Становление Лордов

Дин сразу почувствовал, что ощущения Сэма изменились и после очередного болезненного стона он остановился. Размяв плечи, старший ощутил, что напряжение и гнев, душащие его, ушли со словами и ударами и теперь он способен оценивать и делать все адекватно. Он прошел в кают-компанию, которая находилась недалеко, захватил воды и вернулся в игровую. Распрямив Сэма и поддержав его, чтобы тот не упал обессиленный после порки и непонятно откуда взявшегося магического истощения, старший обнял супруга и поднес к его губам стакан с водой. — Пей, мой хороший. Сэм попытался сделать глоток, но больше пролил, чем выпил. Больше всего ему сейчас хотелось отключиться и ощущал он себя слабым словно новорожденный котенок, настолько много сил пришлось вбухать в щиты. — Полежишь? — Дин затащил его на кровать и обнял со всех сторон, оплетая руками и ногами и щедро делясь своей силой. — Прости меня, дурака. Я приревновал и сорвался. Пить хочешь? — Нет, — тихо ответил Сэм и попытался пошевелиться. Тело ощущалось чем-то чужим и очень тяжелым. А еще было холодно. — Выложился… почти до донышка. — Зачем? — спросил Дин, создавая вокруг воздушное одеяло, согреваемое огнем. Сэм молчал, прикрыв глаза, и довольно долго впитывал то, чем делился супруг, а когда ощутил, что сил прибавилось хотя бы для того, чтобы говорить без приложения к этому массы усилий, попытался объяснить: — Чтобы ты не убил меня случайно, — произнес он. — Или не покалечил настолько, что не сумеешь выправить. Я щиты выставил и амортизировал удары почти все время, а судя по тому, как они проседали, ты бил вообще не контролируя и не помня себя. Потом силы кончились, но к тому моменту и тебя уже более-менее отпустило. Слова отнимали много сил, но с этим ощущением младший был знаком и ожидал его. Когда-то давно, на одном из этапов своего обучения как ритуалиста, тогдашний наставник загнал его на несколько дней в помещение, в котором вообще не было звуков. Даже биения собственного сердца было не слышно. Разговаривать там тоже было не с кем, впрочем, как и заниматься чем бы то ни было еще, кроме как спать, давать себе физическую нагрузку, медитировать, немного есть и пить. Опыт помнился до сих пор и ощущение вытекания силы с каждым произнесенным словом после освобождения — тоже. Примерно это он и ощущал сейчас, поэтому вновь замолчал, продолжив впитывать силу Дина словно губка. — Такими темпами я вытяну из тебя все, — почти шепотом сказал супругу Сэм. — Достань мне накопитель лучше и замени один из моих пустых, — он заставил свой брачный браслет проявиться, успев удивиться, насколько это тяжело далось. Еще тяжелее, чем говорить, а заодно вспомнилось, что Дин просил не колдовать активно хотя бы до конца отпуска. В параллель со всем этим он пытался понять, сможет ли дальше доверять супругу, как верхнему после его срыва и отметил, что сходу не может дать положительный ответ на этот вопрос, даже при том, что понимает причины срыва. Отдаться сможет, но примерно по той же схеме, как он делал это в клубе, а вот так, чтобы без проблем расслабиться в его руках — в ближайшее время очень сомнительно. — Пока нет, — Дин зачерпнул силы воды и потихоньку вливал ее в Сэма. — Я такой дурак, что сорвался. Порушил все, что было. И еще наговорил гадостей. Хорошо, хоть Арью не тронул. Сам не до конца понимаю, с чего мне так стало. — О! Только вот голову пеплом не начни посыпать. Нет никакого смысла в самобичевании, все понимают, что ты считаешь свое поведение как минимум странным и сожалеешь о нем, — вздохнув, сказал Сэм. — А вот что действительно стоит сделать, так это понять причину по которой тебя так переколбасило. — Если рассказывать сначала, то я уловил то ли твои мысли, то ли остатки сна, в которых ты был сладкой дурочкой-блондинкой в казино. И приревновал. А потом… Сам не могу понять, что заставило меня так показать свое нежелание тебе подчиняться. Скорее, я себя накрутил, тем более видел, что ты не особо желаешь на тему блонди говорить. И врешь мне. Снова. Даже если сам не осознаешь это. Все слепилось в такой ком, он и покатился. Больше всего Сэму сейчас хотелось сделать классический жест рука-лицо, но шевелиться было тяжело, поэтому он лишь вздохнул. — Да не врал я, — пробурчал младший. — Вранье это сознательное утаивание информации, ну или подмена, или что-то такое. Информации, которая есть у того, что пытается ее спрятать. А у меня информации о том, что конкретно я собираюсь делать — нет. Ну, кроме той, что я тебе совершенно честно и не скрывая выдал. Это одна сторона. Другая. Ну, сладкая дурочка-блондинка, и что? Что тут такого? Я честно не понимаю, от слова вообще. Что такого в если я немного похлопаю ресницами, рассмеюсь, услышав дурацкий анекдот, сделаю удивленные глаза на тяжеловесный комплимент или брошу кокетливый взгляд на другого мужчину? И все это при том, что я не могу тебе изменить чисто технически, не считая того, что не хочу этого. — Да не знаю я, — скопировал интонации младшего Дин. — Я себя накрутил до того, что такое твое поведение будет для меня чем-то вроде потери целостности. Понимаю, что бред, но… Будто любое проявление твоего кокетства — удар по нашим отношениям. Будто я не могу дать тебе всего, что ты хочешь. Постоянно ошибаюсь, — глаза старшего были на мокром месте, но он всеми силами старался не показывать этого. — Постоянно подвожу, даже сейчас… — Слушай, я все понимаю, но… Вот еще одна штука, может хоть это задержится в твоей голове: как можно поменять дракона, лорда, сильного мага, на… блин… маггла?! Ну подумай? А? Это вот просто и прагматично, без учета чувств и прочей подобной ботвы, — Сэм поглядел на супруга, а потом протянул руку и погладил по щеке, отметив, что шевелиться уже не настолько сложно, хотя все еще не очень-то хочется. — Я буду кокетничать. И ты это делаешь. Я же видел взгляды, которыми ты обменивался с девчонками в кафе. Ну попереглядывались, поулыбались и разошлись. Ты видный и очень красивый мужчина, на тебя обращают внимание. Я в женском образе буду красивой женщиной и на меня будут обращать внимание. Это нормально и естественно. Единственный вариант избежать таких эффектов — сидеть дома, но мы же не хотим этого, верно? — Нет, — Дин потянулся за рукой. — Дома жутко скучно. Там, конечно, много дел, но они очень однообразные. Даже при том, что мы сейчас строимся и все дела. — И вообще, это мне следовало бы ревновать, а не тебе, — заметил Сэм, продолжая поглаживать супруга. — Это ты, переглянувшись с какой-нибудь девчонкой в кафе, тащил ее в койку, а не я. Если так посмотреть, то я на фоне тебя просто монах, проживший большую часть жизни соблюдая целибат, предаваясь аскезе и, учитывая мои пристрастия, умерщвлению плоти. Во всяком случае, своих сексуальных партнеров я в состоянии посчитать и цифра эта будет весьма и весьма скромной. Ты о себе такое можешь сказать? — Нет, — Дин покраснел и опустил глаза. — Я никогда не отличался монашеским образом жизни. И тебя подталкивал к такому, постоянно. — Может, тебе разнообразия хочется? Это, в общем-то, тоже понятное явление. Ну, так сходи в Храм, когда мы в следующий раз окажемся у Рихха. Пара суток там и разнообразия… Хоть отбавляй, хочешь девочки, хочешь мальчики, хочешь и то, и другое вместе, двое, трое… — предложил Сэм. — Даже откатом не накроет. — Вот уж точно нет! — отстранился от супруга Дин. — У меня не встанет даже, а ты… Мне дома хватает вас. Тут такое разнообразие, что желать большего — глупо. И потом, с того времени, как мы стали с тобой вместе, до нахождения супругов и дальнейшей совместной жизни, я ни на кого не смотрел даже. Тот раз со Стивеном был единственным. Сам знаешь. — Ну, насчет “не смотрел”, положим, ты приукрасил, но вот что ни с кем не был — правда, — фыркнул младший. — И на тему того, что у тебя не встанет, тоже неправда. Встанет. Да и желать большего… Не знаю, глупо или нет, но оно понятно и лично у меня никаких противоречий не вызывает. И нет, я не отправляю тебя снимать кого-то, просто говорю, что вариант такой есть и, если ты решишь навестить Храм, я не буду против и супругам объясню все так, чтобы и они не возражали и не обижались. — Вот знаешь, — Дин сощурился и скривился. — Когда ты так начинаешь говорить, я опять себя накручиваю. Из серии: “Это же он не просто так. Отправляет меня к шлюшкам, значит хочет того же и для себя”. Я снова начинаю злиться. — Во-первых, я тебя никуда не отправляю, — занудным тоном заметил Сэм. — Во-вторых, Храм не бордель. В-третьих, ну и дурак. Что накручиваешь и что думаешь, что я чего-то такого хочу. По обоим пунктам. Не хочу. Мне никогда не было нужно много партнеров, я все-таки предпочитал не перепихнуться с кем-нибудь, а длительные и стабильные отношения. Они у меня теперь есть, мне их достаточно и я даже не знаю, как еще тебе это объяснить и доказать, если тех объяснений и доказательств, что я уже привел, тебе мало. — Я это знаю, — Дин постучал себя по лбу. — Тут. Но, к сожалению, меряю других по себе. Многие этим грешат. Знаешь, я вот сейчас подумал… Бред, конечно, но вдруг… Вдруг мне тоже нужны были длительные отношения, но только с тобой. А так как ты был моим братом и я, до некоторых пор, не мог переступить через всякие догмы и установки, то и шатался по разным, компенсируя то, что хотел больше всего на свете. А те отношения, что у меня были… Все женщины были похожи на тебя. Кто внешне, кто характером. Так же, как и твоя Джессика. И не говори, что не думал об этом, не поверю. — Это вполне объясняет твое прошлое поведение, — кивнул Сэм. — Но не объясняет нынешнего. Вообще ни разу. Но нам придется как-то жить дальше и надо научиться справляться с твоей ревностью. Она может быть и забавна, но иногда чересчур разрушительна, поэтому я настаиваю на возвращении к как-то раз поднимавшейся теме: что следует делать, когда ты ревнуешь? И ответ типа “я не знаю” категорически не принимается. — Сейчас мне помогли: проветривание головы в воде, разговор