Изумрудная верность

Здесь было темно и холодно, однако, по крайней мере, я не видела ни плесени, ни крыс. Да и к тому же, если подумать, вокруг меня всё-таки не Азкабан был, и холод от каменных стен не ощущался могильно-промораживающим. На полу лучше было конечно не сидеть, это факт, но в остальном я не мёрзла. Бри по большей части тоже. Нам даже одеяло дали, ха! В Италии летом вообще жарко, так что можно было бы считать, что мы попали в лакшери-номер с исторической ценностью, да ещё и с экологичным кондиционированием. Лепота-то какая, красота… Ладно, никакой красоты: мы, по сути, были в каменной коробке. Комнатка, — Бри её нежно называла «камерой смертниц», моя дорогая оптимистка, — состояла из камня что по бокам, что сверху, что во всех других плоскостях. Камни были разного размера, но подогнаны друг к другу так близко, что я бы между ними не просунула и иголку. Сейсмоустойчивая конструкция, между прочим! Чем-то мне эта укладка напоминала постройку египетских пирамид: там тоже всё складывалось не из гладеньких прямоугольных кирпичиков, а из загогулин, которые не прошли отбор в тетрис. Слишком многоугольные, если вы понимаете, о чём я. От холода я не страдала, а вот от недостатка света — очень даже. У нас было всего два источника освещения: средневековый, мать его, факел за пределами нашей «комнаты», и маленькая переносная лампа на батарейках. Последняя была стилизована под старину, такие лампы представляют, когда говорят о шахтёрах. Вроде бы типа керосиновая… Факел мы не видели, однако его дрожащий свет добирался до нашей комнаты и отбрасывал внутрь косые тени от решётки. Никакого уединения в этой вашей Вольтерре; а может дело было в том, что денег на дверь нормальную не хватило или ещё что… короче, вместо двери у нас была очень даже аутентичная решётка. Повторюсь: не дверь-решётка, а просто решётка. Которую прямо при нас вампир, провожающий нас с Бри в новые апартаменты, выломал из какой-то камеры и обломал по размеру дверного проёма. Вот такой обломок нам и поставили вместо двери. Если честно, когда нас привели в апартаменты, то здесь не было ни мебели, ни ковра — нихрена не было, если говорить проще. Но, спасибо всем богам и небожителям, какое-то понимание насчёт человеческих болячек у пары вампиров сохранилось, так что нам с Сырком натаскали мебели. Вот даже картину притащили, представляете? Вроде бы марину. Рассмотреть её, правда, было сложновато: я берегла свет лампы и не давала Бри её зазря включать. Хрен его знает, принесут ли нам новые батарейки или нет, а факел в коридоре так-то не вечный. Вампирам до света дела нет, а мы без него быстро заработаем морщины от вечного прищура. В туалет нас, спасибо большое, водили при первой просьбе. Не хватало ещё делать свои дела прямо в апартаментах, прямо на старый шикарный ковёр, которым у нас перекрыли ледяной пол. Я бы себе такого издевательства над антиквариатом не простила бы, если честно; срать, простите, я хотела на историю, конечно, но ковёр был очень даже симпатичный. Какой-то рыцарь скакал куда-то со своим конусовидным копьём наперевес. А тут я на него… кладу всякое. Навстречу приключениям он мчался, наверное… а может и навстречу свободе. Из мебели в комнате была ещё одинарная кровать, — даже не полуторка! — которую мы с Сырком, ясное дело, делили на двоих. Спать тут можно было исключительно в обнимку, но мне это было более или менее привычно: были в моей жизни моменты, когда я на такой кровати провела с женой что-то около двух недель. Сырок, которая успела и по помойкам пошляться, и на скамейках перекантоваться, в моих руках засыпала быстро, словно по щелчку. За день она изматывала себя: ходила по камере… то есть, по апартаментам кругами. Раз за разом. Раз за разом. Устав от этого мельтешения, я пинала девчонку заниматься спортом. Да, забыла упомянуть: нас как схватили, так и оставили в наших выпускных платьях. И если мне ещё более или менее везло, потому что платье было достаточно коротким и свободным, чтобы не стеснять движения, то у