Становление Лордов

Утро для него началось с того, что лианы, то есть, руки и ноги младшего, вдруг расплелись, а потом хозяин этих конечностей завозился под боком и принялся выбираться из постели. — Как слон в посудной лавке, — пробурчал Фабиан, пытаясь понять, выспался ли он, или имеет смысл еще подремать пару часов. — Извини, — тихо мурлыкнул Сэм и ушлепал в купальню. Вчера он так стремительно заснул, что даже умыться перед этим не успел. Зато выспался просто идеально и теперь чувствовал себя полным сил и способным на подвиги, начать которые решил с купания и завтрака, а вот продолжить — по обстоятельствам. Благо дел масса и все нужно делать. Дин почувствовал за своей спиной возню, услышал тихое перешептывание супругов, но вот вставать не имел никакого желания. Тем более, под его животом тихо сопела Арья, которая, видимо, ночью выбралась из логова и пришла к супругам спать. Старший чуть подвинул девушку, обнял ее и снова заснул. Умытый и одетый в легкие и свободные штаны и рубаху Сэм, вышел в кухню, где обнаружился Меллан, который что-то ел, а параллельно с этим рисовал. — О! Вот ты-то мне и нужен, — радостно изрек младший, углядев синего. — Доброе утро. — А?! — Мелл оторвался от своих альбомов. — Доброе утро, Сэм. Ты что-то говорил? — Сказал, что ты-то мне и нужен, — фыркнул младший и, налив себе кофе, уселся за стол. — Притом, не как портной. Дин спит, а мне бы слетать в одно место. Покатаешь меня? — Не вопрос, — ответил синий. — Только подожди немного, мне тут дорисовать надо. Я обещаю, что недолго, — он сделал глоток давно остывшего чаю и засунул в рот кусочек пирожного. — А куда ты хочешь лететь? — На ту сторону залива, — объяснил Сэм. — На южный берег. Я хочу там устроить полигон для тренировки драконов, вот и надо подобрать удобное место, прикинуть, что там к чему, куда стрелялки поставить, ну и вообще… — А зачем полигон? — удивился Меллан. — Вроде драконы фактически неуязвимы… — Ага, — кивнул Сэм. — А теперь вспомни, что магией у вас пользоваться рядом с Ходоками не очень-то получается, значит и щиты поставить если не невозможно, то очень и очень сложно, а стало быть, вы вполне уязвимы и представляете из себя очень приличных габаритов цель. Да и слетаться, и вам, и всадникам нужно, чтобы каждый четко понимал свое место в боевых порядках, отработать взаимодействие, ну и так далее. В общем, маневрирование и прочее, в условиях, когда по каким-то причинам нельзя или технически невозможно колдовать и при этом идет обстрел с поверхности, который может принести вред. — Ты думаешь, могут обстрелять? — Меллан закусил губу и уставился на Сэма. — Но у нас фактически нерушимая броня. Есть места, попадя в которые, можно нас убить, но это надо знать. Я не думаю, что тут есть кто-то из ордена, кто знает о таких драконах, как мы. — А еще есть такая штука, как “золотой выстрел”, — наставительным тоном заметил Сэм. — Просто случайное фатальное попадание. Да и крылья у вас уязвимы. Хочешь дырку в крыле? Думаю, что нет. И больно, и зашивать потом, в общем, мало приятного. Кроме того, у Ходоков совершенно точно непростое оружие и мы не знаем о его свойствах практически ничего. Если судить по книгам, то дракона Дейенерис без проблем убили. А если судить по фильмам, то не только Ходоки на такое способны, но и обычные люди. Просто такой здоровущий арбалет, стреляющий копьями и хорошее попадание. И все. А я бы, кстати, все ваши возможности вообще ни перед кем светить не стал. Просто на всякий случай, так что уметь уклоняться от обстрела с земли полагаю полезным умением. Хуже от него никому не будет совершенно точно, как и от совместных тренировок. — Теперь понял, — кивнул Мелл и поднялся, убирая со стола посуду от завтрака. — Дорисую потом. А сейчас, полетели. Синий вышел из дома и на пляже, скинув штаны, быстро обратился в дракона. Сэм взгромоздился на его спину и похлопал по шее. — Полетели, — сказал он, а когда Мелл оторвался от земли, осознал, что ощущает себя просто мешком на спине у огромной ящерицы. Это было довольно-таки неуютно. Да, дракон его не уронит, это было понятно, но он привык, летая с Нисом, участвовать в процессе, а тут… Желая это исправить, младший мягко потянулся к сознанию синего, пытаясь слить свое с ним также, как он делал это с супругом, но не зная, получится это или нет. Меллан почувствовал чужое присутствие, но первой его реакцией было — закрыться. Только очень близкие и доверенные люди могут быть в такой связке. А потом, он скинул щиты, просто потому, что это был Сэм. Один из близких синему людей, тот, кто много помогал, кто заступался, кто объяснял. — Привет! — сказал Меллан по связи. — О, спасибо, Мелл, — отозвался Сэм, обретя полноту восприятия. — А то как мешок, честное слово. Половины не видно, ничерта непонятно, и вообще, как оказалось, очень дискомфортно. Надеюсь, ты не в обиде на то, что я так? — Нет, — отозвался синий. — Так же, как и ты не обижайся, что закрылся вначале. Мне очень тяжело доверять, сам понимаешь. Но ты, Фабиан и Летти для меня важны. — Понимаю, — кивнул Сэм. То, что его жест дракон не увидит, было ясно, но эмоцию понимания он совершенно точно уловит. Долетели они до южного берега быстро, и там младший попросил снизиться, чтобы рассмотреть все как можно лучше. Там, под зеленью, оказалось довольно много развалин, образующих возвышенности, что, собственно, и было нужно, оставалось осмотреть хотя бы пару присмотренных местечек поближе. — Приземлись где-нибудь рядом вон с той развалиной, — попросил Сэм, обращая внимание дракона на то место, о котором говорил. — Посмотрим, что она из себя представляет вблизи. Синий дракон сделал пару кругов в воздухе, примеряясь, и аккуратно приземлился в требуемом месте. — Я тебе нужен человеком? Или могу так остаться? — спросил он Сэма. — Как хочешь, — ответил Сэм и слез с меллановой спины. Дракон приземлился на своего рода полянке посреди джунглей, которые вблизи оказались куда гуще, чем виделись с воздуха, но младший решительно направился к развалине, которую хотел осмотреть. До нее пришлось прорубаться, что развлекло Сэма на некоторое время, но все-таки он добрался туда, куда стремился. Это оказалось порядком разрушившимся строением, сделанным в свое время из дикого камня. Что-то разрушилось именно от времени, а что-то было явно специально сломано, а все, что могло в принципе осыпаться — осыпалось, и залезть на то, что когда-то было то ли крышей, то ли этажом, оказалось хоть и нетривиально, но вполне возможно. Дальнейший осмотр показал, что стрелялку тут вполне можно установить, что, собственно, и требовалось. — Что ты здесь хочешь сделать? — Меллан перетек в человека и ходил за Сэмом хвостом, страхуя и помогая, если требовалось. — Установить штуки, которые будут стрелять, — ответил Сэм. — Свяжу их в сеть и настрою так, чтобы срабатывали непредсказуемо. Попадания будут маркироваться, ну, хоть краской. В вас будут лететь такие… Палки, только относительно мягкие, чтобы не нанести повреждений. А по форме они такие, чтобы их было видно. Скорость подберу так, как по идее должен бы стрелять здоровенный арбалетище. — он прошелся по площадке, тщательно ее осматривая, а потом заключил: — годное место. Думаю, остальные развалины примерно в таком же состоянии. — Я бы еще поставил пару таких штук в тех местах, где их будет не видно, — задумчиво произнес Мелл. — Знаешь, как ловушки во всяких лабиринтах, — он передернул плечами, вспоминая планету, откуда его спасли. — Так будет даже интереснее, выискивать их и пытаться увернуться. — Хорошая мысль, — кивнул Сэм. — Подумаю, как это реализовать. Просто арбалет таких габаритов не больно-то спрячешь, да и ему, чтобы стрельнуть, нужно некоторое количество свободного пространства. Но может часть этих устройств заменить чем-то из земного арсенала пейнтболистов. Эти устройства компактны, правда, копьями их стрелять не заставишь, скорострельность у них немаленькая, да и сами снаряды не думаю, что можно разглядеть в полете, но, может так у вас чуйка на опасность попадания под выстрел увеличится. — Мы, когда были на Земле, — начал Мелл, рассматривая развалины вместе с Сэмом. — Смотрели с Дином какой-то фильм. Там было что-то про странную игру с маленьким мячиком и такими палками, как большие мухобойки. Так вот, для тренировки этой игры была такая штука, которая плевалась этими мячиками с разной скоростью и на любое расстояние. Может, такую найти? Сэм недоуменно поглядел на синего, пытаясь сообразить о чем он, а потом, догадавшись, кивнул. — Да, эта штука может и подойти, — протянул он. — С расстоянием, правда, у нее не очень, но зато мячик хоть рассмотреть можно. Спасибо за идею. В общем, тут я свое любопытство удовлетворил, осмотром доволен и мы можем возвращаться. Он приобнял Мелла и вместе с ним спланировал на ту поляну, куда приземлялся дракон. Слезать с развалин, а потом возвращаться по джунглям ему было просто лень. — Давай, перекидывайся и полетим домой, — попросил младший, а когда Мелл перетек в драконью форму, залез ему на спину, которую покинул около дома. — Ты сейчас куда? — спросил он дракона. — Я-то своих завтраком кормить, небось, проснулись уже. Настроение у него из делового с утра, стало хорошим и игривым и хотелось отмочить что-нибудь этакое, правда, что именно, он пока не придумал. — Мне некто, — усмехнулся Мелл. — Не будем показывать на него пальцами, дал задание нашить кипу платьев для всей семьи. Я туда. Хотя, не отказался бы еще раз позавтракать и чаю попить с тортиком. — Этот некто не говорил, что их надо пошить немедленно, — заметил Сэм. — А вот другой некто обещал мне платье для мужской формы. А еще, что-то мне подсказывает, что Арья, увидев мои обновки, тоже захочет. И, да, завтраком по-второму разу я тебя, так и быть, накормлю. Что ж с тобой делать. — А тортик будет? — хитро прищурив глаза, спросил синий. — Без тортика не буду шить. Только эскизы нарисую. — На завтрак? — уточнил Сэм. — Не думаю. Все-таки его печь надо, а это не на пять минут затея. Готового-то нет. Но к обеду, полагаю, будет. Он прошел на кухню и принялся сооружать завтрак для семейства, решив приготовить омлет и гренки. Для любителей мяса, он достал из холодильника кусок запеченного окорока и порезал его тонкими пластиками, добавив к композиции еще и сыра, а когда все было готово, мысленно потянулся к супругам. — Завтрак вас ожидает, — сообщил он, воспользовавшись связью. — Это хорошо, — практически моментально отозвался Фабиан, а потом поглядел на Дина с Арьей и спросил их: — Вы есть пойдете? — А что? Зовут? — хрипло спросил Дин, притискивая Арью к себе. — Мы еще спим, что от нас нужно… — Да ничего особо не нужно, — улыбнулся дорниец. — Я вот встаю и иду. Думал, может и вы тоже. Он слез с постели, сходил умыться, натянул штаны и прошел в кухню. — И чем сегодня кормят? — поинтересовался Фабиан, принюхиваясь. — Омлет, гренки, ну и всякое, из чего бутерброд соорудить можно, — ответил Сэм и, положив еды супругу, Меллу и себе, уселся за стол. — Дин с Арьей дрыхнут? — У них лежачая забастовка, — ответил Фабиан, с аппетитом приступая к завтраку. — Эх, — вздохнул Сэм. — Остынет все. В кухню влетела Арья и накинулась на завтрак, сообщая всем, что Дина она разбудила, а сама поест и снова в логово. *** — Говори за себя, — Арья пнула Дина локтем в живот и постаралась выпутаться из объятий. — Я вот очень сильно есть хочу, — она сползла с постели и быстро убежала в купальню. Потом также быстро оделась и кинулась вслед за Фабианом в кухню. — А тебе ничего не достанется! — крикнула девушка из коридора. — Я все съем! Дин, ворча поднялся с кровати и поплелся в купальни. Отмокал он под душем достаточно долго, но голод взял свое. Минут через сорок после Арьи он показался в дверях кухни. — Мне чего-нибудь осталось? — жалобным голосом спросил старший. — А то эта засранка обещала все сожрать и ничего не оставить… — Чего-нибудь — осталось, — ответил Сэм. — То, что остыть не могло, а вот мимо горячего ты пролетел, но я могу тебе отдельно по-быстрому омлета сделать. — Сделай, а то очень хочется именно горячего, — попросил Дин. — А я пока бутербродов… Сэм, давно успевшй поесть, принялся за изготовление омлета для Дина, параллельно планируя свой дальнейший день и прикидывая, что нужно сделать и что из этого он успеет. — У тебя планы на сегодня какие? — о планах уже ушедшего Фабиана он был осведомлен и теперь интересовался диновыми. — Вроде никаких, — ответил Дин, собирая себе сложный бутерброд, так напоминавший незабвенный гамбургер из пончиков с начинкой, Элвис, кажется. — Пройдусь по городу, посмотрю, что да как, в клинику забегу. Будить пациентов еще рано, но посмотреть, что у них, стоит. А ты что-то хотел? — Нет, — покачал головой младший. — Просто хотелось знать хотя бы примерно. Может, быть нужно будет сходить в то место, где раньше твоя сокровищница была, прикинуть где там расположиться, обмерить это помещение, ну и возможно чуть облагородить его, подготовить к дальнейшей работе. — Да! — кивнул Дин, откусывая от чудовищного бутера. — Пофдеф. Мофно фолько я фоем? — Ты сначала прожуй, а потом уж скажи, — фыркнул Сэм и, вытряхнув омлет со сковороды в тарелку, поставил ее перед Дином. Дин кивнул снова и моментально прожевав все, накинулся на омлет, закусывая его гамбургером. Наконец, тарелка его была чиста и он, налив себе чаю, продолжил разговор. — Я сказал, что да, давай этим и займемся, только очень хотел есть. — Ага, — кивнул младший, убирая со стола грязные тарелки. — Тогда сначала иди куда ты там собирался. Ну, в клинику там и далее по списку, а когда закончишь, приходи в мастерскую, я там буду, пока ты свой обход совершишь, что-нибудь сделать успею. Старший улыбнулся и угукнул. Ему было сейчас очень хорошо. Он выспался, наелся, любимые рядом, он дома и вообще. — Кроме бывшего логова, тебе чем-нибудь помочь? — спросил Дин младшего. — Кроме логова… — протянул Сэм. — Ну, если тебе не лень немного повозиться с камнями, то я бы запряг тебя в качестве еще пары рук делать абсолютно механическую и не творческую работу. На тех спилах нужно будет наносить несколько групп символов, которые я нарисую. Они нужны, чтобы каждый конкретный камешек не укладывать отдельно при облицовке помещения, а сделать это разом, задействуя специальные чары. Они очень удобны, но для того, чтобы могли сработать нужно и много энергии и предварительная подготовка, как помещения, так и облицовочного материала. — А нельзя придумать заклинание размножения символов? — спросил Дин, представив, сколько придется рисовать. — Скопировал один раз и наноси куда хочешь… — Оно есть, но в данном случае не подойдет, — ответил младший. — Ты, ну, или я, не важно, беря в руку камень и нанося символы вручную, автоматически вкладываем в этот процесс некоторое количество силы. Не слишком большое, там все так устроено, чтобы оно не тянуло, как не в себя, а вот ровно необходимое и достаточное. По-другому придется просто брать камни в руки и медитировать над ними, вкладывая эти силы специально, ну, либо заклинание, которое активирует процесс облицовки столько сожрет, что не знаю, кто как, а я боюсь просто не потяну такой объем. — Понятно, — согласился Дин. — Значит, я тогда быстренько пробегусь до клиники и потом сразу к тебе. Это же в моих интересах, тебе помочь и сделать заготовки. — Это в наших общих интересах, — заметил Сэм. — Но ты особенно можешь не торопиться, мне нужно подготовить то, что потом мы будем наносить на камни, а это не на пару минут затея. Дин снова угукнул, допил чай и поднялся из-за