с Арьей и Фабом, и зелья, — подумав, ответил Дин. — Но это не отменяет того факта, что я до сих пор себя накручиваю и ревную. Запирать меня или тебя, или нас обоих вместе нет смысла. Не всегда это возможно. Разговоры под заклинанием? Не уверен, что поможет… Дыхательные упражнения для успокоения? Может быть, но… — В общем, все опять по-сути свелось к “я не знаю”, — констатировал Сэм. — И, похоже, пока ты, как минимум, все свои прошлые обиды на меня не проработаешь, все так и будет. Заметь, ты так ревнуешь только меня, значит, проблема где-то между нами. И, раз уж всплыла эта тема, то может имеет смысл обсудить ее. Помнится, у вас с Фабом была беседа по этому поводу. Времени с тех пор прошло немного, но, может быть у тебя появились мысли, что ты будешь делать? — спросил он, а потом добавил: — Интересуюсь этим потому, что я-то как раз подумал, что можно сделать и у меня есть вариант решения. Не знаю, сработает ли оно на твоей стороне, на моей — вполне может, если окажется приемлемой не только для меня, но и для тебя. — А что делать? — спросил Дин. — Ни ты, ни Фаб, ни, тем более, Арья не сможете пока также проработать со мной, как мы с твоими проблемами. Причина банальна: у нас еще две недели моратория. И не думаю, что вы изучали нужную литературу. Но я с удовольствием выслушаю твою идею. Вполне возможно, что она подойдет. — Я немного не про то, — покачал головой Сэм. — А про мысль высказанную Фабианом, о том, что тебе до сих пор хочется наказать меня за мои косяки, а мне, в свою очередь, хочется получить за них. То, что это все равно дальше придется как-то разбирать, ясно, но, если совершить действия, которые хочется совершить, получим закрытый гештальт, если ты понимаешь о чем я. — Да, — кивнул Дин. — Сегодня это и вышло. Тебе понравилось? Сильно сомневаюсь, что ты слышал хоть слово из того, что я говорил, но это было именно оно. Помноженное на ревность и магическую вспышку. — Я слышал некие звуки, но смысл их до меня донесся весьма слабо, — ответил Сэм. — Понравилось? Нет. Но не думаю, что оно вообще должно нравится. Даже не так… На твоей стороне возможно положительный результат от твоих сегодняшних действий и будет, на моей — нет, — он вздохнул, а потом попросил: — Принеси мою тетрадь, будь добр. Я кое-что тебе покажу и объясню. Дин выпустил супруга из объятий и сполз с кровати. Тетрадь так и осталась на палубе, где они обедали и старшему ничего не оставалось, как пойти за ней туда. Он не очень хотел показываться на глаза другим супругам, но те, к его счастью, были где-то в другом месте. Дин забрал тетрадку и принес ее обратно Сэму, укладываясь рядом с ним и снова обнимая, стараясь согреть и передать еще силы. Младший, повозился, устраиваясь удобнее и улыбнулся. — Я почти в норме, — сказал он. — Слабость еще есть и последствия ощущаются, но уже все не так плохо, — он открыл тетрадь и принялся перелистывать ее, а, дойдя до нужного места, протянул ее супругу. — Вот, погляди, — попросил Сэм, ткнув пальцем в страницу с рисунком. Там было изображено помещение по форме напоминающее грушу. В том месте, где у этой импровизированной груши было утолщение, располагалась дверь. Там, где утоньшение — ниша с чем-то типа лежбища. Посередине, поднятый над уровнем пола на несколько ступеней, возвышался помост, на котором расположилась пара столбов. Все помещение, включая столбы, было испещрено магическими значками, мелкими, но, в целом, вполне читабельными. Далее на нескольких страницах все эти значки были расписаны и снабжены пометками о том, какая группа к чему относится и за что отвечает, как должна быть нанесена и прочие технические подробности, типа материалов, инструментов, вариантов замены и подобным. — Это для чего? — внимательно изучив все, спросил Дин. — Я не силен в артефакторике и большую часть символов не знаю… И форма помещения странная донельзя. Сэм забрал тетрадь, вытащил из ее корешка карандаш и схематично набросал фигурку человека, распятую между столбов. — Эта штука… То ли приснилась, то ли читал где-то, то ли слышал, не важно на самом деле, но смысл в том, что это все целиком, как ты правильно догадался, артефакт. Предназначенный для причинения боли, — объяснил он. — Человек, помещенный между столбов и зафиксированный там, будет испытывать боль, степень которой можно регулировать. Чем больше отклонение тушки от вертикальной оси — тем боль больше. Прикосновение, даже самое легкое, тоже болезненно, и, чем оно сильнее, тем болезненнее, соответственно. Потерять сознание, будучи распятым, невозможно. С ума сойти — тоже. Физических повреждений на теле не остается, так как все ощущения — ближний родственник иллюзии, но очень, очень реалистичные. В общем-то мозг и воспринимает их абсолютной реальностью, реагируя соответственно. — И ты хочешь построить такой, хм, мешок, чтобы я там на тебе отрабатывал это? — Дин передал все свои слова, которые говорил между ударами, когда сорвался. Все эмоции, все мысли. — Не то, чтобы я этого хотел, — пожал плечами Сэм. — Я могу это сделать. Конструкцией предусмотрена возможность самостоятельно фиксироваться между столбов, и невозможность самостоятельно выбраться. Я готов посещать это… помещение, ну, хоть по расписанию. Раз в некое количество дней, до тех пор, пока ты не поймешь, что все. Весь тот хлам, что ты сейчас на меня вытряс, выветрился, потускнел и больше не беспокоит тебя и не мешает тебе жить, — он немного помолчал, а потом продолжил: — Твой сегодняшний срыв… Не первый. И он сильнее прошлых. Мне не нравится, что весь этот мусор потащился в наши игры и в нашу жизнь. Эта штука, — он ткнул в рисунок, — ни разу не гуманный девайс и к игре это действо не имеет никакого отношения. Мне кажется правильным вынести все наши разборки в отдельное место, предназначенное только для них. Никаких игровых элементов. Ничего, чем мы пользуемся в обычной жизни. Только я и ты. Любой дополнительный инструментарий, который ты захочешь — останется там. То есть, притащишь туда плеть и воспользуешься ею — оставь ее там, когда конкретный раунд разборов будет закончен. Ошейник и все прочее, что я ношу, вплоть до самого последнего колечка пирсинга, не должны попасть в это помещение. Может, его вообще стоит сделать в каком-то другом мире, не в этом и не там, где мы живем. Возможно, там, где было твое логово, или там, где я организовал схрон. Ты, приходя в это помещение, можешь просто смотреть, можешь прикасаться, можешь… Да что захочешь. Без ограничений и не обращая внимания на мои желания или нежелания, — младший вновь замолчал, а потом поглядел на Дина. — Я понимаю, что это может выглядеть как бред сумасшедшего. Возможно, это им и является, но, если это сработает, поможет оставить прошлое в прошлом и тебе, и мне, я буду просто счастлив. — Ты уверен, что это поможет? — спросил Дин. — После сегодняшнего ты перестал мне доверять, а что будет дальше? Когда я буду таким образом избавляться от негатива? И как насчет всех артефактов, которые были на нас сегодня? Оставить там? — Я не зря сказал, что лучше эту штуку вынести вообще в другой мир, — заметил Сэм. — Это… Ну, — он махнул рукой, — как маркер. И по-мне, так куда хуже, если ты будешь срываться как сегодня. Так вот, во всяком случае, честно. Я вижу это примерно по такой схеме: берешь конкретную претензию. Одну единственную в один заход и высказываешь все, что по этому поводу думаешь, делаешь, все, что хотел бы сделать, но никогда не позволял себе. И так до тех пор, пока они не исчерпаются. Сегодня ты вытряс кучу кусков вообще из разных областей и разного свойства. Это все-таки именно срыв был, а не нечто сознательное. А насчет артефактов и доверия… Не знаю, Дин. Я в состоянии убедить себя, что ничего фатального не произошло. И мне до сих пор дороги и приятны эти вещи. Они связаны не с сорвавшимся тобой, а с совершенно другими эмоциями и переживаниями, — он прикоснулся к артефакту и рассеянно улыбнулся. — Сразу после школы. Соскучившиеся, беспокоящиеся, твое удивление и восторг, мои переживания на предмет того, что вы меня таким вот поменявшимся не примите и удивление от того, что это не так. Нет. Сегодняшний твой отжиг не лег на эти штуки. Не таскать же их с собой нужно не только, чтобы за них что-то случайно не заякорилось, но и чтобы наоборот где-то в головах встало, что это разные состояния, разные ситуации. Ну, а заодно, чтобы они не давали наводку на магию артефакта. Он не проще, чем тот, которым ты пользуешься для диагностики, а может даже в чем-то и сложнее. Компенсировать наши комплекты магических штучек можно, но это его лишь еще больше усложнит. — Мне больше по душе тот мир, где у меня логово было, — после продолжительного молчания сказал Дин. — И не надо себя убеждать, что то, что было — ничего страшного. Это будет ложь и она будет подтачивать и так шаткие отношения. Мне проще перетерпеть. Или отдать себя в твои руки, отменяя игру и меняясь ролями. Тем более, это даже лучше. — Давай по пунктам. То есть, артефакт ваять и делать его для того мира, где было твое логово? — спросил Сэм, решив для начала разобраться с одной конкретной штуковиной, а потом уже со всем остальным. — А тебе хотелось бы для того, где твой схрон? — вопросом на вопрос ответил Дин. — Я, конечно не знаю, но не окажется ли так, что впечатления, как ты сказал, заякорятся, и ты не сможешь к схрону нормально относиться. В том мире, который я предлагаю, у меня нет таких эмоциональных якорей. Он просто мне нравится, да и пещера там удобная. По-моему, даже есть примерно такое ответвление, — он ткнул пальцем в рисунок. — И спрятан он в кармане, фиг найдешь. — К схрону я и так отношусь… сложно. В конце концов, я там умер, — ответил Сэм. — Но на самом деле ничего не имею против твоего предложения. Пещера там и вправду хороша. Спросил, чтобы четко расставить все точки над i, а ты не ответил на первую часть вопроса. — Я ответил, но как всегда, — Дин усмехнулся. — Мой ответ был завуалированным. Да, для