань без предисловий начинает: — Вэй Ин, я пришёл, чтобы дать тебе настоящий второй шанс. Твоя нынешняя оболочка, несомненно, хороша, и с братом вы, очевидно, помирились. Но ты же понимаешь, что так будет не всегда? Эта модель устареет, а Ваньинь рано или поздно устанет от тебя, превзойдя в развитии. Я же хочу обеспечить тебе достойную жизнь. Обустроить лабораторию по последнему слову техники, профинансировать «Пробуждение» и сделать всё, чтобы оно заработало. — Очень мило с твоей стороны, правда, — Вэй Ин, ошарашенный такой непривычной для давнего друга тирадой, мнётся и не совсем понимает, как реагировать. — Но, если честно, такая забота — явный перебор. Моя жизнь и мой проект… С чего ты вообще решил, что меня нужно оберегать и вмешиваться во всё это? — Я не собираюсь на тебя давить — лишь предлагаю истинную свободу. Здесь ты заложник прошлого. Тебя держит старая привязанность. А я предлагаю будущее, которого невозможно достичь без «Пробуждения». — Стоп-стоп, погоди, Лань Чжань, ты явно что-то путаешь, — Усянь выставляет вперёд ладонь. — Ну какая свобода, если я буду полностью зависим от твоих денег и прочего? Я не хочу быть тебе настолько обязанным. Да и вообще кому бы то ни было… В жизни не расплачусь же. — Ты мне ничего не будешь должен. Я делаю это, потому что люблю тебя. — Эм-м-м… — от последней, веско упавшей между ними фразы Вэй Ин ненадолго подвисает. — Мы с тобой, конечно, довольно часто общались, и так было потому, что я видел одиночество, которое испытывал сам. Я тогда с братом совсем разругался, а твой оказывался постоянно занят, и мне просто не хотелось, чтобы ты чувствовал то же, что и я. Но, Лань Чжань, я без понятия, что у тебя были… чувства. И поэтому мой ответ — точно нет. Это и в случае с дружбой — слишком, а с любовью ты и подавно будешь ждать от меня взаимности. К тому же второй шанс мне уже подарили… — Ты никогда раньше не отказывался от моей помощи, — перебивает Лань Чжань. — Всё бывает в первый раз. Извини, но такая помощь мне не нужна. — Это все Ваньинь? Он тебя запрограммировал на подчинение? Поэтому ты так странно себя ведешь? Что ещё он заставлял тебя делать? Спать с ним? Я сразу узнал андроида класса «А». — Что за бред? Ты совсем уже..? — глаза Вэй Ина округляются. — Но раз всё так, и он не оставил тебе выбора… То придётся действовать радикально, — Лань Чжань словно перестает воспринимать что-либо вокруг и смотрит только на Усяня. — Не волнуйся, я всё исправлю. Заберу тебя отсюда и перезагружу без всяких сторонних вмешательств. Мы обязательно будем вместе, как и должны, — он собирается приблизиться к Вэй Ину, но Ваньинь, признаться, не сразу врубившийся в смысл всего сказанного, вцепляется сзади ему в локоть. — Ну точно нельзя было тебя, психопата, на порог пускать! — как же жаль, что после презентации Цзыдянь остался в кейсе на полке мастерской… — Не смей его трогать! — Я был слишком мягок и неосмотрителен. Нужно было устранить помеху сразу. Бесстрастное лицо Лань Чжаня мелькает прямо перед Цзян Чэном, и ему внезапно пережимает горло. Становится трудно дышать, и он падает на колени, а смертоносная лента-убийца, отличительный атрибут семьи Лань, о которой когда-то рассказал Вэй Ин, всё туже обматывается вокруг его шеи. Ваньинь тянется к ней, чтобы попытаться содрать, но другой конец удавки, оплетается вокруг рук и накрепко связывает их за спиной. — О боже, А-Чэн! Лань Чжань, не смей, ты что делаешь?! Отпусти его! Сквозь невольно навернувшиеся слёзы Цзян Чэн мало что видит, но слышит звуки потасовки и звон разбившейся бутылки. — Вэй Ин, отойди! — Отпусти его сейчас же! — голос брата отдаёт уже неприкрытой паникой. — Это твой шанс получить свободу! Ты всё поймёшь, когда лишишься его контроля! — Если ты не прекратишь, я… — Хватит! Это ради тебя! Хоть лента пережала горло пока не намертво, вдохнуть у Цзян Чэна почти не получается, и вместе с его судорожным хрипом по комнате разносится звук глухого удара и падения: Вэй Ина, пытающегося прорваться к брату, отшвыривает