стола, направляясь к выходу. До клиники он добирался чуть ли не дворами и скрытыми путями, жалея, что не умеет прокладывать порталы и давая себе слово, что попросит мастера Сантирина научить его. То, что он может становиться невидимым или включить гламур, почему-то не пришло в его голову, занятую размышлениями о собственных пациентах, пещере, которую собрался сделать Сэм, о воспоминаниях Арьи и уловленных им мыслей Меллана о некоем полигоне. Проверив спящих Тириона и Квентина, чуть подправив что-то у каждого, обсудив с Лтигайлом вопросы, касающиеся клиники, работы Улли и зелий, он вернулся к Сэму в мастерскую, вздыхая и чуть ворча себе под нос. — Эти целители несносны, вечно у них так… — Ты в зеркало что ли посмотрелся? — хохотнул младший, откладывая в сторону восковую дощечку и стило, с которыми работал до того момента, как в помещении появился супруг. Летти сегодня решила то ли с Меллом побыть, то ли еще где-то шаталась, но в мастерской ее не было, поэтому Сэм в кои-то веки пребывал тут в одиночестве, что, впрочем, полностью его устраивало. — Да нет, — буркнул Дин. — С Лтигайлом пообщался. “Ой! Лорд Двейн! Как вы можете?! Они же в целебном сне, а вы тут со своими ручищами лезете куда ни попадя!” А ничего, что это я их целитель и сам знаю, куда и зачем мне лезть?! И еще Улли, мелкая подхалимка. “Ты им сейчас тут напоправляешь, я потом не смогу нормально увидеть отношения…” И постоянно: “Нам нужны зелья, нужен еще один артефакт, еще какие-то артефакты”. Зачем я его оставил клиникой заведовать? А?! — Ну а кто ею заведовать должен? Ты? — вопросил Сэм. — И всем нужные зелья, артефакты, и еще куча всего, так что в этом плане целители и строители мало чем отличаются. — Да понимаю я все! — вспылил Дин. — Только он нудный такой, будто у вас с Фабом учился, только вдвойне. Извини, я не хотел тебя обидеть, но ты иногда бываешь настолько занудным, что просто готов тебя прибить. Правда, в последнее время, это происходит все реже и реже. Ты все чаще становишься таким, как был в детстве. Открытым, веселым и любящим. — Занудным я от этого не перестаю быть, — фыркнул младший. — Просто ты мое занудство воспринимаешь по-другому, чем нашего целителя. Моим ты вон, умиляться уже почти готов, как я погляжу. Но ладно, фиг с ним, с занудством. У пациентов твоих все хорошо? Все, что хотел порешать, прежде, чем я тебя запрягу, порешал? — Да, на все вопросы, — кивнул Дин. — Я свободен сейчас и потом, если не возникнет чего-нибудь срочного. Сэмми, вот я о чем подумал… Мне надо как-то Асдойну сказать, что управление городом скоро станет официально, ну, Советом жителей или как он там. Поможешь придумать основные тезисы, почему мы так решили? — А что тут придумывать? — удивился Сэм, тем временем доставая из транспортного контейнера несколько спилов мориона, которые и положил на верстак перед Дином. — Все же очевидно. Не дело лорда совать в каждую проблему свой нос. Люди сами должны думать, пусть они и не люди, а гномы. Твое дело, так сказать, общее руководство, а частности пускай сами решают. И это, кстати, всем и так очевидно, без твоих объяснений. Так что придумывать ничего не нужно, необходимо лишь констатировать, что ты передаешь некие функции Совету, а сам хочешь и готов лишь во что-то действительно серьезное вмешиваться, а вот отчеты ты хочешь получать полные. — Ага, так и скажу, — Дин наконец перестал ходить из угла в угол и уселся на табурет. — Показывай, что нужно делать и сколько силы требуется для символов. — Показываю, — кивнул младший. — Для начала просто расслабься. Силы специально никуда вливать не надо, я построил надписи, которые мы будем наносить так, чтобы она сама забиралась столько, сколько нужно, главное не сопротивляться этому. Больше не заберет, меньше — тоже. Теперь что именно ты будешь делать, — он взял один из спилов, чертилку и восковую дощечку, на которой писал, когда в мастерской появился Дин и, глядя на нее, перенес на камень то, что там было изображено. — Собственно, вот и все. Особо усилий к камню не прилагай, достаточно неглубоких, но четких царапин. Единственное, что важно — полностью и точно переносить то, что тут нарисовано на камень. Закончив наставление, Сэм вручил супругу инструмент и, усевшись рядом с ним, взялся за один из спилов, на который принялся наносить нужную последовательность знаков, вооружившись другой чертилкой. Дину было тяжело. Его почерк никогда не отличался красотой и стройностью, а про символы что уж говорить. Но он старался скопировать все в точности так же, как на табличке Сэма, от усердия высовывая и прикусывая кончик языка, как маленький ребенок. Старший постоянно косил глазами на спилы Сэма, тихонько вздыхая про себя и бурча. Отток силы он ощущал, но тот действительно был не особо большим, но и не маленьким, как могло бы оказаться. Дин сделал спилов пять и отложил резец. — Рука устала. Сэм же продолжал планомерно работать и выглядело это так, будто он вообще не напрягается. Просто берет очередной спил, потом легко водя по нему чертилкой, оставляющей четкие и ровные линии, расписывает его так, как задумано и откладывает в сторону, а горка готовых камней растет и растет. Не очень быстро, но и не медленно. Скорее мерно и неотвратимо. В какой-то момент младший отложил инструмент и очередной камень и принялся убирать все подготовленные камни в контейнер, а вместо убранных навалил на верстаке кучу новых, необработанных и продолжил работу, которая его не напрягала. Ну, во всяком случае, он выглядел спокойно и расслабленно, хоть и сосредоточенно. — Наверное, стоит там сделать не только ту комнату, для которой мы готовим облицовку, но и место, где можно будет прийти в себя, отдохнуть, поспать, поесть, — поделился мыслью, пришедшей в голову, Сэм. — Наверное, — рассудил Дин, снова берясь за работу. — Вот скажи, как у тебя так получается долго не уставать? — Привычка, — пожал плечами Сэм. — Ну и ты давишь на инструмент со всей дури, чего делать не нужно. Рисуй им ну… Как карандашом. Он достаточно острый и из такого сплава, что оставит царапины без приложения титанических усилий. Им даже алмаз поцарапать можно, правда не настолько просто, как этот камень, но и не так, чтобы очень сложно. Дин недоверчиво посмотрел на младшего, а потом на свою руку и расслабился. Он попробовал сделать то, что советовал Сэм — получилось легко и даже изящнее, чем было раньше. Старший обрадовался и принялся работать почти как супруг — монотонно и не напрягаясь. Скоро чистые камешки кончились и Сэм убрал разрисованные и подсыпал чистых. Так и работали до тех пор, пока желудок Дина не издал оглушающий звук. — Давай прервемся, — предложил Сэм. — Перекусим, а потом смотаемся поглядеть на пещеру. Я кое-какой инструмент, чтобы подготовить помещение прихвачу, а ты собери то, что нужно будет для того, чтобы сделать все-таки там место для отдыха. — Ты собрался туда прямо сразу мебель тащить? — удивленно спросил Дин. — И потом, там вроде что-то такое было… — Мы оттуда выгребли все, что там было, — напомнил Сэм. — Осталась пустая пещера. Не вижу причин не притащить туда то, что будет нужно, хоть прямо сейчас. У тебя есть какие-то возражения или идеи по этому поводу? — Да нет никаких, — вздохнул Дин. — Давай перекусим и я пойду, повыбираю. Знать бы еще, чего хочу себе для отдыха… Вот ты, например, чего хочешь? Сэм, прибирая инструменты и готовые камни по местам, задумчиво взглянул на супруга и пожал плечами. Вопрос откровенно поставил его в тупик. Можно подумать, что Дин никогда не оборудовал место временного обитания и вообще не представляет, что там должно быть для обеспечения минимального комфорта. — Э… — протянул он. — Я не хочу чего-то особенного, но подумай, что может быть необходимым, при условии того, что ты будешь вытаскивать меня из соседней комнаты в полубессознательном состоянии. Очевидно, нужно какое-то лежбище, куда можно положить тушку. Где будет мягко. Тепло и удобно. Это просто как минимум. Может быть имеет смысл приколотить там где-нибудь полку или поставить тумбу или комод для зелий, смены одежды, куда-то надо будет положить оружие, где-то поставить емкость с водой и пищей. — Да это все понятно, — рыкнул Дин. — Я не об этом. Вот лежбище, например. Что ты хочешь? Кровать? Такую же кушетку, как у нас в игровой? Просто лавку и на нее кинуть мягкий матрас? И потом, полки — не практично, лучше сделать шкафчики. Вот я знаю, что ты сейчас будешь говорить о том, что я главный и должен сам выбирать, а ты со всем согласишься. Но это не то место, по моему разумению, где тебе должно быть некомфортно. Ты представляешь, что именно я могу там делать? И как ты можешь, хм, пострадать? — Представляю, — спокойно ответил Сэм. — И вот поэтому-то подумай сам, как создать условия, чтобы тебе было проще обо мне позаботиться в то время, пока я буду приходить в себя. Ты достаточно хорошо со мной знаком, чтобы иметь представление о моих вкусах, в плане дизайна, и должен бы знать, что мне вполне достаточно того, чтобы у меня под боком или под подушкой не обнаружился какой-нибудь гранатомет, например. А остальное не так-то и важно. — Я понял, — кивнул Дин и поднялся с табурета. — Жрать хочу сильно. Все-таки мяса мне за завтраком не хватило. — Ну, пойдем, — кивнул Сэм и первым направился в кухню. Оказалось, что они настолько увлеклись работой, что все остальное семейство уже отобедало и разбрелось по своим делам, а их двоих трогать не стали, оставив им еды, которую младший и принялся разогревать. Супчик, второе, чай. Готовил явно Фабиан, судя по тому набору специй, которые были использованы, и было как всегда очень вкусно. — Пахнет замечательно, — Дин принялся накрывать стол на двоих. — Люблю Фабианову стряпню. Он как-то так сочетает ингредиенты, что все становится в тысячу раз вкуснее… — Зельевар же, чего ж ты хочешь, — улыбнулся Сэм, усаживаясь за стол и принимаясь за трапезу. Поели не торопясь, а когда закончили, младший пошел собираться, решив прихватить с собой не только инструменты, но и все обработанные камни, чтобы сразу оттащить их к месту предстоящего строительства, да и подготовили они их сегодня столько, что может и хватит на облицовку. Не факт конечно, это будет сильно зависеть от конкретного места, но комнату площадью метров в двадцать облицевать имеющимся было уже вполне возможно. Дин же застрял на складе мебели, которую они закупили на будущее, для гостевых и прочих комнат. Он подобрал в пещеру кушетку, похожую на ту, что стояла у них в игровой, только шире, по размеру больше похожую на полутороспальную кровать, пару кресел, небольшие комоды для одежды и инструментов, шкафчики для зелий и прочего. Горка мебели получилась достаточно большая и старшему пришлось пару раз сходить на портальную площадку, чтобы сгрузить барахло. Он хотел подобрать еще и постельное белье, но решил, что это можно сделать позже. С полом в этой пещере было все прекрасно: мягкий и пружинистый мох, росший там, напоминал ковер с длинным ворсом. Так что, все было почти готово, и Дин остался ждать младшего около площадки. Сэм не заставил себя долго ждать, явившись к месту старта с транспортным контейнером, в котором были инструменты и готовые камни. — Ого, — произнес он, обозрев кучу коробок, натащенную Дином. — Засовываем все в контейнер и пойдем. Дин погрузил все в транспортный контейнер, шагнул ближе к Сэму и тот открыл портал, но по привычке не сразу к нужному месту, а к тому, где был его схрон. Там было все также тихо и пустынно, как и в их прошлые появления. — Странно, — сказал младший. — Не то, чтобы я рассчитывал, что тут будет прям проходной двор, но все-таки надеялся, что хоть кто-то приманится и убъется об те ловушки, что я тут расставил. Ан нет. Честно сказать, немного даже обидно. — Может, все внутри? — тихо спросил Дин, собираясь зайти в пещеры. — А как бы они попали прямо внутрь? Портал туда открыть нельзя, телепорты другого вида тоже, так что только ножками. А тут никого, — с какой-то даже грустью в голосе сказал младший. — Ты из-за чего расстраиваешься? — спросил Дин. — Что нас никто не ищет? Так это даже к лучшему. Зачем нам лишние заморочки. И потом, мне кажется, что орденские считают нас такой же досадной помехой, как мы мух. Типа, налетают, варенье портят и все, улетели, фиг поймаешь. Мы для них не противники. — Может ты и прав, но как-то странно все-таки. Смотри, направили товарища, не то, чтобы совсем мелкую сошку, кстати, дабы тот убрал нас, потрудились тебе мозги в школе засрать дальше некуда, и опа, бросили. Мы у них плюшки, то бишь драконов, из-под носу таскаем, а они ни гу-гу. Нам это, конечно, на руку, но вообще, вот как явление, лично меня это несколько напрягает. Потому, что выглядит, если уж придерживаться аллегории с мухами, как процесс поиска подходящей мухобойки, ну, или как минимум, замах, чтобы шлепнуть пометче, — высказал свое мнение Сэм. — Хм, а может ты и прав, — задумчиво произнес Дин. — Мы как-то варимся в своем мирке, новостей из Розы почти нет. Что наш мир, что Земля — закрытые планеты, никто не собирается туда… Хотя… Помнишь разговоры на празднике у твоего деда? Вполне возможно, что и тут также присматриваются. А этот схрон не тронули, потому что забыли или решили, что мы беспамятные. — В общем, ясно, что ничего непонятно, но и нам тут торчать незачем, — подвел итог младший и, сосредоточившись, открыл портал к конечной точке назначения. Не в саму пещеру, а туда, где Дин приземлился, в тот раз, когда впервые принес супруга сюда. — Как тут? — спросил младший, прислушиваясь и приглядываясь. Хотя в этом лесу заниматься, что тем, что другим, было практически бестолку. Слишком все плотнорастущее, зеленое и шуршащее. — Да нет никого, — Дин принюхался и прислушался. — Планетка в нашем с тобой единоличном распоряжении. Она же в своеобразном кармане скрыта, я тебе рассказывал. Так что… Пошли к пещере, по дороге напьемся и наберем еды. — Можно еще какой-нибудь местной экзотики на обратном пути накопать для наших садоводов-любителей, — улыбнулся Сэм. — Что-нибудь, что и цветет красиво, и на вкус хорошо, и вообще. — Тут такого — половина планетки, сам же видишь, — хохотнул Дин. — Хотя, ты же тут был-то пару раз и почти ничего о флоре не знаешь. Хорошо, я накопаю. Они вошли внутрь пещеры и Сэм отправился ее исследовать на предмет нахождения нужного ему помещения. Таковое отыскалось в самой дальней части подземелья и, что было особенно приятно, один и тот же коридор вел и туда, и в место, вполне годное для обустройства временной базы. Два последовательно расположенных друг за другом зальчика, один побольше, другой совсем небольшой, но более чем достаточный. Он и площадью после обмеров и некоторого количества земляных работ оказался таким, что облицовкой можно было заняться хоть сейчас, тех камней, что они с Дином подготовили, было вполне достаточно, о чем Сэм и сообщил супругу. — По-моему, у тебя тут в большем зале оружейка была, а в меньшем просто какое-то барахло было свалено, которое ты, кстати, так до сих пор и не разобрал и оно в том же виде валяется в логове, — сказал он, еще раз обходя оба помещения. — Ну, — протянул Дин. — Как-то руки не доходили. Все дела, дела… Там, в этом барахле, много интересного может быть… — Ни минуты в этом не сомневаюсь, — ответил младший. — А теперь ты займись мебелями, а я тут поколдую маленько, — попросил он и, вооружившись мелом, занялся росписью стен, потолка и пола, готовя их к облицовке. Процесс этот был интересным. Сначала наносились нужные строчки на стены, потолок и пол, потом посередине помещения