моего. — Отлично, — подвел итог этой части Сэм. — Теперь обо всем остальном. Я не думаю, что игру стоит отменять и уверен, что сейчас ролями меняться не нужно. Помнится, я говорил тебе, что хочу этого, когда буду в женской форме. Вот тогда-то, если ты все еще будешь не против, ты и окажешься в нижней роли. Я хочу сделать для тебя комплект по типу того, что на мне или скорее на Арье, только рассчитанный на мужчину. Я хочу дать тебе прочувствовать эту роль, может не целиком и полностью, но уж точно настолько, чтобы ты получил исчерпывающее представление и о ней как таковой, и о собственных желаниях и порывах. Я хочу, чтобы на это время ты принадлежал в первую очередь мне, а потом уже всем остальным. Служил, ублажал, подчинялся, соблюдал определенные требования и следовал правилам. И, да, я уже примерно представляю сценарий, который хочу реализовать. Мне кажется, так будет лучше и для меня, и для тебя. Для меня отчасти еще и потому, что если я сейчас приму на себя ведущую роль, то доверие, которое сегодня пострадало, восстановить станет еще сложнее, чем сейчас. Объясню почему: для меня это будет выглядеть, так, будто ты испугался ответственности и, отказавшись от нее, переложил на мои плечи. Воспринять тебя после этого доминантом будет практически нереально и мне бы этого очень не хотелось. Тебе, полагаю, тоже. Или я ошибаюсь и на самом деле эта роль для тебя не является желанной? — Это, в большинстве своем, моя сущность — доминантность, — Дин нервно улыбнулся. — С тобой только постоянно промашки происходят, а так… И мне будет легче воспринимать тебя, как ведущего, когда ты будешь Ссол. А теперь главный вопрос. Даже с учетом постоянных вывертов времени, когда мы все успеем? — Не ошибается тот, кто ничего не делает, — вздохнул Сэм. — А успеем… Ну, смотри. Создание артефакта такого класса развлечет меня в разбег на месяц. Основные подсчеты я сегодня со злости и обиды сделал, понял общую стратегию и на что нужно обратить внимание и, возможно, пересчитать. Остальное — дело техники. Самое сложное я уже сваял, по-сути, осталось лишь воплотить их в камне и металле. Сами разборки… Это будет занимать пару часов в неделю времени мира где мы живем, а для нас с тобой… Ну будем находиться в том мире, скажем, пару-тройку дней или даже неделю, и что? Это ничему мешать не будет. Далее, — он перелистнул несколько страниц, исписанных комментариями и пометками и тыкнул пальцем в очередную картинку. — Это вообще то, что стоило сделать давно, я думал, но как-то все не складывалось. По сути, это полигон для тренировок. В первую очередь, драконов. Помнишь, как выглядела битва с Ходоками в фильме? А потом как Эурон Грейджой убил дракона? Вот для того, чтобы научиться и небо защищать, и от его допотопных зенитных установок уходить, и есть этот полигон. Нам надо его построить и обкатать на нем слаженность работы, координацию и все прочее. Вот это строительство — месяца три, не меньше. Я планирую сгородить полигон на другом берегу нашего залива, подальше от города, чтобы там можно было спокойно и огнем плеваться, и чтобы никто не попал бы случайно под заклинания. Вот это две вещи, которые требуют времени сверх штата. Остальное — вполне обычные задачи, которые решаются по ходу и ничего особенного из себя не представляют. Дома для новых поселенцев — это месяца полтора работы части строителей. Чуть помедленнее будут возводиться башни в устье реки, так это не страшно. Что у нас еще, на что, по-твоему, времени не хватает? А. Тирион и дорнийский принц. Ну и в этом случае проблем особых не вижу. Обоих надо будет обучать, но это можно сделать как раз пользуясь “вывертами времени”. Часть обучения вообще отдать на откуп си-ин. Следующий раз мне нужно будет трансформироваться через полгода. Это в любом случае делать, а чтобы поиграть с тобой можно будет опять переместиться, ну хоть сюда же, на Землю. Яхта будет в нашем распоряжении, учитывая, что команда к тому моменту уже будет обитать у нас, а посмотреть тут есть что. Опять же, время домашнего мира сэкономим порядочно и отдохнем после напряженного блока работ. — Где-то в перерывах от работ у нас запланирована помощь Арье с Фреями и это не за горами, — кивнул Дин. — Идея про полигон хороша. Все-таки, тренировочное поле для рукопашной у нас есть, мастер боевки, опять же таки. А вот нам, драконам, и их всадникам потренироваться негде. Тириона с Квентином сразу к деду отправить или пусть немного пообвыкнутся? — До момента, как нужно будет разбираться с Фреями, если придерживаться книжного таймлайна, по моим подсчетам еще месяцев шесть, чуть меньше, — прищурившись, прикинул Сэм. — Успеем, хотя их гибель реально ни на что особо не повлияла. Ну вымерли и все, так что их можно грохнуть, в общем-то, в любой момент, когда это покажется удобным, хоть вон по возвращению из отпуска. Тирион с Квентином… Думаю, первому, для начала, нужно будет научиться ходить в новом теле. Все-таки изменения слишком сильные. Поэтому хотя бы месяц адаптации ему будет нужен, а там можно будет и к деду отправлять, только договориться с тамошним мастером порталов, чтобы вернул их, а то с этими временными вывертами полная фигня получается. Кстати, если их уровень, как магиков, окажется достаточным, может быть имеет смысл отправить их в школу. Они оба вряд ли заинтересуют орден, так что в этом плане им ничто не грозит. Связать их с нами сложно, поэтому и нам тоже ничто не угрожает. Дед проводит и встретит. Все-таки, как бы там ни было, но Турнаросанна — лучшее место для обучение магиков. — Запахи? — спросил Дин. — Мастер Сантирин Мелла по запаху учуял. И отпечатки аур. И следы целительского вмешательства, а мой почерк им известен. Если только Рихха попросить как-то изменить это. — Меллан пахнет семьей, — улыбнулся младший. — Все-таки хоть и приемный, но сын. Отпечатки аур… Это еще рассмотреть надо. А вот вмешательство и твой почерк — забудь. Ты сейчас работаешь совершенно в иной манере. Так, как ты действуешь сейчас, в школе ты не делал и этому тебя там не учили, так что мимо. — Эх, найти бы кого-нибудь, кто в этом разбирается и поставить эксперимент, — улыбнулся Дин. — Так хотя бы научно будет подтверждено про запахи и стиль работы целителя. А так, это просто догадки. — Так Сантирин же, — напомнил Сэм. — Он эти вот специфичные запахи чует. Я у него про Мелла и расспрашивал. Но ничто не мешает проверить также и твоих пациентов, когда их разбудишь. — Хорошо, проверю, — снова улыбнулся Дин. — Ты сказал, у тебя целый список вопросов, а озвучил пока только один. Про то, где ты пыточную решил сделать. Остальные? — Я и остальные вопросы успел затронуть и даже ответы на них осветил, во всяком случае так, как это вижу я. И твое мнение по этому поводу услышал, — недоуменно отозвался Сэм. — Или ты о чем? — Да ни о чем, Сэмми, — Дин помотал головой. — Это я такой дурак, не понял. Все в порядке. Скажи, ты есть хочешь? Вопрос супруга озадачил Сэма и заставил откровенно зависнуть. — Не знаю, — наконец, ответил он. — Как-то… Не до того было, потом просто плохо, потом мы разговаривали, а теперь… Наверное да, но просто еще не осознал этого. — Тебе сюда принести или на палубу пойдешь дообедать? — спросил Дин. — Ты теперь будешь со мной как с хрустальной вазой обращаться? — вопросом на вопрос ответил Сэм и, повозившись, уселся на постели. — По-хорошему, если не считать твой срыв наказанием, а считать его таковым идеологически неверно, я за сегодня наработал на кучу неприятностей. Он принялся перебираться через супруга, как-то не подумав, что кровать стоит посередине каюты и слезть с нее можно и не преодолевая препятствия в виде Дина. Но так оказалось даже интереснее, во всяком случае, оказавшись на супруге верхом, его можно было поцеловать, что Сэм и сделал, наклонившись и прижавшись к нему всем телом. — А ну стоять! — Дин поднял колено и зафиксировал его между ног Сэма так, чтобы дальше продвинуться было невозможно. — Куда собрался? И насчет еды я спросил чисто с такой точки зрения, что не особо хочу видеть и общаться с кем-либо еще кроме тебя сейчас. А на палубе наши супруги, снова в бассейне резвятся. И в кают-компанию не хочу. — Ну, ты сам предложил вариант палубы, — потершись о колено Дина, ответил Сэм. — Вот я и собрался туда. А теперь ты говоришь, что не хочешь. Ты уж как-то сам тогда реши, что ли, где мы дальше будем находиться и что делать. — Я бы тебя отпустил в любое место, куда ты захотел, — буркнул Дин. — Но вот тогда бы попросил мне сюда еды принести. — Ты теперь будешь ото всех скрываться? — спросил Сэм, чуть нахмурившись. — Чего это ты с Фабом и Арьей общаться не хочешь? И что ты собирался делать, если бы я сказал, что хочу есть тут? — он чуть отстранился, упираясь руками в грудь Дина и, оглядев те порезы на его коже, которые до сих пор не зажили, провел по одному из них пальцем. — Но не всегда же, — возразил Дин, напрягаясь от ощущений. — У меня настроение такое. Никого, кроме тебя, видеть не хочу. Мне кажется, я могу иногда и таким побыть. А что собирался делать? Сходил бы на кухню за едой и принес бы сюда. Или тебя бы попросил, — он пожал плечами. — Странный вопрос. — Настроение, конечно, может быть разным, но если это все потому, что ты их обоих успел обидеть и теперь прячешься, это нехорошо, — подозрительно глядя на супруга, произнес Сэм, продолжая поглаживать порезы. — Я их не обижал, — буркнул Дин. — Точнее, обидел Фаба, но успел перед ним извиниться и он даже меня простил. Я просто не люблю, когда другие видят мои срывы. Мне стыдно, понимаешь? Я всегда стараюсь держать себя в руках, но… — он тяжело вздохнул. — Не всегда это выходит. И мне после не хочется некоторое время смотреть другим в глаза. — Идея понятна, — Сэм чуть нажал на одну из царапин и вздохнул. — Ладно. Я попробую принести чего-нибудь пожевать, если ты меня отпустишь. — Спасибо тебе, — Дин убрал колено, но обхватил Сэма руками и крепко поцеловал. — За понимание. Младший, ответив на