Бри ситуация оказалась чуть более плачевной. Хватит сказать того, что нам пришлось рвать её платье на бёдрах, чтобы шаг не был ограничен тканью. О том, как мы это делали, можно было бы слагать легенды, да… Мы не знали, сколько времени мы уже провели в апартаментах у наших дорогих хозяев, — которых мы, кстати, ни разу не видели, — но, судя по количеству завтраков и обедов, пару дней точно. Еду нам приносили явно покупную, в пластиковых или картонных коробочках, но без логотипа ресторана или кафе. Вообще, кормили вкусно. Бри уплетала и свою порцию, и половину моей, — мне кусок в горло не лез, но я отговаривалась тем, что в общем ем мало; малышка то ли верила, то ли не обращала внимания на это, — и благодаря упражнениям уже обзавелась мышцами на руках. Ох уж эти подростки, чуть толкни их развитие — и всё происходит буквально по щелчку. Я такая же была раньше. Два-три дня отжиманий, и мои руки приобретали идеальную форму. Эти прекрасные мышцы, эти великолепные очертания… а вот тело Беллы подвело: тут сколько ни занимайся, никакого результата. Ни в силе не было прибавлений, ни в красоте конечностей, одно разочарование. Я прямо понимала, почему Свон в каноне не любила спорт. Во-первых, с её неуклюжестью она наверняка вечно травмировалась или травмировала кого-то; во-вторых, если ты не видишь результата от своих действий, то и мотивации продолжать у тебя практически нет. Что поделать, так устроен наш мозг. Кто любит играть вдолгую, скажите-ка мне? Вот то-то и оно, что никто. Я пошевелилась на кровати. Бри завозилась, и я, воспользовавшись моментом, вытянула руку из-под девичьей тонкой шейки. Вообще, нам повезло, что вампиры нас есть не хотели: я для них пахла не особенно соблазнительно из-за магии, а Бри слишком полюбила мои духи от Дольче Элис и пропиталась ими чуть ли не до основания. Девочка заливалась духами, которые я отдала ей в пользование, как туалетной водой. Даже сейчас от Сырка знатно пахло моим любимым ароматом, и кровососы на неё не смотрели, как на десерт. Укрыв Бри одеялом, — тяжёлым, объёмным, душным, пахнущим затхлостью, — я влезла в туфли и встала. Поясницу стрельнуло: кондиционирование у нас в апартаментах было излишним, и в первый день я, кажется, слегка застудилась. Пришлось же ждать, пока вампиры натаскают нам мебели, но ноги от усталости ни меня, ни Бри не держали… так что я просто сидела на каменном полу, усадив Сырка себе на колени. Ну и как бы логично, что задница переохладилась. Я в прошлой жизни за десять весенних минут на улице в пижаме умудрилась заработать воспаление почек; здесь было что-то другое, может цистит или вроде того. Температура у меня не поднималась, боль я снимала рунами. Да и лечилась ими же, выводя слюнявым пальцем очертания знаков у себя на голом бедре. Вроде работало. По крайней мере, я не умирала от загноения или чего-то похожего, а значит… эх. Хотела бы я, конечно, чтобы всё пошло по-другому. И Италию посещать я планировала совсем не так. Где моё море, пицца, паста? Апельсины на дереве? Горячие мужчины и ещё более горячие женщины? Где всё это, скажите на милость? На достопримечательности и катакомбы я уже насмотрелась, спасибо огромное. Я подошла к решётке и опёрлась о неё, просунув руки сквозь отверстия. Кожа в жёлтом свете факела казалась нездоровой, рыхлой; на самом деле одну руку мне отлежала Бри, а другую я помяла сама — закинула за голову во время сна. Так что кожа разгладится. Один из вампиров, которые следили за нами, вышел на свет. Мужчина был высоким и, как и все кровососы, красивым. Тёмные длинные волнистые волосы, стандартные красные глаза, слегка подсвечивающиеся в темноте. Не знаю, что там Вольтури ели, но у всех вампиров, которых я видела, глаза немного фосфоресцировали. Выглядело весьма пугающе, но почему-то я быстро к этому привыкла. У Калленов вот, к примеру, глаза сияли по-другому, более натурально. Если так подумать, то именно вампиры-вегетарианцы, наверное, выживут в будущем. Золотые глаза, пусть и выбиваются из общей нормы, всё же