на пол. И от страха за него у Ваньиня даже взгляд проясняется, а боль уходит на задний план, пока он пару секунд смотрит на неподвижное тело. Но Усянь почти сразу поднимается в сидячее положение. Растрёпанные волосы свисают вперёд, закрывая лицо и он, пошатнувшись, встаёт, похожий на зомби из старых фильмов. — Ты понимаешь, что совершаешь преступление? — говорит он отрешённо, словно полицейский на допросе. — Это не имеет значения. — Судя по твоим медицинским картам, к которым есть доступ, у тебя нет психических отклонений, а значит, ты полностью осознаёшь свои действия, — вероятно, Вэй Ин в самом деле прямо сейчас подключился к сети, чтобы добыть информацию. И даже несмотря на то, что возможности вдохнуть у Цзян Чэна остаётся всё меньше, он очень отчётливо слышит продолжение: — Я никому не позволю угрожать жизни моего брата, поэтому остаётся только одно. Ты знал, что в момент опасности тело андроида, подчиняющееся человеческому разуму, превращается в управляемого берсерка? — он поднимает лицо и с ненавистью смотрит на Лань Чжаня. — Вэй Ин, — лишаясь самоконтроля, надрывно зовёт Лань Чжань, не обращая внимания на согнувшегося за ним Цзян Чэна, упорно пытающегося не отключиться. — Попробуй сломать код. Ты хочешь защитить его, потому что он прописал это в тебе. Ты никогда не дорожил им! Ты сам мне говорил, что вам никогда не поладить! Вспомни это! — Заткнись! — за пару рваных шагов Вэй Ин оказывается напротив него. — Я всё прекрасно помню! И говорил я так, потому, что чувствую к нему намного больше, чем к брату! И уж точно не тебе решать, жить ему или нет! Прикажи оружию отпустить, пока не стало слишком поздно! — Нет! Судя по резко и очень болезненно затянувшейся ленте, Лань Чжань только что отдал смертельный приказ… — Ты не оставил мне выбора! Бичэнь остановится, только если ты умрёшь. Вэй Ин выбрасывает вперёд руку, и, будто в смене кадров, сквозь пелену слёз Ваньинь видит, как его окровавленная ладонь с ошмётками плоти появляется за спиной пошатнувшегося Лань Чжаня. На белом пиджаке вокруг неё тут же расплывается алое пятно, и красные капли чертят дорожки на светлой ткани костюма до самого пола. Лента на шее Цзян Чэна ослабевает и перестает душить, теряя ментальную связь с хозяином, но всё равно никак не разматывается, продолжая сдавливать горло и удерживать руки за спиной. — Ты… — Лань Чжань издаёт сдавленный хрип. — Ты был моим… Я всегда видел, что между нами есть что-то большее. Ты не мог… Я столько ждал тебя… — Мог. Не знаю, что ты там себе придумал, но настоящий я никогда не был твоим. И я защищаю его, потому что люблю. Вэй Ин одним движением дёргает руку назад и тело Лань Чжаня, продырявленное насквозь и теперь лишившееся опоры, валится в сторону. Брат порывисто отпихивает его подальше и бросается к Цзян Чэну, стараясь как можно скорее сорвать ленту. На его пальцах и запястьях остаются длинные тонкие порезы пока удавка пытается сопротивляться, но контроль над Бичэнем всё ослабевает. И когда жизнь окончательно покидает тело хозяина, проклятая карательная модификация наконец превращается в бесполезный лоскут, который Вэй Ин отшвыривает не глядя. Ваньиня клонит вперёд, и он упирает освобождённые трясущиеся руки в пол, а затем, перебарывая дикую боль в горле и ломоту в запястьях, пытается вспомнить, как пропускать в лёгкие кислород. Он резко и шумно делает первый полноценный вдох, и его накрывает волной ужаса. Но не от страха за собственную едва не оборвавшуюся жизнь, а от пробирающего нутро шокирующего осознания: Вэй Ин был в опасности с самого начала. Лоск и безупречная репутация, манера речи, благородные поступки… Всё это являлось запудриванием мозгов! Лань Чжань, может, и не врал насчёт искренности чувств, но какая в них ценность, если они — результат мании обладания? Гениальный идеальный Ванцзи направил весь свой совершенный интеллект на достижение конкретной цели. Он бы сказал и сделал, что угодно, только бы завоевать Вэй Ина. Благие деяния и чистые намерения, как