Изумрудная верность

Фырчанье мотора своновской машины Эдвард услышал минут за десять до того, как Чарли, собственно говоря, подъехал к дому Калленов. Виной этой задержки была странная привычка шерифа: он обычно доезжал до дальнего гаража, — хотя и знал, что место для его машины всегда будет свободно в гараже на первом этаже дома, — там разворачивал машину и уже после этого ехал парковаться в выделенное специально для него место. Даже Розали уже не возмущалась, что её машинка стоит в общем гараже — понимала, что человеку-Свону на своих двоих идти до дома намного дольше, чем ей с вампирской скоростью. На крыльце Чарли замялся, как обычно. Бряцая ключами, он выкурил две или три сигареты, прежде чем всё-таки войти в дом. Ни Карлайл, ни Эдвард не открывали ему дверь по изначальной договорённости: шерифу Свону, сколь бы смелым и сильным духом он ни был, требовалось время перед встречей с «сам-мыми настоящими, мать его, кровососами!» Да уж, реакция Чарли на новости о природе своих соседей была совсем не радужной. Впрочем, Эдвард был рад, что мужчина оказался достаточно умным, чтобы не пытаться спустить в вампиров всю обойму своего табельного оружия. Им-то с Карлайлом и Джаспером ничего бы не было, а вот Чарли мог столкнуться с неприятностями. Насколько Эдвард знал, за каждую выпущенную пулю нужно было написать чуть ли не отдельный отчёт. Бюрократия… чем дальше — тем больше ею обкладывались все государственные работники. Карлайл тоже регулярно заполнял всякие бумажки, хотя и был признанным гением в медицине. Количество его ошибок, учитывая природу доктора, всегда оставалось минимальным; но даже из-за них Карлайл успел уже несколько раз побывать в суде. Все дела, естественно, оказывались выигрышными. Однако подобная публичность всегда была связана с риском обнаружить свою природу. Эдвард не сомневался в выдержке отца, — которая, пожалуй, была даже слишком хороша, — но ни Карлайл, ни Элис, ни кто-либо из Калленов не могли бы ничего сделать с внезапно распогодившимся небом. Или с шальным солнечным лучом… Были, конечно, свои уловки и в этой ситуации. Но всё равно, лично Эдварду хотелось бы снизить всяческие риски до минимума. Чарли открыл дверь собственными ключами и, вздохнув, зашёл в дом. Эдвард слышал его тяжёлую поступь, скрип лестницы и тихое приветствие для Карлайла. Разговаривали эти двое всегда в кабинете отца Эдварда. — А-эм-м-м… дома есть ещё кто? — не очень уверенно спросил Чарли. — Эдвард, — мягко ответил Карлайл, шелестя принесёнными шерифом бумагами. — Больше никого. — М-м-м… привет, Эдвард. Сам Эдвард, находясь у себя в комнате, не удержался от смешливого фырканья. Он прямо мог представить, как неловко себя сейчас чувствует мужчина, здороваясь с воздухом. Не так уж много времени прошло, чтобы шериф перестроился и понял, что вампирам не обязательно видеть друг друга для разговора. Впрочем, Эдвард не сомневался, что в итоге Чарли примет их семью. Даже учитывая, что они были вампирами, а сам шериф — нет. Просто такой у Чарли был характер: он даже с преступниками нормально общался, если те были адекватными. И, как говорила Белз, главной чертой характера Чарли была семейственность; хотел он того или нет, а Белз уже была частью Олимпийского клана, так что все вампиры в нём являлись для Чарли роднёй… пускай и не по крови. Жаль только, что связующего звена рядом не было. «Если тебе выпить пару глотков, то родство будет и по крови, — практически услышал Эдвард комментарий вездесущего Колокольчика. — Ну, Эдди, улыбнись! Что ты такой серьёзный?» Он улыбнулся, словно она на самом деле это попросила. И, взъерошив волосы, пошёл в кабинет отца — обычным человеческим шагом, как и просил раньше шериф. Видите ли, проявления инаковости природы вампиров его смущали. Ну, Эдварду не сложно. Тем