Часть 48
16 апреля 2026 г., 06:11
Утро для Дина было тяжелым. Нет, ему не снились кошмары, он хорошо выспался, да и гудящие со вчерашнего вечера ноги прошли. Но, открыв глаза и осмотревшись, он чуть не засмеялся. Все его семейство решило использовать старшего в качестве подушки. Как они так улеглись ночью, было совершенно непонятно. Сэмми, который засыпал калачиком под его боком, оказался с другой стороны и его голова покоилась на бедрах Дина. Арья распласталась непосредственно на нем, а Фабиан прижался к его боку, положив голову на грудь, нос к носу с Арьей. Было тяжело, но очень приятно и тепло от тел супругов и ощущения большой и любящей семьи. Дин стал размышлять о том, что делать в том случае, когда у них будут свои дети, и эти дети точно будут приходить в их кровать ночью.
— Пользоваться вазелином, — почти неслышно произнес Фабиан и потянулся, не удосужившись ни глаз открыть, ни позы поменять. — Доброе утро, — добавил он через некоторое время и зевнул.
— Что, прости? — мысленно спросил Дин. — Причем тут вазелин?
— Если намазать им дверную ручку, то повернуть ее станет не такой уж простой задачей, — совершенно серьезно объяснил Фабиан. — Ты ведь о детях думал, о том, что ж делать, если они будут проникать в нашу спальню. Вазелин — метод иногда остаться без них в постели.
— Ну да, — согласился Дин. — Просто вы тут меня… Обложили. Вот я и стал размышлять на эту тему.
Фабиан еще раз потянулся, зевнул, а потом уселся.
— Пойду в душ первым, а потом займусь завтраком, — сообщил он. — Буди потихоньку мелких, что ли.
Дин зашевелился и скинул Арью и Сэма с себя.
— Вставайте уже, — громко фыркнул он. — Нашли тут себе подушку. Всего меня отлежали. Будете после завтрака делать мне массаж всего тела.
— Внутренние органы тоже массировать? — лениво поинтересовался Сэм и уселся, протирая глаза.
— А ты умеешь? — Дин наконец смог потянуться и уселся в кровати.
— Ну-у-у… — протянул Сэм. — Смотря что считать массажем, — улыбнувшись, выдал он. — Вот, например, противопростатитный массаж я устроить могу с неимоверной легкостью.
— Это-то понятно, — хмыкнул Дин и встал. — Хватит болтовни, в душ и завтракать. Мы сегодня хотели закончить осмотр достопримечательностей, если я ничего не путаю?
— Не помню, господин, — зевнула Арья. растягиваясь на постели. — Доброе утро.
Дин только зыркнул на младших и, схватив пару штанов, вышел в другую каюту. Он мог бы присоединиться к Фабу, но тут были не особо большие душевые кабинки. Нет, они были рассчитаны на двоих, но двоих нормальных габаритов. И уж точно были маленькие для Дина еще с кем-нибудь.
— Чего это с ним с утра? — спросила Арья, сползая с кровати и потягиваясь. Артефакт за ночь стал настолько привычен ее телу, будто она носила его всегда.
— Да кто ж скажет? — пожал плечами Сэм. — Может встал не с той ноги, а может просто решил поворчать. Так тоже бывает. Так что, в душ и завтракать, а с остальным — разберемся.
— Осталось только выгнать из душа кого-либо из супругов, — проворчала девушка. — Или заползти к ним под душ.
— Сейчас Фабиан выйдет и пойдем мы, — растрепав прическу супруги, сказал младший, а потом спросил: — Как игрушки? Нигде ничто не трет? Не мешает? По задумке, оно должно ощущаться, но не мешать. Артефакты могут какое-то время подстраиваться, поэтому и спрашиваю.
— Нет, все в порядке, — ответила Арья, подставляясь под ласкающую руку. — Я даже сама удивлена. За ночь все так идеально подстроилось, что я ощущаю только наполненность. И закрытость, — она провела пальцами по переднему щитку. — Ты великолепный артефактор, знаешь ли… Немногие смогли бы придумать и создать такие вещи, — девушка погладила свой ошейник. — И они настолько красивы, что их не хочется снимать…
— Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Сэм. — Мне и самому нравится то, то получилось, что редко бывает. Всегда кажется, что вот, можно было сделать лучше, красивее, удобнее, функциональнее, навернуть еще что-нибудь этакое… А тут… Даже не представляю, что еще можно было бы добавить, но, если у тебя вдруг возникнет какая-нибудь идея, я с удовольствием ее выслушаю.
— Идей пока нет, кроме одной, — фыркнула Арья. — Пойти и выгнать Фаба из душа. Может, он только этого и ждет? Ну, что кто-нибудь из нас придет потереть ему спинку…
— Сходи, проверь, — предложил младший. — Я ж не держу.
Арья выразительно на него посмотрела и пошла в ванную, полную пара из душевой кабинки. Был там кто-нибудь или нет, рассмотреть было невозможно. Девушка подошла к дверцам и распахнула их.
— Фабиан, мой господин.
— Что, дорогая? Проснулась? — дорниец, отфыркиваясь, споласкивал волосы и, откинув их в сторону, глянул на Арью. — Я сейчас уже выхожу. Почти закончил, — он вновь склонился, еще раз засовывая голову под струи воды, а потом выключил ее и попросил: — Полотенце подай, будь добра.
Арья протянула супругу полотенце.
— Господин, хотите, я помогу вам вытереться?
— Помоги, — не стал сопротивляться Фабиан. Он отлично мог справиться с этой задачей сам, но когда это делает тот, кто хочет позаботиться, это тоже очень приятно.
Девушка накинула на него полотенце и принялась аккуратно промокать Фабиана. Второе полотенце отправилось на волосы и Арья свернула из него тюрбан. Ей было приятно ухаживать за супругом, помогая даже в таких обыденных вещах. Приятно было касаться Фабиана, наблюдать, как по раскрасневшейся от горячей воды коже сбегают капельки. Приятно было опуститься на колени и вытирать крепкие стройные ноги. Наконец, она закончила процедуру и отбросила мокрое полотенце, порываясь встать.
Фаб помог ей подняться и благодарно поцеловал.
— Прислать к тебе Сэма? — спросил он. — Или хочешь одна поплескаться?
— Нам велено принять душ как можно быстрее, господин, — улыбнулась Арья. — Одной плескаться не получится.
Дорниец, дослушав, кивнул и придал ускорение супруге в виде легкого шлепка по заднице, а потом вышел из ванной. Через некоторое время в нее зашел младший, но сразу под душ не полез, сначала решив почистить зубы.
— Ты купайся, я подожду, — неразборчиво из-за щетки во рту, сказал он, опираясь о раковину задницей и наблюдая за девушкой. Этакая ленивая и расслабленная медитация. Руки сами по себе что-то там чистят, а взор услаждается ладной фигуркой, стоящей под струями воды.
— Не боишься гнева нашего великого и ужасного? — спросила Арья сквозь шум воды. — Он с утра не в духе, кто знает, что ему в голову придет.
— Если он действительно не в духе, то что бы я ни сделал, все равно он найдет повод придраться, — пожал плечами Сэм. — А если в духе, то мне ничего не грозит. Получать же люлей за то, чего не делал, вообще глупо и обидно, ну, как по мне. Я действую в удобном и комфортном мне ритме, и полагаю это вполне нормальным. Можно напрячься, сделать все быстро-быстро, бояться наказания, но смысл?
— Когда ты так говоришь, то никакого, — девушка уже промывала волосы. — Будем надеяться, что все будет хорошо. Я, если честно, так есть хочу, будто три дня голодала. Видимо, вчерашнее сказывается.
— У меня складывается ощущение, что ты всерьез боишься наказаний, — заметил Сэм. — Готова сделать все, чтобы избежать этого. Нет, с одной стороны, желание это ясно, но с другой… — он задумался, пытаясь сформулировать мысль. — Это сложно, но я попробую объяснить идею. Смотри, например, у доминанта дурное настроение, ему нужно выпустить пар. Делая что-то не то, чтобы плохо, не то, чтобы неидеально, а нормально, но буквально на пару минут дольше, ты даешь ему повод. Хорошо это или плохо? Как посмотреть. С одной стороны, вроде и плохо, типа, сама нарвалась, потом больно и все такое. С другой, хорошо — помогла ему обрести равновесие, а несколько ударов по заднице, ну или что там измыслит доминант, тебя ничуть не портят. Это одна грань. Другая. Может это лично мой таракан, но я, при всей своей любви к нижней роли, хочу сохранить за собой возможность действовать в рамках своего разумения. Мне не нравится подчиняться так, словно я машина без собственных мозгов. Иногда и так хочется, но в среднем — нет. Еще грань. Я не боюсь ответственности за свои поступки и выборы. Любые. Не важно, в рамках игры они сделаны или нет. Есть принципиальные моменты, которые я буду отстаивать до последнего и не уступлю их, что бы со мной не пытались делать. Я не буду гнуться под обстоятельства, а постараюсь прогнуть их под себя. Как мне кажется, это та самая грань, которая отличает свободного разумного от истинного раба. Последний в принципе не готов отвечать за себя, он боится делать выбор. Боится последствий. Поэтому ему гораздо проще, чтобы решали за него. Проще не думать, не выбирать. Сказали делать — делает. Не сказали делать — не делает. И, кстати, именно поэтому-то рабский труд в длительной перспективе совершенно не эффективен. В нем не может содержаться элемента творчества потому, что любое проявление оного это выбор, который нужно решиться сделать.
Арья так задумалась над словами Сэма, что застыла, вылезая из душевой кабинки.
— По твоим рассуждениям получается, что я ближе к рабам, чем свободным, так?
— Я этого не говорил, — покачал головой младший. — И, толкая эту речь, я лишь пытался дать тебе повод для размышлений о том, что и как ты делаешь. Это скорее к той теме, что была недавно, после чего ты извинялась передо мной, — он давно дочистил зубы и теперь просто стоял, наблюдая за супругой, а когда та выключила воду, достал чистое полотенце и протянул ей. — Есть, на мой взгляд, два пути: избегать боли и других неприятностей любым способом. Подчеркиваю — любым. А есть просто спокойный и взвешенный выбор между тем, что лично ты считаешь правильным и всем прочим. И, если твой выбор приведет к боли и неприятностям, ну, значит так тому и быть. Может быть, это был неверный выбор, но он был твоим. Ты сделала то, что считала нужным и правильным, а не сотворила нечто, кажущееся тебе неверным, просто испугавшись, а потом долго сожалела о том, что сделала. Мне кажется это важным.
— Мне надо подумать над этим, — Арья наконец вышла из кабинки и теперь сменила Сэма около раковины. — Сложная тема и сложный выбор, — она вздохнула. — Мой опыт говорит о том, что боли надо избегать любой ценой. Но, с другой стороны, мне она нравится. По крайней мере та, что приходит в процессе наших игр. Вот вчера, например, мне даже этого хотелось. Но, так получилось, что ее было недостаточно. А сегодня я не хочу, чтобы меня наказывали и причиняли боль.
Сэм слушал и спокойно купался, а когда Арья договорила, спросил:
— Ты убила Меррина Транта так, как было описано в книге?
— Да, — просто сказала Арья.
— Ты, когда подбиралась к нему, думала о том, чтобы избежать боли любой ценой? — задал следующий вопрос Сэм.
— Нет, я тогда думала только о мести, да еще о тех несчастных, которых он мучил, — Арья сжала зубы от злости.
— Именно, — кивнул младший. — Это я к тому, что боль, это всего лишь реакция организма на то, что что-то пошло не так. Ушиблась, обожглась — тоже больно, но это лишь повод отдернуть руку, или запомнить, что где-то ступенька. Боль в игре — совсем другая штука. Наш организм, чтобы мозг не заклинило от болевых ощущений, умеет вырабатывать специальные вещества, которые ее притупляют, и на самом деле нижний, которому вроде как нравится боль, тащится не от нее как таковой, а именно от того самого вещества, которое вырабатывается организмом при болевом воздействии. Вот и подумай: любой ли боли имеет смысл избегать любой ценой. Это что касается игр. А по жизни… Удовольствия от действий ублюдка типа этого… сира ты не получишь, зато, перетерпев, можешь получить возможность сделать то, что хочешь. И это тоже не избегание боли любой ценой.
— Получается, многие нижние — любители запретных зелий? — спросила Арья. — Если учитывать эти вот вещества, от которых они тащатся…
— Не многие, а практически все, кто получает удовольствие от таких воздействий, — отфыркиваясь от попавшей в рот пены, ответил Сэм. — Только зелья эти не кем-то там сварены и употреблены, а наши собственные, выработанные организмом естественным путем. И, кстати, в игре тебе ничто не мешает попросить большего, если ощущений хочется. Дать тебе это или нет, решать будут доминанты, но просьбу-то озвучить не так и сложно.
— Угу, — Арья смыла пасту и просто стояла у раковины, дожидаясь Сэма. — Ты скоро? Может, тебе тоже помочь?
— Я уже почти все, — улыбнулся младший. — Дополоскаться осталось и можно вылезать, — что он и сделал и, приняв полотенце, протянутое Арьей, вытерся. — Вот теперь можно и завтракать. Пойдем, — позвал он, а потом взял супругу за руку и повел в кают-компанию, где уже находились и Дин, и Фабиан. Стол был накрыт и оба старших чинно завтракали, неспешно разговаривая о чем-то.
Зайдя в помещение, Сэм окинул быстрым взглядом их обоих, стол, а потом подошел к Дину и опустился рядом с ним на колени.
— Сегодня на завтрак творог, — сказал Дин, набирая плоскую плошку и выставляя ее у своих ног. — Клубнику больше не буду класть, пока сам не попросишь. Ешь. Без рук. Съешь, получишь кофе. Приятного аппетита.
