И в каждой странице сплошное молчание

Стасу не спится. Ни за окном, ни в квартире не раздается никаких звуков - он даже не слышал, чтобы родители хлопнули дверью, так что они, наверное, все еще не дома; у него ничего не болит, ему не мешает ни одеяло, ни необычно высокая (на его вкус) подушка; нет даже такого, чтобы его голову заполонили мысли или беспокойства, как это иногда у него бывает, что, как только он опускает веки, перед глазами тут же возникают ужасающие картинки или сценарии “что если”. Нет, ничего из этого. Просто сна ни в одном глазу. Он еще немного ворочается с бока на бок, надеясь на то, что какое-то из положений покажется ему более привлекательным, но в конце концов плюет на это и садится на кровати. Он водружает на нос очки и берет с тумбочки телефон - час ночи, суббота, девятнадцатое ноября. Поздравляю, наступил новый день, всех с началом выходных, аминь. Стас тихонько приоткрывает дверь и выходит в коридор. А в квартире, оказывается, не настолько и тихо: ветер снаружи разбушевался, предвещая окончание затянувшихся солнечных деньков, и сам дом будто завывал, ходил ходуном, издавая жуткие звуки. Может, лежа в кровати он просто не обращал на это внимание. А может, это из-за того, что в спальнях, в отличие от остальной квартиры, стоят пластиковые окна. Но помимо воя ветра в коридоре слышно что-то еще. Стас заглядывает в кухню: Марина сидит в темноте, освещенная только белым отблеском фонаря за окном, и плачет, спрятав лицо в ладонях. Стасу кажется, что у него замирает сердце. - Марин, ну ты чего? - он в два шага преодолевает расстояние до стола и становится рядом с ней, приобнимая ее за плечи. - Ты это из-за ссоры, что ли? Извини меня, я не хотел, просто я правда беспокоился… или из-за ЕГЭ? Да нормально все будет… - Не будет, - всхлипнув, отвечает Марина вдруг очень-очень тонким, практически детским, голоском. Стас мотает головой из стороны в сторону и прижимает ее к себе сильнее. - Будет. Все сдают, и ты сдашь. - Тебе легко говорить, Стас, - возражает она и поднимает на него взгляд. Лицо у нее раскраснелось, щеки мокро поблескивают в свете фонаря, а в глазах нет и тени ее обычной решимости. - Ты-то все учишь, всегда учил. И родители не заставляли тебя выбирать специальность, которую ты ненавидишь, - на это Стасу нечего возразить, и он лишь поджимает губы, нервно покусывая щеку изнутри. Марина смотрит в стол. - Мне даже с репетиторами ничего не светит, я ведь даже не понимаю, что они пытаются мне объяснить. По профилю так вообще… - По математике ты можешь попросить помощи у Матвея, - спешно замечает Стас. Марина грустно усмехается: - Да я уже. Вот только на экзамене его не будет. И вообще, у него свои занятия есть, - она тихо вздыхает и кладет голову ему на плечо. Он успокаивающе гладит ее по руке, не зная, что и сказать. Да и то, что бы он сказал, все равно бы ей не помогло: не может же он просто убедить родителей позволить ей заниматься танцами. Пробовал. Не помогает. Может быть, из-за того, что он сам в данную перспективу не верит, пусть Марине он никогда об этом не скажет. Они сидят на кухне в тишине, слушая, как начавшийся дождь переходит в ливень и яростно стучит по крыше домов, по навесу над подъездом, по припаркованным во дворе машинам. Сонливость так и не приходит.