поцелуй, перелез-таки через супруга и, подхватив с полу шорты, вышел из каюты. Общаться не хотелось и ему, поэтому он, воспользовавшись идеей Дина, сходил на камбуз, где и разжился едой и чаем, которые и принес обратно в каюту. — А вот скажи, ты тут требовал от меня, чтобы я доделал орнамент на твоей шкурке. Ты чего хотел-то? Просто меня растормошить, или действительно хочешь обзавестись орнаментом из шрамиков на коже? — спросил он, опустив поднос со своей добычей на тумбочку. — Согласись, насколько было все проще, когда нас было только двое, — задумчиво проговорил Дин. — А хотел… И растормошить, и или… Тут, если закончить и вписать его в тату, очень даже ничего получится. — И проще, и нет, — ответил младший, усаживаясь на кровать рядом с супругом. — Мне кажется, что плюсов от того, что нас четверо гораздо больше, чем минусов. Каких? Да разных. Начиная от того, что в постели разнообразия гораздо больше и заканчивая тем, что две головы это здорово, но четыре-то лучше. А что касается шрамиков… Это — заживи. Я не буду заканчивать этот узор. Не хочу. А если ты хочешь обзавестись чем-то этаким, то я сделаю. Но не сейчас, а когда буду доминировать. Так пойдет? Я специально сделаю надрезы так, чтобы они, когда заживут, смотрелись красиво и, если захочешь, можно сделать чтобы заживало все хоть и чисто, но долго и болезненно. — Хочу, — кивнул Дин и вскоре все ранки исчезли с его кожи. — А про четверых… Да, преимущества налицо, но также не нужно действовать с оглядкой на еще двоих. Думать о том, чтобы всем было хорошо и все были довольны. Я всегда мечтал иметь семью, но вот только что для меня это понятие? Ты и я? И еще отец? Не получалось так. Или мы с тобой, или я с ним. А если бы мама была жива? А Бобби? А был бы Адам не сыном левой тетеньки, а нашим единокровным и единоутробным братом? Что тогда? — Понятия не имею, — пожал плечами Сэм. — До того, как встретился Фабиан, я всегда воспринимал семьей тебя. Все. Остальные — друзья. Хорошие знакомые. Просто знакомые. Близкие друзья. Старшие товарищи. Но… Не так. Вообще родители-дети это совсем другие отношения, чем супруги. Бобби, при том, что он друг, катил больше под категорию старших товарищей и родителей. Да, очень близкий, да дорогой, но совсем по-другому, чем ты или Фабиан, или Арья. А что такое семья для тебя, это только ты сам можешь понять. Это же твое представление об этом явлении. И как в нашем семействе жить, тоже понять стоит. Да, сложнее думать о троих вместо одного, но лично я ни секунды не жалею о том, что у нас именно такая семья. И что приемные сыновья есть и дочь. И что свои дети будут. И мое место в семейной иерархии меня устраивает. — Да меня тоже, вроде, все устраивает, — Дин наложил себе еды на тарелку, подумал и собрал такую же Сэму, вручив ему ее вместе с вилкой. — Просто настроение ни к черту, вот и всплывают всякие мысли. Ешь давай, а то отощаешь еще больше. — Я не тощий! — возмутился Сэм. — Я жилистый, а женской форме еще и кругленький, где положено и настолько, насколько нужно. И вообще… — впрочем, за еду он все равно принялся. — И что сделать, чтобы поправить твое настроение? — Ничего пока, — ответил Дин, уминая рыбу с тарелки. — Нужно время и хорошая компания. И то, и другое у меня есть. Все будет нормально. Сэм хмыкнул, себя он хорошей компанией готов был считать весьма условно, но спорить не стал, продолжая чинно поедать свою порцию, а когда доел, поставил тарелку на поднос. Хмыкал он потому, что когда попадал в ситуацию, где был вынужден составлять компанию, просто терялся. Для него этот процесс представлялся как какая-то совместная деятельность, не важно, что именно делать: фильм посмотреть, поболтать о чем-то интересном обоим, что-то вместе поделать руками, а сейчас… Сейчас было совершенно непонятно, что Дину может доставить удовольствие, все-таки настроение у него было действительно ни к черту. Поэтому Сэм встал, подошел к тумбочке, налил чаю в чашку, взял ее в руки и, опустившись на колени перед супругом, замер, ожидая, пока тот доест и заберет у него чай. Пока дожидался, неожиданно для себя осознал, что эта поза в его восприятии стала вполне естественной, утратила элемент легкого унижения, зато приобрела интимность, слегка окрашенную эротичностью. Сэм ощущал себя в таком положении уютно и, что интересно, защищенно, несмотря на то, что само по себе положение тела было беззащитным и уязвимым. Кроме того, из этой позы весь срыв Дина смотрелся гораздо спокойнее. Ну, сорвался человек, ну со всеми бывает, ничего экстраординарного или такого, чего всерьез нужно опасаться. Вот это было действительно странным и по-настоящему необычным. — Жаль, что здесь нет телевизора, — сказал Дин, принимая из рук Сэма чашку с чаем. Он оглядел младшего с головы до ног и вздохнул. Что-то отпустило и не только после срыва, но и после того, что сейчас сделал Сэм. Будто он принял поступок Дина. Может, не как должное, но все-таки… Не отказался. — Я бы сейчас с таким удовольствием устроил марафон ужастиков или вестернов… Или чудовищ покрошил… Море, — это было сказано почти шепотом. — Чудовищ тут точно нет, зато кинотеатр в наличии, господин, — напомнил супругу Сэм. — На той палубе, где я сегодня провел утро. Там стоят проектор и экран, а также есть сервер, на котором весьма богатая коллекция киношек. Нам же показывали это помещение, когда знакомили с яхтой. А у кока может найдется попкорн, ну или на крайняк какие-нибудь мелкие печеньки или что-то наподобие. — Это же здорово! — Дин отставил свою тарелку на тумбочку. — Организуешь нам вдвоем вечер кино? Ты же знаешь, какие фильмы я люблю. Или хочешь, посмотрим твою заумь? — Можно и вестерны посмотреть, ничего особо против не имею, — улыбнулся Сэм. — Или вообще альтернативный вариант — Хоббита и Властелина колец? Тем более, что Хоббита я так и не удосужился посмотреть. — Давай! Только не напоминай мне о моих же цитатах, — усмехнулся Дин. — Я тогда так прокололся… — Не буду, — улыбаясь, пообещал Сэм. — Но, если ты отнесешь меня в кинозал, буду рад этому. Дин встал с кровати и протянул руки к младшему, подхватив его подмышки и разрешив висеть на себе, как обезьянке. — Руководи, куда идти. — На вторую палубу, там третья дверь от лестницы, — проинструктировал Сэм, а когда они дошли, отцепился от супруга и занялся техникой. Как все это работает он разобрался довольно быстро, запустил компьютер, проектор, нашел фильмы. — И что будем смотреть первым? — Там авторские версии или то, что шло в кинотеатрах? — спросил Дин. — Смотреть, по идее, нужно с “Хоббита”, а потом уже “Властелина Колец”. Даже несмотря на то, что Джексон снял наоборот. Только вот в “Хоббите” отсебятины много. Детская книжка, а сделали из нее… — Не спойлери! — возмутился Сэм, смотря на то, какие фильмы есть на компьютере. — Авторские тут тоже есть. Кстати, Фаба с Арьей позовем? Им тоже может быть интересно. — Зови, что уж с тебя взять, — нахмурился Дин. — Им действительно будет интересно, да и нехорошо, что мы настолько их бросили. Мне нравится, когда мы все вместе… — Нет, если ты не хочешь, то мы можем и вдвоем побыть, никто не обидится, — заметил Сэм, а потом спросил: — За какими-нибудь вкусняшками сходить? Он настроил всю технику так, чтобы осталось нажать одну кнопку и начался просмотр фильма и уставился на супруга, ожидая его решения. — Зови всех и сходи за попкорном, — Дин облизнулся. Сэм кивнул и пошел сначала на камбуз. Вопрос про наличие попкорна не особо озадачил кока, зерна кукурузы, годные для приготовления этого блюда у него были, но нужно было подождать, пока оно приготовится и младший, не дожидаясь, пока это произойдет, прошел к бассейну, чтобы позвать Фабиана с Арьей. Те приглашение приняли и, что странно, вопросов всяких задавать не стали. В общем, вся компания, завалилась в кинозал, таща миски с попкорном и, оглядевшись, каждый выбрал себе местечко по вкусу. Дорниец и девушка устроились на одном диванчике, Сэм раздал всем миски с попкорном, притушил свет и, запустив показ фильма, уселся рядом с Дином на полу, опираясь спиной о его ноги. Да… Впечатления от просмотра кино на большущем экране, на который изображение попадает с помощью проектора, а звук грамотно распределен по помещению, совершенно непередаваемы. Добиться такого эффекта при просмотре даже самого здоровенного телевизора просто невозможно и Сэм, впервые попавший вот в такой домашний кинотеатр, оценил это достижение технического прогресса по достоинству. А вот сам фильм оказался так себе. Дин был прав, из милой детской сказки сделали натуральный боевик. Да, красивый, да костюмированный, да начиненный спецэффектами и шикарно смонтированный, но все-таки боевик. Поэтому с какого-то момента он не столько смотрел на экран, сколько лениво раздумывал о том, что неплохо бы устроить кинотеатр и дома. С домашним-то проблем не было, ни технических, ни каких бы то ни было еще, а вот для жителей… Тут все было гораздо, гораздо сложнее. Кино — очень серьезное средство воздействия на мозги зрителя. Это и звук, и видеоряд, которые настолько агрессивны для неподготовленных мозгов, что смысл зрелища проскакивает в сознание, минуя все фильтры, даже если таковые наличествуют, а уж если фильтров нет, то все вообще печально. Нет, определенно, продукцию Голливуда, да и не только его, показывать нельзя. Значит что? Все просто: нужен свой кинематограф, что влечет за собой столько всего, что можно умом тронуться. И ничего из того, что необходимо для того, чтобы сляпать самый простенький фильм нет. Эта мысль озадачила Сэма и он принялся прикидывать, а что, собственно, нужно для этой затеи. Ну, для начала: о чем фильм? В принципе, можно пойти по пути развития земного кинематографа: простенькие сюжеты, без звука, чистый видеоряд с незатейливыми сценками. Только сразу в цвете и не на пленку, а на цифровые камеры. А о чем все-таки? Да о том месте, где они живут, конечно! О природе, о стройке, о садах и огородах и тех, кто на них работает. Гномы