Ты — моя женщина, я — твоя женщина

Что это мы все без молока и без молока, так и умереть можно!

— Что, прости? — София сделала еще глоток, и медленно отодвинула чашку в сторону, сцепляя руки в замок. Лучше пока не пить — есть риск подавиться. — Прощаю, — бросила Алла, плюхаясь на стул, — Ты согласна? — Нет, конечно! — Почему? — она сдвинула брови, насупившись. — Ты серьезно сейчас? — в ответ послышалась тишина. Значит, вполне серьезно, — И как ты себе это представляешь? — А что такого? — Проще сказать, чего «такого» в этом нет! — вскипала София, но, встретившись с требующим пояснений взглядом, вздохнула, — Алла, ты, видимо, плохо понимаешь, что такое корова. Это огромное животное, у меня не получится содержать его в Киеве. — Зачем она мне в твоем Киеве? — надежда на спасение загорелась в глазах Ротару. — А где тогда? — осторожно спросила она. — В Москве, разумеется. Я же там! — София возвела глаза, с угасшим пламенем, к небу. — На балкон ее загонишь? — она скептически фыркнула. — В Москве, Сонь. А что еще есть в Москве? Правильно! Твоя квартира. — Моя что?! — взревела София, — Я не сдам ее под сарай твоим безумным затеям! — Ну, ключи у меня есть, — пробубнила Алла в кружку. — Не смей, — раздался угрожающий полушепот. — Да ладно, наверняка, можно арендовать сарай. — Ага, прямо в центре Москвы, чтобы ты могла ее доить бегать. — Работников тоже можно нанять. — И смысл тогда держать корову? — нотки скепсиса вновь вернулись в интонацию Софии. — Слушай, ты живешь рядом с зоопарком, там и поселим! — Ты мне ее доить предлагаешь? — глаза Ротару давно покинули привычное место расположения и стахановскими темпами двигались к затылку. — Только когда ты в Москве, — невинно пропела Алла. — Мне скотина не нужна! — отрезала София. — Легко тебе говорить! — обижено проговорила Алла, — У тебя-то корова была! А я, как сирота! Всю жизнь без коровы! — А, то есть я, оказывается, счастливая обладательница полной семьи? — И коровы! — в сердцах крикнула Алла. — Какая удача! — саркастично бросила София. — Алла, это очень дорого, — продолжала возражать она. — Ой, тоже мне, нищенка. Биркин из антресоли вываливаются уже! — Они воняют. — Отмоем. — Болеют! — Вылечим. — Ее доить надо! — Ну и чудесно! Будем завтракать парным молоком! — А быка где ты будешь брать, чтоб ее покрывать? — Алла, как жительница сугубо городская, потупила взгляд, осмысляя слово «покрывать». Когда значение до нее дошло, она лишь отмахнулась: — Неужели на всю Москву одного быка нет? Найдем! — Но почему корова?! — сдалась София, обреченно роняя голову в ладонь. — Потому что ты против собаки, кошку я сама не хочу, а хомяки и прочие — это скучно, — спокойно пояснила Алла. София помолчала. — Я уже присмотрела одну! Она такая красная с белым пятном на лбу! Правда, везти аж с соседней деревни придется, но это ничего. Примаварой назову, в честь тебя.       Когда София услышала, что в ее честь собираются назвать корову, лицо ее непроизвольно скривилось. Ладно дети. С собаками, кошками, ресторанами и прочим она смирилась давно. Отель носил имя Софии по ее собственному желанию, но корова… — Какую ты хотела собаку? — обреченно вздохнула она. Алла хитро улыбнулась в стакан с чаем. Что ж, она думала, это будет сложнее.