Слова для семьи, которой у меня не было

Аарон решил, что раз Эндрю заставил его страдать, раз оставил его одно, то он не сдержал свое обещание, а это значит, что сделке пришел конец. Он первым нарушил обещание. Аарон больше не собирался подыгрывать брату. Это было начало конца. . Ах, да есть же еще мой прекрасный кузен — Ники. Ники. Первую встречу с Ники я не запомнил, возможно из-за стресса, возможно из-за наркотиков, возможно из-за чувства потери, а может и все вместе. Приходить в себя я начал, когда мы уже жили в доме в Колумбии. Но я запомнил, кое-что более важное: «Я помогу тебе пережить это. Я буду рядом. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Что бы не случилось я буду на твоей стороне.» — сказал Ники в последний день похорон. Посмотрев ему в глаза, увидев в них надежду, мою разбитую мечту, я кивнул. Хоть я и говорил, что больше не поверю обещаниям, я сделал это, снова. На удивление, я быстро начал ему доверять, наверное, дело было в моем плачевном состоянии, а может меня тронуло его самоотверженность, не знаю. Когда я был более-менее трезв, мы разговаривали о его путешествиях или готовили вместе. Он казался мне милым парнем. В один день я осознал, что словами можно причинить боль, и я причинял ее, хоть и ненамеренно. Например, Ники. Честно, я не хотел ранить его своими словами, я не планировал задевать его каким-то образом, просто каждый раз, когда Ники тянулся меня обнять, его руки превращались в те руки, каждый гребаный раз. И вместо теплых и нежных объятий, которые он хотел подарить мне, о которых я мечтал всю жизнь, я получал липкие, мерзкие путы, лишающие кислорода. И я отталкивал его. Я ненавидел себя еще сильнее из-за этого, я не хотел превращать кузена в монстра. На протяжении 6 лет, начиная с того случая, я избегал мужчин, и «мужские связи», я не делил их на законные и нет, потому что любой вариант заставлял вспоминать мои мучения. Это было моим собственным способом защиты, это был способ убежать и спрятаться. Я всячески старался его игнорировать и избегать, а он будто не замечая продолжал улыбаться и тянутся ко мне. Когда он подходил достаточно близко, чтобы волосы на затылке вставали дыбом, я выплевывал весь свой внутренний яд на него, в виде грубых слов о его ориентации, я хотел, чтобы он держался подальше от меня. Мне нужно пространство, чтобы дышать. Я все прекрасно понимал, я был благодарен Ники, и благодарен до сих пор, за то, что он дал нам дом, безопасность, за то, что он отказался от себя и своей счастливой жизни с Эриком в Германии ради нас, ради меня, я это прекрасно понимал, но просто не мог воспринимать его как-то иначе, так, как должен был. Каждый его взгляд и жест пробуждали во мне страх, все раны начинали гнить изнутри. Я не хотел видеть в таком светлом человеке как Ники, того грязного монстра, он бы никогда такого не сделал, никогда не лишил бы меня выбора, никогда же? Нет. Он был там, за дверью, когда я умирал снова и снова в чертовой ванной, когда казалось что стены давят на меня со всех сторон, когда комната превращалась в маленькую коробку без места, а воздуха становилось так мало что я не мог дышать, когда меня ломало, когда прошлое шептало на ухо, когда мама пришла забрать меня, он, блять, был там, был там и все слышал. Он слышал, как я просил, нет, умолял открыть дверь, плакал, кричал, стучал, клялся, что брошу, что готов поехать в клинику, лишь бы выпустили из ванны. Он был там. Мне было страшно, но он не пришел на помощь, он был на стороне Эндрю. Он, сука, встал на его сторону. Я оправдывал это тем что он хотел лучшего для меня, избавить от зависимости, что он не мог отправить меня на лечение, потому что его бы лишили опекунства, если узнали бы о наркотиках, оправдывал его разными-разными способами, но всегда приходил к одному выводу, что решение можно было найти, меня можно было снять с наркоты другим способом, но он решил довериться Эндрю и я даже знал почему. Все