у них из нескольких разных миров и, хотя они вроде как существа одного вида, но отличаются друг от друга ничуть не меньше, чем китаец от англичанина. Традиции и обычаи очень разные, а то, что ссор между ними не возникает — плод с одной стороны всеобщей тотальной занятости, а с другой — планомерно проводимой работы среди населения, которую проводит он сам, Фабиан, Асдойн, бригадир строителей, Баарвина, да еще с десяток гномов из старших мастеров. А от чего вообще возникают ссоры между народами? Из-за разницы традиций, разных богов, разного уклада. Понятно, если ты, скажем, папуас, живущий в теплом экваториальном климате, а он, например, эскимос — общего между вами немного: две руки, две ноги, одна голова, но, в целом, это и все. И этого слишком мало для того, чтобы появилась общность. А еще и много непонятного: один в мехах ходит и мясом сырым закусить не брезгует, другой — в листиках и фрукты с овощами потребляет, с куста их сорвав походя, и что будет если мясоеда-северянина фруктами непривычными накормить, а южанина — мясом сырым? Ясно — минимум расстройство желудка, что тоже общности не добавляет. Значит, что? Значит надо показывать быт других народов, разъяснять, что там к чему, зачем и почему, подчеркивая при этом, что не важно, какой расы герои фильма и разница есть, но она не страшна. А главная общность — разумность. Способность договариваться и уважать особенности соседей. Фильмы же помогут сделать эти вот различия не чем-то таинственным и потому опасным, а прозрачным, понятным и примелькавшимся. Это сильно сгладит те шероховатости во взаимопонимании и взаимодействии, которых пока еще нет, но которые легко могут возникнуть. Идеологическая часть идеи более-менее уложилась в голове младшего и мысли переключились на техническую сторону. На что снимать понятно. Взять тут несколько приличных цифровых камер и вперед. Со временем повозиться и можно сконструировать штуковину, которую можно будет делать на своей базе. Когда понятно, какого эффекта нужно добиться в конечном результате, конструировать артефакты гораздо проще, так что с тем, чем снимать все понятно. Операторов можно и воспитать. Понятно, что до техники съемки, как в том же фильме, который они смотрели, дойдет не скоро, так никто никуда и не торопится. Актеры… Для документальных лент они не особо нужны, но и это не велика проблема. Потихоньку найдутся и талантливые в этой области разумные. Сценаристы… Тут Летту карты в руки, менестрель он или где? Песни пишет, значит может попробовать и сценарии пописать, главное донести до него мысль, а потом может и еще кто-нибудь сподобится. Костюмы всякие для документалистики не нужны, но и они не проблема: швейному маньяку Меллану тут огромное поле для творчества. Грим… Ну и это не самая огромная проблема. Тут Фабиан может помочь, а всякие там мозги наружу и лужи кровищи, а надо ли вообще такое снимать? Но, даже если и надо, можно научиться все эти штуки делать, но это вопрос далекого будущего, когда появится игровое кино. Монтажом Сэм сам мог бы заняться, благо задача хоть и вскользь, но знакомая, может Дин заинтересуется, да и обучить можно будет кого-нибудь, кто проявит интерес к такой работе. В общем, к концу первого фильма, Сэм, покрутив в голове затею так и эдак, убедился, что ничего нереального в ней не видит. Голливудских наворотов, тем более по началу не будет, но они и не нужны, не в них счастье, а уровень кинолент сороковых годов двадцатого века вполне доступен. Даже более чем доступен, и этим стоит озадачиться. — Почему мы не часто так собираемся и смотрим такие фильмы? — шепотом спросила Арья у Фаба, зачарованно глядевшего в экран. — Это же здорово! Всей семьей смотрим сказки, едим… м-м-м, не знаю что, но что-то вкусное. А мы так собрались только когда ты меня просвещал, да вот, когда Дина сорвало… — Может фильмов таких не много, может просто не до того обычно, может еще почему, — также тихо ответил дорниец. — А ешь ты кукурузу. Особенный сорт, но в целом, обычный злак. — Но… — Арья запихнула в себя целую горсть попкорна, прожевала и выдала. — А тебе разве не нравится? Ну, вот так время проводить. И отдых, и интересно, и узнаешь других получше. — Нравится, но есть нюансы, — улыбнулся Фабиан. Он, в отличие от супруги, читал книгу по мотивам которой снят фильм и отлично видел разницу. — При выборе сидеть и пялиться на экран или пообщаться о чем-нибудь я, пожалуй, предпочту второе. Мне живые люди как-то интереснее, чем движущиеся картинки. Ну, или книги. — Это да… Мне тоже интереснее наблюдать за живыми, — кивнула Арья. — Но я про вечер, когда мы все вместе, в тиши и покое, никто не орет, не ругается, не звездит и прочее… Так же хорошо. — Не так уж и часто мы ругаемся, — заметил Фабиан. — И я не сказал, что такой способ провести свободное время плох или вовсе мне не по душе. Просто дома приходится выбирать, чем заняться в это самое свободное время, потому, что его остается очень немного. — Тогда хорошо, что мы в отпуске, — улыбнулась девушка. — Здесь времени много… И вот, что думаю. Если Дин такое устроил только при одних мыслях о том, что будет делать Сэм, то что тогда будет, если он это увидит? — Даже думать об этом не хочу, — признался Фабиан. — Но… С другой стороны, Дину, как мне кажется, нужно научиться усмирять свою ревность. В идеале, конечно, вообще от нее избавиться, но в любом случае, если он не будет сталкиваться с ситуациями, когда она вспыхивает и не будет их переживать и делать выводы, как он сможет побороть это свое свойство? Ему нужно как-то увериться, что он самый лучший как для Сэма, так и для нас. Что если мы улыбнулись кому-то или сказали пару теплых слов, это не значит, что на этом основании мы собираемся бросить нашего старшего супруга и предпочитаем ему кого-то еще. Но как это сделать в тепличных условиях? Я лично не знаю. И объяснять это все просто словами бесполезно. Ему нужно наработать опыт, многократно убедиться, в том, что его супруги могут и общаться, и уделять кому-то постороннему внимание и даже флиртовать, но это все, как по отдельности, так и вместе, не является попыткой изменить и, тем более, расстаться. Это просто жизнь и все. Приятная беседа — всего лишь приятная беседа. А флирт — это вообще своего рода игра и запросто может не нести далеко идущих последствий. Он вообще зачастую не для этого затевается. — А для чего? — Арья оторвалась от просмотра и уставилась на супруга. — Я, честно, не знаю, да и не учил меня никто… — Ты уверена, что хочешь поговорить об этом именно сейчас? — улыбнулся Фабиан. — Не знаю, — девушка слегка покачала головой. — Мне, наверное, надоело смотреть на чужую жизнь. Вот и хочу обсудить нашу. И что нам дальше делать. Но так как у меня есть большие пробелы в знаниях, то хотелось бы их восполнить. И потом, мы же тихонько, никому не мешаем… — Зато беседе звук очень мешает, — вздохнул Фабиан и в подтверждение его слов из колонок донесся громкий лязг, топот и дикие крики. Кто-то куда-то бежал, отбиваясь от врагов и звучало это действительно громко. — Но это не мешает Сэму думать над чем-то, а Дину наблюдать за ним и, судя по виду, прорабатывать план то ли мести, то ли вечного заточения младшего в башне, охраняемой… Сколько там у нас сейчас драконов? — Четверо, включая самого Дина, плюс еще тройка неразумных, — хохотнул Фабиан. — Сэм, если уж он о чем-то там задумался, ничто не помешает. Пожалуй, разве что только если его любить начнут, отвлечется, если мысль кажется ему действительно стоящей. А Дин… Он, как мне кажется, всегда за ним наблюдает, даже когда спит. — Да? — Арья в упор посмотрела на парочку, которую они обсуждали. — Похоже на то… Дин заметил взгляд супруги и нахмурился. Судя по всему, просмотра первого фильма всем хватило с лихвой. Фабиан с Арьей о чем-то трепались шепотом, Сэм ушел в себя и, судя по всему, возвращаться не собирался. Да и сам старший отвлекся на задумавшегося супруга и уплыл куда-то, не понимая, о чем грезит. — Вы следующий фильм смотреть будете? — мысленно спросил он всех. — Смотрю, Толкиен-Джексон вас не впечатлил… Арья только пожала плечами, выражая свое отношение к данному фильму, а Сэм потерся затылком о колено супруга. — Я могу составить тебе компанию, если хочешь, — ответил он. — А ничего фильм, хотя, как по-мне, так книжка лучше, — подал голос Фабиан. — Во всяком случае, бегают и прыгают все прикольно. На реальность вообще ни разу не похоже, но с огоньком так, весело. — Ну почему не похоже… — протянула девушка. — Вот эти гномы и у нас есть, великаны, судя по легендам, тоже, эльфы — вон, в городе живут, да и лютоволки почти все поголовно дикие, также на всех бросаются… — Эльфы на наших не похожи, только слово, обозначающее расу общее. Эти какие-то… — Фаб задумался, подбирая слово, — ну… В общем, как застывшие. Наши же живые и эмоциональные. Лекарь улыбчивый и ни разу не заносчивый и женщины, кстати, тоже. И красота у них другая. У этих такая… ледяная в основном, тоже застывшая, а на наших эльфиек действительно посмотреть приятно. И двигаются они не как-то надуманно, а как настоящие дети лесов. Быстрые, хоть и не воинственные. Да и гномы… С виду немного похожи, но это и все. Тролли, кстати, настоящие совсем другие и солнце им ничуть не мешает. И не тупые они вовсе. По части механики, например, гномам не уступают, а кое в чем даже и превосходят. А в фильме это практически животное по уровню интеллекта. — Ты учти, Фабиан, что на Земле многие сказания и легенды перевраны или утеряны, — сказал Дин. — Взять хотя бы ту же соль. Издревле она считается мощнейшим оберегом жилища и самого человека от нечисти и прочих прелестей нашего мира. А в средние века она вдруг стала чуть ли не синонимом проклятья и раздора. Одни приметы про просыпавшуюся соль чего стоят. И так во всем. Будто Земля развивалась нормально, с точки зрения наблюдателей, и с какого-то момента тут то ли эксперимент стали ставить, то ли развитие пошло не по тому пути, то ли все