И в каждой странице сплошное молчание

Марина прогуливает. Четверг, три тридцать дня, по расписанию - факультатив по математике, на который обязаны ходить все, кто сдает профиль, а она сидит на качелях. Не в своем дворе: Стас дома, и он, конечно, войдет в положение и не станет заставлять ее возвращаться в школу, но Марина все равно не хочет, чтобы он знал, что она делает. Сидит она здесь уже довольно долго: с физ-ры она тоже ушла, но это и за прогул-то можно не считать - так, легкое ребячество. Вечереет. Пальцы, обхватывающие металлические цепочки качелей, пусть и в перчатках, но подмерзают, как и уши, прикрытые только выбившимися из хвостика прядями волос. Но уходить Марина не хочет; Кирилл тоже не знает, что она прогуливает, и ждет ее только к четырем. В последний месяц - как раз начиная с его дня рождения - она проводит с ним очень много времени. Не каждый день, конечно, особенно сперва, но с начала его каникул они встречаются уже пятый раз, а ведь прошло только полторы недели. В кофейне, в кино, в парке - вот Марина и прогуливает, как уроки, так и репетиторов, хоть и старается делать это как можно более аккуратно. Особенно с репетиторами: когда прогулять вообще не вариант, вечером, сразу после занятия, она идет не домой, а к Кириллу в магазин, а родителям врет, что занимается у Кати. Она вообще составляет для них отличное прикрытие: тихая, спокойная и старательная. Вот только родителям невдомек, что Катя поступает на исторический, и из смежных предметов у них с Мариной разве что русский. Но родители все равно не против - они даже настаивают, - чтобы она занималась с ней, особенно учитывая то, что оценки у нее совсем не улучшаются; разве что по математике, учитывая, что домашку за нее все еще делает Матвей. Марине на это все равно. На прогулы, на то, что такими темпами она не сдаст экзамены, на последствия - плевать. Ей бы хотелось сказать, что на Кирилла, в общем-то, тоже, но правда в том, что в последнее время ей стало на него не плевать. Но что конкретно это за чувство, она все еще не понимает. В часы, когда в секс-шопе мало клиентов, после дня рождения Кирилла в закрытой от посторонних глаз подсобке Марина еще несколько раз дрочила ему. Всегда рукой, залезая юркими пальцами под ремень его форменных брюк; член каждый раз уже находится в полувозбужденном состоянии и как по готовности встает в ту же секунду, как она проводит по нему ладонью - будто только и ждет этого. Довести его до оргазма не составляет никакого труда. Первые пару раз, уже отдышавшись после экстаза, Кирилл робко предлагал ей ответные ласки, но Марина внутренне содрогается только от одной мысли об этом. Ему она лишь улыбается и говорит, что пока не готова. Про себя добавляет, что, должно быть, никогда и не будет готова. Но она позволяет ему играть с ее грудью, крепко сжимать чуть ли не до боли, мягко целовать грудную клетку над лифчиком. Его действия пропитаны нежностью и страстью. А она дает ему ложные надежды. Марина не знает, почему продолжает играть с его чувствами, но она больше не может остановиться, даже несмотря на чувство вины, перманентно жужжащее на фоне сознания. Ей просто нужна отдушина. Просто хоть немного расслабиться и отвлечься от капающих на мозг родителей, приближающихся экзаменов, взросления. Она бросит это, когда дело зайдет слишком далеко. В конце концов, она же не собирается разбивать ему сердце. Когда до назначенной встречи остается пятнадцать минут, Марина поднимается с качелей и не торопясь направляется прочь. *** “Секс-шоп “Секрет” - все для ваших садо-мазо игр,” - с горькой усмешкой думает Марина, бросая беглый взгляд на вывеску и входя в магазин, где в последнее время она стала чуть ли не постоянным посетителем. Еще слишком рано, закрыто для клиентов, но Кирилл стоит за прилавком и смотрит точно на вход. Ожидает ее, Марина знает. И ловит ее взгляд, как только она заходит внутрь. Вечер проходит по привычному сценарию. Подсобка, поцелуи, прикосновения друг к другу и несдержанные стоны Кирилла. Потом привести себя в порядок в крошечной уборной. Наблюдать, как Кирилл открывает магазин и обслуживает первых клиентов - ранних пташек в этом развратном сообществе. Следовать за ними взглядом. Слушать пошлые шутки о них двоих и смущенный смех Кирилла. Самой смеяться, пусть на самом деле такие шутки вызывают у нее только раздражение. Постоянные клиенты к ней уже привыкли: обращаются по имени, болтают, пытаются угостить сигаретами или пивом - Кирилл обычно это дело мягко пресекает, да Марина и не собирается соглашаться. Зато послушать их рассказы, а в каком-то смысле даже лекции - о представленном в магазине ассортименте, примерах использования, нюансах в технике безопасности - довольно интересно. И она не замечает, как быстро течет время. Пока телефон не начинает настойчиво названивать, а на другом конце трубке на нее орет отец. Только тут Марина понимает, что уже почти десять. Несмотря на все пребывающих клиентов, Кирилл порывается оставить магазин - всего на полчаса, Марин, не могу же я тебя одну отпустить, когда уже так поздно. Он и правда выходит за ней и проходит почти целый квартал, прежде чем у нее получается его остановить. Она мягко, но решительно придерживает его за плечи. Приподнимается на носках и припадает к его губам. Глубоко, настойчиво целует; у Кирилла перехватывает дыхание. Но как только он начинает ей отвечать, она останавливается. С легкой улыбкой просит его вернуться в магазин, и на этот раз он не сопротивляется, а просто кивает. Еще несколько секунд они стоят вплотную - чужое дыхание щекочет ей кожу. Потом Марина отстраняется и отходит. Машет ему рукой и говорит, что напишет, как доберется. Кирилл автоматически машет ей в ответ и вновь кивает. А потом она скрывается за углом и почти бегом преодолевает оставшееся расстояние до дома. Но написать сразу же, как она заходит в квартиру, Марина не может. Кирилл получает ее сообщение лишь спустя сорок минут, когда родители наконец перестают на нее орать.