же! Скорее, иллюзорное восприятие, порождённое лишь его сознанием, создавшим иной, наполненный ответной любовью, мир. Выдуманная реальность, полностью оторванная от действительности, в которой он — герой, спасающий любимого из лап брата-тирана. — А-Чэн… Боже, А-Чэн, ты как..? — у Вэй Ина, стоящего перед ним на коленях, тоже трясутся руки, и он обнимает Ваньиня за плечи, позволяя на себя опереться. — Давай дыши… Потихоньку… Медленно, дыши… Чёрт, А-Чэн, я так за тебя испугался… Это хуже самого бредового триллера, — он прижимается лбом ко лбу брата и напряжённо затихает, считая его судорожные вдохи. — Ничего, пара минут… и нормально, — выдавливает Цзян Чэн и кашляет, почувствовав резь в пересохшей глотке. — Тихо-тихо, ты не говори, просто дыши, — Вэй Ин осторожно обнимает его за шею, чтобы прижаться ближе. — Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя. — Жил бы дальше… — Дурак ты, А-Чэн. Я ведь правда люблю тебя… Совсем не так, как любят братьев. — Не придумывай, — Цзян Чэн наконец ощущает, что может нормально дышать и тихо говорить. — Это у тебя сейчас просто эмоции от впечатлений скачут… Ты всегда был склонен перебарщивать с реакциям. — Нет, — Вэй Ин почему-то улыбается и в подтверждение своих слов чуть мотает головой. — Нет, А-Чэн… В смысле да, иногда я правда перегибаю с эмоциями, но сейчас дело не в этом… Я просто никогда не говорил тебе. Боялся, что ты плохо отреагируешь. А у нас всё и так было очень сложно — я не хотел совсем всё испортить… Прости, но сейчас я не хочу врать. Сердце говорит, что нужно признаться, и если ты не поймёшь, выгнав меня после этого, значит, пусть так и будет… — Никуда я тебя не выгоню, ты, что, совсем уже? — Цзян Чэн гладит Вэй Ина по волосам и не хочет отпускать. И очень боится верить. Так боится, что уже ищет способ избежать боли, когда придётся обмануться. — Меня больше волнует, что ты всё больше отходишь от своего характера. Если ты раньше боялся признаться, то по логике не сделал бы этого и в дальнейшем… Не понимаю, что происходит с твоей личностью, которая по правилам не может прогрессировать. Наверное, в тебе ошибка, А-Ин. — Неужели ты забыл, что я обожаю нарушать правила? — Вэй Ин наклоняется и заговорщически шепчет на ухо: — Я открою тебе секрет, А-Чэн. Скажу, что происходит… Это «Пробуждение», — он отстраняется и улыбается шире, а Цзян Чэн может только ошарашенно смотреть в его лучащиеся глаза. — «Пробуждение»? Ты его доделал? — Я… Вообще-то я почти доделал его ещё перед несчастным случаем в лаборатории, — скромно сообщает Вэй Ин. — Оставалось внести буквально пару данных. А потом я перенёс его из своей памяти в код и загрузил в себя бета-версию в самую первую ночь… — Значит, «Пробуждение» работало с самого начала? — недоумевает Ваньинь. — Да, и оно работало во всех смыслах. Если бы не оно, я бы не смог понять многих вещей насчёт нас с тобой. Не смог бы сделать для себя какие-то выводы на основе новой информации. — Почему не сказал мне, что включил «Пробуждение» сразу? — Потому что не был уверен в его эффективности. — А теперь уверен? — Да, теперь уверен. Ты прав: блоки на развитие не позволили бы мне напрямую говорить о том, чего я не мог озвучить в прошлом. Например, что я люблю тебя. Что ты для меня важнее всех на свете. Что, несмотря на наши проблемы в отношениях, я хотел бы провести с тобой всю жизнь. Ох… Но всё же таким честным быть немножко страшно, — Вэй Ин смущённо чешет нос и опускает глаза, а каждое его слово отдаётся у Цзян Чэна где-то в подкорке. — И отчего тебе страшно? — совсем тихо спрашивает он, проводя большим пальцем по щеке брата. — Боюсь услышать твой ответ, неужели непонятно? — вскидываясь, дуется Вэй Ин, а Ваньинь улыбается. — Думаешь, если я ещё не распсиховался и не сказал, что ты больной извращенец, то могу сделать это в любой момент? — Ты в шоке, А-Чэн, — уверенно кивает Вэй Ин. — Ты только что чуть не умер. У тебя заторможенные реакции. — А можно я ничего не буду говорить? — Хочешь, чтобы я маялся, да? — Вэй