сваливался подготовленный облицовочный материал, а следом все активировалось и дальше требовалось влить нужное количество маны. Поверхности выравнивались под действием чар самостоятельно, потом камни из кучи облицовочного материала разлетались в стороны и укладывались. Первыми крупные, потом к ним встык помельче, а потом заполнялись оставшиеся пустоты, для чего материал, идущий на облицовку, самостоятельно дробился и укладывался на поверхности как мозаика. Последним штрихом была полировка получившейся облицовки и все, что оставалось — это убрать из помещения пыль и осколки камней, которые не пошли в дело. Весь комплекс чар использовали строители, работающие в Двейнпорте и именно у них Сэм и подглядел этот прием. В общем, вылез он из отделываемого помещения часа через четыре, выбрав при этом все свои накопители, но завершив начатое и ощущая себя хоть и уставшим, но вполне довольным проделанной работой. Дин же за это время умудрился собрать, расставить и повесить всю мебель, которую они приволокли. Пока Сэм, не замечая ничего, работал, старший вышел наружу и, побродив по окрестностям, набрал этого самого мха, так похожего на ковер. Самое интересное, что мох был немного ну, не разумным, но чем-то таким обладал. Его можно было постелить на пол, буквально небольшой кусочек и, погладив и влив немного силы, попросить разрастись по комнате, не вылезая на стены и за ее границы. Питался он незнамо чем, вполне возможно, что силой, но покрытие создавал качественное и красивое. Сэм, наступив на него, удивился и воззрился себе под ноги, разглядывая, что же там. — Ух ты! — выдал он, скидывая обувь и проходясь по мху босыми ногами. Ощущение было приятное. Тепло и прохладно одновременно, мягко и упруго. Очень интересно тактильно. — Это что? Как оно растет? Где? Я хочу такое дома. Там где Кристалл живет, а еще на балконе, а еще… Да много где. Только как убирать? — Можно хоть весь дом засадить, — улыбнулся Дин, опускаясь в кресло около псевдокамина. — Это здешний мох. Растет на камнях, питается, наверное, силой. Можно попросить его поехать с нами и обустроить наше жилище. Он больше заданного не разрастается. — А полив? Или что ему для комфорта нужно? — спросил младший, усаживаясь, а потом и укладываясь на мягком. — Обалденные ощущения. А на солнце он как себя чувствует? И только на камнях расти будет? На земле нет? — Полив? — Дин даже удивился. — Тут сам знаешь, что с водой. Растет и на земле, и на камнях. Вот этот я с камней снял. Любит тень, на прямом солнце подсыхает, но если создать условия… Вообще, надо взять его с собой и показать Фабиану. Он, скорее всего, что-то об этом растении знает. А если не знает, то найдет информацию. Кстати, этот мох очень и очень неплохо приживается в пещерах. — Если это местный эндемик, то фиг про него что узнаешь, только экспериментально, — улыбнулся Сэм, поглаживая пол под собой. — И, да, взять надо обязательно. Интересное растение. Может оно и чем-то кроме декоративно-хозяйственных свойств обладает, любопытно же! — он перекатился с живота на спину и с удовольствием потянулся. — А я там закончил с облицовкой. Осталось только мусор вынести и, в идеале, вымыть бы все. — Вымыть… — Дин задумался. — Как бы это сделать… Если только попробовать пару длинных горизонтальных веток обрубить, чтобы добыть воды. Или звать сюда Фаба… Хотя, — он встал с кресла и прошел в соседнее помещение. — Нет, у меня не получится, слишком далеко… — А ты какую-нибудь емкость прихватить не додумался? — спросил Сэм. — Если нет, то и бог с ним. Мусор сегодня вынесем, а мытьем я в следующий заход займусь. Прихвачу ведро, воды бочку и керхер портативный, от аккумуляторов работающий и им все отмою. Там сейчас пыли куча, но уже красиво, между прочим. Хотя и очень… Хм… Ну, в общем, можешь сам посмотреть. Дин зашел в соседний зал, огляделся и присвистнул. — Ого! Ты умудрился весь зал сделать? Здорово как! А что эти символы будут делать? — Какие? — спросил Сэм и, поднявшись подошел к супругу. — А, эти? Те что выплавлены в камне? Туда пойдут вставки из перламутра, что вы добыли и, образовав единую систему, они будут управлять всем артефактом. Силой и интенсивностью воздействия, поддержанием разумного во вменяемом состоянии, в общем, это — заготовка под артефактную управленческую часть. А облицовка, да. За раз и делается. Наши гномы показали, как именно творить такое волшебство, я и воспользовался. Сложного-то на самом деле ничего нет, когда знаешь как, только сил много надо. Я все свои накопители выжег. — Тебя зарядить или накопителями поделиться? — спросил Дин. — У меня с собой есть комплект запасной. А насчет артефакта этого… Ты уверен, что он не будет провоцировать на больший выплеск негатива, чем надо? Не получится ли так, что я убью тебя? — Дин, это… Ну… — младший посмотрел на супруга и пожал плечами. — Проще всего дать тебе ощутить, что это за штука и как она действует. Продемонстрировать, так сказать. В легком режиме и недолго. Это даст тебе возможность соразмерять свои усилия. Сама по себе она способна провоцировать что-то не больше, чем фонарный столб. Так что, можешь быть уверенным, все, что ты будешь испытывать, все, что будешь делать, твое собственное. Это — лишь инструмент и не более того. — И каким образом ты это собрался делать? — буркнул Дин. — Насколько я понимаю, комната еще не готова и должным образом тут ничего не сработает. — Пока тут вообще ничего не сработает. Это всего лишь облицованный камнем зальчик в системе пещер. Так я же и не сказал, что предлагаю провести демонстрацию прямо сейчас, — ответил младший. — Вот все доделаю и тогда ты первым сможешь опробовать это изделие, а сейчас мы, в общем-то, можем домой отправляться. Лично мне тут делать больше нечего. Ну, разве что саженцев и мох собрать. Дин улыбнулся, кивнул и пошел на выход из пещер, вспоминая, каких еще саженцев можно набрать и как уговорить кусочек мха на переезд в совершенно другой мир. Как ни странно, но чудесный мох согласился быстро и чуть ли не сам оторвал от себя несколько кусков. А вот с саженцами пришлось повозиться. Набрав отростков от различных фруктовых и питательных деревьев, с огромной осторожностью выкопав небольшое деревце, которое вырабатывало смертельный для всех живых существ яд, захватив еще несколько водных деревьев с различными свойствами, упаковав это все в контейнер, старший пошел разыскивать Сэма, оставшегося что-то доделывать в пещерах. С доделыванием у младшего ничего не получилось. Устал в процессе облицовки и вместо того, чтобы что-то делать, просто уснул, вытянувшись на моховом полу. Впрочем, спал он неглубоко и, услышав шаги супруга, открыл глаза. — Что, уже все? — спросил он, сонным голосом. — Можем отправляться? — Да, любовь моя, — мурлыкнул Дин, вошедший в комнату отдыха и некоторое время любовавшийся спящим Сэмом. — Я все собрал и жду только тебя. Удобно? И странно, что ты накопители поменял, а сил все равно мало. — Удобно, ага, — кивнул Сэм и, потянувшись, поднялся на ноги. — А накопители… Поменять-то поменял, но не тянул с них. Просто вздремнуть решил, настолько этот мох привлекательно ощущается. Пойдем, открою портал домой, жрать охота, да и дел невпроворот, — позвал он и, вытягивая ману из накопителей, направился туда, откуда они появились. Вернулись домой точно также, как перемещались в нисов мир, и первым, что Сэм сделал — позвал Фабиана. — Что-то случилось? — поинтересовался дорниец, выруливая из-за кустов неподалеку от дома. — Нет, — ответил младший, — но мы тебе кое-чего притащили. — И чего? — полюбопытствовал Фабиан легка подозрительным тоном и окинул обоих супругов изучающим взглядом. — Тут в контейнере много саженцев из того мира, откуда “булочки” и прочие прелести, — сказал Дин. — Там есть еще растение, которое вырабатывает яд, и чудный мох, почти разумный. Я его использовал для покрытия пола в пещерах. Он… В общем, с ним можно разговаривать, только не словами, а образами, что ли. Поспрашивай его, что он умеет, что любит. И Сэм бы хотел его развести в комнатах. — Яд? Мох? — очень заинтересованно спросил дорниец, а Сэм тихо фыркнул. — Очень любопытно. — Кто бы сомневался, — хохотнул младший и помог супругу оттащить контейнер к опытному участку, а потом прошел в дом. — Фаб потерян для общества, — сказал он Дину и полез в холодильник, рассчитывая там чем-нибудь поживиться. Следующие несколько дней Сэм пропадал либо в мастерской у Асдойна, либо у оружейников и трудился не покладая рук. И там, и там работы продвигались прямо-таки семимильными шагами. Колонны к окончанию этого срока были готовы, впрочем, как и все остальное необходимое для завершения комнаты, и тут очень помогала Летти. Она, не вдаваясь в подробности и не спрашивая, что и зачем они делают, просто выполняла инструкции и весьма успешно нарабатывала технику работы с разными материалами, что дало Сэму дополнительные руки и сильно ускорило процесс создания артефакта. Теперь оставалось лишь все собрать воедино и можно будет пользоваться. Фабиан все это время занимался своими делами, а также новыми растениями. Самым интересным из них оказался мох. Неприхотливый, очень живучий и действительно довольно-таки интеллектуальный. Абсолютно уникальный представитель флоры отлично прижился и теперь обитал в коридорах и некоторых комнатах дома Двейнов и дворца. На большее он пока не разросся, но все, кто видел его прямо-таки жаждали получить и себе такой вот живой ковер, а дорниец же развлекался тем, что пытался обучить его принимать разные цвета. Пока получались лишь абстрактные пятна разного оттенка зеленого, но дело двигалось и Фабиан утверждал, что рано или поздно выдрессирует растение так, чтобы оно окрашивалось не только в зелень, но и в другие оттенки, а заодно научит его составлять разные узоры. Дин же днями пропадал в клинике и на строительстве полигона, про который с крайне таинственным видом поведал ему Меллан, а потом и сам автор этой идеи, Сэм. Старший загорелся, что было остальным только на руку. Он привлек к строительству всех драконов и Тейвела, который оказался очень полезен в качестве не только рабочей силы, но и придумывания ловушек на пару с Дином и Меллом. Еще за это время Дин успел переговорить с Асдойном и озадачить его решением с Советом города. Старший клятвенно заверил гнома, что он не самоустраняется и глобальные вещи будет решать совместно или единолично, в зависимости от степени глобальности проблемы. Но вот вопросы обеспечения, мелкого строительства, наказания виновных в небольших неприятностях и так далее, даются на откуп выбранному городом Совету. Наконец Дин мог немного вздохнуть и заниматься тем, что приносит ему силу и удовольствие. Потому что ритуалы на процветание и хорошую жизнь никто не отменял. Арья все эти дни проводила в логове, вспоминая и медитируя. Изредка, когда уже совсем становилось невмоготу, она выбиралась, ела, спала с супругами и уходила обратно. Через десять дней ее бдения закончились и девушка смогла только доползти до кристальной комнаты, подивившись странному полу, и завалилась в норку спать, свернувшись там калачиком в своем зверином обличии. — Я доделал все, что нужно для завершения комнаты, — сообщил Сэм Дину утром на восьмой день. — Осталось лишь смонтировать все и можно будет пользоваться. Это я к тому, что ты, в своих планах как-то учти, что неплохо бы выделить время и силы на путешествие. — Времени у меня почти нет, да и сил не особо, — буркнул Дин. — Не успеваю отдохнуть. — Ну… — протянул Сэм. — Я могу и сам все сделать, если ты так занят. — Нет уж, — сказал Дин. — Это же и для меня артефакт делается. Мы можем отдохнуть один день и завтра с новыми силами приступить к работе. Я клянусь, что даже из спальни не выйду. Завалюсь Арье под бок и продрыхну сутки. — Я бы тоже не отказался выспаться, — отозвался младший. — Мы вообще неплохо потрудились и вполне заработали себе выходной. Что они и сделали, действительно проспав большую часть дня и всю ночь. Даже чтобы перекусить не просыпались, настолько умудрились устать за столь непродолжительное время. Арья проснулась первой и тихо тявкнула на тяжелую кошачью лапу, прижимавшую ее к Кристаллу. Лапа не убралась и тогда лисица попыталась вылезти, что было очень сложно, потому что с другой стороны обнаружился человек, тоже обнимавший ее и пытавшийся притиснуть к себе. Лиса повозилась, поняла что не выбраться и громко рявкнула на окружающих. — Вредина, — сонно пробурчал Сэм, но даже не подумал отстраниться или убрать руки. Лисий мех был мягким, теплым и очень уютным и выпускать такую вот клевую грелку совершенно не хотелось. — Отпусти, я хочу в уборную, — мысленно попросила Арья. — Иначе написаю прямо тут, а лисы сам знаешь, как пахнут. Угроза была нешуточной и пришлось отпустить пухнатую зверюгу, а пока общались, пока она выбиралась из норы, Сэм успел проснуться и полез следом, постаравшись не потревожить остальных. Арья перетекла в человека и метнулась в сторону уборной, откуда скоро раздался облегченный вздох. — Боги! Сколько же я спала, чтобы вот так… — Долго, — улыбнувшись, ответил младший и встал под душ. — И как ощущения? — Я как одеревенела, хочу мыться и жрать, — ответила девушка, забираясь к нему. — Я столько вспомнила, что даже не знаю. У меня в голове сейчас полный кавардак. Нужно время, чтобы это все улеглось. Знаешь, когда я увидела свои вещи, у меня будто заслонку какую-то в голове открыли и все воспоминания хлынули потоком… Потрешь мне спинку? — Конечно, — кивнул Сэм, притягивая супругу к себе и начиная намыливать, заодно легко массируя и разгоняя кровь по жилам. Вообще было странно, что в школе вернулись не все воспоминания. Такое бывало, но очень, очень редко и давно, а тут вот повторилось. Но хорошо, что что-то удалось восстановить. Он бережно искупал Арью, а потом завернул в полотенце и, подхватив на руки, отнес в кухню и усадил за стол. — Ела ты в последнее время плохо, так что нужно что-то легкое, — констатировал он и принялся готовить, выбрав в качестве вполне годного варианта овсянку, которую решил приправить ягодами и орехами. — Фу, каша! — сморщила нос Арья. — Я, конечно, понимаю твои порывы, но, пожалуйста, не готовь мне в следующий раз кашу, хорошо. — Она вкусная, — улыбаясь, сказал Сэм. — А с ягодами еще лучше. Тебе понравится, честно-честно. Арья наморщила нос, но кашу попробовала и через несколько минут тарелка была пуста. — А можно добавки? И мяса? — Добавки можно, а с мясом погоди пару часов хотя бы, — ответил младший, который сидел напротив супруги, чинно поедая свою порцию овсянки. — Почему? — спросила Арья, заинтересованно глядя на Сэма. — Потому, что ты провела, считай, впроголодь больше недели, — ответил он. — Сейчас тебе кажется, что ты можешь съесть много и сразу, но на самом деле это не так. Каша хорошо усваивается, вот переваришь ее, можно будет нормально есть, и то увлекаться особо не нужно, если не хочешь, чтобы живот болел. — Интересно, сколько всего ты знаешь? — девушка положила себе еще каши и снова принялась уплетать за обе щеки. — Я, вот сколько вспоминала, все время помнила тебя очень и очень знающим и охочим до знаний, прямо как до зелий, которые голову кружат. — А чем мне было еще заняться, если в драки меня редко брали? — с легкой усмешкой спросил Сэм. — Вот и занимал себя как мог. В конце концов, думаю, охота за знаниями лучше потребления упомянутых тобою зелий, да и польза от них бывает регулярно, так что… — он пожал плечами и, отодвинув свою тарелку, налил себе чаю. — В общем, не вижу в этом ничего плохого. — А я разве говорила про то, что это плохо? — удивилась Арья. — Я помню, что у нас всегда так было. К тебе ходили за знаниями, к Фабу за утешением и решением семейных проблем, да еще за деньгами, к Дину — за защитой и прочим… — Ну, да, не говорила, но я так. На всякий случай, — пробурчал Сэм.