Сэм склонился над своей посудиной, а Фабиан, бросив взгляд на Арью, чтобы оценить ее реакцию, поманил девушку к себе.
— Господин? — Арья подошла к дорнийцу и плавно опустилась на колени рядом.
— Тоже творога? — предложил Фабиан. — Или чего-нибудь другого хочешь?
— Можно мне мяса, господин? — девушка посмотрела на Фабиана, а потом склонила голову, чему-то улыбаясь.
— Не вопрос, — отозвался дорниец и, положив на тарелку несколько кусочков мяса, мелко порезал его. Потом добавил к нему сыра, овощей и, тоже покрошив их, поставил тарелку на пол. — Ешь, — велел он. — Руки за спину и также, как Сэм.
Первой реакцией Арьи было возмущение. Как так! Она леди, благородная Старк, а ее заставляют есть с пола, как какую-то собачку. Но потом, вспомнив слова Сэма, когда она также возмущалась похожими действиями Дина, девушка решила попробовать перебороть себя. Она убрала руки за спину и наклонилась над плошкой. Как можно подцепить хоть кусочек мяса? Пусть тарелка и была почти плоской, но она никогда не ела без помощи рук, разве что в раннем детстве, когда брала материнскую или кормилицину грудь. А тут… Девушка наклонилась еще ниже и чуть не ткнулась носом в тарелку. Наконец, ей удалось подцепить губами и зубами кусочек мяса, разбросав по полу немного овощей. Арье стало стыдно за такое поведение и она разозлилась на себя и Фабиана за то, что тот заставил ее пройти через такое унижение. Она тихо фыркнула носом и попыталась подцепить еще кусочек.
Фабиан наблюдал за супругой и ее потугами, а когда та в какой-то момент оторвалась от своей тарелки, спросил ее:
— Ты вообще в курсе, что вполне можешь сказать “нет”? Не согласиться с тем, чтобы с тобой делали нечто, что тебе вообще не заходит? Не важно, что это — болевое воздействие или нечто наподобие того, что я сделал сейчас.
— Нет, господин, — тихо ответила девушка. — Я… Думала, что подчинение должно быть полным… Мне не приходило в голову, что может быть совсем не так. И потом, вот сейчас, мне любопытно, м-м-м, попробовать, что в этом такого. Почему тот же Сэм относится так легко к такому способу есть. Но после твоих слов мне кажется, что я пытаюсь сделать все слишком быстро.
— Как именно Сэм относится к такому способу позавтракать, мы уже как-то раз обсуждали, так что речь вообще не о нем, а о тебе, — заметил Фабиан. — Так вот, если ты чего-то совсем-совсем не хочешь, ты можешь сказать нет. Остановить любого из нас в произвольный момент. Сэм тоже может. Это игра. Осознай это. Мы можем прекратить играть, поменять правила. Договориться о новых. В этом-то и суть. А вот торопишься ты или нет, только ты можешь решить, — он улыбнулся и, потянувшись, погладил супругу по волосам. — Я это все к чему, к тому, что вообще-то я могу, если ты этого захочешь, и вилку тебе выдать, и сам покормить.
Арья села устойчивее и положила руки на колени. Она понимала, что нарушает распоряжение супруга, но сейчас ей необходимо было время. И подумать. И так, чтобы было безопасно.
— Покорми меня, господин, — попросила девушка. — Мне так нравится больше совершенно точно. А вот так, — она указала на тарелку. — Нет.
— Хорошо, — кивнул дорниец и жестом показал, чтобы Арья передала ему тарелку, а когда та сделала это, принялся скармливать ей кусочки мяса и овощей.
— Спасибо, господин, — улыбнулась Арья в перерыве между кусочками еды. — Можно мне воды, пожалуйста.
— Налей себе, — разрешил Фабиан. — Можно не воды, а чаю или кофе.
Пока они были заняты друг другом, Сэм доел и выпрямился, умильно глядя на Дина и облизываясь.
— Мой хороший, — Дин улыбнулся откровенно щенячьей мордашке младшего. — Пить хочешь? Твой кофе, — он поднес кружку к Сэму.
— Дай я сам, — попросил младший. — Все-таки пить из чьих-то рук безумно неудобно. Обольюсь весь и придется идти в душ заново.
— С трубочкой должно быть удобно, — задумчиво сказал Дин, отдавая кружку.
— Горячий кофе через трубочку не то совсем, — улыбнулся Сэм и с удовольствием отпил немного ароматного напитка. Он даже прищурился, настолько это было вкусно.
— Зато есть возможность тебя поить, — сказал Дин. Все его бурчащее утреннее настроение испарилось после длительного горячего душа и того, что Сэм вытворял за завтраком. — Тебе раньше нравились твои кофе-бурдовые коктейли… И пил ты их через трубочку.
— Так коктейли же, а не просто кофе с молоком или сливками, — пожал плечами Сэм. — Разные вещи ведь. Можно подумать, ты этого не понимаешь, — он, неспешно прихлебывая из кружки, допил и вновь облизнулся. — Одеваемся и в город?
Дин угукнул, кивнул и буквально одним глотком допил свой чай.
— Что сегодня смотрим?
— Собор — ответил Сэм. — Тот самый, который Гауди так и не достроил и который строится до сих пор. Мне кажется, это сооружение стоит того, чтобы осмотреть его отдельно, не смешивая впечатления с чем-то еще.
— Саграда Фамилия? — Дин воодушевленно распахнул глаза. — Да?
— Он самый, — подтвердил младший.
— Одеваться и вызвать такси, — приказал Дин, поспешно вставая из-за стола и подгоняя Арью с Фабианом.
Почему ему было так важно и интересно посмотреть на знаменитый собор, он и сам не понимал. Дин не был набожным или, уж если честно, верующим человеком. Но именно человеческая гениальность приводила его в восторг. А что более чем является примером этой самой гениальности, как великолепный недостроенный храм в центре Барселоны.
Пока они все подбирали одежду и собирались, Сэм успел вызвать такси, и машина уже ждала их при выходе с пирса. Ехать пришлось не особо долго и, благодаря тому, что было еще утро, дороги были почти свободны. Самое большое развлечение ожидало их около собора. Очередь. Больше, чем в Диснейленд до открытия. Посовещавшись, все вместе решили присоединиться к какой-либо группе экскурсантов либо взять личного гида. Так и вышло. Им достался очень энергичный молодой человек, чем-то неуловимо напоминающий Энрике, который встретил их в Марселе. Несмотря на его молодость, знал он о храме потрясающе много. Не только те сведения, которые можно почерпнуть из Интернета, но и подробности биографии архитекторов, особенности строения и многое другое.
Сам же Собор произвел на них очень неоднозначное впечатление. Готические основы переплетались с элементами барокко, модерна и мавританского стиля, создавая неповторимый “Муравейник”. По словам их гида гениальный зодчий был набожным человеком и собирался воплотить в камне весь Новый Завет. Также гениальный архитектор не любил заранее продумывать каждую деталь, создавая отдельные эскизы по ходу строительства. Такая система приводила к тому, что строителям приходилось приостанавливать работы или даже разбирать и переделывать отдельные части здания по требованию архитектора.
Обойти весь собор по периметру и не удержаться от восхищенных вздохов и ахов было фактически невозможно. Сэм не выпускал камеры из рук, фотографируя все, что привлекло его внимание. Великолепно выполненные, крайне реалистично выглядящие, статуи библейских персонажей, орнаменты из ветвей и цветов, сделанные так искусно, что казались живыми, витражные и прозрачные окна, сделанные на разной высоте, криволинейные шпили, символизирующие апостолов. Все это была Саграда Фамилия.
Внутри же храм был сказочно красив. Будто посетители находились в огромном каменном лесу. Ассиметричные колонны, стилизованные под деревья, цветочные орнаменты, плавные линии и почти живые статуи. Дин ходил по собору, открыв рот и полностью погрузившись в созерцание. Несмотря на то, что храм был действующий и в каких-то его частях проводили службы, от него не несло такой некроэнергией, как от храмов Парижа и Марселя. Скорее, тут должно быть комфортнее Сэму — вся местность была пропитана силой жизни, силой леса и земли, воды и воздуха. Вполне возможно, не будь это здание храмом, тут жили бы эльфы, уж очень оно им подходило.
— Сэмми, Фаб, — мысленно позвал их Дин. — Я хочу и у нас такое сделать. Нам срочно нужно разработать план проникновения в Чистилище и утаскивания оттуда нескольких душ.
— Прямо сейчас, в смысле в этот заезд, предлагаешь этим заняться? — отозвался Сэм сделав так, чтобы слышали все супруги. Ему было очень хорошо и внутри собора и рядом с ним. Оно резонировало с его стихиями, с одной стороны, с другой, смотрелось гармонично, даже не будучи достроенным. Может быть даже и достраивать до конца его не стоит, было бы этаким живым воплощенным путем к совершенству, хотя и на то, что получится в итоге этого грандиозного строительства младший посмотреть бы не отказался.
— Мы можем отдохнуть и подумать, — пожал плечами Дин. — Но заняться этим надо как можно скорее. Уж очень хочется видеть вот такую красоту.
— Вот закончится наш круиз, вернемся в штаты и займемся, — пообещал Сэм. — Я тоже хочу такую красоту у нас. У меня уже есть кое-какие идеи, но не хватает данных.
— Какие, расскажешь? — спросила Арья. Она слушала разговор и гида одновременно, стараясь не упустить смысла. Ей бы тоже хотелось, чтобы в их мире строили похоже. Девушке казалось, что их странный полуземляной стиль будет прекрасно сочетаться вот с таким воздушным лесом. — Мне интересно, да я думаю, что и всем тоже.
— Оно все еще очень сырое, — вздохнул Сэм. — Пока вопросов, которые появились, слишком много, а ответов на них ни одного. Но общая идея, как и обычно, проста: войти, сделать то, что нужно, выйти, а вообще мы это уже обсуждали и с тех пор мало что изменилось.
— Мы с вами все в соборе осмотрели? — поинтересовался Дин. — Хотелось бы пожрать и что-нибудь еще сделать. Только и правда, больше никаких достопримечательностей. Не хочу портить впечатление. Можем просто прогуляться по городу…
— Да тут весь город сплошная достопримечательность, — фыркнул Сэм. — Но пожрать да, не мешало бы, — Он уткнулся в свой телефон и принялся искать более-менее подходящее для реализации этой задачи место и, найдя его на карте, довольно кивнул. — Вроде нашел годный ресторан с местной кухней. Идем.
Он решительно подхватил Арью под руку и направился к найденному заведению. Поход туда особо длинным не был, всего-то какие-то полчаса и они уже сидели за столиком на открытой террасе, а вокруг них суетился вежливый и чуткий официант.
— Куда отправимся дальше? — спросил Фабиан. — И сегодня, и вообще? Сегодня вроде как последний день нашего пребывания в этом чудном городе. Что следующее?
— М-м-м, кто-то хотел в Монте-Карло, — усмехнулся Дин. — Видимо, Лас-Вегаса уже маловато… А потом мы можем еще куда-нибудь заплыть. Мы отдыхаем, тут все как пойдет.
— Я и сейчас хочу в Монте-Карло, — констатировал Сэм. — Вегас это любопытно, но от этого города я ожидаю гораздо, гораздо большего. Сам не знаю почему, но мне кажется, что это не просто казино, а… — он задумался, а потом махнул рукой. — Ну, старушка Европа, старые города, кафешки, которые имеют длинную историю, и казино, тоже далеко не новое. Представьте, там отрывались короли. Настоящие короли, а не то, что мы можем наблюдать сейчас. Дефилировали дамы в роскошных туалетах. Они и сейчас, прямо скажем, не в джинсах и футболках там появляются, но это другое.
— Вот ты знаешь, а меня это как-то не впечатляет, — хмыкнул Дин. — Я без придыхания могу говорить и относиться без должного уважения ко всяким там королям и благородным дамам. Да я и сам Лорд, а вы мои супруги. Вот возраст казино — это да, изумляет. Тут я представляю себе только одно: сколько времени у всего человечества есть азартные игры и сколько денег на этом теряют и зарабатывают. А так…
— Для меня дело не в лордах и леди, а в запахе истории, — попытался объяснить Сэм. — А азартные игры да… Были всегда и, думаю, всегда будут. Если на этом свойстве людей можно заработать, почему нет. Правда есть и моральная составляющая этого бизнеса, но это совсем другая песня.
— Тогда в Монте-Карло! Нюхать запах истории и гонять туда-сюда бабло, — попытался пошутить Дин. — Мы сегодня отходим или до завтрашнего утра подождем?
— Можем хоть вот сейчас, доесть, потом доехать до порта и отваливать, — высказался Фабиан. — Нас же ничто особо не держит, дел тут нет, так что…
— Нас ничего не держит, но нужно у капитана спросить, — тихонько сказала Арья. — Вдруг погода неподходящая или еще что…
— Тут с выходом в море и погодой все проще, чем ты привыкла, — улыбнулся Сэм. — Сбиться в тумане с дороги, облачность, дождь — никак не мешают навигации, так как вся она идет со спутников. Врезаться в какие-нибудь рифы или что-то такое тоже не так-то просто, даже если возникнет такое желание, все-таки точность позиционирования на местности очень высока, а карты весьма и весьма подробны. У меня мечта есть сделать подобную систему и для наших моряков, только тут, чтобы ее реализовать, используются чисто технические решения, а я хочу от магии пойти и сотворить этакий развесистый артефакт, где будут использоваться методы техномагов. Почти все расчеты уже сделал, осталось только серию моделей изготовить и попробовать, как это будет работать, внести коррективы, ну и еще погонять. И вот тут твои, Дин, таланты очень пригодятся: нужно будет выводить на орбиту спутники и правильно расположить их.