Ин обиженно надувается ещё сильнее и скрещивает руки на груди. — Нет, не хочу. Просто, ты уже слышал ответ. На свалке, — Цзян Чэн придвигается ближе и, не способный удержаться, вновь гладит его по щеке кончиками пальцев. — Я никогда не хотел, чтобы ты был моим родственником, — он наклоняется вперёд и совсем легонько касается губами губ Вэй Ина. Тот издаёт удивлённый короткий вздох и, когда брат отстраняется, едва слышным шёпотом спрашивает: — И… Тебе не противно? — А почему мне должно быть противно? — Я ведь теперь наполовину железяка… Цзян Чэн нервно фыркает. — Какая разница какая оболочка? Здесь, — он постукивает пальцем по груди Вэй Ина, а затем по лбу, — и здесь-то ты настоящий. А-Ин, ты тот, кто победил смерть и вернул себя с того света. Это сделал ты и никто больше. — Раз я такой умный и молодец, — брат признательно наклоняет голову набок и тут же с невинной улыбкой просит: — Поцелуй ещё раз. — Обязательно поцелую. Но только после того, как мы разберёмся, что делать с трупом наследника семьи Лань, кровь и внутренности которого теперь на нашем полу, — Цзян Чэн косится на лужу, растекшуюся под телом. — О, не волнуйся, я уже придумал, сейчас расскажу, — Вэй Ин сам обхватывает его лицо ладонями и оставляет на губах и щеках несколько быстрых поцелуев. — Я знаю Лань Сичэня — их первого наследника. В свете всего, я уже не могу утверждать, что у него нет проблем с головой, но мы можем легко обезопасить себя. Я просто переконвертирую все события с момента прихода Лань Чжаня из своей памяти в видеофайл и отправлю ему. А если он не подчистит за собой, пока мы где-нибудь перекантуемся пару суток, то мало ли куда ещё может попасть этот файл… Возможно, только Лань Сичэнь поймёт, что действительно произошло, но для стороннего наблюдателя его брат в любом случае выглядит безжалостным убийцей, напавшим на безоружного человека. Первый наследник не станет рисковать репутацией семьи и всё замнёт, как бы его это не шокировало. Цзян Чэн внимательно дослушивает до конца и задумчиво произносит: — Неплохой план и, А-Ин, знаешь, ещё кое-что… Следы, которые оставила на тебе эта дрянная лента, такие же, как и повреждения, с которыми я нашёл тебя на свалке, — Цзян Чэн берёт Вэй Ина за руки и опускает взгляд на длинные продольные порезы. Хорошо, что у брата заблокирован нейроотклик на внешние раздражители, ведущие к повреждениям, но подлатать потом всё же придётся. — Мне мельком приходило в голову, что подобная игрушка могла принадлежать второму Ланю, но, конечно, я не был уверен. А теперь я понимаю, что андроида, в котором ты сейчас, изначально создал именно он — не зря же знал про класс «А». И скорее всего, если Лань Сичэнь проверит средства с личного счёта своего брата, найдёт там приличный провал в финансах, вчёрную ушедших какому-нибудь элитному борделю. — Вероятно, так и есть, — кивает Вэй Ин. — Не скажу, что после всего меня это удивляет, но о подобных своеобразных увлечениях тоже стоит упомянуть в сообщении. Только, А-Чэн, давай мы его лучше не через меня отправим, а через Лань Чжаня, чтобы лишний раз не палиться? Сейчас найду какой-нибудь его гаджет… — Вэй Ин встаёт и обшаривает карманы костюма на трупе. — Чёрт, при нём только пульт от тачки. — Значит, всё в ней оставил, — предполагает Цзян Чэн. Брат нажимает какие-то кнопки и, вытянув руку вперёд крутится в разные стороны, а после того, как что-то пикает, выглядывает в окно. — Обалдеть, я и не надеялся, что сработает! Она прямо у дома на «мимикрии» стоит, — информирует Вэй Ин. — Он даже не посчитал нужным авто подальше паркануть, чтобы не угнали. Это же гетто, а не парк в центре: тут если такое заметят — мимо не пройдут. — Готовил для тебя карету, — саркастично проддевает Ваньинь и предлагает: — Пойдём проверим? — Ты уже нормально себя чувствуешь? — Вэй Ин вмиг вновь оказывается рядом и поддерживает его под локоть, помогая подняться на ноги. — Вполне, я так-то одними синяками отделался. — Обещаю потом намазать губы какой-нибудь заживлялкой и исцеловать