вместе, то ли еще что… Вот и забылись правильные вещи, зато всякая гадость помнится. И Толкиен, когда свои книжки писал, опирался именно на эти, искореженные легенды. Не копал так глубоко, мне кажется. Или не дали… — Ну, соль, кстати, действительно неплохой оберег, — заметил Сэм. — Не панацея, конечно, но если под руками больше ничего нет — пойдет со свистом. Да и с раздором все понятно: месторождений соли не так-то и много, добывать ее тяжело, дорого, вредно, соответственно и стоила она чуть ли не на вес золота, а нужна она и для здоровья, и для ремесла, и для сохранения пищи. Вот и прикинь, как должен был бы реагировать глава семьи, зарабатывающий на содержание семьи в поте лица, при том, что эта драгоценность просыпается просто так? А что касается искореженности легенд, тут ты прав. Земные очень странные в некоторых местах. Вроде как речь и о настоящих вещах, но так… Испорченный телефон. Где-то кто-то когда-то что-то слышал, рассказал, прибавив и так много поколений, вот и получилось то, что получилось. У профессора, думаю, просто возможности копнуть не было. Настоящих-то сведений не сохранилось тут. — Да я понимаю, что это сказки, — кивнул Дину Фаб. — Просто очень забавно сравнивать эту сказку с реальностью. — Да, забавно, но еще забавнее знать сказки такими, какие они есть, — усмехнулся Дин. — Сэм в свое время для дела одного изучал самые известные сказки в оригинале, так сказать. Много забавного там обнаружилось. — Ага, было дело, — подтвердил Сэм. — Вот, кстати, те исходники, до которых я докопался, больше на правду похожи, правда, как я сейчас понимаю, и в них порядочное количество искажений содержится, а до более древних данных уже и не дороешься. — А как же наши сказки тогда? — спросила Арья. — Интересно, если ли у нас такие, что дошли до сего дня без изменений? А, Фаб? — Сказки всегда претерпевают изменения, просто потому, что передаются из уст в уста. Один рассказчик так сказку рассказывает, другой ту же самую — чуть по-другому, — ответил Фабиан. — Но в наших сказках больше реальных вещей встречается. Они ведь не только для того, чтобы детишек развлекать существуют, а и чтобы давать им представление о мире. Что-то намеком, что-то иносказательно, а что-то и напрямки. Технику безопасности они отлично описывают, прививая мысль, что стоит делать, а чего совсем-совсем не стоит. — Да-да-да, вот и в тех сказках, которые Сэм откопал тоже было похожее, — часто закивал Дин. — Что с незнакомцами нельзя разговаривать, иначе сожрут. Что надо опасаться есть и пить неизвестное и так далее… — Мда… — протянул Сэм. Этот разговор сильно пересекался с его мыслями об идеологии, добавляя ей новую грань. — Поле не паханное, однако, — добавил он, а потом, поняв, что никому не ясно, к чему это он, поделился своими размышлениями, благо фильм к тому моменту закончился и в кинозале стало тихо. — Вот еще и сказки. Надо будет пособирать, отсортировать и внедрить, чтобы детишки сызмальства начинали учиться тому и так, как следует. — Дельная мысль, — согласился Дин. — Если еще и в школах все это учить… Растрясти бы Цитадель вашу, там наверняка есть оригиналы историй. А насчет кино… Помнишь, ты мне говорил, что для средневекового человека любой фильм будет просто набором картинок. Что мозг еще не дорос до восприятия кино. Что здесь будем делать? — Практика показала, что то ли я ошибался, то ли еще что, но, вспомни, и сыновья, и вон, Арья — спокойно воспринимают фильмы. Не распадается у них ничего. Устают, правда, пожалуй, чуть быстрее от просмотра, чем ты или я, но ничего фатального не происходит, — ответил Сэм. — Я тоже нормально все воспринял с первого раза, хотя, я наверное плохой пример, — подал голос Фабиан. — Прежде, чем показать первый фильм, Сэм меня долго готовил, показывал отдельные картинки разной сложности, потом очень простые мультфильмы. Но сложностей не было вообще. — Мне кажется сравнивать магика и обычного человека несколько… м-м-м… некорректно, — покачал головой Дин. — У магиков уровень восприятия несколько другой, да и адаптивность выше. Надо, на самом деле, проверить эту теорию на аборигенах нашего мира. Например, на свите Квентина. Там же магиков нет, просто люди с задатками? — Угу, — кивнул младший. — Проверим. Но даже если они не сумеют воспринять, это не показатель. Они взрослые, а детей можно обучить такому восприятию, как мне кажется. Мы и так уже учим детишек городских совершенно по-другому, чем ребятню учили бы в средние века. Даем куда больший объем представлений о мире, ну и всего прочего. Картинки, даже сложные, дети хорошо воспринимают, думаю, и фильмы тоже воспримут. — И что будем снимать? — спросил Дин. — Помимо твоих документалок… — Да хоть те же правильные сказки, — пожал плечами Сэм. — Это посложнее документалок, актеры нужны будут, костюмы и прочая мура, но, если не замахиваться на нечто типа того, что мы сейчас видели, то это можно чуть ли не на коленке делать. Вспомни старые-старые черно-белые еще фильмы? Много там спецэффектов было? Не было их, не на чем их было делать. И ничего, отличные ленты попадаются. Если бы не идеологический подтекст, я бы прямо их показывал, но тащить туда тутошние представления о добре и зле вообще не хочется. — А я бы эти документалки потом здесь бы продавал под фэнтези, — ухмыльнулся Дин. — Представляете, фильм про жизнь гномов. Это же сколько денег можно заработать… И, может быть, я бы не отказался где-нибудь сыграть, опыт-то есть… — Гнома? — хихикнул Сэм. — Ну нет, — надулся Дин. — Какого-нибудь странствующего рыцаря, спасающего принцесс… От драконов. Или дракона, закусывающего рыцарями. — Это уже не документалка, а постановочный художественный фильм, — заметил Фабиан. — Но общее направление мысли мне нравится. Осталось лишь время найти, чтобы все организовать по уму. — За монтаж возьмешься, Дин? — задал совершенно практический вопрос младший. — А из тебя, Арья, должна получится отличная ведущая, которая будет ходить, задавать вопросы, рассказывать о том, что она видит и что вообще снимается. — За монтаж — запросто, — согласился Дин. — Могу еще и озвучивать что надо за кадром. Голосом автора. — Я даже не знаю, — Арья опустила глаза. — Я никогда такого не делала и не уверена, что может получится. — А никто из нас ничего такого не делал, — фыркнул Сэм. — Думаешь, я раньше затевал съемку кино? Ни разу. — Не-не-не, мы же играли самих себя, помнишь? Когда попали в странную версию Земли. — Играть и организовывать процесс съемки — очень разные вещи, — возразил Сэм. — Да и играли мы… Прямо скажем, весьма посредственно. Не до того нам было как бы. А так и у тебя, и у меня, весьма смутное представление о том, что в этом процессе к чему. Где-то что-то слышали, где-то что-то читали, но на самом деле реальных знаний, считай, ноль. Так что, Арья, все мы будем учиться. Кто чему, но все равно все, а если начинать что-то с идеи “я не умею, у меня не получится”, оно и не получится. — Хорошо, я попробую себя перенастроить, — улыбнулась Арья. — Тем более, если у меня будет такая поддержка, как вы. — Мы всегда будем с тобой, дорогая, — мурлыкнул Дин. — А время… Мы же недавно разговаривали и решили потихоньку отдавать на откуп совету города решение текущих проблем. Они могут с ними справится. А мы будем рисовать перспективы, идеологию и прочее… — В общем, синематографу быть, — подвел итог дискуссии Сэм. — Но каждому из вас задание: подумайте о том, какие посылы мы хотим в наши ленты. Чему научить. Что осветить, ну и так далее. Сейчас ответ мне не нужен. Думайте. Еще детей тем же озадачу, пусть тоже мозгами шевелят. Потом как-нибудь, как выпадет момент, соберемся и устроим мозговой штурм на предмет того, какой же будет официальная идеология. — Все всех любят, какая еще? — недоуменно спросил Дин. — Равенство и братство… — Ага, особенно мы любим аборигенов и орденцев, — фыркнул Фабиан. — Прямо так любим, так любим, что просто загляденье. И равенство с братством у нас с ними тоже чудное. Нет, Дин. Не все и не всех. Как-то тут по-другому, но вот как именно, так сходу и не скажешь. — Да, — протянул старший. — Без махания руками тут не обойтись… Я понимаю, что она должна быть другая, вот только не придумать… Мне кажется, она должна начинаться с того устройства мира, которое нам известно, потому что мы его своими глазами видели. О роли драконов надо правильно рассказать, чтобы было неповадно всем, как ордену, за нами гоняться. О магии, о дарах… — Опять же, не на сейчас разговор. Он длинный и сложный, а главное, ни у кого из нас нет хоть сколько-то устоявшихся представлений и хотя бы минимально стройной концепции. Вот о них я и предлагаю подумать какое-то время, — высказался младший. — А сейчас… Сейчас мы можем либо продолжить Хоббита смотреть, либо… — он обернулся и бросил быстрый взгляд на Дина, — посмотреть какой-нибудь совсем другой фильм. Что-нибудь старенькое. Вон, хоть “Унесенные ветром”, как вариант. — Ты еще “Поющих в терновнике” предложи, — рассмеялся Дин. — Но “Унесенные” — это классика… Хотя я бы сейчас посмотрел нечто другое. “История гейши” или “Запах женщины”... Нечто такое… Или японскую эротику. — О! Тут есть “Вавилон 5”, — протянул Сэм, который встав, уселся за компьютер и рассматривал каталоги с фильмами. — Старая добрая звездная фантастика. Мне очень нравилось, помнится. Правда, это длиннющий сериал. Собственно, я хочу посмотреть нечто, что снималось без спецэффектов. — “Звездные врата” и старый “Доктор Кто” тоже снимались без спецэффектов, — протянул Дин. — Еще старые “Звездные войны”, “Враг мой”, “Чужой” и прочая дребедень… — Врата со спецэффектами уже, — возразил Сэм. — Чужой, кстати, тоже. В общем, итого, походу, “История гейши” будет оптимальна. Она не сериал, с одной стороны и это совсем другое кино, чем “Хоббит”. Или… — младший пощелкал мышкой, пролистывая каталог и расплылся в улыбке. — Не знаю, смотрел ли ты этот фильм, но… Вот это то, что посмотреть точно стоит. Он, кстати, и к нашей