более что он всё равно слышал диалог мужчин в кабинете, буквально до последнего слова. Постучавшись и получив разрешение войти, Эдвард просочился в кабинет Карлайла и поздоровался с Чарли. Свон на это покачал головой и, буркнув что-то вроде «я здоровался уже», вернул внимание к бумагам, разложенным у Карлайла на столе. — Я всё ещё не могу быть уверен, что это именно те самые девушки, — продолжил рассказывать Чарли, разглядывая досье, карты, маршрутные карты и просто кипу листов перед отцом Эдварда, — но совпадения очень большие. Фотографии плохие, но я могу передать знакомым для сравнительного анализа, и… — Это она, — перебил шерифа Карлайл, нахмурившись. — Вампирское зрение позволяет видеть мельчайшее сходство, так что никому ничего передавать не надо. Чарли неуютно повёл плечом. Эдвард подтащил к мужчине кресло, и шериф, поморщившись, буквально рухнул в него. — Тогда уж не «она», а «они», — проворчал он. — Малышка была права, это близняшки… то есть, Элис была права, какая она ещё «малышка», она меня старше… — Ей нравится ваше отношение, — заметил Эдвард. — Так что, если это возможно, не меняйте его… пожалуйста. Чарли махнул рукой, в его мыслях мелькнуло что-то не очень определённое, — или то, что Эдвард просто не расслышал как следует, — после чего шериф уныло посмотрел на менталиста. — Я постараюсь, конечно, но Элис для этого ещё вернуться нужно. А там уже посмотрим. Хорошо ещё, что Джейкоб хотя бы не столетний засранец, а обычный подросток, — он запнулся, после чего потёр макушку и фыркнул. — Чудо в перьях. Где он, кстати? — Бродит по лесу, ищет что-то, — ответил Карлайл, откладывая листы в сторону. — Вроде как нашёл какие-то записи в индейских архивах и теперь проверяет старые байки. Чарли от таких новостей нахмурился. — Один? — По крайней мере, он так думает, — улыбнулся Карлайл. — Я попросил Эммета и Розали проследить за его поисками. Не дело, чтобы ребёнок был один в лесу, даже если ребёнок и не простой. — Все дети непростые… впрочем, ладно, сейчас о другом. Что скажешь, док? Эдвард обошёл стол отца, заметив краем глаза, как напрягся Чарли. А ведь менталист всего-то прошёл у мужчины за спиной… впрочем, такое напряжение — вполне неплохая реакция потенциальной жертвы. Можно даже сказать, что «здоровая», да. Естественно, Эдвард не собирался охотиться на Чарли! Да даже думать об охоте на отца Белз было странно — перед глазами у Каллена не кадры из вампирской версии National Geographic мелькали, а какие-то догонялочки школьников. Выглядело странно, и Эдвард порадовался, что это он тут мысли читает, а не наоборот. Хотя, судя по взгляду Карлайла, что-то странное в своём сыне он всё-таки подметил. Взяв бумаги, Эдвард принялся быстро скользить взглядом по тексту. Карлайл принялся расспрашивать Чарли — может, была ещё какая-то информация, которую доверили шерифу исключительно на слух? Не всё можно записывать. — Дело замяли, насколько я понял, — кивнул в ответ на эти вопросы Чарли. — Никто не знает особо, почему, но копать мой друг не стал. А самому в это влезать тоже не получится… Он расстроенно поджал губы. Эдвард кивнул, хотя говорил Чарли, по большей части, не с ним, а с Карлайлом. — Ясно, — пробормотал отец Эдварда, потерев висок. — Впрочем, неудивительно. Меня больше смущает, что девушка из Канады в итоге была обнаружена здесь. — Призрак девушки, — поправил Эдвард отца. — Её тело мы так и не нашли. Чарли хмыкнул, но снова неуютно поёжился. Ему, как человеку простому, прагматичному, бесконечно далёкому от магии и всякой потусторонней инаковости, было сложно поверить в причастность Белз ко всяким колдовским штучкам. А тут, оказывается, дочь не просто увлекается всякой мистикой, так ещё и влезла в неё по уши… или и вовсе утонула. Вся мистическая чертовщина ведь с семьёй