не так привлекают внимание, как алые. К тому же ещё и алые светящиеся. — Тебе нужно отойти? — спросил мужчина приятным тихим голосом. Я покачала головой. В туалет меня не тянуло, скорее я просто устала сидеть-лежать-стоять в одних только лакшери-апартаментах. Как урождённый Стрелец, я всегда плохо реагировала на ограничения в чём-либо. Мозг сразу начинал взбрыкивать, и выливалось это не всегда в красивые поступки. Только добившись желанной свободы, — в отношениях, в еде, в работе, да где угодно! — я успокаивалась. Но, говоря откровенно, ещё никогда я не была в столь щепетильной ситуации: ограничения есть, а избавиться от них нереально. Скоро рассвет, выхода нет… то есть, выход есть, но мне он не нравился. Следующее перерождение и без того мелькало, призывно помахивая из-за поворота, чтобы я ещё и приближала момент собственной реинкарнации. Ну боже мой, я только разобралась со своим прошлым, какая следующая жизнь?! Я этой насладиться не успела! Да и вообще, на мне была Сырок — и я была просто обязана вывести девочку из западни, в которую мы вляпались. Иначе какой вообще был смысл моего появления здесь? Перед Бри мне, кстати, было совестно. Не знаю, прожила бы девочка долгую и счастливую жизнь, если бы тот же Джеймс кокнул меня пораньше, но вот стать закуской для итальянского клана нам в любом случае не улыбалось. Хотя я не думала, что нас съедят. Карлайл тогда обидится… или и того похуже. Отношения с доком у нас были самые прекрасные, Бри вообще его отцом называла. Да и сам док относился к нам, как к членам семьи, так что… наверняка вытащит, надо только подождать. У нас ведь есть Элис. Она точно уже увидела, где мы с Сырком… нашла же она в книжном юнивёрсуме мальчишку-полукровку, следуя только за его неясным призраком в собственных видениях? Нашла. Мне, правда, было немного тревожно: именно Элис была причиной того, что мы с Сырком оказались здесь. И как бы я ни относилась к своему эльфу, нервы мне это не снимало. Я ей, конечно же, доверяла. Однако несколько дней в компании Бри и каменных стен слегка притупили моё человеколюбие и оптимизм. Я, кстати, сразу пообещала себе: как только вернусь — все шмотки, купленные Элис, уйдут в какой-нибудь приют в качестве благотворительности. Сначала-то я хотела её шмотки сжечь, но потом подумала, что это будет просто бесполезная трата ресурсов и чужого труда. Так что будет кто-нибудь в хосписе в третьих странах мира ходить в баленсиагах, мне не жалко. — Вы любите море? — спросила я, прислонившись лбом к холодному железу. Вампир моему вопросу, кажется, удивился. Глаза у него коротко мигнули, на мгновение став немного ярче, после чего мягко сощурились. Улыбка не коснулась губ, но выражение лица у мужчины стало более благодушным, приятным. Он сделал несколько шагов к решётке и остановился на расстоянии вытянутой руки. Ну а я, долго не думая, протянула свою грабку и к собственному удивлению коснулась чужой груди. Плащ на мужчине был жёстким, материал напоминал плотную мешковину, только без каких-то торчащих ниток. Простой чёрный цвет, внутренняя часть вызывающе-алая. Вольтури, кажется, вообще питали слабость к этому сочетанию. Секунда неловкости объединила меня с этим мужчиной. Затем я медленно сжала пальцы в кулак, мазнув ими по груди, и убрала руку, вцепившись в решётки. — Ну так что? Любите море? Он качнул головой, всё ещё смотря себе на грудь. Ну камон, мужик, тебя что, не трогали ни разу за всю твою жизнь? Или у тебя гаптофобия? А может я ему просто неприятна. Лицо у меня стягивало из-за декоративной косметики, которую у меня не вышло нормально смыть во время походов в уборную — только размазать по лицу грязной маской. Смоки-айс разошлись в смоки-под-айс, смоки-скулы, смоки-щёки, смоки-шею… и смоки-ладони, конечно, но их я просто вытерла о платье, мысленно прося прощения у Эдварда. В любом случае, из темноты наших апартаментов на вампира-красавчика смотрел чисто Джокер. Который его ещё и облапать решил — просто сюр, разве нет? Вампир склонил голову, сверля меня