— Это не проблема, — кивнул старший. — Тем более, драконов у нас уже четверо. Так даже легче будет все сделать. Поднимемся и вперед. Мне вот стало интересно, а камбионы могут в космосе летать?
— О них мало что известно, — ответил Фабиан. — Еще меньше, чем о драконах, пожалуй, но, так как у нас есть свой, так сказать, прирученный, камбион, можно изучить.
— Это если Тей дастся и Улли не будет против, — фыркнул Сэм.
— Приказ главы рода не обсуждается, — назидательным тоном произнес дорниец. — Дин прикажет и дастся, как миленький. И Улли молчать будет.
— Я предпочитаю, чтобы это было без приказов, — покачал головой старший. — Добровольно. Но при этом желательно разумного к данному действу подвести. Уж каким способом, не всегда важно.
— Ну да, приказ — это крайний случай, но все-таки он есть, — улыбнулся Фабиан. — Но не думаю, что камбионы способны на полеты в космосе. Все-таки они ничуть на драконов не похожи, даже не дальние родственники, а из всех известных мне существ, без технических средств на такие вот фокусы только они способны.
— Скорее всего, не только мы, — проговорил Дин задумчиво. — Может, есть еще расы, способные к полетам в вакууме. Но этого никто не знает. Ладно, нам пора. Хочу поскорее выйти в море. Представляете, я соскучился по нашим играм на палубе и купанию в открытом море. Все кают-компания да бассейн. Бррр.
В море они вышли очень скоро после того, как Двейны поднялись на борт и высказали желание направиться в сторону Монте-Карло. Единственный вопрос, который был у капитана, это насколько быстро идти к этому порту. Решили, что никто никуда не торопится, но и тормозить так, как на пути к Барселоне не нужно, а заодно озвучили просьбу остановиться, когда окажутся подальше от берега, чтобы все желающие могли искупаться.
Остановка была сделана на закате и поплюхаться в чистой воде высказали желание все, в том числе и команда яхты.
— Если вы не против, — озвучивая это желание, произнес капитан. — А потом, опять же, если вы не возражаете, можно было бы поговорить.
— Мы не возражаем, если команда не боится хищников в воде, — усмехнулся Дин. — Я бы предложил такую странную вещь. Пусть моя супруга, перед тем, как прыгнуть в воду, обнюхает вас. Ей нужно знать запахи, иначе…
— Не возражаем, — выдал кок, явно говоря за всех собравшихся моряков, после того, как они переглянулись, выслушав действительно странное предложение собеседника.
— Арья, душа моя, подойди, — кивнул Дин. — Запомни их запахи и купаться.
Девушка подошла ко всей команде, провела носом по шее и груди, отстраняясь от каждого на несколько секунд и кивая самой себе. Потом она скинула легкий сарафан, оставаясь в купальнике, и прыгнула в воду. Вот только девушки там уже не было. Вокруг яхты нарезала круги огромная косатка. Она ныряла, плескалась фонтанчиками воду и явно зазывала остальных поиграть, качая плавником.
Дин нырнул следом, какое-то время оставался в своей форме, пытаясь догнать косатку, а потом поднырнул под нее и вынырнул уже дельфином.
Эмоций от этого купания было очень много. Фабиану-то с Сэмом все было вполне привычно, но вот семеро взрослых, много чего повидавших мужчин, сначала были в шоке, потом в восторге. Каждый из них воспринимал воду как родную стихию, привыкнув к ней с детства, так что плавали все превосходно и могли это делать достаточно долго. Но рано или поздно накупались все и принялись выбираться на борт.
— Соберемся через полчаса в кают-компании, — предложил Сэм.
— Чай? Кофе? Чего-нибудь поесть или сладкого? — спросил кок, вытираясь.
— И того, и другого, — улыбнулся Фабиан. — Тащи на всех, разговор долгий будет.
— Я помогу, только ополоснусь, — сказал младший и унесся в душ.
Дин только фыркнул, помогая Арье выйти из воды и закрывая ее большим пушистым полотенцем.
— Ополоснись, оденься и потом помоги Сэму, — старший завернул девушку в полотенце и шлепнул по попе, придавая ускорение. — Мы чуть позже в душ пойдем, — сказал он, поправляя полотенце на бедрах. — Все-таки мало на этой палубе кабинок…
Сэм быстро сполоснулся, надел шорты и отправился на камбуз, помогать. Потом присоединилась и Арья, и в итоге на стол накрыли быстро, а потом в большую каюту стали подтягиваться все остальные. Рассаживались, устраивались поудобнее, а когда в помещение вошли Дин с Фабианом, их встретило молчание и вопросительные взгляды. Команда ждала, что им поведают и явно была готова к беседе.
— Сэмми, сооруди мне кофе покрепче, — сказал Дин, усаживаясь во главе стола. — Разговор будет долгим, а меня после купания разморило. Правда, сейчас мой второй супруг даст мне по башке за это, есть ведь нужные травы для бодрости, — старший специально нес пургу, чтобы расслабить слишком напряженную команду.
— Кофе вполне катит за траву, — пробурчал Фабиан. — Это же растение, так что…
Сэм же просто взял кофейник и налил Дину полную чашку, потом капнул туда чуть-чуть сливок и, подвинув налитое, а заодно и сахарницу, уселся рядом.
— Давайте построим нашу беседу так: сначала я расскажу о нас и наших целях. Потом вы подумаете, а потом мы постараемся ответить на ваши вопросы, если таковые еще останутся, — предложил он и, увидев согласные кивки, заговорил.
Речь он обдумывал долго, так что сейчас слова давались ему без видимого напряжения. Сначала он еще раз вкратце рассказал слушателям о них самих. Потом довольно подробно рассказал об их городе и подданных. И в конце концов, перешел к тем ценностям, которые считал важными.
— Одни верят, что Золотой Век наступит. Когда-нибудь, не сейчас, не завтра и может не через сотню лет, но наступит.
Другие говорят, что Золотой Век давным-давно прошел, утверждают и убеждают всех, кто готов слушать, что человечество погрязло в пороках, и дух его никогда больше не возвысится над низменными желаниями, над материальным.
Третьи вопят о перенаселенности планеты, убитой экологии, и считают, что для запуска проекта «Золотой Век» попросту не хватит ресурсов.
И все они в чем-то правы.
И все они по-разному видят Золотой Век.
Но что такое этот самый Золотой век? Может это гармония человека с миром? Или он представляет из себя гармонию нового человека с миром? Или может это гармония человека с новым миром, с тем, который он создал? Или это волшебное время, когда настанет гармония духовного и материального? Каждая из земных религий видит рай по-своему, но все они сходятся на том, что он не совместим с трудовыми буднями. И если верить в то, что Золотой Век являет собой эпоху приятного времяпрепровождения, лишенного обязательств и необходимости трудиться, что наполнен он будет лишь счастливым созерцанием окружающей благодати, то можно смело заявлять, что Золотой Век никогда не наступит. И что его никогда не было.
Но в него верят. Наступление рая на Земле обещает едва ли не каждая религия. Бесконечное благоденствие и расцвет культуры, отсутствие войн, всеобщий достаток и победа над всеми болезнями, сытые волки и целые овцы. Остается ответить на маленький вопрос: какое же учение ведет человечество к Золотому Веку? Классические католики уверены в своей правоте, у православных на этот счет иное мнение, так же, как и у буддистов, мусульман, индуистов и кришнаитов. А есть религии, которые и вовсе полагают, что он уже наступил. И каждая религия готова отстаивать свою правоту с оружием в руках, приближая Золотой Век с помощью танков и напалма, уменьшая количество неверных, то есть тех, кто верит в свое представление о Золотом Веке.
А в итоге мы все видим войны за ресурсы, войны за души…
Люди находят врагов даже своим богам. Они приписывают их царству свои нормы поведения, свою мораль. Люди слушают пророков, но рассматривают их учения лишь с практической точки зрения: подойдет это для объединения или нет? Найдет ли оно последователей? Существует ли в рамках этого учения возможность создания иерархической пирамиды и есть ли шансы забраться на ее вершину? Принесет ли прибыль в самом прямом ее понимании: в виде золота?
Людям Земли комфортно жить среди придуманных ими догм. Они понятны, привычны, вроде как не опасны. И их давно уже не тянет выключить телевизор и задуматься о чем-то, что сложнее, чем бесконечные шоу. Они свыклись с идеей о том, что, что бы они не делали, все они рано или поздно умрут и, что выше головы не прыгнешь.
А Золотой Век…
А Золотой Век превратился в красивую легенду, — Сэм замолчал, давая слушателям осмыслить услышанное и заговорил вновь лишь через несколько минут. — У каждого из нас свое представление об этом явлении, но я верю, что оно достижимо. Это не некая эфемерная мечта, а вполне реальная вещь, которую можно описать, а при желании и потрогать. С нею в той или иной форме сталкивались многие, вот только почему-то пропускали мимо. По-мне, это радость творца в любом ее проявлении. Хорошо сделанная работа, в которую вложил душу и, если удастся сформировать общество, в котором каждый разумный найдет то место, где он сможет реализоваться наилучшим образом, вот тут-то и будет всем счастье.
— Поэтому мы и предлагаем талантливым людям, а тем более тем, у кого есть магические задатки, переселиться к нам, — продолжил Дин и принялся описывать условия переселения и проживания в Двейнпорте на материке Ультос.
— Вот теперь я понимаю, в чем ваша выгода, — протянул кок. — Но ты, Сэм, обещал еще что-то рассказать.
— А. Об устройстве миров, — улыбнулся младший. — Ну да, — кивнул он и вкратце изложил информационный пакет, достаточный для того, чтобы появилось первое понимание ситуации.
— Получается, что жизнь длиннее, чем принято об этом думать, — протянул капитан. — Я считал себя верующим… Считал. Именно что. Но сейчас… Уже не уверен, но ваша концепция мироустройства мне, определенно, нравится больше. Во всяком случае, она дает надежду.
— И перспективу, — поддержал его механик, а потом задал вопрос: — У меня есть три близких друга, инженер, механик, как и я, и музыкант. У них семьи. И мне кажется, что ваше предложение было бы интересно и им тоже, а не только мне. Я могу им его озвучить?
— Можете, но желательно в присутствии кого-либо из нас, — Дин прищурился. — Хм, хотя… Где они живут? Мы могли бы встретиться с ними и поговорить по душам.
— В Марселе, — улыбнулся механик. — Мы ведь все марсельцы. Кто-то живет в городе, кто-то в пригородах, но это наш родной город.
— Я так спросил потому, что мы с Сэмом изначально американцы, а вот Фабиан и моя супруга Арья родились в том мире, где мы живем сейчас, — пояснил он. — Сэм вам все вкратце рассказал, но нам, похоже, давно нужен летописец какой-никакой. Чтоб выложил записи на стол и пусть читают.
Потом последовало еще множество вопросов, но большая часть из них касалась технических моментов, имущества, имущественных прав, прав наследования и подобных вещей. На часть из них у Двейнов были четкие и однозначные ответы, о части еще никто не думал, что было честно и поведано. В общем, разошлись далеко за полночь, слегка одуревшие от количества выпитого кофе и того количества пищи для размышлений, которое получили.
— Уффф, — выдохнул Сэм. — А мы оказывается много о чем даже не задумывались.
— Восполним, — отмахнулся Фабиан. — А на тему печатных материалов, Дин, что-то можно и напечатать, но на самом деле малую часть. Все-таки беседа и чтение — очень разные вещи. Особенно, когда беседа затрагивает такие тонкие материи, как та же религиозность. Ты, Сэм, вообще, с чего бы затронул эту тему?
— С того, что она все равно всплывет, — пожал плечами младший. — Религия нужна, но я не хочу получить там то же, что имеется тут, если ты понимаешь, о чем я.
— О том, что тут религия это скорее институт для контроля и принуждения, чем что бы то ни было еще? — уточнил дорниец.
— Именно, — кивнул Сэм. — Я не знаю, к какой религии мы в итоге придем, так сказать, официально, но, если бы среди команды оказался бы, например, ярый католик, который не принял бы новые знания, а всплыло бы это потом… Даже не знаю, к какому результату это могло бы привести. А так, я говорил, смотрел, знал, что смотрю и слушаю не я один, ну и реакция была вполне адекватна. Значит, пусть и потенциальных, но фанатиков среди слушателей не было.
— Ну да, а то будешь проводить нужные ритуалы, — хохотнул Дин. — А тебя потом на костре попытаются сжечь. А Госпожа отступников не любит…
— В общем, я беседой доволен, — высказался младший. — Хорошие ребята, хорошие вопросы. А, учитывая, что каждый из них придет не только сам, но и семьи приведет, а заодно еще пару-тройку друзей… Народу у нас прибавится. И, кстати, на тему поисков места я не просто языком трепал. Нужно придумать как-то, как их всех прогнать сквозь тесты, что ли… С детьми-то попроще, а вот взрослые…
— Дары поискать? Или еще что? — спросил Дин. — С дарами к Руадху, он у нас видящий. А вот насчет остального… — он почесал в затылке. — Не знаю даже. Меня больше волнует, куда мы их размещать будем, пока жилище для них строится.
— Учитывая, что течение времени тут и дома разное, это как раз не проблема, — вздохнул Фабиан. — А вот тесты, дары… У кого-то может и есть сформировавшиеся, но не думаю, что у многих. Но могут быть склонности, таланты, предрасположенности, вот и предстоит найти методы обнаружения всех этих радостей, притом, делать это придется быстро.
— А можно ли такой артефакт соорудить? — спросил Дин, развернувшись к Сэму. — На основе Рихховского, только не целебный, а талантовыявляющий.