Калленов началась именно из-за прихода в их жизнь одного противного Колокольчика. Не то чтобы Эдвард был против всего этого, — он искренне любил Белз, как ещё одну сестру и прекрасного друга, — и не то чтобы он винил Колокольчика в том, где её вины не было и в помине… но факт оставался фактом: судя по её же рассказам, без присутствия рядом с Калленами Белз вся магия прошла бы мимо вампиров. Но, видимо, судьба решила, что вампирскому клану недостаточно в их жизнях необычности. Вот и подсобила… с попаданием. Вообще, Эдвард и раньше считал Чарли человеком с невероятно крепкими нервами, а уж после того, как Свон узнал большую часть правды о происходящем вокруг, и вовсе стал уважать за некоторую хладнокровность. Когда, к примеру, Чарли узнал о том, что Белз пострадала из-за охотящегося на него вампира, а не из-за запуска фейерверков в лесу, то пробормотал нечто вроде «так и знал!», выглядя при этом скорее растерянным, чем недовольным или злым. Пожалуй, единственным, что раздражало и злило Свона, было молчание Белз о подробностях её магической жизни и происходящего в ней. Он не сомневался в том, что действия Белз были нацелены исключительно на его безопасность; однако сама мысль о том, что его собственная, — не совсем «собственная», но это можно опустить, — дочь старается беречь своего родителя, а не наоборот, шерифа просто выводила из себя. — А Белз точно видела… ну, эту девушку? Барбару? — Возможно, что она видела не Барбару, а Джули, — задумчиво сказал Карлайл, кладя перед собой две фотографии близняшек. — Именно Джули пропала первой. Если сравнивать даты… да, сначала пропала Джули, потом уже Барбара, причём на территории Штатов. Я одного понять не могу. Чарли попытался пересесть поудобнее, но крякнул; Эдвард услышал перед этим, как неблагодарно хрустнули его позвонки. — Чего именно? — Почему Барбара искала её на территории Штатов — вот что для меня неясно, — пояснил Карлайл, хмурясь. — Больше нам информации ждать не стоит, верно я понимаю? Чарли раздосадованно кивнул. На бумаги в руках Карлайла он смотрел, как на что-то гадкое, да к тому же ещё и отвратительно пахнущее. — И эту информацию едва нашли, — пожаловался Свон; в этот момент тон, которым он говорил, до того напомнил Эдварду о недовольстве в голосе Белз, что менталист даже округлил глаза от удивления. — Друг моего знакомого, работающего на границе, сказал, что с этим делом связаны неприлично большие деньги. И что все, кто пытался копать, в итоге увольняются по собственному желанию. А если не увольняются… Он не договорил, но всё и так было ясно. — Большая рыба, — припечатал Чарли с ноткой раздражения. — Терпеть не могу это полицейское разделение на озёрных жителей, но тут я на своём уровне на самом деле сделал всё, что мог. Мой уровень доступа и связи… — Ты всё равно сделал больше, чем мы могли бы ожидать, — успокаивающе проговорил Карлайл. — Эдвард, ты замер? — М-м-м… фотографии выглядят странно. — Я ничего не вижу, — Карлайл запнулся, — но, учитывая вмешательство колдовства, это ничего и не значит. Подождите секунду, я сейчас. Он встал и быстро вышел из кабинета. Чарли и Эдвард остались одни; почему-то шерифа это, судя по напрягшимся плечам, очень нервировало. Намного больше, чем всё остальное — Чарли так не деревенел даже когда узнал о магических способностях собственной дочери. — Так ты это, — мужчина неловко кашлянул, — тоже оставался в комнате моей дочери по ночам, пока я ничего не знал? Или совести у тебя поболе будет, чем у малышки и Джаспера? Эдвард хмыкнул. На лицо у него вылезла шкодливая ухмылка — совсем не по возрасту, кстати говоря. Но это выражение почему-то очень расслабило Чарли; может, он смог увидеть в Эдварде не столетнее тёмное существо, а простого подростка? Совсем как раньше. Вот и ощутил себя снова