красным задумчивым взглядом. Завёл руки за спину, — идеально-ровную спину; такая осанка была у Карлайла и Джаспера, но уже отсутствовала у Эдварда и Эммета, — и хмыкнул. — Вам так не хватает компании? — О, вы даже не представляете, — пробормотала я, устало потирая глаза. — Бри прекрасный ребёнок, но иногда хочется разнообразить круг общения. Говорят, у каждого должно быть шесть друзей минимум. Что вы об этом думаете? — Шесть друзей… в шесть раз возрастает риск предательства. — Ну там явно какие-то другие проценты, — не согласилась я, что-то вспоминая про статистику и как её высчитывать. — Хотя мне в этом можно не верить, я едва закрыла курс математики. Уже не помню из неё ничего, кроме того, как считать проценты. — Проценты?.. — Ну я так подумала, что это самый полезный навык из мат-курса, — пожала я плечами. — Если не берём стандартное вычитание-умножение, которые могут потребоваться в магазине. Кстати, а у вас на море здесь есть киоски с едой? Вампир склонил голову к плечу. Выражение лица у него стало задумчивым, немного отстранённым. Потерянным? Только если самую малость. — Есть. Там, где есть люди, есть и еда… практически закон мира. — Это да, — у меня забурчало в животе, и я удивлённо подняла брови. — А вот это уже интересно, хм… — Вы голодны, как я понимаю? Я посмотрела на вампира. Его улыбка затрагивала не только бликующие глаза. Тут два варианта: либо мужчине не так уж и плохо в компании Джокера, любящего море, либо он что-то хочет у меня выведать, а потому применяет супер-скиллы, достойные достопочтенного мистера Бонда. — Главное чтобы вы голодны не были, — пошутила я. На удивление, мой плосковатый юмор вполне зашёл. В физиогномике я была слаба, знала только базовые выражения лиц, однако при этом мне казалось сомнительным, что ради меня тут играют целый спектакль с фальшивыми улыбками. Я же та самая находка для шпиона; в ситуации, в которой мы с Бри оказались, Вольтури было достаточно просто спросить всё, что их интересовало. И профит! Никаких пыток и запугивания не надо, я всё выложу на блюде с голубой каймой без задержек. Ну в самом деле, я никогда не считала себя супер-шпионом, да и терпилой тоже. И боли всегда боялась, так что… короче, легче рассказать. Но тут ещё надо же знать, что спрашивать. Я как тот ифрит: отвечу на что угодно… ты только спрашивай! Поэтому за тайну книг Майер я не особенно переживала. Да и за свою магию тоже: Карлайл, помнится, в факсе рассказывал, что я магичу… или он только про Джейка писал, хм. Вот этого я уже не помнила, к сожалению. Но всё равно, я решила ничего особо не скрывать — на условно вражеской территории, учитывая, что именно мы с Бри здесь два слабых звена, было не до сохранения каких-то тайн. Опять же: за нашу с Бри жизнь я не переживала. Ну только если чуточку… Вольтури благоволили Карлайлу что в книгах, что в фильмах, что здесь; не будут они убивать двух членов его семьи… я надеюсь. — Не то чтобы голодная, — сказала я, потерев живот. — Ну, может, немного. Голода я не чувствую, но тело просит. — Хм. Ясно. Он приблизился, и я ощутила шлейф его духов. Это были именно духи, а не одеколон: яркий, но нежный цветочный аромат, головокружительная свежая сладость, навевающая воспоминания о поздней весне и о периоде гроз. — Отойдите, — приказал вампир. Я послушалась и сделала несколько шагов назад. Оглянулась на Бри, но та спала как убитая — накануне она перезанималась в попытках убрать нервы. К сожалению, это только вымотало её тело, но совсем не угомонило разум. А я?.. А что я? Я живу по принципу буддистов: если проблему можно решить, то реши и не нервничай; если проблему решить нельзя, то нервничать бесполезно, всё произойдёт как произойдёт. Так что успокойся и вообще намасте. Вампир предельно аккуратно снял решётку и отставил её в сторону. Шума было — минимум, так что Бри даже не завозилась, продолжая пребывать в своей усталой дрёме. Судя по тому, что вырубило Сырка капитально, просыпаться в ближайшие пару часов она точно не собиралась. — Выходите. Я