Мне не нужна твоя защита

      Первая пара дней была самая напряженная. Поставив все на кон, ребята решили забыть о страшных событиях, что преследовали их. Марена не появлялась, в поселке было спокойно.       Ни Зайчик, ни Тихонов не ощущали присутствия чего-либо дурного, зловещего. Все сидели по домам, в ожидании, что эта мимолетная идиллия вот-вот закончиться.       Рома разглядывал старый ковер, висящий на стене около кровати. Ритуал, который проводил каждый уважающий себя парень перед сном. Но в эту ночь Пятифанову не спалось.       За стеной доносилась возня, Рома сразу же вскочил с кровати, ожидая самого худшего сценария. Богиня Смерти вернулась, чтобы забрать Тихонова, который пошел против ее воли.       Не раздумывая, Пятифанов кинулся в коридор, а затем резко ввалился в соседнюю комнату Алексея.       — Блять! Ромка! — Лёша встретил друга в странной позе, наполовину вывалившись в окно, — Ты че творишь?       Рома бегло осматривал комнату, пытаясь найти доказательства своим опасениям, однако ничего, кроме свечей, что создавали приглушенный тусклый свет, бутылки шампанского «Советское» и букета полевых цветов, не было.       — Та я… Ну это, да забудь, а ты что тут устроил? — Рома чесал затылок, рассматривая странно убранную комнату.       Вдруг в оконном проёме показались пряди светлых волос, а недовольный голос сразу дал понять Пятифанову, что за гость в их доме.       Лёша поднатужился и помог Кате залезть через окно. Легкий макияж, платье в горошек, Смирнова поправляла свою прическу и одежду прежде чем увидеть Рому, что еле сдерживался, стараясь не залиться громким смехом.       — А через дверь никак?       — Так Костя же.       — И что, что Костя? Тебе ж не тринадцать лет, — Рому очень позабавил тот факт, что такой грозный и опасный боец, как Лёша, воскресший после смерти от рук Хозяина Леса, до сих пор боится ругани своего дяди. — Ты бы хоть предупредил, я уж подумал тебя похищают.       — Ром, может тебе прогуляться? — С упреком ответила блондинка.       — И правда, ночь такая красивая, пойду погуляю, — подмигнув Тихонову, Рома закрыл дверь и оставил пару наедине.       Тихонько, чтобы не разбудить мирно сопящего перед телевизором Константина, Пятифанов накинул свою любимую кожаную куртку и вышел из дома. Летние ночи в тайге бывали довольно прохладны, однако на душе у Романа было невероятно тепло. Парень был очень рад за своего друга, душа просилась в пляс.       С отличным настроением, Пятифанов закурил сигарету и побрел гулять пустынными улицами поселка, на которых лишь изредка встречались такие же ночные прохожие.       Чистое небо с яркой луной освещали ночной поселок не хуже жаркого солнца днём. Потому вдали Рома смог разглядеть довольно знакомые белые волосы.       — Тоха что ли? — Сам себя спросил Рома, направившись к знакомой фигуре. — Чё он там делает?       Рома спрятался за небольшими кустами, наблюдая за другом. Петров ошивался у одного из домов, постоянно осматриваясь по сторонам. Словно убедившись, что в округе никого нету, Петров перелез через маленький заборчик, отделяющий клумбу от проселочной дороги, и начал срывать с куста розы.       — Интересненько.       В окне, прямо возле куста роз, загорелся свет, а следом и свет во дворе. Послышались крики и матерная брань, что заставили Петрова мигом сбежать с места преступления с охапкой красных роз в руках.       Не отставая от друга, Рома тайком проследовал за Антоном. Блондин лишь через пару минут успокоился и понял, что за ним не гоняться. Поправив свои волосы, а также растрепавшийся букет, Петров направился дальше по улице.       — Та ну йоб твою ж мать, Тоха, ну что же ты творишь? — Прошипел Рома про себя, наблюдая как друг подходит к дому Архиповых.       Некоторое время Петров нервничал, переступая с ноги на ногу, перед домом Ярославы. Но, набравшись смелости, Антон тихонько подошел к двери, и, оставив букет на скамейке, постучал в дверь и быстро забежал за угол дома.       — Неисправимый идиот, — комментировал происходящее из кустов Рома.       Из дома быстро донеслись звуки шагов, а затем дверь открылась.       — Кто здесь? — Настороженный девичий голос раздался среди ночной тишины.       Ярослава не сразу заметила букет сорванных роз, что лежали сбоку на скамье. Она задержала взгляд на цветах, затем осмотрелась несколько раз по сторонам, и, лишь после этого, вышла на крыльцо своего дома, закрыв за собой дверь.       Девушка аккуратно взяла колючий букет и поднесла к лицу, вдыхая аромат красных бутонов. На лице, усыпанном веснушками, появилась нескрываемая улыбка, а взгляд вновь заметался по сторонам, в надежде увидеть ночного посетителя.       — Букет принес, а сам боишься показаться, — специально, немного громче обычного, говорила девушка, — жаль, трусливые парни не в моем вкусе.       