было до банального просто, вы ведь помните почему Эндрю «навеселе»? Именно, потому что это он вынес тех мудил, которые кричали Ники разные гадости в след, он защитил его. Не я. Эндрю сидел на таблетках. Не я. В ту секунду я и понял, что Ники хоть и будет стараться сохранять нейтралитет, чаша весов будет падать на сторону Эндрю, снова и снова. В итоге с Ники у нас сложились сложные отношения. Прощу ли я его? Наверное, но я не прощу себя за свою слабость, я опять не защитил себя. . И Аарон простит, он не будет ненавидеть Ники или Эндрю, он сдержит ее в себе. А ненависть найдет свой дом в душе Аарона. Тьма станет гуще… . Я не должен был показывать ее — свою слабость. Должен был защищать себя, но не смог. Я был физически слабее Эндрю и Ники. Все, взвесив я подумал и решил, если мне будут делать больно действиями, осознано или нет, я буду делать больно словами, осмысленно, резко и без сожалений, чтобы больше ничего подобного не повторилось. . . . Прошло полгода со снятия меня с наркоты. Ничего не менялось. Каждый день был похож на предыдущий. Мы просыпались, умывались, ели, ехали в школу, возвращались, расходились по комнатам и взаимно игнорировали друг друга. Конечно, Ники пытался создать семейную атмосферу, но Эндрю его быстро осадил: « — Родство ещё не делает нас семьей». Ха, а что делает? Убийство? Горе? Насильное снятие с наркотиков? Избиение людей возле клуба? В любом случае не один из этих вариантов на Эндрю не сработал. Спустя еще один месяц подобных дней я понял, что начинаю выпадать из реальности, я мог сесть на кровать, а очнутся только через 2 часа, при этом не сменив позы. А мысли словно рой назойливых мух, погружали меня в дебри моего сознания и не давали отдохнуть. Когда я ложился в надежде поспать, кошмары заставляли подрываться среди ночи и жадно хватать воздух ртом. Ну а если это были не кошмары, то сонный паралич, или что еще хуже панические атаки. Да, я уже научился справляться с ними самостоятельно. Лайфхак, если начинаешь ощущать небольшое чувство тревоги начни проговаривать в слух окружающие себя предметы: стол, стул, учебник, подушка, ковер и так далее. Запоминаешь еще пару подобных трюков, и вуаля, вам стало чуть спокойнее, и никто из твоих близких не подозревает что ты спишь по 2 часа и то на уроках. Хотя был один минус, спустя неделю я уже начинал походить на зомби, а Ники, в своем репертуаре, оперативно начал душить заботой. Но стоило произнести волшебное «отвали от меня», и вот уже никто не пристает. Я очень долго не мог найти причину подобного состояния. «Может дело в погоде? В еде? В большом количестве домашки?» Нет. Нет. И еще раз нет. Все не то. «Так почему я себя так чувствую?» — этот вопрос крутился у меня в голове уже несколько дней. К моему удивлению, ответ пришел ко мне сам. Когда я остался на дополнительных по биологии и благополучно уснул на строении грудной клетки, меня разбудил небольшой толчок, когда я открыл глаза на меня смотрел весь класс. «вот уж чего мне только не хватало» — подумал я тогда, но тогда мой взгляд зацепился за что-то странное, одна пара глаз выделялась, она смотрела на меня не моргая, не со смехом как все остальные, а с пониманием? — вы собираетесь отвечать или мы продолжим играть в молчанку? — спросил мистер Рид. «Так, тут нужно срочно что-то придумать, думай, Аарон, думай. А то он потом тебя завалит и про университет можно забыть» — 24 — лишь губами произнесла девушка. «Ну выбора особо нет, вопрос я все равно не услышал, а терять уже нечего» — пронеслось в моей голове, прежде чем я дал ответ. — 24 — уверенно сказал я. — Верно, ответ 24, в следующий раз я не буду ждать вас и сразу поставлю не допуск, будьте внимательней Аарон. Я лишь кивнул, до сих пор не понимая, что произошло. Я бросил благодарственный взгляд на девочку, она мягко улыбнулась, и вот тут я почувствовал что-то теплое и успокаивающее. Вот что моему сердцу не хватало, вот почему она ныло и не давало