На удачу

      Четвёртый курс выдался откровенно паршивым.       Даже вспоминая его по прошествии многих лет, грудь сжимало в железных тисках, а в глазах предательски щипало.       Рон казался себе неудачником. Его окружали люди, которые были лучше абсолютно во всём. Гермиона — умнее, Гарри — известнее, а Седрик — красивее.       Собственно говоря, Седрик был самым красивым парнем в Хогвартсе. Поначалу Рон терпеть не мог этого выскочку, который по чистой случайности выиграл матч по квиддичу, поймав снитч лишь из-за того, что Гарри свалился с метлы.       Но когда Рон увидел Седрика на Чемпионате, появившегося вместе со своим отцом и, чёрт возьми, так изящно аппарировавшего, не шмякнувшись в грязь, то что-то неуловимо изменилось.       Рон начал наблюдать за Седриком Диггори. Он искал русоволосую макушку в Большом зале, следил за игрой Седрика в квиддич, и сам не понимал зачем.       У стенда с объявлением о Турнире Трёх волшебников толкался Эрни МакМиллан.       — Интересно, Седрик уже знает? Пойду, скажу ему, — и устремился к лестнице.       Рон удивился, при чём здесь Седрик, а Гарри пояснил, что, скорее всего, тот будет участвовать.       Сердце отчего-то забилось загнанной птицей, но Рон лишь обозвал Седрика придурком, стараясь скрыть своё неуместное волнение.       Конечно же, Кубок огня выбрал чемпионом Хогвартса красавчика Диггори. И почему-то Гарри.       Рон нехило разозлился на друга, ведь если бы он знал, что можно обмануть Кубок, то тоже попытал бы своё счастье. И, вероятно, за победу он сражался бы вместе с задавалой Седриком.       Почему Рон всегда вынужден быть на вторых ролях?       Он был очень рассержен, хотя в глубине души не понимал истинную причину злости. Скорее всего, злился он из-за того, что лучший друг ничего не рассказал ему.       Гарри тоже восхищался Седриком. Конечно, ведь тот был старше, умнее, красивее, и за ним бегала половина девчонок Хогвартса.       Особенно эта Чжоу.       И что только в ней все находят?       Поссорившись с Гарри, Рон не мог общаться с другими чемпионами, хотя и без этого вряд ли бы с ним кто-то заговорил. Иногда, проходя мимо Флёр, он попадал под её вейловские чары, а потом ругал сам себя.       Седрик же постоянно был не один. То с кучкой девчонок, то с однокурсниками-пуффендуйцами. Впрочем, его участие в Турнире поддерживала почти вся школа, особенно постарался Малфой со своими значками.       За Гарри было немного обидно, но он сам виноват.

***

      Когда началось первое испытание, Рону думалось, что остановится сердце. Увидев, что Седрик ранен, он покрылся липким холодным потом. Слава Мерлину, всё обошлось. Удивительно, почему он так переживает за него? Наверное, потому что Диггори тоже из Хогвартса.       После того, как выступил Гарри, то Рон понял, что друг не кидал своё имя в Кубок, потому что Гарри не был дураком. И Рон помирился с ним.       Убедившись, что Гарри простил его, он под каким-то нелепым предлогом оставил друга с Гермионой, а сам, влекомый неведомым чувством, бросился разыскивать Седрика.       Рон нашёл его в Больничном крыле, мадам Помфри как раз обрабатывала рану на руке.       — Всё в порядке с вашим чемпионом, — сердито буркнула она ему. — Хотя я абсолютно против всех этих турниров и квиддичей. И куда только смотрит Дамблдор.       — Я… просто… — промямлил Рон. Рот будто наполнила вязкая смола, он уставился на рану и судорожно сглотнул.       Мадам Помфри наложила повязку и сунула Седрику флакон с зельем.       — Выпьешь и ляжешь спать. Утром будешь как новенький.       Она строго взглянула на побледневшего Рона и сказала:       — У вас пять минут, а потом марш в свою башню.       Когда она ушла, Рон неловко замялся у постели Диггори.       — Ты классно одолел свою дракониху, — выпалил он и ощутил, как жар опалил щёки.       — Спасибо, — ответил Седрик.       Повисло неуютное молчание, и Рон хотел уже сбежать отсюда, проклиная себя за странный порыв убедиться, что с Диггори всё в порядке.       — Ты же друг Гарри Поттера? — спросил Седрик, улыбаясь.       — Д-да, — Рон мечтал провалиться сквозь землю. Мерлин, да Диггори даже не знает, как его зовут. Он всего лишь «друг Гарри Поттера». В нём все всегда видят лишь бесполезный придаток Мальчика-который-Выжил.       — И твоя фамилия Уизли? — Седрик продолжал сиять своей очаровательной улыбкой, Рону даже показалось, что от неё посветлело в серых стенах Больничного крыла.       Ну, конечно. Друг Гарри Поттера. Рыжий, а значит, Уизли. Вот и всё, чем «прославился» Рон.       — Да, меня зовут Рональд Уизли. Можно просто Рон, — выдавил он из себя.       — И почему ты пришёл, просто Рон? Тебя послал Гарри? Как он сам?       О нет, внутренне простонал Рон. Гарри же сейчас явится сюда, Гермиона обязательно приведёт его, чтобы залечить раны. Как он раньше не подумал?       — Нет, — поспешно ответил он. — Гарри сам придёт. Я просто хотел… то есть, мне очень понравилось, как ты выступил на испытании. И я решил сказать тебе лично.       Ну вот, Рон сказал то, что наверняка не стоило говорить.       Но Седрик, на удивление, не стал смеяться над ним. Его лицо сделалось серьёзным, он встал с постели и протянул ему свою руку.       — Спасибо, Рон. Мне приятно, что гриффиндорцы настолько беспристрастны. Тем более, друзья Гарри Поттера.       Рон пожал загорелую руку. Ладонь Седрика была широкой, с небольшими мозолями от метлы, и невероятно горячей. Почему-то не хотелось разрывать рукопожатие, но это становилось уже неприличным, и Рон разжал пальцы.       — Ну, я пойду.       Рон уже не слышал, что ответил Седрик, в ушах пульсировала кровь, и он бросился вон из палаты.