послушалась; ну а что делать-то… можно было бы заартачиться, но вроде бы этот представитель красноглазых не выглядел опасным… сказала она про вампира, да. Тут даже какая-нибудь маленькая девочка-тяночка будет не кавайной малышкой, а ультра-убивашкой. Я руну написать не успею, как она… — А это можно вообще? — я потёрла щёку, с отвращением чувствуя на коже остатки макияжа. Элис практически не использовала тон, только несколькими штрихами замазала мне небольшой прыщик на челюсти, — ну да, я подросток с любовью к сыру, что поделать-то теперь… — и сделала лёгкий контуринг. Скулы у меня были острыми, но после стараний провидицы щёки стали казаться более круглыми, как раз «по моде» двадцатых. Теперь-то, размазав это всё, я лишилась не только скул со щеками, но и всяческого достоинства. Макияж на лице действительно ощущался «штукатуркой», но хотя бы не опадал кусочками. Вот это вообще была бы картинка из ужастика, если так подумать. — Можно, — усмехнулся на мой вопрос вампир. — Сейчас я слежу за вами, так что… — Ну, хозяин — барин, ведите. К моему удивлению, мужчина повёл себя по-джентльменски и отвёл-таки меня в нормальную уборную, вполне современного типа. До этого нас с Бри водили куда-то в подобие средневековой ванной, которая даже не была подключена к водопроводу. Не знаю, какие домовики или миньоны тут работали, но халтурили они знатно. Мылись мы в чистой, но прохладной воде, Сырок после ванной даже зубами стучала. Никакого мыла нам не дали, так что косметика выиграла в бою с водой — Элис фигни всё-таки не покупала. Но хоть мыться давали, и то хлеб. Плюс одну звезду к обслуживанию, точно. Сейчас же меня отвели в отличную уборную! Пройти, конечно, пришлось через тернии: несколько коридоров, несколько лестниц, через жилую комнату, но кого это волнует… Здесь был и туалет, — мы ходили раньше во что-то типа горшка из латуни, который потом кто-то же опорожнял; я старалась об этом не думать, если честно, — и раковина, и нормальная белая ванная. Но главное — тут было мыло! Мужчина Моей Мечты, — да, я его повысила просто за то, что он отвёл меня в уборную, — убедился, что я в полном восторге, и вышел. Вот это я понимаю, приличия: он знал, что я знала, что он всё слышит, но всё равно решил не смущать ничем, и вообще… И вообще, чистое лицо — это истинное блаженство. Под макияжем у меня пошла какая-то розоватая сыпь, но я надеялась, что надолго она на моём лице не задержится. Только одно меня беспокоило: как бы и Бри отмыть от косметики. Всегда знала, что эта «штукатурка» зло. Теперь вот, убедилась! Правда, зло до того красивое, что я всегда покупала какую-нибудь палетку теней… хотя пользоваться я могла исключительно хайлайтерами; вся остальная декоративная косметика ощущалась на лице липкой плёнкой, из-за чего я раздражалась, а индикатор моего настроения замирал в стандартном минусе. Из уборной я выходила благостная. Душ принимать не стала, — наглости не хватило, если честно, — однако, увидев это, Мужчина Моей Мечты погнал меня обратно, мыться. Потому что он откуда-то взял одежду! Другую одежду, а не это короткое платье, которое… — Я смогу как-то сохранить это платье? — с сомнением спросила я, смотря на разложенную на диване вещь. Тёмное опять же платье, только более свободного кроя и намного длиннее… надеюсь, не до середины икр — ненавижу эту длину. А вообще, Белз, закрой клювик и улыбайся. Будь благодарна за то, что тебя вообще сводили косметику смыть. — Это платье чем-то ценно? — спросил мужчина. — Для меня не особо, — призналась я, заведя руки за спину. — Но моему другу оно дорого, как память. — …я посмотрю, что можно сделать. Я улыбнулась. Мужчина, увидев это, кивнул. Выглядел он довольным. Почему-то у меня по спине прошёлся холодок, но свою интуицию я просто заткнула. Не время, как не время! Бери и не плюйся, блядь, долбаный колокольчик, проблемы потом будешь разгребать. Наверняка вечером тебя или поведут на какой-нибудь званый ужин, или на разговор с Большим Боссом. Произведи самое лучшее впечатление. От