— Мало ли что. Умных-то обычно не очень любят. — Что тебе такое приснилось, что ты с утра уже напряженный? — задала вопрос Арья. — Бурчишь на меня, хотя я ни слова тебе поперек не сказала, только хвалю. Или наши супруги что-то не то сделали? — Ничего не сделали, — спокойно ответил младший. — Просто я возможно немного нервничаю, вот и все. На самом деле нервничал он порядком. Ему прямо вот пекло доделать то, что он делал в мире, где когда-то была сокровищница Ниса и на то, чтобы сдерживать это желание тратились осмысленные усилия. — По поводу чего ты так бесишься? — Арья решила вытащить все, что можно и нельзя. — Я не бешусь, а нервничаю, — ворчливо заметил Сэм. — Все-таки есть разница. И повод у меня самый что ни на есть существенный: я кое-что почти доделал, осталось немного и хочу довершить начатое, а то оно мне прямо-таки покоя не дает. — Ну так иди и делай, — пожала плечами девушка. — Тебя же разорвет, если ты еще со мной будешь тут сидеть. Или есть еще что-то? — Кстати, хорошая идея, — Сэм аж подскочил на месте и, благодарно чмокнув супругу в губы, убежал из кухни. Он-то сидел, дожидался Дина, а зачем? Все равно старшему, пока он не закончит свое строительство, делать там нечего. Место, где он будет работать, безопасно, так что и нечего никого дожидаться. Сказано, сделано, и буквально через полчаса он вместе с транспортным контейнером, в котором было все необходимое для завершения работы, уже был в пещере и вытаскивал принесенное с собой. Дальнейшая его работа была хоть и сложной, но четко спланированной и понятной, вплоть до самых мелочей. Перламутровые вставки разлетелись по своим местам, посередине комнаты был воздвигнут круглый помост в две ступени, облицованный также, как стены, пол и потолок помещения, на нем были укреплены столбы и, пользуясь разнообразными чарами для диагностики, Сэм приступил к окончательной доводке артефакта, вообще не обращая внимание на то, сколько времени у него все заняло и полностью сосредоточившись на своем занятии. *** — Доброе утро! — в кухню зашел Дин и плюхнулся за стол. — Я так понимаю, что Сэмми покормил тебя и свалил все доделывать? Сильно психовал? — Доброе, — кивнула Арья. — Ну да, пусть лучше сваливает, чем сидит здесь, как на иголках. А завтрак и я могу тебе приготовить. Что будешь, господин? — Смотри-ка, решила вспомнить об игре, — Дин рассмеялся и потянулся к холодильнику. Ему было удобно это делать из-за габаритов и расположения места. — Я сам наберу себе, — он вытащил творог, сливки, сгреб со стола нарезанные фрукты, разыскал мед и навалил себе полную плошку вкуснятины. — М-м-м… Ты закончила с воспоминаниями? — Да, господин, — Арья попыталась стечь на пол, но старший остановил ее движением руки. — Но мне нужно еще немного времени для медитаций, чтобы все уложилось в голове. — Время у нас есть, — Дин немного подумал и продолжил. — Ты вспомнила свои воинские навыки? Поможешь нам с Меллом и Теем? Нам бы посмотреть свежим взглядом на полигон… Да еще и тебе ловушек придумать для тренировки. — Для меня ловушки пусть Летти придумывает, — согласно закивала Арья. — У нее дар похожий, она сможет. А если я за это возьмусь, то какие тогда ловушки. Я же буду все знать. — Хорошо, я Летти попрошу, — Дин успел съесть половину плошки и попросил Арью сделать ему чай. Девушка плавно поднялась из-за стола и принялась действовать. Она хорошо помнила, где лежат те травки, которые Дину постоянно заваривал Фабиан, и быстро накидала их в чайник. Залив все горячей водой, она достала динову чашку и поставила перед ним вместе с чайником. — Спасибо, — Дин благодарно улыбнулся. — Что ты вспомнила? Арья принялась рассказывать. Оказалось, что она многое не уловила во время обучения в школе или это многое специально было от нее скрыто. Она рассказывала об их прошлых совместных жизнях, об их походах и миссиях, об их детях и близких, о знаниях и прочем. Девушка сама не ожидала, что ее рассказ растянется на такое время, за которое в кухню подтянулись почти все члены семьи, кроме работающего в другом мире Сэма. — У вас очень богатая общая история, — заметила Летти, когда Арья замолчала и Фабиан, который слышал примерно половину ее повествования, кивнул супруге сына. — Мы очень давно вместе, — улыбаясь, сказал он. — Наверное, уже даже больше, чем каждый прожил по отдельности. А куда, кстати, Сэм делся? — задал он вопрос, оглядевшись в поисках младшего. — Да с утра куда-то удрал, — ответила ему Летти. — Прибежал в мастерскую, покидал в контейнер все, с чем мы работали последнее время и ускакал галопом, утащив его с собой. Вот с тех пор я его и не видела. — Удрал строить артефакт в мире бывшего логова, — кивнул Дин. — Вроде пока живой там и относительно здоровый. Но я не могу ничего гарантировать из-за постоянных перескоков во времени и того, что тот мир находится довольно далеко отсюда… Дослушав Дина, Фабиан с удивлением воззрился на него. Странно. Старший вроде как был спокоен, при том, что его сокровище болталось где-то на другом краю Розы. Очень, очень необычное явление. — Не надо так на меня смотреть, Фабиан, — буркнул Дин. — Я отнюдь не спокоен, но там относительно безопасно и еще, я даже Сэму не говорил, но там куча маячков и чар, которые вряд ли пропустят чужого. — Ну… Ладно, — протянул дорниец, окинув еще одним подозрительным взглядом супруга. — У кого какие планы на сегодня? — спросил он, увидев, что все позавтракали. — Я собирался посвятить день разнообразным зельям, так что, если вдруг кому-то что-то нужно, то принимаю заказы. — Антидот, — попросил Дин. — Модернизированный. И еще нужно будет зелье для чистки Улли. — Антидот я варю регулярно и он всегда есть в аптечке, — напомнил ему Фабиан. — Зелье для Улли настаивается. Еще пожелания? — У нас с Меллом антидот почти кончился. Еще на раз есть и все, а еще ты обещал помудрить и что-нибудь придумать, чтобы Меллу с Руа не приходилось пить разные зелья, одно от меня, другое от Атти. — О, — кивнул Фаб. — Хорошо, что напомнила. Кому-нибудь что-нибудь еще нужно? — Я не про зелье, — кивнул Дин. — Мы ядовитое растение привезли. Ты еще его не изучил? Можно ли создать антидот? И как использовать яд, кроме царапин? — Я его посадил, но эксперименты еще не проводил, — ответил Фабиан. — А тебе, что, кого-то отравить нужно, не царапая при этом? — Нет, — сказал Дин. — Я просто хотел узнать, как его можно использовать. Хотя… Может на нашей земле оно и потеряет свои свойства. Или уменьшит. — Фабиан, а ты не мог бы нам всем показать, как оно хоть выглядит, это растение, — настороженно сказал Руадх. — А то я тоже постоянно на делянках, не хотелось бы… — Покажу, конечно, — пообещал дорниец. — Вообще его ни с чем не спутаешь. Такие стрельчатые кожистые листики с красноватыми кончиками. Кустик где-то Дину по пояс. Довольно густой и симпатичный. — Ох! Хорошо, что ты сказал, а то я уже вознамерился из него букетик сделать, уж действительно симпатичный, — нервно хохотнул Руа. — Значит, пока ты не выяснишь, что да как, к нему не приближаться. А как его поливать? — и он завел разговор с Фабианом о том, как нужно ухаживать за новоприбывшими растениями и чем они полезны. — Так, Арья, Меллан, Тей, нам пора за работу, — Дин давно уже выдул целый чайник своего чаю и даже успел снова перекусить бутерами с копченой олениной, поделившись ими с Арьей. — Соберите пожрать и через пятнадцать минут вылетаем. Сэм, закончив работу, оглядел результат своего труда и удовлетворенно кивнул сам себе. Да, оно работало, а уж выглядело… Мрачно, но в то же время очень, очень… Младший даже не мог подобрать слово, которое описывало бы это помещение. Черный фон, яркие переливы магических символов, часть из которых давала рассеянный мягкий свет. Устрашающе. Торжественно. Красиво и, пожалуй, страшно. Оставалось лишь отмыть все от пыли, чем он и занялся, достав из контейнера портативную мойку и бочку с водой, а после мытья комната заиграла всеми красками, став еще интереснее. Сэм же осознал, что устал безумно и, единственное, чего ему сейчас хочется — спать. В идеале — под боком у супругов, но тут их не было, поэтому он устроился в соседнем помещении на полу и отрубился практически моментально, стоило только закрыть глаза. Проспал он несколько часов, а проснувшись, чувствовал себя просто превосходно. Поднялся, собрал все инструменты, мойку, бочку и прочее и, выйдя из пещеры, порталом вернулся домой. Ему нужен был Дин, чтобы сообщить, что работа закончена, поэтому-то он мысленно потянулся к супругу: — Дин? — позвал младший. — Ты где? Оглядевшись по сторонам, Сэм прикинул сколько прошло времени и нахмурился. Похоже, временные потоки двух миров были настолько разными, что угадать сколько времени ты будешь отсутствовать невозможно. Он и раньше подмечал это, но на сей раз, с того момента, как он ушел из этого мира, в нем прошло часов десять, никак не меньше, а может и больше. “Дин наверняка беспокоится” — подумал младший и вновь позвал супруга. — Иди к Кристаллу, — приказал Дин. — Только сначала в купальню, я сейчас подойду. Выпороть бы тебя за твою выходку, да… Сэм оттащил на место контейнер, а потом, посетив купальню, пришел к Кристаллу, где и нашелся Дин, которому младший был несказанно рад. Вроде не так-то и долго не виделись, но он успел просто ужасно соскучиться. — Почему меня не предупредил куда собрался? — грозно спросил Дин. — Хорошо, ты в кухне был не один и Арья нам рассказала, что да как. А если бы случилось что? — Ты же видишь всех нас постоянно? — удивленно спросил Сэм. — Там нет чар, перекрывающих тебе зрение, да и нигде по дороге тоже. Да и ты так чудесно спал, что не хотелось тебя беспокоить, а мне очень, ну просто очень-очень хотелось доделать. Вот я и отправился сам и, кстати, доделал. — Что доделал — хорошо, — Дин все равно был грозен и хмур. — А вот насчет чар… Там следилок целая куча. И потом, разница во времени не всегда дает мне возможность видеть вас. Об этом ты не подумал… — Я был уверен, что это не скажется, — вздохнул Сэм. — Но ничего же не произошло, кроме того, что я там упахался настолько, что уснул. Отоспался и вернулся. Соскучился, кстати, просто ужасно. Будто мы врозь были не несколько часов, а гораздо, гораздо дольше, — он подошел к супругу и обнял его, ласкаясь. — А еще есть хочу. И показать тебе, что получилось, и чтобы обнимали и тискали. Ощущения у него были крайне схожими с теми, что посещали его когда-то давным-давно в детстве: сдан сложный и муторный экзамен, который его очень беспокоил и теперь, когда испытание пройдено, хочется получить награду не только в виде хорошей отметки, но и радости близких за его успех. С какого-то возраста Сэм научился прятать эти свои желания, просто несколько раз кряду получив не такую реакцию, как ожидал, но сейчас он смотрел на Дина огромными, полными надежды глазами, чувствуя себя при этом донельзя уязвимым. Гораздо уязвимее, чем во время всех их игр вместе взятых. — Ты — самое умное и самое глупое чучело во всех мирах, — ласково сказал Дин, обнимая Сэма и зарываясь носом в его волосы. — Самое умное потому, что все сделал и, судя по всему, прекрасно и быстро, а самое глупое — не подумал, что все и я больше всех, хоть и не показывал этого, за тебя волновались. И ты сильно выложился, — он подхватил младшего на руки и понес в кухню. — Хотел тебя спать уложить, но раз ты голоден, сначала накормлю. А вообще, ты молодец. — Выложился я и вправду сильно, но я поспал и нормально себя чувствую, — обнимая супруга руками и ногами и доверчиво прижимаясь к нему, вздохнул Сэм. — И спать не хочу совсем, только есть. А ты правда волновался? — вопрос был глупым, но он действительно волновал младшего и он, вися на Дине, чуть отстранился, чтобы поглядеть ему в глаза. — Очень! — Дин потянулся за поцелуем. — Если Фабиан будет тебе говорить, что это не так, не верь ему. Я внутри весь кипел и думал, что сойду с ума. Я тебя видел, как через воду и еще застывшим в одном действии. Я знал, что с тобой все в порядке, но это не показатель. Больше всего я хотел быть с тобой рядом, но нам надо было заканчивать полигон. Спроси у Мелла или Тея, или Арьи, как я его чуть не разнес, потому что мне показалось, что ты слишком долго в одном положении. — Интересный эффект, — заметил Сэм. — Надо проверить, так только с тем миром или вообще всегда. Вообще это твое зрение… Очень необычная штука. Я пытался в твоей библиотеке найти хоть что-то похожее, так вот, нету информации. Вообще, — Дин донес его до кухни и усадил за стол, и младший сидел, наблюдая, как супруг греет ему еду. Это было уютно и очень приятно. Такая вот забота вообще была очень желанна и доставляла Сэму массу удовольствия. — Просто… Ну… Не таскаться же постоянно большой толпой? В общем-то я могу за себя постоять, если что и, если мне вдруг понадобится куда-то, что, ты так и будешь сидеть и жутко переживать? Приятно, конечно, осознавать, что я нужен и все такое, но все-таки. — Только из-за того, что это был защищенный мир моего бывшего логова, — Дин с грозным видом повернулся от плиты и наставил на младшего лопатку. — Я не помчался туда сразу. И не выпорол тебя. — То есть, если бы я подался за каким-нибудь делом куда-то в другое место, ты бы ломанулся за мной? — уточнил Сэм, хмурясь. — А если то место, куда я направился, было бы опасно для тебя и при этом совершенно безопасно для меня? Или оно было бы тебе совершенно неизвестно? Или твое появление поставило бы под удар меня, а следом и тебя? — Конечно, — удивленно поднял брови Дин. — Ты же мое самое главное сокровище и я хочу охранять тебя ото всех. Даже если это опасно. И потом, я в стольких миссиях участвовал, что я не знаю, как и что делать? — он снял с огня подогретое мясное рагу и поставил перед Сэмом. — Ешь, это Фаб готовил, очень вкусно, как всегда. Сэм вооружился вилкой и с жадностью набросился на еду. — С одной стороны, — произнес он, жуя, — я тебя понимаю. Но с другой… Я бы не хотел, чтобы ты бросался сломя голову не пойми куда и не разобравшись. Ситуации и вправду бывают очень разными. Ну, представь, например, нужно будет мне куда-то, где драконов вообще не любят, а такие места есть, и что? Являешься ты весь из себя такой красивый и, вместо конструктивного и полезного диалога между мною и местными, начинается война, в которой не факт, что уцелеем мы оба. Оно нам надо? — Нет, не надо, но в этом случае, — Дин тоже взял себе немного рагу. — Да и вообще, во всех случаях, предупреждай меня, пожалуйста, что ты собрался куда-то свалить и желательно с описанием мира, куда собрался. Идет? — Хорошо, — кивнул Сэм, продолжая насыщаться. — И ты не будешь убеждать меня, что мне туда не надо и все такое? — Буду, конечно, — усмехнулся Дин. — Куда же без этого. Но ты, как всегда, слушать меня не будешь и сделаешь все по-своему. А вообще, я только сейчас об этом подумал, что у нас все выходит только тогда, когда мы все обговариваем и действуем совместно, а не каждый сам по себе. Так что… Будем как-то договариваться. — Договорились, — улыбнулся младший. Он доел рагу и даже тарелку хлебом дочиста вытер. — Вот теперь я полностью доволен жизнью, — мурлыкнул он. — И хотел бы показать тебе, что у меня получилось, если ты не против. — Нет, не против, но я думаю вот что… — Дин тоже все доел и собрал