предыдущей теме разговора, о том, какое надо снимать кино, прямо вот идеально подходит. Снят фильм в СССР в 1987 году и имеет награду в Америке. И это, кроме всего прочего еще и вестерн. — Русского кино я смотрел мало, а уж вестернов тем более, — Дин усмехнулся. — Давай! Сэм щелкнул мышкой, запуская фильм и вернулся на облюбованное им место, устроившись там на полу так, чтобы вновь опираться спиной о ноги супруга. С русским кино младший тоже не был особенно знаком, но этот фильм — видел и он ему понравился своей добротой, веселостью и в то же время очень глубоким философским смыслом. Да и игра актеров там была отличной, это вам не “Аватар” или какой-нибудь “Аквамен”, тогда, когда снималось это кино, все-таки играли, а не рассчитывали заработать денег исключительно за счет спецэффектов. Поэтому младший с удовольствием смотрел фильм, обновляя старое впечатление о нем. Фабиан, не зная всей подоплеки, смотрел с любопытством. Многие шутки ему были совершенно непонятны, так как он воспитывался в совершенно иной культуре, но то, что это кино очень сильно отличается от всего того, что он уже видел, было совершенно очевидно. И актерское мастерство он был вполне в состоянии оценить, что и делал, воздавая должное мастерам, принявшим участие в съемках. А уж что имел в виду Сэм, говоря, что эта лента напрямую относится к их разговору о чем снимать кино, дорниец понял очень и очень четко, осознав, что именно пытался донести до них младший. Арья смотрела во все глаза, громко смеялась над шутками, прямо до колик. Да, фильм был совсем не про их мир или эпоху, но человеческие взаимоотношения остались теми же. — Да! — Дин утирал слезы после окончания просмотра. — Я понял, как надо снимать кино. И думаю, мы играли так же смешно для тех, кто был знаком с этими актерами. И этот, который роуч порезал! — Я рад, что вам понравилось, — улыбаясь, произнес Сэм. — Хороший фильм. Только вот после него что-то еще смотреть как-то… Не очень. — Да уж, точно, — улыбнулся старший. — Теперь освежиться, попить чего-нибудь и поваляться на солнышке. Тем более, настроение для подобного подходящее. Спасибо, Сэмми, стало легче. — Пойду, разживусь чаем и чем-нибудь сладеньким, — высказался Фабиан и, встав с диванчика, отправился на камбуз. Сэм выключил технику и, поглядев на Дина и Арью, спросил: — Пойдем на нашу палубу? — Да, — Арья потянулась. — Я что-то вся как каменная. Мне бы горячую ванну или массаж… — Бассейн, массаж и после чай, — высказался Дин. — Так будет хорошо? Девушка кивнула и отправилась на палубу, не дожидаясь супругов. — Ты уже не такой мрачный? — спросил Сэм. — На вид вроде получше, но как на самом деле непонятно. — Не, все хорошо, — улыбнулся Дин. — Я успокоился, развеселился и вообще. — Фильм и вправду понравился? — улыбнувшись в ответ, спросил младший, идя рядом с супругом в сторону бассейна. Он поставил фильм в родной русской озвучке, радуясь отсутствию языкового барьера из-за магии и имел возможность сравнить то, что видел в переводе и то, что видел сейчас. В этот раз больше понравилось, хотя некоторые моменты были специфично русские, не очень-то понятные американцу. — Очень! Он смешной, даже если ты не совсем понимаешь, что происходит, но по контексту догадываешься, — ответил Дин. — Язык, все-таки, у этих русских… — Язык у них сложный, это правда, плюс культура очень от привычной нам отличается, — кивнул Сэм. — Но пародии именно на наши вестерны видны просто невооруженным взглядом. Притом, пародии аккуратные, не китчевые, тонкие. Такой… стеб, чуть ироничный. Выглядит местами будто смотришь на отражение отражения. А еще, говорят, этот фильм на цитаты разошелся очень широко, стало быть, зрители его приняли не только как некое зрелище, но и как нечто большее. Ну, ты хоть одну цитату из Аватара того же вспомнишь? Я вот — нет. А тут… Тут даже я несколько фраз помнил еще с тех пор, как первый раз это кино видел. — Ну не знаю, — Дин скорчил гримасу. — Я бы не сказал, что мне многое запомнилось. А вот в “Аватаре” мне настолько понравился зрительный ряд… — Ну, да, красивая картинка, но о чем этот фильм? Я Аватар имею в виду. По-моему, он просто о том, как те, кто его снимали круто умеют делать спецэффекты и более ни о чем. Что называется, ни уму, ни сердцу. Думать не надо, тырься в экран и хряпай попкорн, — высказался Сэм и сделал это с несвойственной для него горячностью. — И вот в мелькании таких вот картинок, засвети логотип какого-нибудь бренда и продажи хрени, которая под ним выпускается, подскакивает. Заметь, никакой идеологии, никакого воспитательного эффекта, чисто бизнес. — Ну не знаю, — протянул Дин. — Мне показалось, что там есть мораль. Из серии “Со своим уставом в чужой монастырь не ходят”. И потом, любовь там побеждает. А еще он о том, что все вокруг живое и надо к этому бережно относится, любить и жить в гармонии с миром. Как ты этого не увидел, даже странно… — Ладно, на вкус и цвет все фломастеры разные. Мне тот фильм, что мы сейчас посмотрели нравится, а Аватар и ему подобные — нет, — пробурчал Сэм. Они давно дошли до бассейна и обменивались мнениями, стоя на его краю. Их дискуссию прервал Фабиан, принесший поднос с чаем и вкусняшками. — Вы о чем спорите-то? — спросил он. — О художественных достоинствах разных фильмов, — ответил Дин, беря чашку. — Не о художественных, — возразил Сэм. — А о полезности их для зрителей. Про то как сделан фильм я ни слова худого не сказал. Техника съемки, спецэффекты, монтаж, компьютерная графика — отличные. Получилось превосходное зрелище, но вот польза от него только тем, кто его снимал. В виде денег, которые они получили на прокате этого своего поделия. Фабиан окинул обоих спорщиков чуть насмешливым взглядом и ухмыльнулся. — Да-а-а… — протянул он. — Ну и тему вы выбрали. И к чему пришли? — Да ни к чему, — фыркнул младший. Он приземлился на лежак и, взяв чашку с чаем в руки, отхлебнул из нее. — Просто потому, что мы, похоже, пытаемся сравнивать красное и мягкое, а это совершенно некорректно. Также как складывать яблоки и ящики. Цифру-то получишь, но цифру чего — непонятно. — Вот, вот, — ухмыльнулся Дин. — Каждый останется при своем мнении. Сэм кинул на супруга оценивающий взгляд и пожал плечами, не желая раздувать спор во что-то более серьезное, хотя, на его взгляд, Дин был в корне не прав. Он, по непонятным для младшего причинам, велся на внешний вид фильмов, действуя по принципу сороки: блестит, значит надо тащить, а что там блестит — не так и важно, главное, чтобы поярче и побогаче. Самому ему нравилось совершенно другое кино, такое, которое заставляет напрячься и задуматься, не дает прямых и однозначных оценок, типа — это плохо, а это хорошо, или рецептов вида: делайте так и все будет в шоколаде. Ему важен был не блеск, а чтоб фильм затрагивал что-то внутри, заставлял работать голову и чувства, не оглушая оных откровенной чернухой, хоррором или внезапно впрыгивающими в кадр чудовищами сопровождаемыми душераздирающими звуками. Дин же считал подобные ленты нудятиной и скучнятиной, но тут уж ничего не поделаешь. Каждому свое, хотя иногда было прямо до соплей обидно, что супруг не может или не хочет разделить с ним переживания, вызываемые таким вот непростым и неоднозначным кинематографом. Ужастиков же, которые так обожал Дин, Сэму и в реальности было более чем достаточно, да вся их жизнь была, считай, сплошным ужастиком, на фоне которого кинематографические монстры могли показаться просто душками. — Не дуйся, тебе не идет, — усмехнулся старший. — Да, я твоего кино не понимаю, но это не значит, что в тех фильмах, которые я люблю, нет смысла. И потом, тут вся разница в нас проста. Мы для разных целей смотрим фильмы. Тебе нужно что-то такое, что заставит думать и переживать, а мне нужен просто отдых на красивом или ужасном, тут под настроение. От этого и восприятие кино у нас по-разному идет. — Я не дуюсь, — пробурчал Сэм. — Все-таки есть вещи, где мы с тобой напрочь не сходимся сейчас и вряд ли сойдемся когда-то и, похоже, это можно только принять так, как есть. — Я и принимаю, — Дин отставил свою чашку и перебрался на лежак к младшему, обнимая его за плечи. — Арья, ты не желаешь выбраться из бассейна и попить чаю со сладостями? — Нет, — фыркнула девушка и ушла под воду. — Вот странно, ее стихия земля, а воду она любит… — Дин наблюдал за супругой, ныряющей раз за разом. — А то, что твоя стихия огонь и ты при этом тоже воду любишь не странно? — ехидно спросил Сэм. — И летать ты тоже любишь, вон аж две летающих формы в наличии. — Ну… — Дин почесал в затылке и вернул руку на место. — С этим я пытался разобраться, но ни литературы нужной, ни человека, который бы в этом что-то знал, не нашел. Почему моя стихия огонь, а я умею работать с водой и землей, а родственная стихия далась мне так тяжело… — Самый простой ответ на эти вопросы выглядит примерно так: потому, что ты так устроен, — пожал плечами младший. — Он, конечно, на самом деле ничего по-настоящему не объясняет, если вдуматься, а с другой стороны… Думается мне, что это просто некие ступени развития. У разумного образуется склонность к работе с какой-то стихией, эта склонность и задает, видимо, то, какая стихия станет для него основной. Потом потихоньку он овладевает другими и, возможно, чтобы выйти на уровень творцов, необходимо овладеть ими всеми. Возможно, не идеально, но все-таки. — Хм, — старший бросил взгляд на Сэма. — Я, в конце концов, сам до такого же додумался. Тем более сейчас, когда мы объединили свои стихии и можем усиливать или уменьшать силу друг друга. Кстати, можно проверить это на всех дарах. В смысле, можешь ли ты усиливать Некро или я Жизнь. Или ментальные дары… — Можно попробовать, но такие эксперименты я бы лучше дома проводил, — улыбнулся младший. — Но, если эта теория верна, мы сделали еще один шажок на пути, приближающем нас к творцам. — Ну и чудненько, — Дин улегся рядышком с младшим и зевнул. — О! Сейчас меня пробьет на жратву и я засну. А