Ты — моя женщина, я — твоя женщина

      Алла проснулась от легкого прикосновения губ к своей щеке. — Вставай, — мягко пропел над ухом голос Софии. Алла промычала что-то невнятное и уткнулась лицом в полушку. — Вставай, — повторила Соня настойчивее. Алла накрылась одеялом с головой. — Ты обещала! — брюнетка стянула одеяло с сонного тела и беспардонно ткнула Аллу в бок. — Еще даже не расцвелоооо, — Алла оставила надежду вернуть одеяло на место и накрыла голову подушкой. — Конечно, на рассвете мы уже выйти должны. — На рассвете?!

***

— Долго еще? — Километр, не больше, — Алла возвела очи горе, продолжая шаркать по грунтовой дороге ногами, обутыми в тяжелые резиновые сапоги. — Мне уже ноги натерло, — ныла она, София молчала. — Здесь мошки! — тишина. — И комары! — ноль внимания. — Мы даже не поели толком, — терпение Софии сегодня обещало быть железным. — Трава мокрая и холодная… Ой, цветочек! … Ай, колючка! … Когда уже придем?..А что это за дерево?.. Откуда капает? — Пришли, — торжественно изрекла София, бросая металическое ведро на землю.       Алла отвлеклась от своих бесконечных жалоб, повернувшись туда, куда смотрела ее визави, и замерла.       Рассветное солнце золотом разлилось на кусты и деревья, теплым светом блестело в каплях росы, осевшей на длинные листья камыша, пробивалось сквозь прибрежные заросли и яркими бликами играло на голубой поверхности реки, неспешно плещущейся в русле, еще затянутом дымкой неуспевшего рассеяться утреннего тумана. Тишина. Пахло речной водой и травами. Соня шумно втянула воздух, подставляя лицо нежным солнечным лучам.

***

— Хватит воровать кукурузу, — приказала София, продолжая сосредоточенно глядеть на водную гладь.       Они сидели здесь уже два часа. Два! И, видимо, планировали сидеть еще долго. Ну, как «планировали». Соня планировала, а Алла не смогла бы дойти до дома одна. Сначала она успешно находила себе занятия: можно было восхищаться природой июньского утра или спокойной красотой Сони, которая хмурилась, нанизывая что-то живое на крючок. Можно было сидеть, насвистывая новую песню и радоваться, когда Соня подхватывала мелодию или прогуляться вдоль пологого берега по невытоптаной траве. Но все это Алла переделала в первый час и теперь сидела подле занятой Сони, изнывая от скуки, отмахиваясь от мошек и переодически таская из жестяной банки кукурузу — эта дурацкая рыба сегодня заполучила все внимание Сони, кукурузой уж поделится. — Я есть хочу, — все-таки ответила Алла на замечание. — В рюкзаке хлеб и колбаса. — Мне и здесь вкусно, — она выудила еще одно зернышко, на что Соня закатила глаза. — Лучше бы делом занялась, — поплавок на ее удочке задергался, София встала, чтобы подсечь и выудить небольшую рыбешку, отчаянно дергающуюся на крючке, — Смотри, какой карасик! — Алла без энтузиазма смотрела как ее собрат по несчастью, ставший очередной жертвой Сониного увлечения, отправился в ведро к таким же. — У меня не клюет ничего. — Конечно, твои нервно-притырошные вибрации и под водой ощущаются. Алла сгримастничала в ответ.

***

На пару минут, Алла даже поймала некий дзен. Природа, шум воды, пение птиц и все такое. Но лишь на пару минут, затем же она вернулась к своим основным занятиям — скучать и доводить Соню, чтобы той даже в голову не пришла мысль когда-либо снова потащить ее на это неблагодарное занятие.       Она протянула руку, и сделала пару шагов двумя пальцами по передней поверхности бедра Софии. Затем, немного наклонилась, оглаживая все бедро, переходя на спину. — Нет. — Что нет? — Я не займусь с тобой сексом в осоке, — Алла не знала, что такое осока, но звучала Соня категорично. — А я и не просила, — она обижено фыркнула, но руку не убрала, дотягиваясь до внутренней поверхности бедер и слегка щипая. София снова замолчала.       Алла поднялась с места, вставая за ней, и принялась разминать ее плечи, руки. Усыпив бдительность брюнетки, Алла скользящим движением спустилась ниже, кладя руки и сжимая грудь, обводя большими пальцами соски. Соня сначала рефлекторно откинула шею и слегка прогнулась в спине, но затем все же взяла себя в руки. — Даже не думай, — Алла продолжала, — у меня руки рыбой пахнут. Сырой.       Вот эта деталь как-то поумерила пыл Пугачевой. Если какую-то осоку она, вполне возможно, могла пережить, то вот идея быть облапаной руками, которые успели перелапать всех карасей этой реки, смущала. Но отступать она не собиралась. — Ты и я, скрытые стволами деревьев от посторонних глаз, — прошептала она, — Наши тела переплетаются в высокой июньской траве, — Алла коснулась губами нежной шеи, — Я впиваюсь в твое податливое тело страстными поцелуями… — Мммм, — низко протянула София, — А в это время, — она перешла на томный шепот, — Я, совсем размякнувшая от ласк, тянусь к твоему уху и шепчу: «Алла», — София сделала мхатовскую паузу, смотря на довольное лицо Аллы, которая, полуприкрыв глаза, во всех красках представляла себе эту картину, — «Алла…ах… на тебе сидит клееееещ», — закончила она грудным шепотом.       Алла, самым бесчувственным образом, вырванная из идиллии, рисуемой фантазией, возмущенно распахнула глаза: — Ну тебя! — она отпрянула от Софии, — Иди к своим карасям. — С удовольствием, — Соня поерзала на стуле и перевела взгляд на неспешно бегущую реку.

***

Алла думала, что самое худшее позади, но потом выяснилось, что все добытое Соней добро нужно еще и тащить до дома. Пешком. — Просто оставь меня здесь, — она остановилась, разминая ломящую поясницу. — Осталось немного, — Соня поудобнее перехватила ведро и двинулась дальше.

***

Наверное, никогда еще Алла не была так рада возвращению домой. Даже трехмесячные гастроли не выматывали ее так, как этот день. Она блаженно упала на диван, крутя гудящими ступнями. Тепло, без мошек и не пахнет водой. Наверное, это и есть истинное счастье.       Соня, подстегиваемая своими рабаловскими успехами, успела убрать их сапоги и снасти, вылить воду, вымыть руки и теперь грозно стояла над Аллой. — Что? — Алла беззащитно-непонимающим взглядом смотрела на нее снизу вверх. — Чего расселась? Разделывать надо! Алла взвыла.

***

София смотрела на мирно сопящую Аллу, которая отрубилась, стоило ее голове коснутся подушки. — Спи, спи, — она ласково улыбнулась, осторожно проходясь рукой по рыжим волосам, — В январе на окуня пойдем.