посуду со стола. Он налил чай в кружки и вынул из холодильника блюдо с пирожными. — Как выбрать из всего комплекса претензий одну? Насколько я понимаю, все сразу предъявлять нельзя… — Я полагаю, что все сразу предъявлять просто бессмысленно, — отозвался Сэм и удовольствием отхлебнул чаю. — Я слышал, что ты говорил, когда сорвался и… — он задумчиво поглядел на супруга и вздохнул. — Только не обижайся, но мне кажется, что по отдельности все эти претензии не так-то и страшны, если вдуматься. Страшно и много становится от того, что они, ну… как бы накапливались, наслаиваясь друг на друга и не имея при этом никакого выхода, что ли. Молчал ты о них, в общем. Был недоволен чем-то, злился, обижался, но вместо того, чтобы хотя бы высказаться, держал это все в себе. Оно там все перемешалось, спрессовалось и теперь отравляет жизнь. Наверное, одну конкретную претензию вытащить уже и не выйдет, но как бы по группам — вполне возможно. Например, одна из явно озвученных тобой претензий: я тебя бросал. Вот, как мне кажется, тебе стоит вспомнить все случаи, которые ты именно так воспринял, назначить за это… хм… скажем, цену, стребовать и получить ее. Но эту работу прямо вот сию секунду можно не проводить, тебе сначала надо познакомиться с артефактом. Научиться им управлять. И все-таки прочувствовать его действие на собственной шкуре, хотя бы для того, чтобы точно понимать, что происходит. — Хорошо, — кивнул Дин. — Чай допьем, предупредим своих и отправимся. Или ты все еще хочешь спать? Тогда в Кристалл и все завтра. — Не хочу, — покачал головой Сэм. — Я ведь поспал, если ты забыл. На этом мхе, кстати, отлично спится. В Кристалле лучше, но и он очень хорош. Не знаю, как это работает, но восстанавливаться он явно помогает. — У меня есть подозрение, что он сжирает негатив, что ли, — задумчиво сказал Дин. — И насчет собственной шкуры… Ты предлагаешь мне встать под плеть сегодня, в артефакте? — Негатив он, определенно, жрет, — согласно кивнул младший. — И, похоже, как-то переваривает его, потому, что не только жрет, но и явно отдает. А, что касается плети… Я не собирался ее использовать. Просто потому, что думаю, тебе и так впечатлений хватит для понимания того, как действует то, что я создал. — Тогда отправляемся, — Дин убрал пустые чашки и встал из-за стола. — Ты готов? — Конечно, — ответил Сэм и встал на ноги. По дороге он связался с Фабианом и предупредил его, что они с Дином на некоторое время отлучатся, а когда они подошли к портальной площадке, открыл портал, прокладывая его через мир со схроном и, как и обычно, сразу открыл следующий в нужное место. Там он прошел вместе с супругом в пещеру и остановился на пороге созданной им комнаты-артефакта, давая возможность Дину зайти туда первым и осмотреться, и сам осматривая свежим взглядом творение рук своих. Оно впечатляло. Минимум деталей интерьера: возвышение с двумя столбами и монументальное кресло, больше напоминающее трон в дальнем конце помещения. Все черное, полированное. Магические символы за счет контраста с фоном выглядят объемными и словно бы светящимися своим собственным светом. Неяркое рассеянное освещение, которое, впрочем, можно изменить. И тишина. Абсолютно глухая. Сюда не проникают звуки внешнего мира и это добавляет свои штрихи к общей картине, делая ее завершенной. Дин оглядывался, стоя посреди помещения рядом с возвышением и столбами, и чуть морщился. Неяркое освещение, черные стены с контрастными символами, расположение подиума и креплений — все это нравилось ему, вызывая в душе некий отклик. Вот только тишины тут не было. Старшему казалось, что сами стены нашептывают ему что-то буквально на грани слышимости, что-то не очень приятное, что и заставляло его морщить нос и стараться выстроить щиты в своем разуме. Но помогало это слабо, и еле слышный шепот продолжался. — Вся эта штука управляется отсюда, — Сэм подошел к креслу-трону и уселся. — Свет, — он прикоснулся рукой к одному из символов, вделанных в подлокотник и вместо мягкого рассеянного света подиум со столбами осветился словно бы ярким прожектором, а остальная площадь погрузилась в непроглядный мрак. — Движение подиума, — продолжил рассказывать младший и от его прикосновения к другому символу возвышение вместе со столбами начало движение вокруг своей оси. Медленное, полный оборот занимал минут пять. — Таймер, — новое прикосновение к символу и обе вертикальные поверхности ступеней подиума чуть засветились. — Нижний больший круг — минуты, верхний — часы. Там деления явные будут, сейчас их просто не видно. Ну и интенсивность воздействия. Его два типа и оба имеют градацию от одного до десяти. Могут работать как синхронно, так и по отдельности. Одно болевое, другое создает и поддерживает возбуждение. Степень воздействия можно менять по ходу действия. Его можно задать прежде, чем встать между столбов. Пристегнуться можно самостоятельно, а вот освободиться нет. — Сэм! Ты знаешь, что ты чертов гений! — Дин в восхищении смотрел на младшего. — А теперь рассказывай, что и как, помимо вот такой демонстрации, будет действовать в процессе. Понятно, что я могу задать тебе степень возбуждения и артефакт своим воздействием будет понуждать тебя. И с болевым более-менее понятно, а что еще? Куда будет отводиться вся энергия? Какова роль ведущего? Почему эти стены что-то шепчут мерзкое, а ты будто не слышишь? — Хм… Шепчут, говоришь? — протянул Сэм. — Это хорошо… Значит, получилось идеально, — он поерзал на троне и, устроившись в нем с ногами, откинулся на спинку, глядя на супруга. — Я хотел, чтобы эта вещица помогала тебе концентрироваться. Ну, подстегивала те воспоминания, с которыми мы будем работать. Сейчас ты ощущаешь это как невнятный и неразборчивый шепот, потому, что не задал определенную тему. Артефакт ориентирован на тебя, как на ведущего, почуял и начал работать, — он потянулся к подлокотнику и огладил кончиками пальцев очередной символ, переводя магическое устройство в нейтральное состояние. — А что касается всего остального, энергия идет на поддержание работы. Роль ведущего такова, какую он захочет играть. Можно быть просто наблюдателем, можно и действовать, а как — тут уж самому ведущему решать. — Значение символов управления расскажешь? — Дин подошел к креслу и стал рассматривать его внимательнее. — То, что ты уже показывал, я постарался запомнить, но лучше еще раз. Младший провел руками по подлокотникам, заставляя подсветиться те места, которые отвечали за управление артефактом и улыбнулся. — Погляди внимательнее, — попросил он. — Символы там внутри, а снаружи, то, что ты видишь, думаю, обладает интуитивно понятной маркировкой. Я постарался сделать это на вид не сложнее, чем управление магнитофоном. Чтобы что-то активировать прикосновения недостаточно, нужно притронуться и влить чуть силы. Управление степенями воздействия по этому же принципу, ну, типа, громче-тише, только не ручкой, которая крутится, а как на экране смартфона. А. Еще одна вещь… — младший сконцентрировался, положил руки на шары, установленные в концах подлокотников, и на одной из стен стали мелькать яркие цветные картинки выбранных им воспоминаний. — Помнишь, в поттериане была такая штука “омут памяти”, вот это нечто наподобие, только эффекта присутствия нет. Только что-то типа фильма проецируется из мыслей на стену. Чтобы это произошло, требуется достать нужное воспоминание, положить руки на шары, захотеть показать его и, ну, это думаю, и так очевидно — дать силовой импульс, чтобы эта часть артефакта активировалась и начала работать, — он поднялся с облюбованного места и жестом предложил Дину занять его. То, что проецировалось на стену исчезло, стоило только убрать руки с шаров. — Попробуй сам, тут и вправду все проще простого. Дин уселся в кресло и принялся сначала менять освещение, потом попробовал активировать символы боли-возбуждения, и только в самом конце он положил руки на шары и задал воспоминание. На стенах тут же начала крутиться сцена из той ночи, когда Сэм уехал в Стэнфорд. Темный вечер, шоссе, дождь… Мрачная атмосфера из-за чувств и мыслей Дина. — Я так думаю, что это и будет первой претензией. Группировать ее с чем-то нет смысла, потому что остальные были не такими… Взять хотя бы твой побег в подростковом возрасте. Там я так за тебя испугался, что от паники даже соображать нормально не мог. А когда папа вернулся и избил меня за это… Ну что ж… Сам был виноват. А вот это, — он кивнул на стену. — Тут не было паники, была только… Не знаю, как сказать… Будто сердце разорвали пополам и эту половину просто выкинули. Сэм, словно завороженный смотрел на проецируемое изображение и, не задумываясь над тем, что делает, принялся раздеваться. На пол полетела рубаха, потом штаны, следом браслет и кольцо, а потом младший, не глядя на супруга попросил: — Остальное сними, — голос его был глухим и тихим. Да, та ситуация была болезненна не только для Дина, но и для него самого, и вызывала кучу разнообразных чувств, где чувство вины было отнюдь не на последнем месте. Дин подманил к себе Сэма, и когда тот подошел близко-близко, принялся молча снимать с него пирсинг, одну руку оставив на шарах. — Ошейник тоже снимать? — глухо спросил Дин. — Все снимать, — ответил младший. Он объяснял супругу зачем и почему, и этот вопрос казался ему, как минимум, странным. — Это не странный вопрос, — Сэм снова был открыт и Дин легко считывал его мысли. — Мне нравится, когда ты в нем. И меж столбов в ошейнике ты будешь смотреться идеально. Но, я так думаю, что я его заменю, — старший достал из кармана один из старых ошейников Сэма, как тому показалось, тот, из черненого серебра. Но это был совершенно новый ошейник из тонкой полоски кожи, гибкий и изящный, с железным замочком. — Я Летти попросил сделать, — сказал Дин, застегивая его на шее младшего. — Она знала, какие материалы ты здесь собрался использовать и подобрала то, что не помешает. Он останется здесь, — старший снял свои браслеты, рубаху и принялся вынимать пирсинг. — Шкатулку под все это и отнеси в комнату отдыха, — он снова сел в кресло и вызвал воспоминание. Основному артефакту он приказал перетечь в пробку и выпасть из тела младшего, поймав его и сложив вместе со всеми. Сэм молча сходил за шкатулкой, которую нашел в одном из отделений комода, и, собрав в нее все артефакты, отнес куда велели. — И во сколько баллов по десятибалльной системе ты оценишь эту претензию? — спросил он, вернувшись к Дину. — Девять, — ответил Дин, изучив лицо Сэма. — Больше баллов заслуживает только твоя смерть. Младший на несколько секунд прикрыл глаза, а потом, протянув руку к блоку, управляющему уровнем боли, выставил полозок в нужном положении. В отличие от Дина, он, хоть пока и в теории, но неплохо представлял, что за ощущения это принесет, и вот теперь предстояло ощутить это на практике. Сэм подошел к подиуму, поднялся по ступенькам на площадку между столбов и ненадолго замер там, собирая силу с волей, а потом, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, встал между столбов, наклонился и защелкнул браслеты на лодыжках. Следом он протянул руки и браслеты, предназначенные для верхних конечностей, обхватив его запястья, защелкнулись, издав при этом довольно громкий и хищный звук, а как только это произошло, тело младшего пронзила боль. Описать словами ощущения, которые его посетили сложно. У него было такое чувство, что его одновременно пропустили сквозь мясорубку, переломав все кости, содрали кожу, и болит от этого каждый миллиметр его тела. Мыслей в голове не осталось вообще, на них просто не было сил, впрочем, как и вообще на что бы то ни было, кроме судорожных попыток дышать и стараний не отклоняться от вертикальной оси. — Рассказывай, что ты чувствуешь, — приказал Дин, запустив перед глазами Сэма воспоминание. Он разобрался, как сделать так, чтобы картинка появлялась не на всей стене, а только локально. Сэм слышал приказ и хотел бы его выполнить, вот только произнести хоть слово он не мог из-за испытываемой им боли. Он даже заорать-то не мог, на вопли нужны силы, а их для этого не было. Картинку, проецируемую на стену он видел, но она для него распадалась на отдельные части, между которыми не простраивались связи, и в то же время этот визуальный ряд вызывал острейшее чувство вины и грусти, выматывая, не хуже ощущений, которые он испытывал. — Хочешь я тебе расскажу? — Дин сел в кресло поглубже и сфокусировал освещение на подиуме. — Ты сейчас не можешь говорить, потому что тебе чертовски больно. Как было мне. Я тоже замолчал после твоего отъезда, как после маминой смерти, и молчал месяцев десять, по-моему. Мне было также больно, а еще непонятно за что… Что я такого сделал, чтобы меня бросил мой самый близкий и любимый человек? Тот, кого я всегда поддерживал, всегда защищал. Тот, о ком всегда заботился, — именно это зашептали ему стены, когда он сфокусировался на одном воспоминании. — Я считал себя виноватым, потому что не поддержал тебя против отца. Потому что не остановил. Меня бросало из крайности в крайность. Надо было удержать, но ты бы тогда меня возненавидел потом. Надо было уйти с тобой, но как же отец? Кто поддержал бы его? А тебя? У нас и так не было нормальной семьи в понимании всех вокруг, но зачем было рушить то, что было? Я не понимал. Вообще. И чувствовал себя умершим. Только работа, алкоголь и женщины могли хоть как-то все это заглушить. Как при таком режиме я не сдох, одному богу известно. Ну и Бобби еще, наверное. Он мне мозги хорошо прополоскал… Дин говорил и говорил, облекая в слова все, что у него накопилось по заданной теме, но Сэм, хоть и слушал его, и даже вроде как слышал, не воспринимал смысла, до краев переполненный собственными ощущениями. Да, в общем-то, это и не было нужно. Весь смысл затеи был не в том, чтобы выдать старшему осмысленную обратную связь или оправдаться, а в том, чтобы дать ему высказаться и явным образом увидеть, что он отомщен. Не важно, насколько адекватны и справедливы его претензии. Не важно, что по этому поводу думает младший, он, соглашаясь подвергнуться истязанию, хотел дать Дину возможность наконец-то освободиться от всего негатива, направленного на него, что тот накопил за свою жизнь. Для самого Сэма все было просто: происходящее являлось возможностью избавиться от того чувства вины, которое терзало его за те поступки, которые он совершал. Ему было неимоверно жаль того, что он причинил Дину боль и стыдно за то, что не представлял какую, от этого страдания, которые он испытывал сейчас воспринимались совершенно адекватным наказанием за глупость и невнимательность и надеялся, что старший все-таки простит его. Помимо этого, за некоторое время тело приспособилось к боли и, если продолжать сохранять идеальную вертикальность, она стала ощущаться вполне приемлемо, и хотя интенсивность ощущений никуда не исчезла, дыхание младшего более-менее выровнялось, восприятие окружающей реальности, пусть и очень искаженное мукой, постепенно возвращалось, а сознание разъяснилось. С каждым произнесенным словом Дину становилось значительно легче. Может, стоило давно просто выговориться, просто рассказать обо всем, что накопилось на душе. Но в другой обстановке это было бы невозможно. Потому что очень хотелось, чтобы Сэм на своей шкуре почувствовал то, что испытывал сам Дин в то время. Пусть немного не так, но все же. А еще, память об этих событиях очищалась. Будто с нее смывалась вся грязь и горечь, которые заслоняли несколько другие чувства. И первое, что Дин подумал после того, как высказал последние