я массаж Арье обещал. Но руки-ноги почти не шевелятся. — Какие-то у тебя слишком разнонаправленные желания, — фыркнул Фабиан. — Ты уж определись, чего ты хочешь, есть или спать, а массаж Арье мы и сами сделать можем. — Почему разнонаправленные? — буркнул Дин. — Они последовательные. Сначала есть, потом спать. Странно, что я недавно же обедал, а все равно… — Не так уж и недавно, — заметил Сэм. -” Хоббит” часа три и “Человек с бульвара Капуцинов” еще полтора, не считая того времени, что мы просто разговаривали. А я, между прочим, там еще один фильм нашел. Старенький французский. Очень странный даже для меня, но эта киношка считается прямо-таки классикой БДСМ. Сюжета в ней не то, чтобы совсем нет, но уж больно он размытый, а вот картинки там очень, на мой вкус, красивые. — Так, давай тогда поедим, а потом все вместе посмотрим этот занимательный фильмец, — Дин снова сел и потянулся за чашкой. — Можно совместить, — предложил Фабиан. — Ужин и просмотр кино. Так ведь делается? — Так обычно и делается, — поделился Дин. — На ужин хотелось бы морского чего-нибудь. У нас сегодня вообще полностью рыбный день. Так? — А я не хочу рыбы, — пробурчал Сэм. — Вот от птицы бы не отказался… А то все рыба, да рыба, надоело. — Не ссорьтесь, я видел, когда за чаем ходил, что кок готовил и рыбу, и что-то еще мясное у него в духовке было. Что именно, я не спросил, но на запах похоже на курицу, — сообщил Фабиан. — И он сказал, что будет готово через полчасика, которые, пока мы тут чаевничали, думаю, прошли. Так что, пойдем, Сэм, накроем стол в кинозале, пока Дин Арью из воды выудит. Младший улыбнулся дорнийцу, встал и, показав язык старшему, вприпрыжку удалился в сторону камбуза, Фабиан пошел за ним, правда не подпрыгивая, а степенно и никуда не торопясь. Детские выходки, которые иногда позволял себе младший, забавляли его и, насколько Фаб успел разобраться в характере супруга, показывали, что у Сэма все хорошо и он расслаблен настолько, что позволяет себе немного подурачиться. Дин встал с лежака и фактически упал в бассейн, поднимая кучу брызг и хватая Арью за ногу. — Красотка, давай-ка, вылезай из воды. Сэм с Фабом пошли за ужином и мы во время него какое-то крутое кино посмотрим. Младший обещал, что много интересного узнаем. Про игры и про такой стиль жизни. И почему так все… Пока Дин с Арьей вылезали из бассейна, Фабиан с Сэмом накрыли на стол в кинозале и младший, найдя нужный фильм, настроил все, чтобы можно было смотреть кино. Фильм, который он хотел показать супругам, был и вправду странным. Но все-таки красивым. Во всяком случае, ну очень антуражным и его хотя бы раз посмотреть стоило просто для общего развития. Правда, он не думал, что он понравится всем, слишком уж он был психоделическим. — А что за фильм ты нам хочешь показать? — спросила Арья, заходя в кинозал и опускаясь на колени перед столиком с едой. — Дин сказал какой-то странный. — Увидишь, — загадочно улыбнувшись, ответил Сэм. — Чего рассказывать-то, если можно посмотреть своими глазами? — Меньше слов, больше дела, — высказался дорниец, устроившись за столом и поманив к себе супругу, а когда та приблизилась, усадил ее себе на колени, так, чтобы ей было удобно и есть, и смотреть фильм. Дин плюхнулся на диванчик около Сэма и подхватил себе огромную тарелку с рыбой. Младшему он собрал его любимую птицу и овощей и кормил через раз, уставившись в экран. — Я вот даже не знаю, — протянул старший, когда фильм закончился. — Картинки действительно красивые и девушки ничего, правда, все на одно лицо. Но вот философский смысл… Смотри, Сэмми, у нас созависимые отношения, но ни я, ни Фаб, ни Арья, когда она не играет, не требовали от тебя отдаваться направо и налево, чтобы доказать твою принадлежность. Я понимать понимаю, почему, но мне кажется, что это уж совсем извращенно. — Ну, тут тараканы конкретных личностей, — пожал плечами Сэм. — Я бы и не хотел отдаваться кому-то, это так, если что. Но, кстати, сделал бы это, если бы от этого, например, ваши жизни зависели или что-то такое, экстремальное, в общем. — По-моему, в этом фильме показаны совершенно иные отношения, чем у нас, — высказался Фабиан. — Ничего общего, кроме некоторых игровых элементов. — Вот тут я полностью согласен, — кивнул младший. — Собственно, это кино, как по мне, имело смысл посмотреть именно ради антуража. Платья там, интерьеры, элементы игр, ну и прочие подобные штучки. — Платья там интересные, — Арья чуть повернулась и стрельнула глазами в Фабиана, а потом в Дина. — Хотели бы такие на нас с Ссол видеть? Я Меллу опишу обязательно, думаю и Летти не откажется. — Я так точно не откажусь, — ухмыльнулся Дин. — И мне еще ошейники понравились, которые им в замке одевали. Не, Сэм, — заметив вопросительный взгляд младшего, сказал он. — Ваши красивые и многофункциональные, но просто сама форма и фактура. Он же из кожи? — Из кожи, — кивнул младший. — А форма… В принципе, нашим с Арьей можно такую придать, но не думаю, что это будет удобно, все-таки наши — твердые… Можно подумать, что сделать, чтобы придать им некую пластичность, но лично мне мой ошейник нравится таким, каков он есть. И эстетически, и функционально, и по ощущениям, — он протянул руку и провел кончиками пальцев по аксессуару, о котором шла речь, а потом бросил быстрый и чуть насмешливый взгляд на Арью: — Что, ты прониклась платьем и даже готова его носить добровольно? — Да, прониклась, — девушка не стала обращать внимание на насмешку. Ей такая форма платья понравилась и показалась очень функциональной. Но вот вопрос. Согласятся ли старшие супруги на это? В принципе, они дома все ходили в чем мать родила, только для выходов в свет, так сказать, приходилось одеваться. Ну или если за столом собирались не только члены семьи. По началу Арья не понимала своих супругов и, в большинстве случаев, стыдилась и заливалась краской, если видела их такими. Но потом, чем больше она их узнавала, чем больше узнавала себя через их отношения, тем меньше становилось стыда. — Они странные, но красивые. А еще мне кажется, что вот такой вариант почти раздетости заводит больше, чем полностью обнаженное тело. — А я голяком ходить люблю не потому, что это эротично, — улыбаясь произнес Сэм. — Мне без одежды словно бы дышится легче. Все тело дышит и это очень приятно. А то, что такой вид обеспечивает возможность заняться любовью в любой момент, это так, дополнительный бонус. А еще я точно знаю, что стесняться мне совершенно нечего, ни в мужской форме, ни в женской. Оба тела красивы и гармоничны. Но платья эти да… В общем-то, они специально сконструированы для подчеркивания статуса нижнего, ну, нижней, но не принципиально. Вроде и одета, а на самом деле нет. Мне они и самому нравятся именно этим, только я сделал бы их более… ну-у-у… нарядными, что ли. Вышивка какая-нибудь, еще что-то такое, а лиф бы все-таки корсетом сделал. Таким, с открытой грудью, но поднимающим ее. — Давай Меллану расскажем, он такое может придумать на этой основе! — глаза у Арьи загорелись. — Мне еще материал нравится, он так струится замечательно. Создается впечатление, будто тело струится… — Ну все, девочки завелись, — буркнул Дин, который не очень-то любил разговоры о тряпках. — Это надолго. Может, еще что-нибудь посмотрим похожее? — У этого фильма продолжение есть, — сказал ему Сэм. — Правда, оно мне не нравится. Там есть сюжет, но… Все как-то чересчур детектив с элементами эротики, иногда жестковатой. А вот что касается девочек, которые завелись… Мы ночью в порт придем. Отпустишь нас с Арьей вдвоем в город поутру? Маникюр там, педикюр, все дела. Я хочу привыкнуть к почти женскому телу, прежде, чем мы в казино пойдем. — Одних? — Дин посмотрел очень настороженно. — А если что-то случится? — Что с нами может случиться? — удивился Сэм. — Это же не трущобы Вашингтона, а очень цивилизованный европейский город. Даже если у него есть трущобная часть, в чем я сомневаюсь, мы туда не полезем. Нам там просто делать нечего, а вам будет просто скучно сопровождать нас. Ну что ты будешь делать, пока мы будем сидеть и приводить в порядок свои ногти? Или тебе очень хочется побродить по магазинам с разнообразными женскими штучками типа помад, теней, кремов и прочей подобной байды? — Нет, не хочется, это точно, — сказал Дин, передернув плечами. — Мне просто как-то неспокойно. Относится ли это к теме моего срыва или вообще… Не знаю. — Так не пойдет, — нахмурился Сэм. — Мы с Арьей вполне дееспособны и уж что-что, а за себя постоять можем, даже без учета магии. Вне зависимости от наличия у меня сисек, я не кисейная барышня, а уж наша супруга и подавно. Мы с тобой это уже обсуждали. И уж салон красоты и магазины в городе, где машину дешевле нескольких сотен тысяч евро встретить не так-то просто, мы точно можем посетить без усиленной охраны. — Да, Сэмми! — вспылил старший. — Я не говорю, что вы немощные или еще что. Я говорю, что у меня чуйка включилась. Она, может, вообще с вами не связана. Может, с будущей игрой, откуда я знаю. Я предупреждаю просто. А ты, как всегда, сказали “Будь осторожнее”, значит, хотят во всем ограничить. Тьфу! — Ну ты себя так обычно и вел, — пожал плечами Сэм, непонимающе глядя на Дина. — Говорил “будь осторожнее” и следом пытался ограничивать. Я вообще всегда осторожен и бдителен. Ну, может не всегда, но обычно, вот я и реагирую. Да и не ответил ты на мой вопрос, отпустишь или нет, сразу подобрался и стал вопросы задавать. — Отпущу, куда я денусь, — ответил Дин. — И потом, я меняюсь, ты же знаешь. — А вопросы задавать стал тем же тоном и также, — пробурчал Сэм. — И не переживай, ничего с нами не случится, да и видишь ты нас постоянно, так что вообще, на мой взгляд, нет повода для беспокойства. — У нас сегодня, похоже, день противоречий прямо, — подал голос Фабиан. — Предлагаю прибрать со стола и укладываться спать, чтобы он быстрее прошел. А завтра будет новый день и может все сегодняшние противоречия покажутся просто смешными.