спать. Смешно, что я сам не догадался, ведь каждый раз ответ был всегда один. Любовь. Вот ответ на вопрос. Как позже оказалось мистер Рид задал вопрос, про количество ребер в грудной клетке, вопрос простой, если знать, что спрашивают, а Эмили, как работник общепита понимала, что такое дни без сна, и поэтому решила мне помочь. Это знакомство стало лучом света в темном царстве, у Эмили был приятный, спокойный голос, а ее кудрявые русые волосы придавали ей особой изюминки, на мой взгляд она была похожа на прекрасную бабочку. Почему я не встретил ее раньше? Каждый день я проводил с ней все больше и больше времени, ее чтение успокаивало меня, кошмары расступались перед ней, а нервозность пряталась в кусты. Время, проведенное с ней, стало лучшим за последние полгода, я не замечал, как проходили часы. Теперь у меня была причина просыпаться по утрам, причина выгладить лучше, чем бомж с остановки, причина двигаться дальше и жить. Все шло слишком гладко вам не кажется? В один из дней, когда я задержался с Эмили после дополнительных, вместо привычного Ники за мной приехал Эндрю, а когда я сказал, что не приду сегодня ночевать домой, а пойду к своей девушке, так как ее родители уехали из города, начался пиздец. У Эндрю будто сорвало крышу, он ухмыльнулся, подошел к ней, приставил нож к ее горлу и с металлическим скрежетом в горле проговорил: — У тебя есть 10 секунд чтобы свалить, а иначе твои кишки будут валяться во-о-он в том мусорном баке, ты меня поняла? Эмили дрожала словно осиновый лист, я был в таком же шоке. «Зачем ему это?» — успело пронестись в моей голове, до того, как Эндрю продолжил: — 8, 7, 6… Девушка сделал первый неуверенный шаг назад, затем еще один и еще, когда ее было не видно, я смог совладать с голосом. — Какого черта, Эндрю?! Что это было? Что она тебе сделала? Эндрю лишь ухмыльнулся и пожал плечами. Затем спрятал нож, развернулся на пятках и сказал: «Только Ты и Я». Я постоял еще минуту в полнейшем шоке, наблюдая как Эндрю неторопливо шагал к машине, затем развернулся и побежал. Я не знал зачем и куда я бегу, когда пришел в себя, я был на крыше какого-то здания, ветер помогал остудить кипящую голову. В голове был ураган из мыслей, а сердце казалась стучало так быстро, что, если присоединить к нему провода, можно будет обеспечить электричеством небольшой городок. Домой я вернулся только под утро, повезло, что Ники еще был на работе в клубе, и мое отсутствие не пришлось объяснять. После этого Эмили всячески меня избегала, я не могу винить ее за это, так поступил бы каждый на ее месте. После нее еще были Саманта и Оливия, их постигла такая же судьба: мы встречаемся, проводим время вместе, я начинаю чувствовать немного счастья, потом появляется Эндрю и все портит. Эшли стала последней, она была самой смелой из всех, играла за школьную женскую спортивную команду по лакроссу. Я предупреждал ее о своем немного чокнутом брате, пытался уберечь ее, но она сказала, что не боится и не перестанет со мной встречаться. Так оно и было, и после угроз Эндрю ничего не изменилось. Но его это не остановило, даже наоборот только раззадорило. Через пару дней Эш пришла в школу с гипсом на руке и не смотрела мне в глаза, все было понятно без слов. По версии школы она споткнулась и упала с лестницы, несчастный случай. Я не понимал того, зачем он их отталкивает, зачем заставляет их бросить меня. Если бы он хотел продолжения сделки, то сам бы держал свое слово и перестал бы меня игнорировать. Но нет, он лишь угрожал и уходил, оставляя меня с пустотой в душе. Для себя я понял, что: чем ближе ко мне люди, тем больше они страдают. Если для того, чтобы люди, которых я люблю, больше не страдали, нужно то, чтобы я задыхался от оглушающей боли, то хорошо, пусть будет так. Я засуну, спрячу и закопаю свои истинные чувства так глубоко в сердце, что больше никто и никогда не узнает их. Школа закончилась. Затем был Эдем. Дом. Эдем. Дом. Эдем. Дом. Ваймак.