горькие слова претензии, это было: “Хорошо, что он уехал тогда!” Эта мысль настолько его поразила, что он неосознанно встал и подошел к подиуму, протянув руку и чуть погладив кончиками пальцев напряженную спину Сэма. Он хотел подарить ласку, поддержать, показать, что уже не так сердится на младшего, но тот захрипел и дернулся так, будто ему на спину кислотой плеснули. До этого Сэм, сохраняя вертикальность, умудрился как-то приноровиться к боли, притерпеться к ней настолько, чтобы не сходить с ума от ощущений, и тут старший решил прикоснуться к нему и это сбило все. Младшего накрыло снова, тело скрутило судорогой, дыхание сбилось, рот открылся в немом крике, а из глаз потекли слезы. — Боги! Что ж происходит-то? — Дин метнулся назад и судорожно заскользил пальцами по символам кресла. Он хотел выключить адский артефакт, но в панике часть объяснений Сэма забылась, и старший, пытаясь вспомнить, вместо этого то увеличивал освещение, то включал совершенно ненужное сейчас возбуждение, то уменьшал уровень боли и снова повышал. В голове билась только одна мысль: “Как же так? Я, как последний мудак, сейчас из-за своих проблем снова превращаюсь в Адского палача и пытаю не абы кого, а самого любимого, самого нужного и важного во всех мирах человека!” Наконец, какие-то действия Дина привели его к тому результату, которого он и хотел добиться, пытаясь выключить все это. Свет притух, все уровни стояли на нуле, Сэм, судя по всему, уже не корчился от боли и не заходился от возбуждения, просто висел в путах, обмякнув. Паника Дина, точнее тот эффект к которому она привела, совершенно вымотал младшего. Резко сменяющиеся степени воздействий, оказывается, выдают очень сильную нагрузку. Хотя, если бы Сэм сейчас был в состоянии соображать, он бы вспомнил, что сталкивался с этим эффектом не раз и не два, просто степень и интенсивность нагрузок была совершенно иной, а так все то же самое. Но, как бы там ни было, он, после судорожных попыток супруга выключить артефакт, мог лишь висеть, словно тряпичный. — Сейчас, Сэмми, любовь моя, — засуетился Дин, вынимая его из оков и оттаскивая на кушетку в комнату отдыха. — Прости меня, дурака, я так тут… Запаниковал, что натворил незнамо что… Сейчас, я воды… Оказаться в горизонтальном положении ощущалось сейчас Сэмом как настоящее счастье, ничуть не менее яркое, чем отсутствие посторонних, наведенных извне, ощущений. Правда, нервная система, порядком перебудораженная сеансом жесткого воздействия, успокаиваться не желала, мышцы то самопроизвольно напрягались, то расслаблялись, младший вздрагивал и тихонько жалобно поскуливал, а когда Дин поднес ему воды, не сумел сделать и глотка. Жидкость просто проливалась и все, и Сэм ничего не мог с этим сделать. Дин долго не раздумывал, а набрал в рот воды и, прильнув к губам Сэма, потихоньку споил ему все. Несколько таких живительных поцелуев и младший был напоен. Дин осторожно гладил супруга, стараясь расслабить судорожно сжимающиеся мышцы и облегчить состояние партнера. — Сэмми, радость моя! Спасибо тебе за все это! Ты столько перенес для того, чтобы я понял… — Забей, — прошелестел в ответ Сэм и прикрыл глаза. То, что Дин напоил его, сделало получше, но в идеале его не водой надо было поить, а каким-нибудь мышечным релаксантом. Потихоньку судороги успокоились и младший, обретя полный контроль над своим телом, перевернулся на бок, свернулся в клубок и провалился в сон. Дин улегся рядом, обнял младшего и постарался согреть собой, вливая не только силу огня, но и исцеляя, подпитывая его всеми стихиями. В голове было почти пусто. “Почему я подумал, что его отъезд — это хорошо для всех? Ведь после этого отъезда мне было так плохо, что… Я чуть не умер. Но не умер же! И вообще, это точно было лучше, чем если бы он остался. Постоянные ссоры с отцом так и так заставили бы нас разойтись. И мне бы пришлось выбирать. И я не понял бы, что именно Сэм для меня значит, пусть я и затолкал это знание глубоко внутрь своего сознания. А еще, я бы так не сошелся с Бобби, который заменил мне всех, можно так сказать. И отца, как в детстве, и брата, ну не совсем, но близкого человека точно. И я набрался опыта. Во всех смыслах, что тоже довольно хорошо. А самому Сэму… Он хоть на чуть-чуть стал жить нормально. Учился, зарабатывал себе имя не убийствами и прочим, а знаниями и хорошей работой. Потом Джессика… Тут, конечно, палка о двух концах, но все-таки… Она его многому научила и открыла глаза на некоторые аспекты его личности. А не будь всего этого? Что было бы? Мы бы сдохли либо от руки друг друга, либо от лап какого-нибудь монстра. Или начали бы спать и папаша нас прибил. А что начали бы, это вопрос времени. Вот только не было бы таких чувств, как сейчас. Может, было бы желание и я бы позволял себя любить. И мы бы не совпали вот так. Потому что Ад раскрыл мне глаза на мое садисткое нутро. А Сэм без Джессики не понял бы, что он мазохист. И самое главное, мы бы никогда не прошли все испытания и не встретили бы остальных из семьи. И не выучились бы ничему. А так… Пазл сошелся”. Такие мысли вертелись в его голове, пока Дин не задремал, расслабляясь от присутствия Сэма и законченной процедуры. Сэм проснулся, ощущая объятия супруга и это было донельзя уютно, хотя старший, который, похоже, тоже заснул, стискивал его так, будто раздавить старался. Младший поерзал, потом осознал, что очень хочет до ветру и принялся выбираться из переплетения рук и ног Дина, стараясь не потревожить спящего, ну или потревожить минимально. — Ты куда? — спросил Дин сквозь дрему, ощущая, как Сэм пытается выбраться. — До ветру, — отозвался тот. — Пусти, а? Дин разжал руки и отпустил младшего. Он бы и сам был не против сходить туда же, поэтому встал и отправился следом. Младший сделал свои дела и, оглядев зелень, увидал растение на котором росли “булочки” и в животе заурчало так, будто он пару суток не ел. Вообще, после пережитого он удивительно быстро приходил в себя. Все-таки си-ин куда устойчивее и живучее людей и это сейчас сказывалось как нельзя ярко и очевидно. — Дин, сорви нам чего-нибудь пожрать, а? — попросил младший, оглянувшись на супруга. Старший угукнул и углубился в заросли, что-то выискивая. Он набрал “булочек”, фруктов к ним, которые настойчиво рекомендовал Фабиан, еще каких-то фруктов, которые прекрасно утоляли жажду и восстанавливали силы. Листья некоторых растений можно было использовать как чай, успокаивающий и регенерирующий. Вскоре Дин показался около пещеры с полными руками еды и Сэм, увидевший его, рассеянно улыбнулся и пошел внутрь. — Ты как? — спросил он, устраиваясь на полу комнаты отдыха и роясь в шкатулке, вытаскивая оттуда свои артефакты. Те, что он мог вернуть на место сам, вернул незамедлительно и, отодвинув шкатулку, взял предложенную “булочку”, в которую и впился зубами. — Я?! — удивленно приподнял брови Дин. — Замечательно! Хотел поблагодарить тебя за артефакт и то, что произошло. У меня просто камень с души снялся, образно говоря. И я понял, что твой отъезд — это даже неплохо… Ведь без этого всего мы бы не стали тем, кем стали. А мне комфортно с самим собой и с тобой. Да и остальные… — А я хочу извиниться… — отозвался Сэм. — Я тогда вообще ни о ком, кроме себя не думал. Это не был какой-то там хитрый план по улучшению себя или что-то такое… Просто хотелось оказаться как можно дальше. От отца, ото всей нашей жизни. От охоты, монстров, постоянных переездов, нравоучений и нотаций. Я просто хотел жить, как нормальный человек и совсем не подумал о том, что мои действия причинят боль тебе. Вот этого я точно не хотел. И вообще думал, что от меня одни проблемы и без меня наоборот будет лучше. — Я больше не виню тебя, — Дин подошел и обнял младшего. — Как я уже сказал, это было к лучшему. Не ушел бы ты тогда, не было бы всего этого, — он повел одной рукой, второй прижимая к себе Сэма. — И ты хоть немного пожил, как нормальный человек. Я, кстати, тоже, если житье у Бобби можно считать нормальной жизнью. Зато я сблизился с ним очень сильно, — старший рассказал супругу то, о чем он думал перед тем, как заснуть. — Хорошо, что оно сработало так, как предполагалось, — вздохнул Сэм, когда Дин замолчал. — Я про артефакт. И я готов продолжать работать с ним. Не прямо сейчас, но через несколько дней можно будет повторить опыт и разобраться с какой-то другой твоей претензией. — Солнце мое, я пока в такой эйфории, что не готов предъявлять претензии, — улыбнулся Дин. — Может, за несколько дней что-то и всплывет, но пока… Чем бы ты хотел заняться? — Да я как-то… — младший пожал плечами. — Очень устал. Поспал — стало получше, но все равно нужно время, чтобы прийти в себя. Сейчас все мышцы ноют от пережитого и ощущаю себя слабым и разбитым. Пока нагрузка была равномерной, было ничего, а как ты заметался, так все стало очень плохо. Ты в следующий раз постарайся так не делать, особенно, если это не часть плана, ладно? — Я просто запаниковал, — признался Дин. — Не думал, что простое и нежное прикосновение может дать такую реакцию. Вот и мозги вырубило. А еще я… Чувствую, что поступил совсем нехорошо. Как можно было доставлять такую боль тебе? — Пока артефакт включен и работает, любое прикосновение приносит боль. Абсолютно любое, — объяснил Сэм. — А тут еще и уровень воздействия был высоким, так что такая моя реакция нормальна. По ощущениям, когда ты прикоснулся, мне на спину словно кислотой плеснули, — он передернул плечами от накатившего воспоминания. — Что же касается правильности… — младший повернул голову и смерил супруга изучающим взглядом. — Сложная тема, но, если это помогло тебе избавиться от этого куска негатива, то все хорошо. Оно все ради этого-то и затевалось. Что ж делать, если по-другому у тебя не выходило это сделать столько лет? А таскать это все в себе и дальше… Оно надо? Думаешь, оно правильнее? А так… Ну помучался я какое-то время, ты выговорился, наблюдая. Как одно с другим связано на самом деле, не так и важно. Важен эффект, а я… Не развалюсь. Совершенно точно. И я серьезно говорю, что готов повторять подобный опыт столько, сколько тебе это будет нужно. Да, это больно и совсем не в удовольствие, но у меня к боли отношение… — он задумался, формулируя. — То, что не убивает, делает сильнее. С одной стороны. С другой — это инструмент. С третьей — ради достижения нужной и важной цели можно и не такое вытерпеть. Может быть это и странно звучит, но я не буду бегать от этого ощущения всеми силами, если оно способно принести пользу. И я не считаю тебя хуже, от того, что произошло. — А с четвертой, тебе просто нравится, так? — Дин снова поцеловал младшего и утянул на кушетку. — Давай, помогу с остальными артефактами, — он снял тот ошейник, в котором был Сэм сейчас и заменил на постоянный. — Мне нравится эта полосочка, — старший провел пальцами по горлу Сэма и по коже снятого ошейника. — Оставим его здесь для процедур, — потом он вставил оставшийся пирсинг и приказал артефакту занять свое место. — Скажи, а у тебя есть такое ощущение, что ты без вот этих вот аксессуаров как голый? — Дин принялся возвращать на место свои украшения. — Вот так, как было там, — младший махнул в сторону комнаты со столбами, — мне совершенно точно не нравится. Чтобы оно было в удовольствие, учитывая мои наклонности, способности и прочее, болевое воздействие должно быть не больше трех, при этом возбуждающее хотя бы в полтора раза больше. А по поводу того, что я ношу… Да. Безо всего этого я и вправду словно голый. А с чего вдруг такой вопрос? — Просто поймал сам себя на такой реакции, — ухмыльнулся Дин. — Вот и решил узнать, только ли у меня так. Насчет воздействия я понял. Не думаю, что найдется что-либо могущее выставить большую градацию, кроме твоих смертей. Я учту твои пожелания насчет возбуждения в следующий раз. Сэм непонимающе поглядел на супруга и нахмурился. — Ты о чем? — спросил он. — Где ты услышал пожелания? Я всего-навсего рассказываю, как можно пользоваться этой штукой, о ее и своих возможностях, а не о том, чего хочу или не хочу. Думаешь, я вот прямо хотел пережить то, что было сегодня? Нет. Совсем-совсем нет. Я просто знал, что это нужно. Притом, нам обоим. Это был выбор между делать что-то и получить нужный результат, и не делать ничего, соответственно, лишившись даже шанса на получение результата. В следующий заход у меня будет ровно такой же выбор и, думаю, не нужно долго гадать, что именно я выберу. И не важно, насколько это будет болезненно. — Я тебя понял, — кивнул Дин. — Сейчас домой? Или останемся тут на несколько дней, пока я не сформулирую следующую претензию? Это может быть долго, потому что сейчас я в очень и очень эйфорическом состоянии. — Не, домой, — улыбнулся Сэм. — Тут несколько дней просто скучно будет, по-моему. — Знаешь что… — Дин нахмурился и уставился куда-то в стену. — Я тут подумал, что не у одного меня могут быть настолько глобальные претензии, которые портят отношения. Ты уже высказывал часть и мы даже разобрались немного, но… Не уверен, что это сняло весь груз и ты стал вот так безоговорочно верить мне. Мне кажется, что не только я должен использовать артефакт для прощения. И ты должен сделать это. Я готов встать под боль. И даже хочу подобного для того, чтобы и ты простил меня, и самому понимать, как он действует. — Прямо сейчас? — спросил Сэм. — Да! — уверенно проговорил Дин и стал снова снимать свои цацки. — Тогда уж и мои снимай, — попросил младший, параллельно формулируя ту претензию, которую озвучит. Дин снова снял с Сэма все артефакты, убрав в шкатулку, и встал с кушетки. — Столбы подстроятся под мой рост или нужно их выравнивать, — он уже был на полпути в артефакт. — Высоты столбов там хватит и под твою сарначью форму, если возникнет такая надобность, — ответил младший, направляясь вслед за супругом. Пока снимали все, пока то, пока се, претензия у него вполне сформировалась и он, усевшись в кресло, положил руки на шары. На стене возникло изображение: Дин с какой-то девицей, зажимает ее в углу школьной раздевалки, потом картинка сменилась на другую. Тоже Дин и тоже с девицей, потом с еще одной и еще, и еще. Казалось, их просто бесконечное количество. В номерах отелей, в машине, в каких-то закутках и даже в подворотнях. — Когда я это видел… Иногда я думал, что готов растерзать и тебя,и этих девок, в мелкие клочья, — вздохнув, признался Сэм. — Я понимаю, — мягко сказал Дин и встал промеж столбов, застегивая на себе ножные кандалы и протягивая руки в ручные, как это делал Сэм. — И оправдываться не буду. Делай, что должно. Сэм хмыкнул и активировал устройство, переведя полозок болевого воздействия, для начала на первое деление, а второй — на двоечку. Он не собирался никуда торопиться и хотел добиться сразу нескольких результатов. Отчасти, это было наказанием Дину за его блудни, и не важно, что тогда они состояли в совершенно других отношениях. Отчасти, Сэм хотел дать супругу прочувствовать возможности артефакта. А с третьей стороны, младший вдруг осознал, что до сих пор, на самом деле до сих пор, ревнует ко всем этим девкам и он надеялся избавиться от этого чувства, заставив Дина даже не извиниться, нет, извинения тут были ни при чем. Ему нужно было, чтобы он понял на собственной шкуре, как может быть больно видеть подобные сцены. Дин, в первую очередь, почувствовал возбуждение. Потом пришла боль, но она была столь легкой, будто его слегка шлепнули ладонью или ткнули иголкой. Ничего страшного пока не произошло и старший улыбнулся. — А что так мало? — Мы только начали, — ухмыльнулся Сэм и