***

      С тех пор Рон места себе не находил; он постоянно вспоминал горячую шершавую ладонь в своей руке, а ночью стали сниться странные сны, будто ладонь Седрика жадно шарила по его телу, забиралась под футболку, обжигая кожу, нахально оттягивала пояс брюк и скользила ниже, дотрагиваясь до члена.       Рон просыпался, всё ещё чувствуя на себе касания чужой руки, в пижамных штанах было липко и мокро, и он мог только надеяться, что никто из спящих однокурсников ничего не замечал.       Рон терзался мыслями о том, что же с ним происходит. Конечно, он здоровый юноша, и мокрые сны вполне бывают в его возрасте, но смущало лишь то, что снился парень. Седрик Диггори.       Когда МакГонагалл сообщила о Святочном Бале, Рон хотел сдохнуть, лишь бы не надевать ту ужасную парадную мантию, что дала ему с собой мама, над которой уже успел посмеяться Малфой.       Он боялся даже представить лицо Седрика, когда тот увидит его наряд, больше подходящий Дамблдору лет сто назад, чем четверокурснику. Рон даже не хотел идти, но не смог придумать достойный предлог.       А ещё нужна была девчонка, что составила бы ему пару на балу. Рон абсолютно не знал, кого пригласить. Да любая сбежит, лишь только увидит его мантию со старушечьими рюшами. К тому же, ему никто не нравился.       Они с Гарри обсуждали возможные варианты, но Рон лишь притворялся, что его это заботит. Он не хотел ни с кем танцевать, не хотел никого трогать за талию и уж тем более слушать весь вечер глупую девчачью трескотню. Гораздо интереснее было бы обсудить квиддич, новые мётлы, а также прошедший Чемпионат.       Когда Гарри рассказал о своей неудачной попытке пригласить на бал Чжоу Чанг, Рон внезапно осознал, что ненавидит её всей душой.       За то, что она идёт с Седриком.       В голове вдруг стало всё чётко и понятно.       Рону не нужны никакие девчонки, ему нужен только Седрик.       Чёрт возьми, он по ходу влюбился в парня. Самого красивого парня Хогвартса, ловца и капитана команды Пуффендуй, чемпиона Турнира Трёх волшебников Седрика Диггори.       Он не знал, как так угораздило, но иначе объяснить навязчивые мысли и сны о нём — Рон не мог. Как можно объяснить то, что он жаждал ощутить жаркие ладони из сна наяву? Как можно объяснить, что он хотел бы танцевать на балу с Седриком и любоваться его улыбкой? Как можно объяснить, что самым заветным желанием Рона стало коснуться тонких, резко очерченных губ Седрика?       Только тем, что Рон безответно влюбился в Диггори.       Ему было плевать, с кем идти на бал, если это не Седрик. Он пригласил Гермиону, но та почему-то обиделась на него, да ещё и наврала с три короба, что уже идёт с кем-то. Они с Гарри ничего не поняли, и друг пригласил сестёр Патил.