тебя не убудет, если ты улыбнёшься. Ты не потеряешь, если мягко склонишь голову к плечу и посмотришь на мужчину робко и нежно, как принцесса Диана, как ребёнок. Тебе ничего не стоит. В ответ ты получишь чужое расположение — самый главный актив в твоей ситуации — Спасибо! О, знаю, это, возможно, будет невежливо с моей стороны, однако… не могли бы вы также дать моей сестре смыть с лица косметику? — Сестре? — мгновенно поскучнел мужчина. Сложилось впечатление, что одно упоминание Бри изгнало из его глаз всяческое выражение. Лицо у вампира расслабилось, руки опустились, да даже красный между длинных прямых ресниц стал сиять не так ярко! Это что такое, ему Бри не нравится? Или… — Я распоряжусь, — сказал мужчина бесцветным голосом. — Идите в ванную, вам стоит привести себя в порядок. Я держала улыбку, словно ничего не произошло и никаких изменений в Мужчине Моей Мечты, — заметка: может, этот титул ему не подходит всё-таки? — не произошло. Просто игра света… Освещение в комнатах, кстати, было замечательным. Перекрёстным. Ни одного тёмного угла, никаких тайников от фотонов не обнаружено. Ну и, соответственно, никакой пыли или запустения — за комнатами прекрасно следили. Те самые домовики, наверное. Вряд ли этот вампир занимался подобным сам; у меня, несмотря на всю силу моего воображения, не получалось представить этого мужчину, вытирающим пыль, к примеру. — Благодарю ещё раз. Отбросив всё своё беспокойство, я завернула обратно в ванную. Замков на двери не было; если бы они были, то никакого в них смысла всё равно что козла надоили. Просто потому, что для вампира они незаметны: один раз дёрнешь — и где твой замок, спрашивается… Я скинула платье. Браслеты и кольца остались в камере; ох, надеюсь, Бри действительно отведут смыть с себя косметику, Сырок-то и кожу может себе сжечь… у неё тона было больше, чем у меня, пускай и не так много, как могло бы быть в общем. Аккуратно сложив платье, я положила его на крышку унитаза и скинула на чёрную ткань Обол. Потом залезла в ванную и задёрнула светлую плотную шторку — боже мой, тут была шторка; мой мозг буксовал, честное слово. Подземелья снизу с факелом, как в компьютерных играх, и шторка для ванной сверху, как в любом нормальном доме! Мыло отлично давало пену, и из душа я вылезала довольная. Вытираясь полотенцем, висящем на перекладине рядом, я замерла: на унитазе не было ни платья, ни моего Обола. Ну вот, опять нервничать… Зато тут было то самое платье из комнат. Длина оказалась приличная, как раз до лодыжек. Белья предусмотрено, к сожалению, не было… Я вышла из душа, как тигр на охоте. Пришлось влезть в туфли, подобранные Эдвардом: никакой другой обуви по мановению волшебной палочки не появилось. Однако я и платью была рада, если честно. Боже мой, как мы не ценим простые радости! Чистое тело, чистая одежда, возможность помыться, когда тебе хочется… воистину, человек привыкает к хорошему. Вампир, лишившийся титула Мужчины Моей Мечты, сидел в комнате на диване, где до этого лежало то платье, которое я надела сейчас. И крутил в пальцах мой Обол, рассматривая монету со всех сторон. Увидев, что я вышла, он встал и оглядел меня с ног до головы. Вампир снова выглядел довольным; ему явно нравилось то, что он видел. — Я не заходил в ванную, — сказал он, подходя ко мне. — Это была прислуга. Не беспокойтесь, вашей чести ничего не угрожало… — Премного благодарна. Могу я вернуть своё украшение? Он кивнул и обошёл меня со спины. Затем застегнул цепочку на шее — словно на поводок посадил, в самом деле… — Монета висела на кожаном шнурке, — ровно заметила я. Мужчина провёл руками по моим плечам. Слишком интимно для незнакомца, на мой взгляд. По спине у меня опять прошлись мурашки. — Верно, — сказала он очень тихо. — Но разве не достойно такое украшение более значимой поддержки, чем простая верёвочка? А теперь… позвольте пригласить вас на ужин. Я повернула голову и посмотрела на мужчину боковым зрением. — Только если я не буду главным блюдом. Он усмехнулся. — Как пожелаете.