твою шею и руки, — простодушно уведомляет Вэй Ин, ласково тыкаясь носом ему под ухо, словно кот. — Иди лучше декодер возьми: в тачку-то мы попадём, а личный лэптоп явно ломать придется. Но сначала порезы себе латексным клеем обработай, чтобы кожа не расползлась, а потом заменим, — просит Цзян Чэн, которому пока сложно принять нежность брата как данность. Но он постарается привыкнуть, ну или хотя бы сделать так, чтобы при каждом его прикосновении щёки не заливал предательский жгучий румянец. Бионика или механика – Просто частица всего сознания. Ты ведь такой же ресурс, как и я: Стандартный, потерянный в чёртовой реальности. Это не магия — это алхимия, всё, Что болит, — это детская выдумка. Просто держи меня, Просто держи меня. — Эй, А-Чэн, — Вэй Ин тормошит брата, сидящего на водительском месте за плечо. — Да подожди ты, — отмахивается тот, держа на коленях персональный лэптоп Лань Ванцзи, мерцающий в полутьме голографическим экраном. — Мы тут вообще-то защиту высшего класса ломаем, а не абы что! Будто сам не знаешь, как сложно обходить систему авторизации! Но ещё минут двадцать, и у меня будет доступ к его почте… — Да я не про то, — перебивает Вэй Ин и суёт Цзян Чэну под нос снятый с панели навигатор. — Я тут от скуки в нём ковырялся, и он спросил, не возобновить ли отложенный маршрут. Смотри, это… Это место где-то в самом конце наших полей свалки. Вэй Ин тыкает пальцем в мигающую точку на карте, уходящую за черту города. — В смысле? Он собирался полетать над мусоркой? — озадаченно переспрашивает Ваньинь. — Там же нет никаких объектов… — Вот именно. Это капец как странно, и к тому же в истории маршрутов эта геолокация значится как часто посещаемая. Лань Чжань с завидной регулярностью туда мотался. — Может, у него там тайная лаборатория по производству твоих клонов? — мрачно шутит Цзян Чэн. Хотя кто знает, шутка ли? — Давай слетаем посмотрим, А-Чэн? У нас всё равно время ещё есть, мне любопытно… — Если объект под землей, мы ничего не найдём. — Ну не найдём и ладно. Зато прокатимся с ветерком! — ухмыляется Вэй Ин. — Просто автопилот по маршруту поставим, и всё. Запускай двигатели, — последние слова он выдыхает брату в самое ухо, отчего по шее тут же бегут мурашки. — Ладно, проветриться нам правда не помешает, — не видя веских причин для отказа, соглашается Ваньинь и включает на рулевой панели автопилотирование до предложенной точки назначения. Лётный кар, так и не снятый с режима мимикрии, совсем тихо и незаметно пролетает сквозь ночь над безлюдными улицами и вскоре выруливает на открытое пространство. Он беззвучно парит между небом и землёй, минуя бесконечные горы свалки, и будто стремится к самой линии горизонта, которая далеко впереди разделяет захламлённую поверхность и не до конца потемневшее небо. И когда Цзян Чэну кажется, что времени проходит слишком много, ход наконец замедляется и они зависают во мраке над абсолютно не примечательным местом — таким же, как и всё вокруг. — Прибыли? А-Чэн, включи свет. Там, вроде бы, какой-то котлован, не видно нихрена… Ваньинь находит нужные сенсоры и включает боковое и нижнее освещение, тут же залившее всё под ними бело-голубым инфернальным светом. — Опустись… — внезапно охрипшим голосом просит Вэй Ин, неотрывно глядя через лобовое стекло вниз на то, что до этого скрывала тьма. — Я хочу выйти. Не проходит и пары секунд, как дверь с его стороны с шипением поднимается и Усянь спрыгивает на один из холмов, кольцом возвышающиеся вокруг мусорного кратера. Он медленно проходит по крутому краю воронки и, всё так же не переставая смотреть вниз, садится на какой-то плоский кусок металла. Цзян Чэна пробирает противным липким ощущением нарастающей тревоги и отвращения, и он даже не представляет, что в этот момент может чувствовать Вэй Ин. Но быстро переборов внутреннее оцепенение Ваньинь покидает машину вслед за братом, подходит ближе и просто молча останавливается рядом. Вэй Ин ничего не говорит довольно долго. Только смотрит на дно котлована, напряжённо