***

      Седрик был прекрасен. Он затмил абсолютно всех на этом балу. Никакие разряженные в пух и прах одинаковые сёстры Патил и рядом не стояли с ним. Гермиона, впрочем, была ничего. И она действительно не обманула, появившись под ручку с Крамом. Рон хмыкнул, глядя на подругу — из заучки превратилась в красотку, Паркинсон с Малфоем даже челюсти свои потеряли, когда её увидели. Он был горд за Гермиону, хотя считал, что Крам ей не подходит.       Рон оглядел других парней. Если ему нравится Седрик, может, понравятся и другие? Беглый взгляд лишь подтвердил, что красивее Диггори никого нет. На Гарри была прекрасная мантия, но друг его абсолютно не привлекал, Рона аж передёрнуло.       Крам был слишком суров, к тому же, не внушал доверия. Малфой, по общему мнению, считался красивым и тоже не имел отбоя от девчонок, но Рон терпеть не мог его мышиные волосы и белёсые брови — Хорёк, он и есть Хорёк, тьфу.       Высокий смуглый Забини объективно был симпатичен, но как-то слишком экзотичен. Нотт казался умирающим лебедем, и Рону хотелось его пожалеть, а не поцеловать.       Он рассматривал и оценивал Симуса, Дина и даже Невилла, но никто не смог привлечь внимания.       Седрик стоил сотни парней. Его прямой нос, голубые глаза, мягкие волосы (он был уверен, что они мягкие), статная, гибкая спортивная фигура — в нём всё было прекрасным. Особенно, лучезарная улыбка.       Которой сейчас улыбался этой узкоглазой Чжоу.       Рон знал, что даже мизинца Седрика не стоит. Рыжий, бледный, неуклюжий, в нелепой старой мантии, не блещущий талантами ни в учёбе, ни в квиддиче — как он мог кому-то понравиться? Уж точно не Седрику.       Рон бросил навязчивую сестру Патил одну и предался горестным мыслям о несбывшихся мечтах, мрачно глядя на то, как Диггори идеально танцует со своей партнёршей, как гладит своей мозолистой ладонью её талию и шепчет что-то на ухо.       Он смотрел на них до тех пор, пока Седрик не повернул голову прямо в его сторону и не поймал пристальный взгляд. Одна бровь поднялась в немом вопросе, но Рон, кипя внутри от ревности и злости, не отвёл по обыкновению глаза, а упрямо смотрел на него, словно пытаясь передать взглядом весь тот огонь, что бушевал в груди.       Бал закончился, и они с Гарри вышли в холл. Мимо них пронеслась Гермиона, но он не обратил на неё внимания.       Вдруг кто-то окликнул Гарри.       Этот голос Рон узнал бы из тысячи голосов.       Седрик хотел поговорить с Гарри. Не с ним.       Чжоу ждала внизу.       Рон засмотрелся на лицо Диггори, скользя глазами по прямому носу и задерживаясь на губах. Он невольно приоткрыл рот и мучительно выдохнул.       — Рон, ты не мог бы оставить нас наедине?       Рон хотел бы убить Гарри, а заодно и Седрика, лишь бы не оставлять их вдвоём. Но он лишь сердито кивнул и отошёл в сторону.

***

      Они столкнулись поздним вечером в тёмных коридорах Хогвартса. Седрик был взъерошен, а на шее алел засос. Он немного смущённо улыбнулся Рону, когда заговорил:       — О, не ожидал, что кто-то ещё гуляет так поздно.       — Не только у семикурсников есть личная жизнь, — огрызнулся Рон, сверля взглядом засос на чужой шее. Он не смог удержаться, чтобы не сказать эту глупость, но мысль о том, как дура Чжоу оставляла на Седрике засосы, была нестерпимой.       — Ладно-ладно, — поднял руки в примирительном жесте Седрик. — Позволь, я пройду.       Рон не двинулся с места, и Диггори пришлось протиснуться мимо него в узком проходе, задев плечом и обдав влажным дыханием щеку.       По телу пробежала дрожь, ноги ослабели, ещё немного и он рухнет прямо к ногам Седрика. Прямо вниз, туда, где ему самое место. Откуда он мог бы смотреть на прекрасное лицо.       Мерлин, что за мысли лезут в его дурную голову.       Рон, еле держась на ногах, отодвинулся в сторону, давая пройти. Седрик, цокнув языком, задержал взгляд на нём, словно желая что-то сказать. Но чуда не случилось, и Рон остался один.       Он вернулся в общую спальню, забыв про кусок пирога, что притащил с кухни, яростно задёрнул полог и прислушался.       Судя по тишине и редким похрапываниям, все спали. Рон не мог больше сдерживаться и запустил руку в штаны, обхватывая вставший ещё в коридоре член. Под веками вспыхнуло улыбающееся лицо Седрика, Рон как наяву ощущал чужое дыхание на своей коже; он провёл пару раз по стволу и обильно кончил, заливая бельё и штаны.       Он ненавидел себя за это. Однако, кажется, его одержимость Диггори стала только сильнее.