перевел болевое воздействие, сделав его, сильнее на два пункта сразу и наблюдая за реакциями супруга. Дин дернулся и зашипел. Боль усилилась и теперь больше походила на воздействие плети, когда Сэм или Фабиан разогревали его в процессе сеанса. Но было вполне еще терпимо и старший постарался особенно сильно не показывать свои реакции. Да и легкое возбуждение помогало. Дин подумал о том, что с Сэмом, проводя истязание, он явно переборщил. И точно в следующий раз добавит возбуждения хоть чуть-чуть, чтобы облегчить страдания. Сэм прислушался к ощущениям Дина и, когда понял, что тот более-менее адаптировался к воздействию усилил его, одновременно передвигая и полозок, отвечающий за болевое воздействие, и отвечающий за возбуждение. Первого все равно было больше, но он точно знал, что второе отлично помогает принимать боль легче. В какой-то момент, после очередного усиления воздействия и адаптации к нему, он поднялся со своего места и, подойдя к Дину, провел кончиками пальцев по его груди и животу. Он отлично знал, что это больно и именно этого эффекта и добивался, глядя в расфокусированные от боли глаза мужа. — Сколько девок у тебя было, Дин? — спросил младший. — Не считал я, — прохрипел Дин, стараясь уйти от руки, которая вместо ласки дарила боль. — Больше сотни точно. — А в прошлых жизнях? — задал следующий вопрос Сэм и прикоснулся к члену супруга. — Сколько раз ты затаскивал кого ни попадя в свою постель, зная при этом, что тебя ждут? Сможешь посчитать? Думаю, нет. И даже откаты тебя не останавливали. А ведь ты давал клятвы! Никто тебя за язык не тянул! Или тянул, а, ветреный мой старший муж?! — Никто не тянул, — снова прохрипел Дин. — И в прошлых жизнях я считал, что мне можно, я же старший супруг! — И это он при этом ревновал и ревнует! — фыркнул младший, поглаживая мужское достоинство супруга. Сейчас он откровенно наслаждался тем эффектом, который это производило и наблюдал за Дином, словно кот за мышью. Потерзав его таким образом некоторое время, Сэм отошел к креслу и передвинул полозок, отвечающий за возбуждение вверх. Теперь тот находился выше болевого и оба этих ощущения для распятого между столбов должны были быть яркими и очень интенсивными. Дин же не знал, что делать. Прикосновения Сэма к возбужденному мужскому достоинству помимо ласки и удовольствия приносили еще и боль, будто на его орган было надето кольцо и старшего долго возбуждали и не давали кончить. Да и само тело омывали волны то возбуждения, то боли. — Вот и видно, кто из нас садист, — взвыл Дин. — А я никогда не утверждал, что эта черта мне не свойственна, — с легкой усмешкой мурлыкнул Сэм, возвращаясь к прерванной ласке, приносящей супругу и боль, и удовольствие. Как давно он мечтал о чем-то подобном и сейчас откровенно и недвусмысленно наслаждался моментом, ощущая при этом, что ревность, которую он испытывал много лет, постепенно отпускает. Он вообще редко давал волю этому своему чувству, считая его абсолютно бессмысленным и неконструктивным, но оно гнездилось где-то в глубине души, а сейчас выплеснулось все целиком, удивив интенсивностью даже самого Сэма. В какие-то моменты он словно бы смотрел на самого себя со стороны и никак не мог решить, нравится он себе или нет. — Сэм, — Дин еще был способен говорить. — Ты же понимаешь, что все эти девки — вынужденная мера. Мне нужно было сбрасывать напряжение. А ты… Был недосягаем до определенного момента. И как мне? — Думаешь, это оправдание? — насмешливо спросил Сэм, а потом потянулся и жестко поцеловал Дина. — Я так думаю, что нет. Особенно учитывая, что ты сам же оставлял меня дома. Дин чуть не задохнулся. Поцелуй Сэма больше походил на удар кулаком, только губы остались целы, а больно было также. Он решил пока помолчать, чтобы не провоцировать супруга, но, с другой стороны, чем быстрее младший выместит свою боль и злость, выскажет свою ревность, тем быстрее Дина отпустят и можно будет отдохнуть. — Но я же оставлял тебя потому, что младших супругов не берут в бой! И потом, когда ты мне требовался, я всегда к тебе обращался. — Именно что, когда я требовался, — зло произнес Сэм. — А когда мне что-то требовалось, где ты был? Шлялся не пойми где, девок щупал и вино пил! А потом являлся и ходил, принюхиваясь, типа, нет ли в доме чужого духа, а сам при этом благоухал, как будто выкупался в дешевых бабских духах. Конечно! Тебе ж можно! Ты же старший! И тебе все должны! Да?! Больше всего Сэм сейчас напоминал разъяренную фурию, чего вообще никогда себе не позволял, а тут весь контроль словно бы слетел, как нечто ненужное и лишнее. Но постепенно он стал приходить в себя и осознавать, что делает. Досталось Дину порядочно, хотя и обошлось без членовредительства. Разум вернулся к младшему и он отошел от супруга, обдумывая, что делать дальше. Просто отпустить его Сэму не хотелось, поэтому он перевел артефакт в минимальное болевое воздействие и, вернувшись, принялся нежно оглаживать, успокаивая и на сей раз даря именно ласку, а не наказывая за прошлые подвиги. — Да! Мне можно! — Дин почувствовал изменение настроения супруга и уровня воздействия артефакта. Теперь было просто приятно, так, как бывает во время сессий. И сейчас старший хотел только одного — пусть ласки продолжаются и закончатся разрядкой. — Провоцируешь? — мягко поинтересовался Сэм, чуть сжимая в горсти яички мужа. — Не боишься получить больше, чем унесешь? — Нет, любовь моя, не боюсь… — зачем отвечать на первый вопрос, если и так все понятно. — Хоть ты и злишься, и очень силен, но ты не сможешь убить меня. — Технически — это не проблема, — отозвался младший, лаская супруга. — Но вот что делать дальше и как дальше жить… Только это-то и останавливает. И иногда только это тебя и спасает, — мурлыкнул он, действуя нежно, но настойчиво. Сейчас ему хотелось, чтобы муж испытывал удовольствие, чтобы радовался прикосновениям и тянулся к ним. Чтобы в его сознании осталось не то, как он терзал его, а то, что происходило сейчас. — Кончишь для меня, любимый? — спросил Сэм, чувствуя, что Дин приближается к пику. — Да! — Дина потряхивало от возбуждения и до оргазма было совсем недалеко. Он чувствовал сочетание боли и желания, заставляющее его еще больше хотеть, еще больше наслаждаться ситуацией и игрой мужа. Огненный вихрь, закрутившийся вокруг него, впитывался в стены, понуждая символы загораться от количества силы. Пара движений и старший излился в руку Сэма, издавая громкий стон наслаждения. Младший улыбнулся и, слизнув семя мужа с пальцев, отошел, чтобы отключить артефакт. Потом вернулся и принялся освобождать Дина от оков, начав с ног и поддерживая, чтобы тот не рухнул, когда освободятся руки, а когда те оказались на свободе, подхватил старшего воздушным потоком и оттащил в соседнюю комнату, где и уложил на кушетку, усевшись рядом. Чувствовал он себя опустошенным и уставшим. Все-таки два раза подряд столь сильные переживания порядочно вымотали его. Но в то же время и умиротворенным и довольным, и тем, что сделал Дин, и тем, что следом сделал он сам. — Пить хочешь? — спросил он, поглаживая супруга по плечу. — Не откажусь, — тихо сказал Дин. — Я бы еще и поспал. Сэм поднялся и принес ему фрукт, который хорошо утоляет жажду, скормил, а потом растянулся рядом, обнимая и прижимаясь к Дину всем телом. — Поспи, — сказал он мягко. — Оно тебе сейчас на пользу. — Побудь со мной, пожалуйста, — попросил Дин, утолив жажду и голод. — Мне с тобой очень хорошо. — Конечно, — отозвался Сэм. Он и не собирался никуда уходить. И незачем, и так хорошо и уютно. Дин проснулся часа через два и разбудил его запах. Будто в их спальню накидали море цветов и различных растений. Он чихнул и открыл глаза. — Что? — сонно спросил Сэм. Он лежал на плече у Дина, закинув на него ногу и обнимая одной рукой и шевелиться ему спросонья было лень. — Чем пахнет? — Дин наморщил нос и снова чихнул. — Ты сюда ничего не приносил? — Я и с места не трогался, — ответил младший и, сонно хлопая глазами, уселся и огляделся по сторонам. Ничего необычного или лишнего в помещении не было, а потом его взгляд упал на пол и глаза округлились. Мох, изображавший тут ковер, зацвел. Маленькие разных оттенков розового цветочки покрывали практически все пространство. То есть, если раньше пол был оттенков зеленого, то сейчас зелени практически не осталось и выглядело это… — Блин! Как в девичьей спальне! — выдал Сэм первое, что пришло в голову. — Ух ты! — Дин опять чихнул. — Ничего себе! Точно, как в девчоночьей комнате. Интересно, что его сподвигло на такое? То, что мы здесь спали или еще что-то? — Думаю, еще что-то, — хихикнул Сэм. — Твой оргазм, как частенько, сопровождался спецэффектами, а мох этот, все-таки паразит. Нажрался и вот, получите результат. А знаешь, что самое смешное? — Что? — Дин перестал чихать и уселся на кушетке, не зная, куда поставить ноги, чтобы не разрушить цветочный ковер. — Тебе придется привыкнуть к этому запаху, ну и по цветам ходить, — продолжая хихикать, ответил Сэм. — Дома то же самое будет. Это мы просто очень заняты были и так, тихонько любили друг друга в последнюю неделю. — А если мы начнем делать это в полную силу… — Дин представил себе весь дом, покрытый ковром из меленьких розовых цветочков. и расхохотался. — Давай только никому ничего не расскажем про сейчас. Чтобы это стало сюрпризом! — Да да, брутальный такой дракон, а дом у него… в розовый цветочек, — поддержал веселье Сэм и решительно встал, чтобы пройтись. Оказалось, что цветочки совсем не хрупкие и следа от его перемещений по комнате не оставалось. Под босыми ступнями они ощущались не менее приятно, чем сам мох, так что, кроме цвета все было не так уж и плохо. — Спорим, Фабиан, как увидит это безобразие, постарается вывести какие-нибудь еще оттенки цветов? — Даже не сомневаюсь! — Дин тоже встал и прошелся. — А вообще, очень приятно… — Как ты? Ну, кроме того, что проснулся, видимо, от запаха? — спросил младший окинув супруга изучающим взглядом. Вообще вид Дина очень с трудом сочетался с цветочным ковром, расстилающимся у того под ногами и вызывал улыбку. — Я уже домой хочу, — Дин попытался сделать щенячье лицо. — И есть что-нибудь, кроме “булочек” и фруктов. — Тогда возвращай мои цацки на место, — попросил Сэм. — И пойдем, — он взял шкатулку с их артефактами и, достав из нее свой ошейник, повертел его в руках, а потом передал Дину. — Все-таки мне этот больше нравится, чем кожаный. И эстетически, и по ощущениям, и вообще. Кожаный какой-то… Недоошейник. Не то совсем. — Так он и должен вызывать у тебя такие, не очень хорошие эмоции, — сказал Дин, надевая артефакты на себя и Сэма. — Это просто символ и символ очень неприятной процедуры, — последним был артефакт внутри младшего. — Все, все на нас, пошли уже. — Не, — покачал головой тот, направляясь в сторону выхода из пещеры. — Мне вообще в этом плане кожа не нравится. Одежда — да, а вот ошейник по-любому должен быть металлическим. Не важно, процедура там, или нет. — Я хотел взять металлический, — кивнул Дин. — Есть у меня такой, по ширине, как этот, из кожи, черный и очень даже ничегошный. Но я подумал и решил, что пусть будет такой. Тем более, со стороны, он больше похож на металл, чем на кожу. Сэм пожал плечами. Он не собирался настаивать на замене аксессуара, просто решил поделиться ощущениями с супругом, а заодно лишний раз сказать ему, что то, что он носит постоянно, ему действительно нравится. — Ты так и не ответил на мой вопрос о самочувствии, — напомнил он, когда они уже оказались на портальной площадке рядом с домом. — Я спрашиваю потому, что опасаюсь, не переборщил ли. Все-таки досталось тебе неслабо. — Я чувствую себя великолепно, только голодно, — ответил Дин. — И не сказал бы, что воздействие было сильным. Больно было, да, но в Аду меня пытали хуже. Уровень боли был совершенно другой. А насчет душевного спокойствия — я уже говорил тебе. Меня больше интересует твое душевное состояние. — Мое… — протянул Сэм, прислушиваясь к себе. — А знаешь… Спокойное. Хотя я несколько переживаю на тему того, что позволил себе, хм… сорваться. Вообще не думал, что меня так вот понесет, если честно, — пока разговаривали, они шли в сторону дома и теперь вдвоем зашли в кухню, где, как это ни странно, никого не было. Младший немного подивился этому обстоятельству, а потом полез в холодильник, где обнаружил, что Фабиан сварил на обед шикарный суп, испек индейку и наделал кучу салата, часть из которого, видимо, оставили им, как и куски птицы. Достав все это, Сэм разложил по тарелкам и отправил греться. Сам он особо голода не ощущал, так что суп решил пропустить, а поклевать немного салата и птичьего мяса, а супругу погрел полноформатный обед и поставил на стол, сам устраиваясь напротив. — М-м-м-м, вкуснятина какая, — Дин очень быстро расправился с супом и приступил к индейке с салатом. — А по поводу срыва… Я же тоже так поступил, только тебе было еще хуже. На яхте, ничего не объясняя, просто избил и… Мне так жаль… Сэм поморщился и покачал головой. — Понимаешь… Подобное для тебя, в общем-то, характерно, — задумчиво произнес он. — Ну… В этой жизни поспокойнее, но все равно, когда ты злишься, легко можешь в морду дать. Вспомни, такое не раз бывало. Мне же подобные вещи не особо-то свойственны. Это одна сторона моих переживаний. Другая… — он бросил на супруга взгляд, в котором было порядочное количество вины, но кроме нее был и вопрос. — Ты ведь видел, я получал массу удовольствия от того, что делал. Голова ясная была. Я четко понимал, что происходит. Что ты можешь ощущать от моих действий. И я делал это… специально. Мне кажется, есть разница между твоим срывом, повлекшим, в целом, спонтанные действия. И моим. Понимаешь, о чем я? — Понимаю, — кивнул Дин, хотя не до конца представлял то, о чем говорит младший. Скорее, это понимание было на интуитивном уровне. — Но не до конца, — он решил быть честным. — То есть, если перевести с диновского на общечеловеческий, то ты ни черта не понял, — фыркнул младший. — Я могу попробовать объяснить, но ты наверняка скажешь, что это все бред. — Не скажу, — буркнул Дин. — Мне интересно и я действительно понял, но только “жопой”. — Я считаю, что есть разница между тем, что произошло случайно, в силу обстоятельств, темперамента и забывчивости, и тем, что сделано специально и с холодным расчетом, — объяснил Сэм. — Из этого у меня есть несколько… Ну… Не выводов, а скорее вопросов. В первую очередь к самому себе. Но и к тебе тоже. К тебе: я очень надеюсь, что ты не в обиде. К себе… Если очень коротко, не разматывая все предыдущие вопросу умозаключения, то: а какого, собственно, черта я позволил себе вот так вот проявить чувства? Из него вытекает следующей вопросы этой же линейки: а что дальше? Это вообще нормально? А когда что-то подобное всплывет еще раз? А что, если я не сумею сдержать порыв? А если под горячую руку попадет, например, Арья? Это у тебя упрямства и живучести хватит, чтобы либо остановить меня, либо пережить мой срыв, а потом вдумчиво объяснить, что что-то не так было, а у нее? — он вздохнул и принялся собирать со стола грязную посуду. — Так понятнее суть моих переживаний? — Понятнее, но… — Дин задумчиво покусал губу. — Мстительности всегда в тебе было много, так же, как и хитрости, и некой тяги к спецэффектам. Не могу говорить за Арью, но за себя скажу, что я не в обиде и прекрасно тебя понимал тогда. Даже подначивал специально, чтобы ты… хм… Больше эмоций выплеснул и быстрее закончил. Потому что я видел, что если этого не сделать, то ты будешь мучить меня часами, распаляя