хозяином положения, если можно так сказать… — Пару раз было, — не стал отнекиваться Эдвард. — Правда, Белз меня сама в комнату чуть ли не затаскивала. — В смысле?.. — Я хотел провести ночь на дереве около её окна, чтобы не быть рядом с Белз, когда она спит. Парень и девушка, ночью в комнате, наедине, — он покачал головой, на секунду вспомнив о веке, в который получил основы своего воспитания. — Моя мать с ума бы сошла от таких новостей. — И?.. Мэйсон хмыкнул. — Заставила бы вести девушку под венец, как минимум. Но в случае с Белз это невозможно — тогда под венцом нас было бы пятеро. Чарли схватился за сердце. К счастью, это был жест удивления, а не реальные проблемы со здоровьем. — А пятый-то кто?! — Розали. Тоже ночевала с Колокольчиком пару раз, только не в этом доме. А, ну ещё Бри была, но Бри не считается, наверное. И Джейкоб к ней по дереву лазал несколько раз, это я точно знаю. «Надо спилить это дерево к чертям, — услышал Эдвард чистую мысль шерифа. — Хоть так дочь обезопасить!..» Вернувшийся Карлайл нёс в руках что-то плоское, размером чуть больше альбомного листа, и при этом отвратительно розовое. — Это что ещё за приблуда, — пробормотал Чарли, вылупившись на новый предмет. — Ты ограбил кого-то в детском отделении? Отец Эдварда чуть было не запнулся от этого предположения. Движение это было мизерным, незаметным для человека, но очень хорошо различимым для вампира. Эдвард усмешку, к примеру, не сдержал — редко когда можно было увидеть неотразимого доктора Каллена в такой растерянности. — Это доска Уиджи, — ответил Карлайл, справившись с собой. — Один из важнейших атрибутов гадания и спиритуализма в девятнадцатом веке, между прочим. Чарли такой ответ, кажется, совершенно не впечатлил. Шериф даже руки на груди скрестил, недовольно распушив усы. — Выглядит как часть из набора для Барби-домика. Впрочем, несмотря на свой скептицизм, мужчина помог разобрать стол от бумаг и больше не комментировал внешний вид атрибута… ровно до тех пор, пока не увидел кучу маленьких Хэллоу Китти, держащих буковки на лицевой стороне доски. Будь Эдвард человеком, то при виде выражения лица шерифа Мэйсон бы заплакал из-за сдерживаемого хохота. — Котята. Ну конечно. Что же ещё. — Все вопросы к Белз, — хмыкнул вернувший своё спокойствие Карлайл. — К Элис, — поправил его Эдвард. — Можно и к Элис. Насколько я понял, она скоро вернётся из Италии. — Без Джаспера? Доктор качнул головой, и расспрашивать дальше Эдвард не стал. То, что Элис в общем вышла на контакт хоть с кем-то, было большой удачей. Столько времени от сестры ни слуху ни духу, и тут хоть какая-то весточка. «Она будет с Бри, — добавил Карлайл мысленно, — но без Белз. Сказала, что все подробности при встрече, и посетовала, что ты узнаешь слишком много из её мыслей». Ну конечно. Эдвард даже не сомневался — в этом была вся Элис. Сколько Эдвард её помнил, она всегда старалась хранить секреты до последнего. У неё на это, конечно, были свои причины. Но всё равно не очень приятно. Из-за своего ментального дара Эдвард привык всегда быть в курсе любых событий, а тут появился кто-то, кто знает правила игры лучше него самого и может, пускай и криво-косо, но влиять на осведомлённость Мэйсона. Неприятно, да. Но интригующе. Честно говоря, в Белз Эдварду нравилась та же черта: её мысли он прочесть не мог, как бы ни напрягал ментальные мышцы своего дара. Хоть какой-то отдых на просторах планеты. Вот взять бы Колокольчик, да отвезти куда-нибудь в пустыню, чтобы на мили вокруг — ни души из разумных. И разговаривать с Белз, лёжа на песке и смотря на звёзды… разговаривать, не слыша при этом мысленных ремарок, комментариев, ответов. Просто говорить, как нормальные люди. Эдвард слишком многого от жизни хотел, он знал. — Так зачем нам часть котячьего