— Если ты составишь критерии, по которым эта штука будет работать, то об этом можно будет подумать, — прикинув возможность реализации идеи, ответил младший. — Любой диагностический артефакт, не важно, подо что заточенный, работает с неким списком критериев. Иногда это очень короткий список, типа — магик или нет. Иногда очень, очень длинный. Важно верно составить этот самый перечень, тогда это будет работать, как минимум, как первичный инструмент, дальше все равно, наверное, нужно будет разбираться с каждым человеком лично. Слушать, спрашивать, наблюдать. А специалистов-то нет. Хотя… Племянник Асдойна и еще несколько гномов, кажется, смогут справиться с этой проблемой. Я поговорю с ними, когда вернемся, обрисую задачу и, надеюсь, хоть и не супер-спецов, но нечто вполне годное мы получим.
— Хорошо, я подумаю над списком, а теперь я бы хотел пойти спать, — зевая, сказал Дин. — День был замечательный, но я вымотался, а Арья, — он указал головой на свернувшуюся калачиком в кресле и давно заснувшую супругу, — совсем спит уже. Сэмми, подхватишь ее магией, чтобы не разбудить и все в каюту, — он встал с места и направился в сторону помещения.
Сэм подхватил супругу с помощью магии и, перенеся в каюту, уложил на постель. Фабиан осторожно раздел ее, благо, снимать было немного — все-таки легкий сарафанчик, это вам не платье с кринолином и кучей нижних юбок. Своя прелесть есть и в подобных нарядах, но, если нужно раздевать спящую девушку, не желая разбудить ее при этом, они совершенно не подходят.
Дин завалился спать, снова подгребя под себя Сэма. Связывать его он не стал, но так обхватил руками и ногами, что ощущения были как от веревок. Старший чуть повозился, вздохнул и вырубился.
Сэм же долго не мог уснуть. С одной стороны, очень много впечатлений за день, с другой, было затронуто столько сложных тем, что требовалось все это хоть как-то уложить в голове. Осмыслить, прикинуть хотя бы схематичный план, еще раз обдумать, как собственные слова, так и вопросы, которые им задавали моряки.
В какой-то момент младший даже подумывал выбраться из постели и отправиться побродить, чтобы все это как-то утряслось, но Дин держал его крепко и идею пришлось оставить. А потом он все-таки уснул. И спал беспокойно, процесс мышления шел и во сне. Пусть медленнее, чем в состоянии бодрствования, но никуда не делся и был настолько активным и ярким, что Фабиану пришлось немного усилить щиты, чтобы не слышать того, что происходило в голове младшего, отчего проснулся он, во-первых, рано, а во-вторых, чувствовал себя не до конца отдохнувшим.
Впрочем, душ и чашка кофе, выпитая на камбузе за светской беседой с Матео, разогнали намечающуюся мрачность и привели в обычное для дорнийца спокойное и благостное расположение духа.
— Фабиан, — послышалось от двери и в проеме оказалась Арья, немного сонная, но явно только из-под душа и одетая. — Как я очутилась в спальне?
— Ты уснула в кают-компании и Сэм отнес тебя в постель, — ответил дорниец, а Матео вежливо поздоровался с девушкой.
— А-а-а-а, — протянула девушка. Ты уже завтракал? — она сознательно не прибавляла к обращению ничего, чтобы не шокировать членов команды. — Я очень хочу кофе, — она зевнула, прикрывая рот. — И есть. И чем вчера все закончилось?
— Еще не завтракал, только кофе вот попил в хорошей компании, — улыбнулся Фабиан. — А вчера… Ну, чем оно могло закончится? В общем, обменялись мнениями, да пошли спать.
— Какой кофе вам сварить, миледи? — спросил Матео.
— Что-нибудь вкусное и сладкое, с молоком или сливками, а можно с тем и другим, — попросила Арья. — И можно завтрак? Нечто мясное…
— Леди соскучилась по завтракам на кухне? — мысленно спросил Фабиан, с легкой усмешкой смотря на супругу, в то время, как кок занялся приготовлением для нее кофе. — Может, накроем по-человечески, на палубе, где обычно завтракаем? Дин проснется и Сэм и тоже захотят есть…
— Да, соскучилась, — кивнула Арья. — Тем более, мы, когда были дома, позавтракать со всеми не успели. Но я не против поесть на палубе. Правда, не думаю, что наши скоро проснутся. Сэма метало полночи, пихался, как не знаю кто. А Дин, как упал, как спеленал его собой, так до сих пор и спит.
На самом деле, все, что нужно было для завтрака, было давно готово, оставалось это только отнести и сервировать, просто Фаб завис в камбузе, зацепившись языками с коком.
— Тогда хватай поднос и тащи на палубу, — велел дорниец. — Я дождусь, пока доварится кофе для тебя, прихвачу второй и приду.
Девушка кивнула и, подхватив поднос, вышла на палубу. Утро было теплым и солнечным, так и хотелось валяться на лежаках и загорать. Но сейчас, когда вокруг не было никого из команды, так сделать не получится. Игра продолжается. Арья поставила поднос с завтраком на стол, а сама встала на колени у ближайшего лежака, дожидаясь Фабиана.
Тот пришел минут через десять, неся второй поднос, на котором, помимо тарелок с разнообразной снедью, красовалась и кружка с превосходным кофе по-венски, которую он и поставил на стол рядом с тем местом, где находилась Арья.
— Помоги мне сервировать стол, а потом садись рядом и ешь, — распорядился Фабиан. — А заодно начни думать над одной задачей: по каким критериям ты искала бы одаренного иллюзиониста? Или одаренного чароплета? Или кицунэ? Это задание тебе не именно на сейчас, но это необходимо обдумать и хотя бы через полгода выдать в виде стройного структурированного списка признаков.
— А ты совсем не видящий? — спросила Арья. — Потому что это достаточно легкий вопрос. Подобные вещи различаются по ауре и слепку магического ядра. Сначала определяются стихии в ядре. Кстати, наша семья считается уникальной, все члены владеют минимум двумя стихиями, а работать после объединения — со всеми. А потом уже дары, таланты и склонности по ауре. Я могу тебе даже книжку дать с минимальным набором критериев. Рисунки магических ядер, аур и сочетания. Остальное придется прорабатывать самим.
— Я не вижу сам почти ничего. Кое-что могу видеть с помощью артефакта, который сделал Сэм, — объяснил Фабиан и сделал обруч, который носил не снимая, видимым. — А что касается книжки… Дело хорошее, но ты уверена, что она адекватно описывает не магиков? С чего возник такой вопрос? С того, что потихоньку к нам будет переселяться большое количество народу и Сэм хочет попробовать сделать артефакт, который смог бы распознавать даже минимальные таланты или просто склонности людей и других разумных. Это нужно, чтобы в дальнейшем постараться развить то, что им дано от природы. Вот только если с магиками, пусть даже самыми слабенькими, только оформившимися, все более-менее ясно, то с обычными гораздо сложнее. Из того, что я знаю, у них нет того, что называется “ядро”, оно просто не сформировалось и может не сформируется никогда, а вот склонности к какой-то определенной деятельности есть у всех.
— Тогда все равно, по ауре надо смотреть, — подумав, сказала Арья. — Самый верный способ. Аура есть у всех. Точнее, у всего живого. И цвета и завитки способностей примерно одинаковые.
— Значит, с тебя книжка и стройно изложенные идеи, — кивнул дорниец. — Потом Сэму изложишь, когда домой уже вернемся.
— Угу, — кивнула девушка. — Кстати, ауры можно научиться видеть. И без артефактов. Нужно только иметь к этому склонность. Почти все менталисты это могут. Почему тебя в школе не обучали?
— Обучали, — вздохнул Фабиан. — Только я не хотел обучаться. Специально и сознательно. В этой жизни ментальный дар очень сильный. Сдерживать его тяжело, если еще и научиться видеть, потом, хм… развидеть будет невозможно. Я и так представляю из себя образчик самоконтроля, еще и это — будет просто ледяная глыба. Оно нам надо? Я думаю, что нет. Поэтому-то артефакт и сознательный отказ развиваться в направлении видения, во всяком случае, в этой жизни.
— Понятно, — Арья подхватила со стола чашку с кофе. — Тогда только артефакты. Кстати, неплохо было бы сделать несколько таких, маленьких, чтобы отслеживать в полевых условиях, так сказать.
— Если это вообще возможно, то да, — согласно кивнул дорниец. — Да и не только потому, что не все мы умеем видеть. Все-таки нас мало и все через свои руки и свое внимание мы пропустить физически неспособны, а распознающий артефакт стал бы хорошим подспорьем. Его задача выявить хотя бы примерное направление, на что смотреть, чему уделить внимание, так сказать, выделить вектор.
— Я поняла… — девушка отхлебнула кофе и кивнула. — Можно будет повесить такие артефакты в воротах города и пусть проверяет всех приезжих. Только нужно, чтобы еще запоминал…
— Вот и запиши это как идею, или запомни, а потом изложишь ее Сэму, — попросил Фабиан. — Это он артефактор и он будет ваять эту систему, так что…
Арья улыбнулась и продолжила пить кофе. Задачу она поняла, утро было прекрасным, рядом любимый супруг. О чем еще думать и говорить? Она потянулась и поставила пустую кружку на стол.
— Надо было попросить две. Я сейчас поем и еще захочу.
— Так сходи, попроси сварить еще одну такую же, — пожал плечами Фабиан. — Или можешь просто кофе со сливками или молоком себе налить, — под неспешный разговор он успел управиться со своим завтраком и теперь лениво попивал кофе, разбавив его изрядной порцией сливок и бездумно наслаждался видами моря.
Девушка встала и упорхнула на камбуз, просить еще одну такую вкусную чашечку кофе. Вскоре она вернулась и снова уселась рядом с Фабом.
— У нас будет пополнение? — спросила она, сделав глоток.
Услышав вопрос, дорниец едва не поперхнулся, а потом очень осторожно спросил:
— Это был вопрос или утверждение?
— Вопрос, конечно. А ты что подумал? — девушка подняла на него глаза.
— Да так, — пожал плечами мужчина. — Просто… Ладно. Не важно. Ты про команду яхты и готовы ли они переселиться, видимо, спрашивала. Если про них, то да. Судя по вопросам, которые вчера поднимались, они готовы.
— Все? И семьи? — снова спросила Арья. — Или они еще не связывались? Все-таки, будет очень обидно потерять их, если кто-то из семейства не согласится.
— Думаю, семьи они убедят, — улыбнулся Фабиан. — Мне вообще кажется, что в этом мире мало найдется людей, которые получив предложение, подобное тому, что получили эти моряки, отвергнут его, — он отставил чашку, кофе в которой закончился, а потом пристально поглядел на собеседницу. — Есть одна вещь, которую я хотел обсудить с тобой с глазу на глаз. Мой давешний приказ Сэму, когда я велел ему вылизать тебя после занятий любовью. Мне показалось, или тебе не понравилось?
— Мне… — девушка покраснела и опустила голову. — Я бы так не сказала. Было стыдно. Очень. И жаль Сэма. Мне показалось, что ему это было не по душе…
— Сейчас не про него речь, он знает, что в любой момент может сказать нет, — спокойно отозвался дорниец. — А про тебя. Объясню, зачем спрашиваю: я хочу ввести подобное в стандартную практику. Но, если это не нравится тебе — ничего не получится. Чего стыдно-то?
— М-м-м… — Арья немного задумалась. — Я же могла и сама помыться. И потом… Там же, — она покраснела еще больше и почти прошептала. — Было ваше семя и мой секрет, и секрет Сэма, который Дин использовал.
— И что? — Фабиан смотрел на супругу с совершенно непонимающим видом. На самом деле он осознавал, что так смущает Арью, но вида не подавал. Ему нужно было, чтобы у девушки включилась голова, а не самопроизвольно срабатывали не пойми где подхваченные стереотипы. — Любую из перечисленных тобою жидкостей Сэм пробовал и не раз. Чего тут такого?
— Это же не очень… — Арья даже не знала, как сказать. — Так не делается… В семье… Так могут делать только обитатели домов удовольствий, а Сэм же не такой. И я тоже...
— Хм… — протянул Фабиан. — А что, по-твоему, вообще должно происходить в семейной постели? Мужчина может доставлять женщине удовольствие ртом? Ну, или женщина мужчине, не принципиально.
— Я не знаю, — девушка скукожилась от стыда. — Меня никогда ничему такому не учили. Я вообще не думала, что мои родители этим занимаются. А по разговорам служанок и мужчин я поняла, что такие вещи делают только шлюхи.
Дорниец насмешливо фыркнул, а потом обнял девушку.
— Твои родители совершенно точно занимались любовью, — заметил он. — Иначе как бы появилась ты и твои братья? Как они это делали, это было их дело. А вот что касается всего остального… Чем шлюха отличается от порядочной девушки? Может ли девушка из приличной семьи быть в то же время и шлюхой? Где эта грань?
— Ну, — протянула Арья. — Шлюхи занимаются сексом с кем попало и за деньги, а порядочные девушки не делают этого до брака. И потом только с супругами. Ой! С одним супругом.
— Ага, — кивнул Фабиан. — Но у нас несколько другая семья. Состав маленько пошире, так что “супругами” вполне подходит. Денег тут вроде никто ни с кого за близость не берет. Так что, ни Сэм, ни ты, под твое определение шлюхи никак не подходите. Так что это тебя может более не смущать. А вообще, может это для тебя и открытие, но то, что происходит в постели между любящими друг друга людьми, тем более, взрослыми, тем более связанными узами брака, это только их проблемы. Оценивают степень приемлемости только те, кто в этой постели находятся. И правила устанавливают тоже только они. А правильным является все, что доставляет удовольствие.
Пока Фабиан говорил, Арья распрямилась и уставилась на супруга.