в себе гнев и жажду мести. Это нормально для тебя, ты вот такой… Что теперь, запереть тебя где-нибудь в логове и никого к тебе не пускать? Никому не показывать? Ничего с тобой не делать? — старший пересел к Сэму и обнял его. — Брось терзаться, только хуже будет. Ты себя накрутишь и снова впадешь в какую-нибудь каку. — Мстительности? — удивился Сэм. — Вот уж не сказал бы. Вот на счет хитрости, пожалуй, соглашусь. И спецэффекты меня тоже радуют, это верно. Но мстительность… Скорее злопамятность, помноженная в этой жизни на профессиональную паранойю. И я не накручиваю себя, а пытаюсь разобраться с тем, что это было. Новое и непонятное для меня явление, знаешь ли, изучения требует. Кто как, а я предпочитаю хорошо представлять, что и в каких обстоятельствах могу сотворить. Что же касается впадания… И куда, я, по-твоему, могу впасть? — Ну, — протянул Дин. — Вспомни твои заморозки и недавнее состояние после моего срыва. Они, такие вещи, меня пугают. Я начинаю думать, что ты меня разлюбил и ненавидишь всеми фибрами души. И потом, вдруг ты этим состоянием от меня заразился? Представляешь, садизм передается половым путем! — он захихикал. — Это вряд ли, — хохотнул Сэм. — А заморозки… Да. Они могут пугать, полагаю. Для меня-то подобное состояние, в общем-то, нормально. Минус эмоции и нигде ничего не болит. Ну, то есть, если долбануться ногой о табуретку, то больно, конечно, но… На самом деле, пофигу. Как по-мне, так это отличное рабочее состояние, в котором спокойно и без нервов можно решить любые проблемы максимально быстро и эффективно, не парясь при этом ни эмоциями, ни моралью. — Да, но для меня подобные вещи всегда означают именно то, что я сказал, — Дин уткнулся носом в волосы супруга. — Может, это детское, может, это последствия того, что ты сбежал, я не знаю. Знаю только то, что когда от меня закрываются и не разговаривают или разговаривают очень сухо, я начинаю чувствовать нелюбовь. Жуткое состояние. Будто у нежити… Черт, не знаю, как объяснить. Будто тебе приказали не жить, понимаешь? — Хм… — протянул Сэм, а потом поднял рукой голову супруга так, чтобы поглядеть ему в глаза. — А ведь я знаю откуда у тебя такие впечатления. Впрочем, как и откуда у меня такая, скажем, привычка. И ты это знаешь, и, если подумаешь, то легко дашь ответ на этот вопрос. Дин задрал брови и помотал головой. — Не помню вообще. Ничего похожего. — Вспомни… Отец. Он… часто себя так вел. Во всяком случае, со мной. Если я делал что-то, по его мнению не так, в ответ я получал арктический холод и полное отсутствие внимания с его стороны, — поделился воспоминанием младший. — С тобой, возможно, он так себя не вел. — Он меня за дверь выставлял, — буркнул Дин. — Или высылал куда-нибудь. И да, молчать и игнорировать были его любимые методы воспитания. Думаешь, после этого? — Скорее всего, — кивнул Сэм, искренне сочувствуя и переживая за мужа. — А откуда еще? Я помню, что пугался этого до истерики просто, но, если я начинал истерить, отец становился еще холоднее. Со временем я стал в некоторых ситуациях копировать эту манеру поведения и, скажу тебе, это отлично работало, когда не хочешь драться, но хочешь, чтобы оставили в покое. Ну а потом я обнаружил, что этот вот холод очень сильно способствует ясности мышления, а что дальше, думаю, и без объяснений ясно. — А я никогда не мог скопировать эту манеру, — выдохнул в волосы Сэма Дин. — Как можно подражать тому, что тебе явно сказали “тебя нет, не живи” и прочее?! — Ты ведь знаешь, что в других нас бесит именно то, что не устраивает в самих себе? — улыбнулся младший. — Вот это исходно был мой метод бесить отца. Просто зеркалить его. Он оставлял меня в покое, переставал придираться и выдвигать требования, которые казались мне непомерными или неприемлемыми. Так что… Подражать можно. Вообще без проблем, тем более, если стратегия оказалась столь удачно и успешно работающей. То же, что у меня получается сейчас, это, наверное, просто развитие ее на следующий уровень. Отец вряд ли подключал к этому всему энергетику, у меня она срабатывает первой и образуется то, что ты видишь как дыры. При этом я… Ну… Это сложно объяснить, но я не перестаю любить. Только если в нормальном состоянии я делаю это сердцем, то в таком — мозгами. А они у меня склонны к раскладыванию всего по полочкам, поэтому я точно могу выдать как именно я люблю, почему, зачем и сколько каких движений нужно совершить, чтобы ты кончил. Тебе кажется, что это неживое и холодное, может ты и прав где-то… Но мне кажется, что это более рациональное, что ли. — Я подражал тем, что заталкивал проблемы вовнутрь, — Дин глубоко вздохнул и чуть отстранился. — Мне казалось, что так я становлюсь ближе, что ли. А вот это твое объяснение про рациональную любовь смахивает на хорошо запрограммированного робота. Знаешь, о чем я сейчас подумал? Мне стало очень жаль, что мы сожгли папашу. Так бы я его поднял и в твой артефакт! Пусть почувствует то, что испытывали его дети! Сэм отстранился, а потом встал и заставил встать Дина, а когда тот поднялся, потащил его за собой на балкон, где, затолкав в беседку, уложил, а потом улегся на него сверху, стянув по дороге с себя одежду. — Вот. Вот так сейчас самое то, — мурлыкнул он, прижимаясь к супругу. — Ты прятал проблемы, я тоже этим занимался. Тут мы совершенно идентичны. Только делали это разными методами. И, пожалуй, мотивы у нас были немного разными. Я с какого-то момента в качестве семьи сердцем воспринимал только тебя. Отец же… Он ведь тоже себя вел не от природной говнистоти, он прятал проблемы. Все-таки потерять жену, да еще вот так… Это очень больно и, по-сути, он не пережил эту боль. Часть его сгорела вместе с нашей мамой. По-хорошему, его только пожалеть можно, а ты, о грозный некромант, оживил бы, да в артефакт! Иш! Да и разве поднятые тобой трупы способны боль чувствовать? Я всегда считал, что зомби разного вида к ней абсолютно не восприимчивы. — Я бы поднял так, что почувствовал, — Дин млел от тепла Сэма, от его тяжести на себе, от запаха, да и вообще, всего вот этого. — Ты знаешь, умом я его понимаю. Да, потерял жену, да, почти свихнулся от горя. Но! У него после жены осталось двое сыновей! И вместо того, чтобы беречь нас и любить, он принялся таскать нас за собой, иногда подбрасывая чужим людям. Хорошо, что среди них были такие, как Бобби или пастор Джим… А остальные… Ты многого не помнишь, но попадались такие экземпляры… — И это говоришь мне ты? Ну, про детей и так далее, — усмехнулся Сэм. — Попробуй поставить себя на место отца. Вот просто представь, что меня вдруг не станет, а у тебя на руках останется один или несколько наших детей? Тебе кстати, отчасти, еще и проще. Кроме меня у тебя есть Фаб и Арья, — он поглядел на супруга и покачал головой. — Я не то, чтобы пытаюсь оправдать отца. Нет. Но… Понимая причины того, почему он таким стал, у нас есть шансы попробовать не повторить его ошибки, случись что. Вот сейчас мы, беседуя, нашли и первопричину моих “заморозок”, и причину, по которой ты их боишься. Тоже, между прочим, полезное знание, — он потянулся и чмокнул старшего в нос, стремясь этим жестом разбавить горечь произнесенного, а потом спросил: — Попадались, говоришь, экземпляры? Какие, если не секрет? — Были несколько женщин, которых ничего, кроме траха и бутылки, не интересовало, — чуть помедлив, сказал Дин. — Были извращенцы всякие, я тебе о них рассказывал. Были вроде неплохие люди, но что-то в них было не так. Я же не мог со своим детским умом оценить. Вот не так и все. Меня радовало только то, что отец тоже что-то чуял и чаще всего оставлял нас с пастором Джимом и Бобби. — Да… образцовым наше детство назвать никак нельзя,— вздохнул Сэм. — И, честно сказать, я очень рад, что оно закончилось. Иногда вот прочтешь какую-нибудь книжку, где главный герой возвращается в свое детство и так рад этому, так рад, что прямо зубы от патоки сводит. А я как представлю себе такое, так аж жуть берет. Теперь осталось лишь с этим… наследием разобраться и все вообще отлично будет. — Да… — протянул Дин. — Помнишь, я в подростка превратился? Тоже та еще ситуация была. И я бы ни за что не хотел таким остаться. Дело не только в Метке или еще чем-то, но именно в отце и воспоминаниях. А разобраться… Можно под заклинанием поговорить, можно проиграть так же, как и с твоими проблемами… Способов много. — Вроде и так пока неплохо получается. Находим что-то, что явно мешает или пугает, или еще как-то не так выглядит и ощущается, разговариваем об этом, вот как сейчас. Выводы делаем какие-то. Ну, во всяком случае, я делаю и надеюсь на то, что ты занят тем же, а не только меня тискаешь, — улыбнулся младший. — А ты подросток… Просто признайся, что больше всего тебя напугали прыщи на морде и музыка, которая тебе начала нравиться, — подначил старшего Сэм. — Ну, есть немного, — улыбнулся Дин. — А еще абсолютно неконтролируемое желание. Как на тебя посмотрю — встает. Ужас! Хорошо, ты про это не подумал. — А сейчас, можно подумать, у тебя не встает, стоит тебе обо мне подумать, — фыркнул младший и чуть поерзал на бедрах супруга. — Вот, например, вспомни меня в платьишке от Мелла… М? — он поглядел на Дина насмешливо, ощущая, как тот под ним стремительно окреп. — Чего тебе тогда хотелось больше всего? — Задрать подол и вставить, — Дин подкинул бедра, проезжаясь эрекцией по паху супруга. — Это единственное, о чем я мог думать, глядя на тебя. — Да ты понимаешь толк в извращениях, — мурлыкнул Сэм, принимая максимально невинный вид, при этом ерзая на супруге так, чтобы максимально раздразнить его. — Зачем задирать подол у того платья? — он бы с удовольствием принял супруга в себя, но артефакт препятствовал этому действию, поэтому младший планомерно заводил Дина, отлично зная, как добиться нужного эффекта и наслаждаясь игрой. Все, что он пережил сегодня, отошло на второй план, растворившись в испытываемых сейчас ощущениях и бурлящем в крови желании. Это было просто упоительно. То самое чувство, когда понимаешь, что несмотря на то, что ты сам и твой партнер два совершенно разных человека, но в то же время вы можете составлять идеально целое существо. — Мы как подростки, — хихикнул Дин, заставляя артефакт вибрировать, а сам подаваясь навстречу Сэму. — Тискаемся тут, того и гляди, кончим в штаны. — Кто в штаны, а кто и нет, — в тон ему отозвался младший и, потянувшись, прикусил губу супруга. — Я же образно сказал! — Дин рыкнул и тоже укусил младшего. — И вообще, я бы лучше в тебя, — он мечтательно улыбнулся, приказав артефакту переползти на орган Сэма, собираясь в пояс верности. — Смотри ты уже какой: жаждущий, текущий, весь возбужден и только мой! Сэм, поняв все верно, стянул с супруга штаны и, сделав резкое движение, принял его мужское достоинство в себя. Скорость и амплитуду, находясь сверху, он легко мог задавать такие, как хотелось именно ему, что он и сделал, двигаясь быстро и яростно, так, как сейчас было максимально приятно и не давая старшему перехватить инициативу. Обоим для достижения пика много было не нужно, а когда они синхронно достигли финала, раздался ехидный голос Фабиана: — Ага, вот вы где! Трахаетесь, значит, а мы, тем временем, за вас беспокоимся! — раздалось шуршание и дорниец уселся рядом, утянув за собою и Арью. — Видишь, живые, здоровые, и зря мы так переживали. Сэм услышав эту отповедь, рассмеялся и уткнулся Дину в плечо. — Это одному мне кажется, что он специально подгадал момент? — спросил младший сквозь смех. — Мне больше кажется, — Дин потянулся и прижал Сэма к себе, лаская его спину. — Что он просто все видел и… — Доброе сама не знаю что, — Арья выглядела заспанной и уставшей одновременно. Она зевнула и улеглась головой на задницу Сэма. — Я почти закончила. — С воспоминаниями-то? — уточнил младший. — Я не то, чтобы все видел, — ухмыльнулся Фаб. — Я… как бы объяснить? Почувствовал ваше появление в этом мире, а потом через некоторое время, что вы возбуждены. И мы и вправду беспокоились о вас обоих. Все-таки то, чем вы занимались, отлучившись, не самое безопасное в мире дело, прямо скажем. — Ну, как видишь, с нами все хорошо, — успокоил его Сэм. — Арья, а почти это вообще на сколько? Понятно, что ты точно сказать не можешь, но хоть примерно? — Еще пару дней медитаций и выспаться, — ответила Арья. — И я все закончу. Я и не думала, что это такой огромный пласт памяти. И никак не могла предположить, что мне его закрыли или не дали вспомнить… Все-таки, обучение в Школе хоть и нужное, но очень странное. Будто чего-то не хватает или чего-то недодают специально. — Вообще странно, — протянул Сэм, нежась под прикосновениями Дина. — У меня полный комплект, у Фаба — тоже вроде как. У Дина кое-чего не хватало, и у тебя… Сдается мне, что все-таки все дело не в школе, а в проклятье, под которое мы попали. Скорее всего и разрушение родового камня внесло свой вклад в это. Но утешает, что потери не безвозвратные, — он чуть переместился, чтобы глянуть на супругу и улыбнулся ей. — Так что, медитируй, а когда закончишь, думаю, для тебя будет очень симпатичный сюрприз. — Вполне может быть, — пожала девушка одним плечом. — В конце концов, вы менталисты, умеете с разумом работать, не то что мы — трансформы. Мы, с точки зрения школы, тупая боевка. Зачем нам впихивать в голову воспоминания полностью, лишние знания и прочее. Проще обучить перекидываться, мечом махать да рукопашным боем владеть. Ну, еще много чего, на самом деле, но… — Не думаю, что это от того, что вы боевка, — подал голос Фабиан. — Иногда, чтобы полный объем памяти восстановить нужно иметь некие компоненты… Ну, типа вещей из прошлых жизней, а откуда бы они в школе взялись? Что могли — восстановили и утрясли в ваших головах, а что не всплыло само, тут уж извините. Сумеете как-то восполнить пробелы самостоятельно — молодцы, нет, ну, всем очень жаль. У менталистов просто мозги, как бы чуть по-другому работают, поэтому нам проще восстанавливать память и раздробленность у нее меньше. Зато нам сложнее восстанавливать навыки тела. Ты не представляешь, сколько времени я провел на тренировочных площадках, чтобы вновь уметь то, что умел когда-то. То есть, вот голова знает, что и куда, а тело… И это при том, что я до школы отнюдь не крестьянином был и оружие в руках держать умел, смею тебя заверить, на очень приличном уровне. — Ну да, мне, по крайней мере, было значительно проще вспомнить приемы боя, чем свои прошлые жизни, — хохотнул Дин. — Хм, — усмехнулась Арья и прикрыла глаза. — Под таким углом я эту проблему еще не рассматривала… — Так, Арья будет медитировать, а мы чем займемся? — спросил Сэм. — Я со своим этим артефактом как-то много чего из внимания выпустил. Как там дела с полигоном? Площадки для установки стрелялок подготовили? — Мы уже и сами стрелялки поставили, — вздохнул Дин. Ему очень нравилось вот так валяться, наслаждаясь послеоргазменной негой, теплом и любимыми людьми рядом. — И Арья нам помогла. Тей должен был несколько ловушек для нее установить. Ты, Сэмми, задумывал полигон для драконов, но мы как-то так решили, что всем нужно тренироваться. Тем более, только драконов на войнушку не отпустят, я так понимаю. — Ага, — кивнул Сэм. — Значит теперь пришла моя очередь поработать над этим местом. Надо только проинспектировать, что вы там натворили, ну и дальше пойдет работа артефактора. Ловушки-то на одном месте стоящие, это скучно. Да и стреляющее всякое — тоже. В общем, нужно будет сделать так, чтобы все это хозяйство могло хоть какую-то динамику обеспечить и придется над этим попотеть.