Барби-домика? — спросил Чарли, когда Карлайл положил поверх розовой доски одну из фотографий близняшек. Барбары, если говорить точнее. Человеческий глаз, наверное, разницы бы не увидел, однако зрение вампира — вещь совершенно особенная. И Эдвард, и Карлайл прекрасно видели различия в лицах двух казалось бы полностью идентичных девушек. Ведь, хочешь ты того или нет, а с возрастом появляются разные морщинки. Барбара, судя по всему, была более смешливой и лёгкой по характеру. Эдвард видел крошечные гусиные лапки в уголках её глаз, да и губы были едва заметно приподняты в хитроватой ласковой улыбке. В противовес ей Джули — натура, судя по всему, более серьёзная. Нет гусиных лапок, зато хорошо видны две бороздки между бровями — девушка, видимо, частенько хмурилась. Впрочем, из-за молодости эти морщинки было едва видно, так что… Фотографии были низкого качества, но даже его хватило, чтобы видеть разницу и главные приметы девушек. — Если Эдвард говорит, что с фотографиями что-то не так, но при этом мы с тобой ничего не видим, то, скорее всего, дело в магии, — пояснил Карлайл, расставляя на столе свечки. — Значит, нам надо просто убрать это что-то, чтобы хотя бы Эдвард мог увидеть, что именно его смущает. — А у него какое-то супер-зрение или ч… это что ещё за?! Чарли повернулся, чтобы посмотреть на Эдварда, и чуть было не прикусил себе язык от удивления. Мэйсон моргнул, убирая из глаз черноту — он решил, что проще будет показать «необычность» своих глаз, чем вдаваться в подробный рассказ. — Это что, ещё одна ваша вампирская причуда?! — возмутился Чарли, уняв свой испуг. — Да если б я не был в курсе ваших магических штучек, то уже вызвал бы инквизитора! — Не получилось бы, — отреагировал задумчивый Карлайл. — Инквизиция не действует уже полтора века минимум. Вместо неё работает Конгрегация Доктрины Веры, но это совсем другая организация, и охотой на нечисть она не занимается. — А ты это откуда знаешь, док?.. Карлайл расстегнул рубашку и приспустил ту, оголяя левое плечо. На нём, как Эдвард помнил, был шрам-ожог в виде недоведённого до конца круга. Шрам, который почему-то не сошёл с кожи при обращении Карлайла в вампира. — Потому что я был действующим Инквизитором и отслеживал судьбу своей альма-матер, пока это было возможно, — пояснил Каллен, дав Чарли как следует рассмотреть свою метку. — А раздеваться-то зачем было?.. Карлайл моргнул, словно не поняв вопрос. Затем смущённо рассмеялся и поправил рубашку, принявшись застёгивать кучку мелких пуговиц. — Привычка, — фыркая от смеха, сказал Карлайл. — Каждый раз, когда я говорил о своей причастности к Святой Инквизиции, у меня требовали доказательств. Эти печати широко известны среди условно бессмертных, многие на них насмотрелись. Такие метки не подделать, их не стереть… в общем, привычка. Прошу прощения. «Ну ясно тогда, почему метка не пропала при обороте, — подумал Эдвард. — Может, клеймо магическое или вроде того. Интересно было бы послушать историю отца… как-нибудь потом, когда Белз с Бри вернутся. Собраться на клановые посиделки…» — В общем, доска Уиджи. Спиритуалисты использовали её в основном для призыва различных сущностей, чтобы задавать какие-то вопросы. — Вы что-то очень издалека ведёте, доктор Каллен. — Считайте, что у вас экскурс в историю, шериф Свон. В большинстве сеансов спиритуализма в девятнадцатом веке не происходило ничего, кроме фарса. Потому что на самом деле доска — это просто доска, и никаких порталов или дверей в потусторонний мир она не открывает. Этим занят медиум, если он настоящий. Или какой-нибудь чревовещатель, если разыгрывается спектакль. — И зачем нам тогда нужна эта доска? — Затем, что у неё другая функция. Призвать сущность можно хоть в пустой комнате без каких-либо рисунков, однако доска Уиджи не позволяет