— Я умом понимаю, что ты прав, но мне… Пока себя не перебороть. Хотя, казалось бы, у меня три супруга, иногда два и еще жена. Мы постоянно занимаемся любовью, при этом ведем себя так, что шлюхам было бы завидно. Но есть какие-то дурацкие вещи, которые во мне сидят с детства и мне их никак не изменить. Мне кажется, что нужно просто немного времени.
— Это я понимаю, но, если не произносить таких вещей вслух, ты не будешь об этом задумываться и так и продолжишь стесняться, — объяснил Фабиан. — Вот поэтому-то я и завел этот разговор. Поэтому-то я и спрашиваю тебя, что скажешь, если такие вот вещи, как Сэм сделал тогда, станут обычной практикой?
— М-м-м, чтобы меня к этому приучить? — спросила девушка. — И чтобы для Сэма это было не так болезненно? А почему он так среагировал, ты не знаешь?
— Думаю, примерно потому же, что и ты, только у него проблема не в правильности того, что происходит в постели, а в несколько иной области, — подумав, ответил Фабиан. — Я догадываюсь о причинах, но в точности их не знаю, это проще у самого Сэма спросить.
— Спрошу, — согласилась Арья. — И да, я согласна. Потому что скажу банальность, но чем больше повторяешь, тем быстрее привыкаешь, ведь так?
— Так-то так, но если это тебе самой вообще никак и ты будешь чисто терпеть, это не то, — ответил Фабиан.
— Мне не было никак, мне понравилось, — фыркнула девушка. — Я же сразу сказала об этом.
— Мне показалось, что стеснения было больше, чем удовольствия. Вот я и уточняю, чтобы ты могла сделать выбор, точно зная, что и из чего выбираешь, — объяснил дорниец.
— Угухм, — Арья хотела прекратить этот разговор, потому что даже упоминание об этом вгоняло ее в краску.
Фабиан это прекрасно видел, но смущать супругу ему нравилось. Арья выглядела при этом очень забавно и в ее прелестной головке сами собой всплывали весьма откровенные картинки, которые доносились до дорнийца. Впрочем, долго мучить подобным образом супругу он не стал, просто замолчав, хотя продолжить смущающие расспросы очень хотелось.
— Интересно, наши проснулись? — через некоторое время спросила Арья. То, что всплывало в ее фантазии смущало еще больше, чем сам разговор, и она уже не знала, как перевести тему. А тут еще и Фаб замолчал и пристально на нее поглядывал.
— Можешь сходить, проверить, — улыбнулся дорниец. — А можешь в бассейн плюхнуться, а то сейчас загоришься от смущения. Вдруг вода тебя остудит?
— Ты! Ты специально меня смущаешь! — крикнула Арья и потянулась к Фабиану ткнуть того в бок острым кулачком. Но замерла на полдороги, понимая, что сейчас такие ее действия неуместны.
— Конечно специально, — не стал отпираться Фабиан и, перехватив руку супруги, поцеловал ее. — Но я не сказал ни слова неправды. Ты на самом деле можешь сходить и проверить, проснулись ли Дин с Сэмом, можешь остаться тут со мной, а можешь пойти охладиться.
— Мне бы хотелось охладиться вместе с тобой, — лукаво улыбаясь, сказала девушка.
Фабиан поднялся на ноги и, не долго думая, подхватил супругу на руки, а потом, дойдя до бассейна, вместе с ней рухнул в воду.
Дин открыл глаза и попытался пошевелиться. Сделать это было проблематично. У него были такие ощущения, что он проспал ночь в одной и крайне неудобной позе. Перед лицом была серебряная макушка Сэма и, по ощущениям, больше в каюте никого не было.
— Где все? — нисколько не заботясь о младшем, спросил Дин.
— В гараже, — сонным голосом ответил Сэм. — Левая верхняя полка, второй ряд.
— Что? — Дин аж приподнялся. — С добрым утром, соня.
— Дин, ну возьми эти дурацкие ключи сам, а? — сквозь сон попросил Сэм. Впрочем, процесс пробуждения уже пошел и через несколько мгновений младший открыл глаза. — А уже утро, да? — он повертел головой, глянул в иллюминатор, потом потянулся на постели и вздохнул. — Мне снился наш гараж. Мы там что-то то ли строили, то ли чинили… Скорее все-таки строили. Но вот что… Эх. Не помню уже.
— А зачем ключи? — вкрадчивым голосом спросил Дин, поворачиваясь и нависая над Сэмом. — Я куда-то ехать собрался? — он поцеловал младшего крепко и долго.
— Гаечные, — выдохнул тот. — Ну, знаешь, такие, с накидной головкой. Открутить что-нибудь, или наоборот прикрутить… Очень, понимаешь, полезная штуковина, — наивно хлопая ресницами, объяснил Сэм, при этом дотянувшись до своего соска и играя с колечком в нем.
— Знаю, — Дин переместился и принялся облизывать пальцы Сэма, играющие с соском. — Ими можно и трахнуть хорошенько. Ну, вжарить. Нет, вставить и…
— А вдруг что-нибудь открутишь случайно? — хихикнул Сэм. — Самое ценное, а потом не соберешь обратно?
— Так? — Дин протянул руку и выкрутил колечко в другом соске. — Или так? — рука прошла ниже и уже теребила штангу в мошонке. — Или это? — пальцы прошлись по всем колечкам в паху и дотронулись до входа.
— Как-то не впечатляет, — фыркнул младший, сжимая мышцы и делая проникновение в себя непростой задачей, но в то же время раздвигая ноги и нетерпеливо дернув бедрами.
— А как впечатлит? — Дин куснул сосок и тут же резко вогнал два пальца в отверстие, двигая ими быстро и сильно.
— Так уже лучше, но… Что именно впечатлило больше, сложно сказать, — отозвался Сэм и облизнулся.
Дин отрастил клыки и принялся кусаться, стараясь проткнуть в Сэме как можно больше дырочек. Он, урча, слизывал кровь и снова кусал. Пальцев стало уже три и двигались они во младшем быстро и жестко.
— Это попытка позавтракать мною или ты решил превратить меня в дуршлаг? — поинтересовался младший, двигая бедрами навстречу пальцам и подставляясь под укусы.
— Это мое вознаграждение за твое наглое поведение, — почти прошипел Дин, потому что длинным сарначьим языком можно собрать значительно больше крови. И пальцы давно пора заменить на возбужденный орган, что он и сделал, одним движением войдя в Сэма.
— То есть, — выдохнул младший между двух толчков, — если бы, — очередная пара движений навстречу друг другу, — я молчал, — и еще пауза, укус, стон, — ты бы просто пошел завтракать?
— Нет, — Дин снова укусил младшего. — Не пошел бы. Мне хотелось тебя на завтрак…
Сэм резко выдохнул, а потом ловким и быстрым движением высвободился. Ему хотелось поменять положение, что он и сделал, перекатившись на живот, а потом поднявшись на колени.
— Ну, так завтракай, — прогнувшись, предложил он.
Дина не надо было заставлять. Он мгновенно вновь заполнил Сэма, кусая его спину и лопатки, слизывая кровавые дорожки, трахая так, будто это последний раз. Стихийные силы опять закрутили вокруг них огненный смерч, рассыпающийся огоньками в паре метров от постели. Старший рычал и кусался.
— Опять все вокруг моей кровью залил, — проворчал Сэм, отдышавшись после бурного соития. — Хищная зверюга, — это было произнесено с нежностью и было понятно, что младший не против подобных игр.
— Да, я такой, — голос Дина был настолько самодовольным, что хотелось дать ему по голове. Он зализывал спину Сэма, вылечивая ранки и собирая кровь, потом вышел из него, перевернул и принялся также зализывать грудь. — Ты такой вкусный и питательный… М-м-м… Жаль, что ты почти не пробуешь меня.
— Я не такой хищный, как некоторые ящерицы-переростки, — фыркнул Сэм. — Но знаешь, что самое смешное?
— Что, любимый? — Дин зализал все ранки и скатился на кровать рядом с Сэмом.
— То, что вот сейчас ты сходишь в душ, а потом… — младший упер палец в бок супруга и обвиняющим тоном продолжил: — Пойдешь завтракать! И пока не сжуешь все, что тебе на глаза попадется, не остановишься.
— Ну да, — старший расплылся в улыбке. — Ты же понимаешь. Ускоренный метаболизм, все дела…
— Ага, — кивнул Сэм и легко поднялся с постели. — Пойдем уже, обладатель ускоренного метаболизма, ополоснемся. Наши-то нас уже заждались, наверно?
Дин пожал плечами, поднялся с кровати, перекинул Сэма через плечо и пошел в душ. Там он загрузился в кабинку и быстро начал намывать младшего, стараясь лишний раз приласкать его. Было тесно, но вполне удобно. Потом он выпихнул чистого Сэма чистить зубы и вымылся сам. Одеваться старший не захотел: они были в море, договоренности с командой работали, так зачем? Он вышел на палубу, приветствуя плещущихся в бассейне супругов.
Сэм покосился на бассейн, улыбнулся Арье и Фабу и проследовал к столу. Есть он хотел, определенно, больше, чем искупаться, так что, заняв место около стола, младший принялся терпеливо ждать Дина.
— Сегодня нам собрали роскошный завтрак, — пошарившись по столу, сказал Дин. — Тут и творог, и мясо, и овощи, и омлет с беконом, и каша, не, мюсли, и круассаны, да и вообще куча всего дополнительного. Что ты хочешь? Это не будет нарушением, сам спрашиваю.
— Хочу… — протянул Сэм, а потом задумчиво поглядел на супруга. — Съесть уже чего-нибудь. Желательно питательного и вкусного. Омлет — подойдет, к нему овощей, а потом сладкого и кофе.
Дин положил на тарелку омлет с овощами, поставил ее на пол, выдал Сэму вилку и усмехнулся.
— Утро послаблений. За мой завтрак.
— Ты решил кормить меня с пола постоянно? — спросил младший и, вооружившись вилкой, взял в свободную руку тарелку. Ел он не спеша и наслаждаясь как процессом, так, собственно, и вкусом поедаемого, жмурясь от удовольствия и управился со своей порцией довольно быстро.
— Не знаю, — Дин пожал плечами. — Пока мне нравится так. Что будет потом…
— Мне вот любопытно, что ты в этом находишь? — спросил Сэм, поглядывая на кофейник и горку пироженок, сложенных на блюде.
— Мне нравится, когда ты такой… м-м-м… — Дин немного помолчал, следя за взглядом Сэма. — Подчиняющийся. И весь для меня. Готов принять, что угодно, сделать, что я захочу. Это неимоверно заводит. И греет душу.
— Все-таки где-то и в чем-то ты тиран и деспот, — фыркнул младший, — хотя и очень старательно пытаешься это скрывать. В первую очередь, от самого себя. По-хорошему, все эти твои песни про равноправие в семье и прочие подобные штуки — фигня полная. Тебе комфортно вот так вот. Чтобы подчинялись. Только раньше ты частенько добивался этого силовыми методами, а сейчас все так сложилось, что тебе хотят подчиняться, а ты просто принимаешь это. И, между прочим, я это не в укор и не потому, что мне что-то не нравится. Просто забавное явление, которое я наблюдаю, не более того.
— Даже если и так, ты против? По-моему, тебе самому нравится такое положение дел, — фыркнул Дин. — Что меня устраивает в этой ситуации, это то, что я стараюсь действовать более человечно, что ли. И понимаю, что надо было делать так с самого начала.
— Да нравится мне все, — улыбнулся Сэм. — Я просто не устаю удивляться, насколько долго складывался этот пазл. То того не хватало, то этого было с избытком, то еще что-то мешало, а теперь — р-р-аз! и все собралось в абсолютно естественную и гармоничную картину, которая станет еще естественнее и гармоничнее, если ты нальешь мне кофе, положишь в него немного сахара и сливок, а заодно выдашь мне пару пироженок.
— Не командуй! То, что я разрешил на это утро высказать свои пожелания, не говорит о том, что ты должен их приказывать, — рыкнул Дин, тем не менее собирая все, что попросил Сэм. — Иначе ходить тебе в кляпе до конца дня, если будешь нарываться.
— То есть, если у меня есть настроение немного покомандовать, я не могу этого себе позволить? — прищурившись, уточнил младший. — Весь из себя такой грозный и величественный ты будешь возражать?
— Пока играем — да, — с недоумением сказал Дин. — Где в правилах записано, что во время игры ты можешь командовать? Вот после… Да пожалуйста!
— Эх, — вздохнул Сэм. — А я уж было губу раскатал.
— Закатай обратно! — фыркнул Дин. — Скоро мы будем в Монте-Карло? И что именно ты там хочешь? Просаживать немного денег? Выиграть? Просто походить по казино? Что будет делать там каждый из нас?
— К утру завтрашнему будем, — Просаживать деньги лично я не собираюсь, хочу выиграть. В рулетку это, при наличии Фабиана, вообще не проблема: он, не особо напрягаясь, способен помочь попасть шарику в нужную лунку. Не знаю, правда, сумеет ли он контролировать больше одного стола, но один — с гарантией. Далее — покер. Тут можем играть мы оба, Арья может транслировать карты других игроков, Фаб — так вообще читать самих людей. Не знаю, чем собираешься заниматься ты, а я бы именно в покер поиграл. Из того, что я успел прочесть про бытующие в Монте-Карло, не то, чтобы писаные правила, но уж точно — традиции — ставки там бывают очень высокие, вплоть до нескольких миллионов евро. Что, собственно, меня и привлекает.