сцепив пальцы в замок. Ветер подбрасывает вверх его длинный хвост, и он наконец негромко проговаривает: — Это не лаборатория… Это останки. Цзян Чэн опускает руку ему на плечо и несильно сжимает, пытаясь хоть как-то поддержать. — Ты как? — глупый вопрос, но не спросить он не может. — Знаешь… — голос Вэй Ина звучит немного отрешённо. — У меня, конечно, крепкие нервы, но даже я потрясён. Не каждый день случается увидеть собственное кладбище. Сколько их здесь..? Я всё пытаюсь сосчитать, но сбиваюсь. — Больше полусотни точно… Чем дольше Цзян Чэн смотрит, тем сильнее ему сдавливает грудь от зрелища, которому они стали свидетелями. От масштаба и чудовищности увиденного. Сломанные и изувеченные андроиды с лицом Вэй Ина кучей свалены внизу. Они вповалку накиданы друг на друга, так что конечности перемешиваются, и непонятно, где начинается один и заканчивается другой. Но, в какую сторону ни посмотри, отовсюду можно поймать безжизненный взгляд остекленевших серых глаз, отражающих неоновую подсветку летного кара. Свёрнутые шеи, сломанные руки, вырванные волосы и на всех… На всех знакомые порезы проклятой фамильной ленты… Брат наклоняет голову и тихо рассуждает: — Меня ты нашёл далеко отсюда… Вряд ли он выбрасывал каждого из них сам — слишком грязная работа. Наверное, потом договорился, чтобы после расправы их всех скидывали в одно место. А затем он приходил к ним. Навещал… Я всякое мог представить на почве помешанной любви, и чёрт бы с ней, с одной копией… Но такое… Такое в голове не укладывается. Это слишком даже для меня. — Это для любого слишком, — отвечает Цзян Чэн и опускается на железку рядом. — Я решил подружиться с ним, потому что без тебя мне было одиноко. И ему тоже было одиноко. Я считал, что поступаю правильно, — улыбка Вэй Ина выходит едкой и болезненной. — Кто бы знал, чем всё закончится, а он ещё и такую кучу роботрупов соберёт… — Не думай об этом, А-Ин, — Ваньинь сжимает руку брата, а тот переплетает их пальцы в ответ. — Ты же не мог знать. Со стороны он казался не без причуд, но относительно нормальным. И мы уже никогда не поймём, почему он это делал. — Может, его брат поймёт? Пожалуй, запись с этим потрясающим видом тоже отправится Лань Сичэню. Пусть оплакивает брата сколько захочет, но знает, кем тот был на самом деле. А если он знал, покрывал или даже одобрял, то должен понимать, какой нехилый компромат у нас имеется… Вся их империя рухнет, всплыви не там где надо, что один из наследников был социопатом и… Слушай, теперь понятие «серийный убийца» заиграло для меня новыми красками, — Вэй Ин натянуто хмыкает и продолжает: — В общем, я сохраню и закодирую доказательства причастности Лань Чжаня к этому месту, а также всё, что касается меня и попытки твоего убийства. — И что будет дальше? — спрашивает Цзян Чэн, с трудом отрывая взгляд от множества биомеханических тел Вэй Ина. — Дальше..? Ну, сейчас мы вернёмся обратно. Оставим тачку, где взяли. И свалим в какой-нибудь отель на несколько дней… — Я не об этом, А-Ин. «Пробуждение» работает. Тебе пора выходить из тени. Усянь вздыхает, поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза. — Я… не уверен. Единственное, чего я хочу, — это быть рядом с тобой и просто жить, именно потому что проект работает. Только это для меня важно. И я сомневаюсь в необходимости прямо сейчас заявлять о своём открытии. В конце концов, это слишком революционная технология — кто знает, как она изменит мир… Пока мне достаточно того, что я могу быть с тобой без всяких опасений застрять во времени, — на губах Вэй Ина появляется уже настоящая улыбка. — А когда-нибудь потом мы и тебе создадим искусственное тело, чтобы не отставал. — И что, мы будем жить вечно? — со смешком уточняет Цзян Чэн. — Да, мы будем жить вечно, А-Чэн. А почему нет? Вдвоём уж точно не заскучаем. Вэй Ин больше не смотрит на напоминание о смерти внизу. Он все ещё улыбается и, задрав голову, глядит в чёрную небесную высь, а в его полных жизни глазах Цзян Чэн видит бесконечность.