призванным солгать. Эдвард, помнишь ситуацию с Эмилем Янгом, о которой ты рассказывал? Эдвард кивнул и, не дожидаясь вопросов от Чарли, пересказал последнюю встречу Белз с мертвецом. Судя по тому, как Свон побледнел, узнанное ему по вкусу не пришлось. — Тогда доска у Белз тоже была самая простая, я видел. И у меня возник вопрос — почему же призрак Эмиля не мог соврать? — Белз говорила, что мёртвые не лгут, — заметил Эдвард. — Ей? Возможно. Я не знаю её способностей и условий, так что ничего не могу сказать. Так что я связался со знакомыми, которые практикуют небольшое колдовство вроде призывов. И они мне рассказали, что доска Уиджи настолько долго и успешно используется, что накопила определённый заряд энергии и укрепила свой эгрегор… Чарли, ты знаешь, что такое «эгрегор»? — Молодые парни с работы что-то говорили, но это было связано с компьютерными играми, так что вряд ли имеет смысл, учитывая нашу тему. — М-м-м, да. В нашем контексте эгрегор — это образование энергии, привязанное к кому-либо или чему-либо. Чем сильнее событие повлияло на мир или чем больше во что-то люди верят, тем сильнее эгрегор этого события или вещи, или явления. Понимаешь, к чему я клоню? Чарли покосился на доску и нахмурился. — Ты имеешь в виду, что куча людей верит, будто эта доска не даёт соврать… — И поэтому духи не могут врать, когда призваны или находятся рядом с ней, — кивнул Карлайл. — Но что, если никого не призывать, а просто использовать умение доски для выявления правды? — Нам бы такую штуку в отдел, — мечтательно протянул Чарли, по-другому посмотрев на розовую Хэллоу Уиджи. — Сколько бы дел сразу закрыли бы!.. — Пока это только предположение, — обрубил чужие мечты Карлайл на корню. — Ладно, ладно… а свечки зачем? — Так нужно. «Для антуража, — подумал старший Каллен, хитро взглянув на сына. — Белз говорила, помнишь?» Эдвард едва заметно кивнул. Да, говорила… «Магия работает только тогда, когда в неё верят, — процитировал про себя Карлайл; Эдвард снова словно слышал голос Белз, повторяющий то же, о чём думал отец. — Живёт как феи из сказки про Питера Пэна…» — Эдвард, будь добр, взгляни на фотографии. Сначала без использования необычного зрения, пожалуйста. Эдвард посмотрел, как было велено. Ничего не увидел и пожал плечами; Карлайл, заметив это, кивнул, и Эдвард активировал свои чёрные глаза. — Ничего не поменялось, — сказал он где-то через минуту беспокойного ёрзания Чарли в кресле. — А эта магия ваша точно работает? Может, у тебя глаза перетрудились?.. — Вряд ли, мистер Свон. — Да какой я тебе «мистер», мистер «как давно тебе семнадцать»… Эдвард негромко рассмеялся. О, да. Эта фраза была первым, что сказал Чарли, когда узнал, что Эдвард на самом деле не просто школьник, а уже очень давно живущий вампир. Это было смешно, потому что в книге Белз, — в книге, которая вроде как должна была стать реальностью для мира Эдварда и Калленов в общем, — именно это Белла Свон и спросила у своего почти-парня Эдварда Каллена. Дочь пошла в отца, получается. Интересно, Белз посмеётся, когда узнает о реакции Чарли, или всё же расстроится, что заняла чужое место?.. «Посмеётся, — понял вдруг Эдвард. — Точно. Вот в чём она себя ни разу не упрекала, так это в том, что стала дочерью для шерифа… почему-то она считала, что Белла Свон своего отца любила меньше, чем он заслуживал. А мать, напротив, больше, чем она была того достойна». Но с Рене у Белз были какие-то очень большие проблемы, так что вряд ли мнению Колокольчика в отношении этой женщины стоило доверять. — Вторая фотография, Эдвард. Прошу. Эдвард посмотрел на фото Джули — более холодный взгляд, чем у сестры, капелька строгости в выражении, две начинающиеся морщинки между бровями. И верёвка с золотым Оболом, совсем как у Белз — прямо поверх чёрной водолазки.