Стройного плана у Сэма действительно не было, ну, кроме того, что он собирался изобразить ветренную глупенькую блондинку, считая этот образ идеальной маскировкой. От такого типа женщин не ждут чего-то этакого, а значит развлекаться можно совершенно произвольно. Да и, кроме этого, младший точно знал: он будет выглядеть совершенно сногсшибательно и мужики на него будут смотреть, мечтая лишь о том, чтобы разложить его, то есть, ее, на первой попавшейся горизонтальной поверхности, а это обстоятельство без проблем можно в свою пользу.
— Судя по твоему мечтательному виду и эмоциям, идущим по связи, — хмыкнул Дин. — Ты задумал что-то сногсшибательное. И не совсем то, что мне должно понравится, так?
— Я, Дин, не знаю, — честно ответил Сэм. — Планирую использовать женское очарование по полной, но что из этого выйдет в материальном плане — действительно понятия не имею. Понравится тебе это или нет… Вообще странный вопрос. Не нравится, что на твоих супругов смотрят? В логово засунь и никуда не пускай. Не хочешь? Тогда странно испытывать недовольство.
— Ладно, когда просто смотрят, — Дин начал злиться. — Но ты же не просто “планируешь использовать женское очарование”. Скорее всего, я буду ревновать и очень сильно.
— Особенно, если сейчас накрутишь себя, — пробурчал Сэм, с осуждением поглядев на супруга.
— Тогда разубеди меня, Сэмми, — голос Дина звенел сталью. — Чтобы я понял, как ошибался…
— Ты странный, — Сэм встал на ноги и прошелся туда-сюда. — Для начала, скажи мне, что ты имеешь в виду под “не просто планируешь использовать женское очарование”?
— Странный вопрос, Сэм, — хмыкнул Дин. — Одно дело просто быть красивой и пользоваться этим, специально ничего не предпринимая. И другое дело, когда красота используется утрированно и сознательно. Ну, как разница между просто красивой девушкой и проституткой. Примерно так.
— Любая девушка стреляет глазками, кокетничает, притягивает к себе внимание. Для этого используется и одежда, и макияж, и ароматы, и все прочее, — очень нудным тоном произнес Сэм, ходя перед Дином туда-сюда. — Абсолютно любая. Даже самая страхолюдная страхолюдина, которую ты можешь себе представить. Сознательное это действо? Безусловно да. Делает ли это их проститутками? Безусловно нет.
— Ты не переводи стрелки, — рыкнул Дин. — Я не про то… Пусть страхолюдины красятся и прочее. Пусть кокетничают. Но! Все дело в мотиве. Можно просто хотеть нравиться, а можно зарабатывать на этом.
— Зарабатывать на этом можно очень по-разному, — пожал плечами Сэм. — Можно ноги раздвигать, подцепив богатенького папика, а можно, ну… Например стать лицом ювелирного брэнда. И то, и то — извлечение материальной прибыли из своей внешности и умения себя подать. Спорить будешь?
— Нет, не буду, — кивнул Дин. — Но мы не об этом. Ты опять начинаешь вещать что-то отвлеченное вместо того, чтобы рассказать, что ты будешь делать…
— Я не имею возможности рассказать, что я буду делать просто потому, что понятия не имею, — фыркнул Сэм. — Похожу, осмотрюсь, а дальше буду действовать по обстоятельствах. Найдется кто-то достаточно азартный и при этом достаточно возжелавший близости со мной — кто ж ему виноват-то? Смотреть — пусть смотрит, пусть жаждет, мне не жалко. Тронуть себя естественно не дам. И вообще, не понимаю, чего ты так завелся.
— Воображение слишком хорошо работает, — буркнул Дин, немного успокоенный словами Сэма. — И твое поведение не способствует спокойствию. Когда ты так вокруг меня круги наворачиваешь, то, скорее всего, ты задумал что-то такое, что совершенно точно выведет меня из себя.
Сэм подошел к супругу и, взобравшись ему на колени, поглядел ему в глаза.
— Так лучше? — спросил он мурлыкающим тоном. — Или мне пора вооружиться чем-нибудь ударным или вообще колюще-режущим, чтобы вправить твои мозги на положенное место?
— Так — лучше, — Дин облапил супруга и притиснул к себе. — И никаких инструментов не надо. Но нервничать я все равно буду. Я тебе доверяю, а вот другим…
— Другим, это кому? — прищурился младший.
— Другим людям, не нашей семье, — ответил Дин. — А ты думал, что назову Фаба или Арью?
— Я спрашивал, — мурлыкнул Сэм, а потом потянулся и пребольно цапнул супруга за нижнюю губу, одновременно с этим запуская руки в его волосы, чтобы не дать увернуться.
— Кусаться вздумал, суккубово отродье? — рявкнул Дин, но даже не попытался вырваться из хватки мужа. А сам подался вперед и крепко поцеловал, кусая и засасывая сэмовы губы.
Младший дернул мужа за волосы, в свою очередь, издав угрожающий рык.
— Я не только кусаться вздумал, — почти прошипел Сэм. — Я тебя еще и трахну. И крови твоей змейской напьюсь.
— Уверен? — зрачки у Дина стали вертикальными, а глаза приобрели насыщенный зелено-золотистый цвет. Когти выросли и судя по тому, как он подвинулся на лежаке, кожа стремительно покрывалась чешуей и наростами.
— Когти и прочее убрал резко, — жестким приказным тоном, велел Сэм, а потом резко дернул Дина за волосы, заставляя откинуть голову, и впился в незащищенное горло, туда, где билась жилка пульса.
— Хрен тебе, — прошипел Дин, вставая с лежака с висящим на нем, как пиявка, Сэмом. — Мы ненадолго в спальню, — это уже мысленно Фабиану. — Тут решили выпендриться.
— Помочь, что ли… — отозвался дорниец. — Сэму, конечно, тебе-то помощь вряд ли нужна.
— Не смей, — приказал Дин. — Займись супругой, а мы тут сами…
Фабиан пожал плечами и, подплыв к Арье, обнял ее, а Сэм, слизнув кровь, показавшуюся из ранки, которую он прокусил, спросил:
— Понесешь меня в спальню? Неси тогда уж в игровую. Думаю, кое-что из наличествующего арсенала мне все-таки понадобится, — страшно ему не было ничуть. Скорее заводило и подстегивало и младший, обхватив талию супруга ногами, пнул его пятками, словно пришпоривая неспешную лошадь.
— Еще и пинается тут, заучка белобрысая! — рыкнул Дин и ускорил шаг, стремясь как можно скорее попасть в требуемое помещение.
Заскочив в каюту, Дин разорвал сэмовы объятия и бросил того на кровать, нависнув сверху.
— Ну и кто кого?
— Я тебя, — уверенно ответил Сэм и, помогая себе магией, переменил позицию, распластывая супруга по постели, прижимая к ней воздушными потоками. — Или ты сильно против?
— Нет, не против, — Дин лукаво улыбнулся и сделал попытку вырваться. Несмотря на силу удерживающих его потоков, ему это удалось всего на четверть — одна рука оказалась свободна. Ею старший попытался прижать Сэма к себе и перевернуться.
Младший уклонился от этого движения и усилил давление, фиксируя еще жестче, а потом притянул к себе браслет для фиксации, который ловко надел на руку супруга. Потом к нему в руку влетела бухта веревки, с помощью которой он, зацепив за кольцо браслета, прикрутил конечность за спинку кровати. Следом же, он проделал подобный фокус с другой рукой и обеими ногами, растягивая супруга на постели в позе звезды.
— Вот теперь-то ты точно не вырвешься, — мурлыкнул младший, убирая давление и любуясь на результаты своего труда. — А чтобы не кусался, можно и кляп применить.
— Тебе так будет неудобно, — хмыкнул Дин, отращивая хвост и прикрываясь им. — Неа, никак…
— Это смотря что делать, — заметил Сэм, скатываясь с постели и принимаясь искать то, что ему сейчас было нужно. Из дому он просто на всякий случай прихватил несколько ножей, заточенных до бритвенной остроты и именно их он и искал. Точнее, не столько искал, сколько делал вид, что занят этим увлекательным занятием, поглядывая на Дина. Наконец, нужная коробка оказалась у него в руках и он, достав из нее нож, приблизился к кровати, хищно поблескивая глазами и улыбаясь весьма многообещающе.
— Даже если ты мне отрежешь хвост, он все равно отрастет, — Дин настороженно следил за младшим. — Или ты что-то другое задумал?
— Зачем отрезать? — удивился младший, разглядывая супруга и вертя нож между пальцев. — Ты сам его уберешь. Ну… Или не уберешь, но он не помешает, — мурлыкнул он, удобно усаживаясь верхом на Дина, а потом легко полоснул лезвием по плечу, оставляя тонкий и совсем неглубокий порез, моментально начавший кровоточить.
Чуть полюбовавшись на это, Сэм быстрыми и четкими движениями нанес еще несколько порезов, располагая их так, чтобы они, с одной стороны, образовывали орнамент, а с другой — приходились по чувствительным местам. Картинка получалась впечатляющая и заводила младшего не на шутку. Контролировать эрекцию было практически нереально и он мысленно попросил Фабиана освободить его от артефакта, что дорниец, не вдаваясь в подробности и сделал.
Дин метался в путах от желания и удовольствия. Порезы, которые оставлял Сэм, горели огнем и силой. Он жалел только о том, что они так мало играли подобным образом. Потому что старший не только обожал подобные игры, но это еще было и своеобразным некроритуалом. Его собственная кровь, пущенная с удовольствием, подпитывала этот дар. Дин застонал и подался к Сэму на нож.
— Не дергайся, — рыкнул младший, вовремя убрав лезвие. — Я не хочу наделать в тебе дырок серьезнее, чем планировал. И хвост убери, самому ж лежать неудобно.
Впрочем, понимая, что не дергаться у Дина вряд ли получится, Сэм скатился с него и, отложив оружие, принялся перевязывать так, чтобы обеспечить и более жесткую фиксацию, с одной стороны, с другой, получить доступ до стратегически важных мест супруга. О том, чтобы поза была удобной для привязанного, он не особо заботился и в итоге прикрутил Дина так, чтобы тот, пока не пытается рыпаться, просто был зафиксирован по-максимуму, а если попытается — испытывал бы боль.
Дин вздохнул и втянул хвост. Сэм так его скрутил, что этот дополнительный вырост только мешал, не давая лечь и получать удовольствие.
— Умничка, — мурлыкнул младший и, вновь вооружившись, подступился к супругу.
Расписывать Дина мелкими порезами, составляя те в орнамент, доставляло просто феерические ощущения, тем более, что тот наслаждался каждой секундой действия, что усиливало эмоции самого Сэма. В то же время, действо требовало осторожности и аккуратности, которые без определенной концентрации и самоконтроля были просто невозможны и естественным образом сбивали возбуждение, во всяком случае, до такого градуса, что его можно было контролировать без особых усилий.
В какой-то момент младший переместился и, не заморачиваясь подготовкой, вошел в распластанное под ним супруга, а потом “пытка” продолжилась. Толчок, порез. Еще толчок, еще порез. Орнамент становится сложнее, движения быстрее, порезов на коже больше и, пропорционально этому, желание разрядиться растет, но к члену супруга Сэм не притрагивался, желая, чтобы тот кончил задницей.
Лучше бы Сэм не входил в него. Ощущения от порезов и так переваливали за край, а тут супруг стал двигаться так правильно, что Дин взвыл от сочетания всего: огненных порезов, запаха крови, возбуждения от толчков, от позы. Еще пара движений и он кончит без рук, без любой другой стимуляции.
— Сэмми, — прохрипел Дин. — Не торопись.
— Не тороплюсь, — выдохнул младший, делая очередное движение бедрами, сопровождающееся новым порезом. Он чувствовал, что старшему много не нужно, а сам был настолько сконцентрирован на том, что делал, что до развязки ему было ой как далеко.
— Тогда сделай так, чтобы я не кончил раньше тебя, — Дин опять попытался податься на нож.
Сэм хмыкнул. В том, что это возможно сделать, он сомневался, но не спорить же с супругом в такой момент? Нет. Поэтому он, чуть сместившись, чтобы удовольствия для Дина стало еще больше, продолжил вбиваться в него, быстрыми, но при этом длинными движениями, каждый раз толкаясь в его простату и безжалостно доводя его до разрядки.
— Сэмми, сучка-а-а! — заорал Дин и излился. Его тело сотрясала крупная дрожь, от чего кровь из порезов хлынула сильнее.
Младший же, сделав еще несколько движений бедрами, продлевая удовольствие супруга, вышел из него и тем же ножом, что наносил порезы, рассек веревки, удерживавшие ноги, тем самым частично освобождая Дина. Потом он отложил свое оружие и занялся руками, а когда супруг оказался полностью свободен, велел ему:
— Вот теперь можешь доставить удовольствие и мне. Ртом, — то, что старший после своей разрядки не особо-то способен шевелиться, его не беспокоило, а чтобы тот шевелился быстрее и в нужном направлении, Сэм запустил руку в волосы Дина и направил его в сторону собственного паха.
— Сейчас, бегу и падаю, — проворчал Дин, но сильно сопротивляться не стал и принялся вылизывать внутреннюю поверхность бедер, мошонку и отверстие Сэма, залезая туда длинным раздвоенным языком, но не касаясь самого возбужденного органа. Ему нравился вкус супруга, вкус его кожи, дрожание бедер от возбуждения, его движения и скулеж, когда старший обходил возбужденный орган стороной.
С одной стороны, подобная игра была приятна, с другой… Сейчас Сэму хотелось разрядиться, а не чтобы его дразнили и возбуждали еще больше. Поэтому он, в очередной раз вцепился в волосы супруга и, придержав его голову, рыкнул:
— Возьми меня в рот!
— Ы-ы, — высказался Дин и еще глубже засунул язык в отверстие Сэма, трахая его так сильно, что не было разницы между ним и какой-нибудь игрушкой.
— Черт! — выругался младший, а потом извернулся, опрокидывая супруга на постель. Найти удобную позу для того, чтобы сделать то, чего ему сейчас хотелось больше всего, было не так и сложно, да и то, что Дин не будет особо сопротивляться, у Сэма не вызывало сомнений. Поэтому он, нависнув над супругом, ткнулся своей эрекцией в его губы.
Дин открыл рот и вывалил язык, не сделав больше ни одного движения. Сопротивляться же можно и так. Кому понравится, что партнер совершенно безучастен к происходящему? Только конченому извращенцу. Старший супруга таким не считал и предполагал, что тот придумает, как найти компромисс и получить удовольствие обоим.
То, что Дин остался безучастен, просто обломало Сэма и он сначала отстранился, а потом встал с постели. Член болезненно пульсировал и младший, зашипев от этого ощущения, отвесил хлесткий и четкий удар самому себе по головке, чтобы сбить эрекцию, в буквальном понимании слова “сбить”. Фокус знакомый и весьма действенный, хоть и очень неприятный. Для того, чтобы возбуждение ушло полностью достаточно буквально нескольких секунд, что, собственно, и произошло.
— Я в душ, — сообщил Сэм супругу и направился в сторону душевой.
— Хорошо, — пожал плечами Дин, снова раздразнивая свои незалеченные ранки. С одной стороны, он понимал состояние Сэма. Но с другой стороны, никто не разрешал младшему вести себя так, как он только что. Никто не высказывал ему таких пожеланий.
Младший удалился в душ и оттуда раздалось шуршание воды. Ощущения у него были просто отвратными, а зачем Дин так поступил, было вообще непонятно, отчего и просто обидно. Вода, текущая на голову, смыла кровь, пот и то диново семя, что не успело впитаться, но не обиду и Сэм, некоторое время простояв под струями, выключил ее, вытерся. Завернувшись в полотенце, он вышел из душевой, а в каюте, не обращая внимание на Дина, отыскал шорты и принялся одеваться.
— Чаю мне принеси, — Дин потянулся и встал с кровати, собираясь в душ. — Все равно же на палубу пойдешь жаловаться.
Сэм молча вышел из каюты, сходил за чаем для Дина и, принеся его, поставил кружку на тумбочку. Жаловаться он никому не собирался, да и вообще ни с кем общаться сейчас не хотелось, а то, что старший высказал именно такое предположение, обидело еще больше.
Посчитав свою миссию выполненной, Сэм взял с тумбы, куда до этого поставил чашку с чаем, свою рабочую тетрадь, письменные принадлежности и ушел вместе со всем этим в самый дальний конец яхты, на другую палубу, где и устроился, растянувшись на палубе в тенечке. Немного полежав, он погрузился в свои записи и расчеты, напрочь выпадая из окружающей реальности.
— Что это с ним? — спросила Арья Фабиана, заметив младшего за стеклами салона. — Вроде уходили в хорошем настроении и желанием несло так… А сейчас, над Сэмом будто туча.
— Я знаю ровно столько же, сколько и ты, — ответил дорниец, прислушиваясь к Сэму, вот только ничего, кроме равномерного шума, чем-то напоминающего работу вентиляторов у ноутбука, он не слышал даже приподняв щиты. Это не понравилось Фабиану и он, вздохнув, попытался воспользоваться их связью. Ответа не было. С таким же успехом можно было попытаться пообщаться со стенкой, что не понравилось еще больше и дорниец мысленно обратился к Дину: — Что у вас стряслось? — с беспокойством спросил он.
— Как тебе сказать… — Дин отпил чай и вышел на палубу как был, не одеваясь и не залечивая себя. — Сэмми обиделся за то, что я ему не дал так, как он хотел.
— А почему ты не дал так, как он хотел? — спросил Фабиан, оглядев супруга с головы до ног и оценив красоту.
— Почему это не дал? Дал, — Дин по связи отправил картинки того, что происходило в каюте. — Только не до конца, как видишь.
— И почему ты так сделал? — продолжил расспросы дорниец.
— Тут много факторов, — ухмыльнулся Дин. — Первое — из игры мы не выходили. Второе — когда я его просил сделать немного по-другому, чтобы прийти к финишу вместе, он сделал наоборот. Третье — ему никто не запрещал получать удовольствие от моих действий.
— Фигня какая-то, — со вздохом, произнес Фабиан. — Ни один из доводов не выдерживает вообще никакой критики. Смотри: из игры не выходили? Ок. Но. Ты не остановил его, четко понимая куда все идет, значит этот довод отметается как несуразный. Второй довод. А ты уверен, что он мог сделать так, как ты хочешь? Вот просто конструктивно? Ну, или хотя бы поинтересовался тем, может он так или нет? Из того, что ты показал и того, что наблюдаю собственными глазами, я могу сделать ровно один вывод: он просто не мог кончить вот так, находясь в тебе. Он ведь нанес тебе множество порезов и я готов спорить, что все они не превышают глубиной полутора миллиметров. Представляю, какая концентрация на том, что делаешь, для этого нужна. Третий приведенный тобой довод вообще непонятно к чему. Выглядит как “а он сам во всем виноват” и звучит как-то вообще странно.
— Да мне пофиг, что ты думаешь по этому поводу! — рыкнул Дин. — Если он ни намеков, ни прямых слов не понимает, вовремя вынуть не может — его трудности!
— Пофиг, говоришь? — уточнил Фабиан, окидывая супруга изучающим взглядом. — Ну-ну. Только вот ты врешь. Притом, ладно мне. Сам себе, но… Мне же должно быть пофиг, так что… Пойду-ка я, книжку что ли почитаю.
— Вот и иди, книгочей, — буркнул Дин, развернулся и ушел в спальню. Он прекрасно знал, почему так себя вел и почему так злился. Вот только облечь свою вопящую интуицию в слова он не мог. Старший шарахнул дверью каюты и плюхнулся на кровать, скрестив руки на груди и злясь на весь свет. Слишком эта ситуация напоминала, для Дина, тот период, когда Сэм заявил ему, что они не братья. Тоже ссоры были на пустом месте, как тогда считал старший. Но вот результаты… Так, накручивая себя, Дин валялся на кровати.
Сэм же, некоторое время работавший чисто на злости и обиде, задвинул их куда-то вглубь, как нечто мешающее и застящее разум и сосредоточился на работе. В общем-то, удрать куда-то можно миллионом разнообразных способов, в том числе и вот так, что он и сделал, потому, что как бы он не отгораживался от чувств, они наличествовали, а работа позволяла о них не думать и не переживать, но не более того.
Фабиан, когда Дин ушел, расстроенно вздохнул, но за старшим не пошел. В конце концов, супруг — взрослый мальчик и, если не хочет разбираться в ситуации, заставить его это сделать примерно также просто, как остановить разгневанного дракона, кидаясь в него хлебными крошками. Да и это диново “книгочей” тоже было обидно. Дорниец любил читать. И эта страсть была с ним почти всегда, и сейчас, и в прошлых жизнях. Чего в этом плохого он искренне не понимал. Чем она делает его хуже — тоже.
Арья же во время их короткого диалога переводила глаза с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. Ясно было, что Дин с Сэмом поссорились, но вот почему? Что случилось? И ясно было также, что и к Дину, и к Сэму идти что-то выяснять было бесполезно. Один наорет, второй отгородится ледяной стеной “Все в порядке” и что делать? Осталось только допрашивать Фаба, что она и сделала, как только тот оказался в ее поле зрения.
— Ну ты вообще-то все слышала, — вздохнул Фабиан. — Вот только, что с этим делать я понятия не имею. Одному вожжа под мантию попала, второй смертельно обиделся. И оба упертые, как два стада баранов.
— А ты не спрашивал, что это за вожжа ему попала? — задумчиво сказала Арья. — Потому что он также бесился, когда первый раз сюда попал и Сэм, судя по его ощущениям и картинкам, тебя трахнул. Вот точно также. Он даже сказать не мог внятно, отчего бесится. Может и тут какая-то такая же… м-м-м… фигня?
— Я спросил, он же внятно сказал, что ему, дескать, пофиг, — пожал плечами Фабиан. — О вреде и пользе вранья мы тут распинаемся уже сколько времени, но он предпочел обозваться и свалить. Цирк с конями, честное слово.
— А ты думаешь, он себе врет? — девушка уставилась на Фабиана, покусывая кончики пальцев. — Не похоже. Тебе соврал, потому что ты не на его сторону встал. Или он хотел, чтобы это было нейтрально, а ты бросился его аргументы опровергать и показал себя шибко умным, за что и получил.
— Я не виноват, что его аргументы — чушь собачья, — фыркнул дорниец. — И в том, что у меня мозги есть — тоже. Надо было изобразить идиота? Это тоже вранье, вид с другого ракурса. И, да, он — соврал. Это также очевидно, как то, что мы сейчас находимся в открытом море. Тут все просто: либо человек осознает проблему и хочет, чтобы ему помогли, либо человек не хочет этого. В первом случае он принимает помощь в том виде, в каком ее могут оказать. Во втором — обзывается и уходит в дальние дали. Бегать, уговаривать и еще и врать при этом, на предмет того, что он полностью прав, а его оппонент нет, на мой взгляд неправильно в корне. Но, если ты считаешь по-другому, ты можешь попробовать поговорить с ним. Ну, или с Сэмом.
— Угу, — Арья посмотрела на Фабиана взглядом из серии “вроде взрослый мужик, а несет младенческую чушь” и вышла из бассейна. Она подхватила полотенце, вытерлась и направилась в каюту к Дину.
— Господин? — постучалась она и вошла, не дожидаясь разрешения. Девушка понимала, что сильно рискует и вполне может быть наказанной за нарушение уединения, но ей совсем не хотелось, чтобы дальнейший отпуск прошел в ссорах и обиде. — Вам что-нибудь нужно, господин?
— Оставь меня в покое, — рыкнул Дин. — Иди к своему Фабу и там милуйся.
— Господин гневается на меня? Я что-то сделала не так? — девушка решила рискнуть.
— Ты, — Дин уже не рычал, просто говорил достаточно твердо и зло. — Нет, ничего. Зачем пришла?
— Хотела узнать как вы, господин, — Арья забралась на кровать и вытянулась рядом, укладываясь головой на живот Дина, но так, чтобы можно было видеть его лицо. — Я так поняла, что вы поссорились с младшим. Из-за чего? — она старалась быть спокойной и безмятежной, зная, что такое состояние расслабляет собеседников.
— Я злюсь, не видно что ли? — Дин уже перестал так сильно злиться, но показать свою грозность он считал полезным. — И мы не ссорились, это он на меня обиделся. Можно подумать, я что-то сделал не так… — он уже просто ворчал. Присутствие Арьи расслабляло. — Помнишь, как я бесился из-за того, что видел их с Фабом? Вот сейчас у меня такое же бешенство, хотя поводов нет никаких. Мы разговаривали утром за завтраком, — и Дин слово в слово передал их разговор про Монте-Карло.
Арья задумалась и молчала. Судя по тому, что она услышала, Сэм действительно что-то задумал этакое. А Дин словил, проинтуичил. Учитывая, какой он собственник и внезапно усилившийся ментальный дар, вполне мог накрутить себя до почти невменяемого состояния.
— Господин, — спросила Арья. — Как давно вы пили зелья для гармоничных отношений? — она протранслировала всю беседу и свои выводы остальным супругам.
— Возьми в шкатулке моей, — отозвался Фабиан. — Ты знаешь, как выглядят флаконы с этим составом, ты же тоже пьешь такое зелье и емкости одинаковые. Я чаю принесу, запить.
— Не помню, — фыркнул Дин. — Причем тут это?
Пока он возмущался, Арья сползла с кровати и принялась разыскивать шкатулку Фаба. Минуты через две она ее нашла и вытащила оттуда пару флаконов зелья.
— Я приму вместе с вами, господин, — девушка протянула один из фиалов Дину.
Тот принял из ее рук флакончик, откупорил его и одним глотком осушил, сморщившись.
— Фу, гадость какая, — скривился он еще раз.
— Я чаю принес, запить, — подал голос Фабиан тихо вошедший в каюту с чашкой в руках.
— Спасибо большое, Фаб, — Дин уже был более спокоен и взял из рук супруга чашку. Запив зелье половиной жидкости, он отдал чашку Арье. — Извини, что сорвался. Просто… Вот чую, что этот гаденыш задумал что-то нехорошее, а сознаваться не хочет. Я себя и накрутил, а потом еще, — он махнул рукой. — Эх…
— Не скажу, что я совсем не обиделся на твои слова, но… Переживу, — ответил дорниец и прошелся по каюте. — Вот только мне одно непонятно во всем этом. Чтобы чуйка сработала, нужны какие-то данные. Пусть совсем смутные. Косвенные. Но нужны. А лично я ничего подобного не вижу. Может, попытаешься объяснить, что послужило отправной точкой, давшей тебе возможность сделать вывод о том, что Сэм что-то там задумал?
— Да так это и не объяснишь сразу, — Дин помолчал немного. — Утром, когда мы проснулись, я сначала что-то такое словил, какой-то образ Сэма в женской, очень эротичной одежде, хлопающего глазами и разыгрывающего этакую сладкую дурочку. А потом, уже за завтраком, когда я его спросил о планах, он стал себя так вести, как будто что-то утаивает. Увиливал, потом агрессивно начал меня домогаться. Никакие намеки не помогали, ну… И что выросло, то выросло.
— Для того, чтобы накрутить себя — достаточные основания, — дослушав, высказал свое мнение Фабиан. — А вот для того, чтобы всерьез рассматривать это как базу для далеко идущих выводов, по-моему, нет. Агрессивно домогаться Сэм может, это — данность. Настроение возможно такое, и этого, в общем-то, довольно. Сладкую дурочку разыграть, коли есть возможность и с этого можно поиметь выгоду, при этом оставаясь в абсолютной безопасности — милое дело. Ты бы и сам разыграл, если бы мог, скажешь нет? Сэм в женской эротичной одежды — может остатки сна? Ну, этакое эхо, знаешь, так бывает, когда вроде уже проснулся, но не до конца.
— Не моего, это точно, — буркнул Дин. — А накрутить себя… Ты же сам знаешь, что могу за пять секунд с места. Потом остывать дольше буду.
— Господин, — Арья уже выпила свое зелье и осушила оставшийся чай. Ей хотелось еще, но Дин и его ссора с Сэмом была важнее. — Вам надо с ним поговорить, господин. Как старшему и более мудрому. Объяснить все и попросить обязательно все рассказать вам, когда Сэм все продумает. Так будет лучше.
— Льстишь? — зыркнул на нее Дин. — Ну да ладно, ты права. Пойду вытаскивать Ледяную королеву из заточения.
Дин выбрался из кровати, потрепал Арью по волосам, поцеловал Фаба и отправился на ту палубу, где работал Сэм. По дороге он вспомнил, что там могут быть члены команды и хотя бы штаны натянуть стоит. Дин подхватил и натянул свои многострадальные штаны и вышел из каюты. Сэма он нашел очень быстро.
— Ты не дорезал мне узор, — буркнул старший, усаживаясь на пол палубы рядом с супругом. — И теперь я хожу такой, весь недоделанный.
— Узор, который я хотел сделать, я сделал, — холодно отозвался младший, не отвлекаясь от своих записей. Перед ним лежало десятка полтора листов, вытащенных из тетради, на которых были три группы рисунков. В одной из них содержалось некое помещение непонятного предназначения. В другой — явный прибор. В третьей какая-то местность. Все это было в той или иной степени исчеркано магическими значками, цифрами и пояснениями понятными только автору.
— Ты считаешь, что это доделанный? — Дин аккуратно принялся собирать бумажки в кучу, стараясь не перепутать и разложить по темам. — Тут не симметрично, вот тут, — он ткнул себя этой кучей бумажек. — Отсутствует кусок, а судя по всему рисунку — он важен. Тут шрамики короче, чем нужно, да и вообще…
— Тебе не пришлось по душе то, что я делал. Залечи и закончим разговор на этом. Доделывать я ничего не буду, — отрезал Сэм. — И будь добр, верни записи на место. Я с ними еще не закончил.
— Нет, это не честно! — Дин убрал бумаги за спину. — Когда ты что-либо хочешь: татуировку, проколы, клеймо и прочее, я иду тебе навстречу и доделываю все до конца. А когда мне — можно и бросить по половине. Так что ли?
— Где, говоришь, недоделано? — холодно спросил Сэм и, захлопнув тетрадь, окинул Дина изучающим взглядом.
— Я тебе уже показал, — сказал Дин и немного откинулся назад. — И вообще, когда ты так со мной разговариваешь, я весь дрожу.
— Покажи еще раз, — произнес младший, усаживаясь по-турецки.
— Неа, — Дин запрятал всю стопку бумаг себе в штаны сзади. — Если я тебе начну показывать, что да как, ты схватишь свои бумажки и снова в них упрешься. А мне этого не надо.
— Я могу обойтись и без этих бумажек, — пожал плечами Сэм. — Тем более, что это — черновики. Так что можешь оставить их себе и использовать произвольным способом.
— А если я тебе покажу, что ты сделаешь? — спросил Дин, устраиваясь поудобнее.
— Доделаю то, что ты считаешь нужным, — безэмоционально и отстраненно ответил младший.
Дин посмотрел на него, вытащил бумаги из-за спины, бросил на пол перед Сэмом и поднялся.
— Обед через час, будь добр присутствовать.
Сэм пожал плечами, потом направил на пачку бумаги руку и, сконцентрировавшись, вызвал пламя. Бумажки загорелись небольшим веселым костерком, который смело за борт легким порывом ветра, после чего младший открыл свою тетрадь и уткнулся в нее.
Дин развернулся и ушел. Ему было не обидно, но почему-то на глаза наворачивались слезы. Он не хотел никому показывать свою слабость или ранимость, поэтому не нашел ничего лучше, как прыгнуть за борт и перетечь в дельфина, отплывая от яхты как можно дальше и быстрее.
К обеду Фабиан, накрыв на стол, попытался позвать есть супругов. От Сэма не было никакого отклика, Дин же ответил, но как-то непонятно.
— Дин, — позвал дорниец еще раз. — Обедать-то пойдешь? Тут твои любимые ракушки и рыбка. И Сэма с собой возьми, а то я почему-то дозваться его не могу.
— Сэм на второй палубе и должен был прийти на обед, я приказал, — ответил Дин. — А я уже наелся, спасибо. Выше крыши.
— Не пришел, — констатировал Фабиан. — Наелся? И что же ты ел? — ситуация, когда он оказался между молотом и наковальней порядком раздражала дорнийца, но он старался сохранять спокойствие. — Ты разве не с Сэмом? Тебе, что, сложно взять его в охапку и притащить к столу?
— Я рыбы наелся, — сказал Дин через некоторое время. — Тут ее много. И я далеко. А Сэма тащи за шкирку на обед. Потом выпорешь его хорошенько.
— Яхту сам найдешь? — спросил Фабиан и направился искать Сэма.
Тот обнаружился там, где и сказал Дин и не обратил на супруга никакого внимания.
— Дин велел тебя тащить на обед, а потом хорошенько выпороть, — сказал Фаб, подойдя к младшему.
— Ну так делай то, что тебе велели, — буркнул Сэм и, закрыв тетрадь, встал. — Обед, потом порка? Или наоборот? Прямо тут? Или…
— Или, — спокойно ответил Фабиан, параллельно ретранслируя диалог Дину.
— Вот гаденыш, — прощелкал Дин. — Скоро буду, ты меня ракушками соблазнил.
Арья в этот момент поправляла тарелки и приборы на столе, ожидая хоть кого-нибудь из старших супругов. На палубу что-то плюхнулось, заставив достаточно устойчивую яхту покачнуться. Это оказался Дин, валяющийся около бассейна.
— Как ты тут появился? — задрала брови девушка. — Я тебя уже давно не видела и ожидала совсем с другой стороны.
— Прилетел, — Дин подсел к столу, набрал себе полную тарелку ракушек и рыбы, часть отложил Арье и с аппетитом принялся уминать еду, подкармливая девушку.
Сэм, сопровождаемый хмурым Фабианом, дошел до стола и молча встал на колени, повинуясь жесту супруга. Есть ему не хотелось. Общаться тоже. Картина мило обедающих Дина с Арьей не радовала и он, отстранившись от всего этого, принялся прогонять свои расчеты и выкладки в голове. Без бумажки это было сложнее, но тем интереснее.
— Обедать приказано всем, — тихо произнес Дин, наблюдая за хмурым Сэмом.
— Как вам будет угодно, — ответил тот, вообще не думая о том, что говорит. Слова супруга воспринимались как некий звук, на который нужно отреагировать, но не более того.
— И? — Дин не понимал, почему Фаб бросил Сэма без обеда. Сам-то он кормил Арью и к младшему приближаться не собирался.
Дорниец же предложил младшему кусочек рыбы, тот взял его совершенно автоматически и, прожевав, проглотил, но было ясно, что делает он это лишь потому, что приказали, а не потому, что хочет этого. Да и вообще непонятно было, осознал ли он, что прожевал или это ему сейчас без разницы.
— Мой господин, — обратилась Арья к Дину. — Можно мне чай, запить эти вкуснейшие ракушки, — девушка хотела отвлечь медленно, но верно закипающего от злости старшего, пусть думает о том, что ее нужно кормить и поить, а не злится на Сэма еще больше.
Дин наполнил чашку и протянул супруге. Все его движения были рваными, пальцы чуть подрагивали от еле сдерживаемого гнева, а Сэм в это время продолжал механически жевать очередной кусочек, предложенный ему Фабианом. Не двигался, не сопротивлялся, просто вообще никак не реагировал на происходящее и не откликался на него.
— Фаб, что происходит? — мысленно спросила Арья дорнийца. — Я уже не знаю, как Дина отвлечь. Он сейчас взорвется, это точно!
— Обидевшийся насмерть Сэм, — отозвался Фабиан. — Может и зря ты Дина отвлекаешь… Тут только он, похоже, до младшего достучаться может. В конце концов, именно на него Сэм и обиделся.
Теперь вся ситуация напоминала Дину Сэмовы обиженные “заморозки” и старший прекрасно понимал, что еще немного и его не минует мощнейший магический выброс, остановить который будет невозможно. Все признаки на лицо. Запредельный гнев, поднимающаяся в груди волна огня, уже почти неконтролируемое возбуждение. Что тут можно сделать? Он старался, даже смылся в дельфиньем виде, прочистил мозги. Вернулся и вот оно, снова. Все эти мысли он отправил по связи Фабиану, надеясь, что их вечно слишком рассудительный супруг что-нибудь да придумает. Дин видел только один выход — выдрать Сэма, а потом заласкать.
— Ну и что тебя останавливает? — спросил Фабиан, способный сохранять рассудительный тон даже общаясь мысленно. — Я вообще не понимаю, чего ты раньше этого не сделал? Нафига надо было куда-то сваливать? Понятно же, что Сэм обижен и понятно на что. Да и вообще исходно вся ситуация яйца выеденного не стоит. Только ты этого не понимаешь, потому, что злишься, а он потому, что опять у него мозги работают в режиме “чистая логика пополам с математикой”.
— Докорми тогда Арью, а я… — Дин поднялся, подошел к сидящему на коленях Сэму и схватил его за шею сзади. — Поднимайся, в игровую.
Сэм, двигаясь как марионетка, встал и молча направился туда, куда велели. Фабиан же поманил супругу к себе и, усадив на колени, обнял.
— Два придурка, — выдохнул он, когда Дин с Сэмом скрылись из виду.
— Куда он его потащил? — испуганно спросила Арья. Она чувствовала, что Дин сейчас может рвануть и опасалась за Сэма.
— Сначала выдерет, потом трахнет, потом залечит все нанесенные повреждения, потом они поговорят, — вяло ответил Фаб. — В общем, все как обычно. И к этому, пожалуй, можно только привыкнуть. Претензий-то друг к другу у них море и, пока они с ними всеми не разберутся, вот такие вот скандалы на ровном месте будут периодически всплывать.
Дин затащил Сэма в игровую и приказал:
— Шорты долой и через кресло ляг, — сам он превратил браслет в плеть и ждал, когда Сэм исполнит приказанное.
Шорты безо всякого изящества полетели в сторону, а младший молча занял указанное положение. Он отлично понимал, что сейчас произойдет. Не хотел этого, но и возражать не собирался. Если Дину это нужно — пусть делает, что хочет. Покалечить себя Сэм не даст в любом случае, а остальное — пофигу.
— Как же ты меня заколебал! — первый удар лег по спине, задевая ягодицы. — Со своими выкрутасами! — Дин бил сильно, не думая о том, причиняет ли он Сэму боль и что будет дальше. Его сейчас мало заботила воспитательная сторона, главное было — сбросить напряжение. Старший прекрасно понимал, что поступает в корне неверно, что таким образом он может нарушить хрупкое доверие, которое хоть как-то установилось между ними, но ему было необходимо не только разрядиться, но и достучаться до младшего. — Со своими обидками на ровном месте! — еще удар. — С самого детства такой! — удар. — Зачем я вообще за тобой приехал! — удар. — Обработали бы тебя твои демоны и был бы сейчас тушкой Люцифера! — удар, удар. — Нет! — удар. — Поперся спасать родного любимого братика, — удар. — Он же без меня сдохнет! — удар. — А он и сам прекрасно справляется! — удар. — И никакие демоны, — удар. — И уж я тем более, — удар. — Не нужен! — удар.
Сэм слышал, что Дин злится. Понимал это, точно также, как и то, что происходящее имеет к игре весьма опосредованное отношение. Холодный и четко работающий разум подсказывал ему, что сейчас одинаково нехорошо и позволить супругу так выместить злость, и не дать ему это сделать, поэтому младший выбрал половинчатое решение. С помощью воздушного щита он амортизировал удары плети и те достигая его кожи, причиняли гораздо меньше боли, чем могли бы, не будь щита. Теперь оставалось лишь ждать, что произойдет быстрее, Дин выпустит пар и войдет в разум, или разрушит щит, на поддержание которого уходило почему-то очень много сил.
— Знаешь, — удар. — О чем я думал, — удар. — Пока мозги в воде проветривал, — удар. — Думал, — удар. — Ничего у нас не получается, — удар. — Отпущу я лучше Сэмми, — удар. — Пусть живет, — удар. — Как хочет, — удар. — Никто ему мешать не будет, — удар. — Доводить тоже, — удар. — Найдет себе партнера, — удар. — Которому все равно, — удар. — Что там с Сэмми? — удар. — Как он? — удар. — Пусть делает, что хочет, — удар. — Зачем я ему? — удар. — От меня одни проблемы, — удар. — И расстройства, — удар. — И вечно я обижаю на пустом месте, — удар. — И не доверяю, — удар. — И не люблю, — удар.
Спорить с этим потоком сознания было абсолютно бессмысленно и бестолково. Да и вообще, на взгляд Сэма, большая часть того, что говорил сейчас Дин было полным бредом, порожденным неуверенностью в себе и дикой ревностью. Чушь, в общем. Но пока напряжение не сбросится, объяснить это просто невозможно, вот только сил амортизировать злые удары у младшего почти не осталось, а накопители, смененные по привычке утром, были пусты и в какой-то момент удары пошли в полный контакт, вызывая всю гамму болезненных ощущений, заложенную в них.