Сердце бешено билось в барабанном ритме, а по телу бежали мурашки. Петров отчаянно пытался заставить себя выйти из укрытия, но его внутренний детский зайчик кричал «Не показывайся, ты ей не нравишься». Собственно, парень также не понимал, почему эта гордая, с прытким характером девушка, еще и дочь ужасного человека, вообще запала ему в сердце.       — Ну давай, блин, чё ты ссышь, Тох, — упрашивал сам себя Петров.       Последней преградой было чувство вины. С того самого дня, когда он встретил Ярославу, она периодически вспоминалась ему. Ее образ, веснушки на лице, огненные волосы. И вместе с ней, рядом, всплывал образ темноволосой, задумчивой, словно сложная мелодия, Морозовой.       Ты не имеешь права! У тебя была любовь, ты не можешь предать ее!       Каждый раз повторял себе Антон, до того самого приступа, когда он услышал слова самой Полины. Жить дальше, не оглядываясь на прошлое. За четыре года он так и не научился этому, а груз ответственности так и тянул его к земле, где была похоронена возлюбленная.       — Нихрена без меня сделать не могут, — вздохнул Рома и поднял с земли небольшой камень.       Легким броском камень ударился прямо в стену, за которой стоял Петров. Рефлексы блондина сразу помогли определить откуда прилетел камень, и, на мгновенье, Антон смог разглядеть скрывающуюся за кустами кожаную куртку.       — Так вот, кто тут шастает! — Неожиданно для Петрова, Ярослава выскочила из-за угла, заслонив обзор на кусты вдали. — Долго тут собирался стоять?       — Та я, эм, — промямлил Антон, пытаясь подобрать слова, — мимо проходил, подумал, ты цветы любишь…       От такой отмазки девушка слегка засмеялась, не в силах терпеть эту постанову.       — Люблю, но не ворованные, — Архипова демонстративно вдохнула аромат цветов, а затем протянула обратно Петрову. — Доброй ночи.       До чего упрямая, Петрову понадобилась секунда, чтобы прийти в себя. Отбросив цветы в сторону, парень мигом выскочил вслед за девушкой, успев схватить ее руку прежде, чем та коснулась ручки двери.       — Эй, отпусти!       Внутри дома послышался громкий топот, приближающихся в выходу ног.       — Внученька! У тебя всё хорошо? — Бабушка Ярославы услышала слишком подозрительный возглас внучки.       Пару секунд Ярослава смотрела в зеленые глаза парня, что так не хотел отпускать ее руку.       — Прошу, останься, — два слова, что смог выдавить из себя парень.       — Да, бабуль, всё хорошо, я просто воздухом подышу!       От сердца словно камень отошел, лишь услышав заветные слова. Петров медленно ослабил хватку, освобождая Ярославу из своего плена. Девушка смотрела недоверчивым взглядом, словно не понимала, зачем пришел парень, и что он от нее хотел.       — Мне очень сложно, — неожиданно для Архиповой начал блондин.       — Ты о чём вообще?       В кустах неподалёку Рома выкуривал уже четвёртую сигарету подряд, наблюдая за столь драматическими событиями. Благодаря тренировкам, Пятифанов мог слышать очень далеко, что позволяло ему быть свидетелем вечернего рандеву.       — Йолый палый, Тоха, ну ты даешь…       Антон немного отошел от девушки, смотря вдаль. Не было идеальных слов, чтобы описать его чувства, странные, сомнительные, приятные и, в то же время, ненавистные.       — Я просто не понимаю, что в тебе такого! — Тон голоса был раздраженным, Антон яростно чесал затылок, пытаясь сохранить хладнокровность.       — Не поняла.       — С того самого утра, когда ты пришла к участковому, я не могу выкинуть тебя из головы! Я просто понять не могу, как такое возможно.       В ушах начало звенеть, а в голове словно простирался туман, застилающий, опьяняющий разум и взор. На мгновенье ему почудилось, что за спиной Архиповой показалась Полина. С бледной, мертвой кожей, но с самой счастливой улыбкой.       — Четыре года назад, я потерял важного мне человека, — Петров достал из-под футболки кулон, — и не было ни дня, чтобы я не вспоминал об этом.       Земля под ногами начала плыть, Антон не контролировал свою речь, даже не понимая, насколько непонятны мотивы его для Архиповой, но девушка все же подошла поближе.       — И я клялся себе, что никогда не смогу забыть ее, но ты…       — Ты про Морозову? Полина, верно? — Вдруг заговорила Ярослава.       Снова. То ли зеленые глаза стали обманывать парня, то ли его сознание пыталось что-то подсказать. За спиной Архиповой вновь показалась Полина. По белым щекам текли слезы, но улыбка была самой искренней.

Отпусти меня

      Наваждение исчезло столь же быстро, как и появилось.       Ярослава оглянулась назад, пытаясь понять, куда так пристально вглядывался Антон.       — С тобой все хорошо? — Девушка подошла еще ближе, коснувшись плеча Петрова.       — Нет! Совсем нет, я знаю, что должен сделать, но не знаю где взять на это сил. Просто, ну, это сложно объяснить, но…       Неудержимый поток мыслей начал прерываться. Язык онемел, а за ним и стали онемевать ноги и руки. Сердце стало бешено колотиться, словно двигатель паровоза. Воздуха было мало, а по всему телу начался тремор, казалось, еще немного и Антон свалится на землю.       Щеку опалило прикосновение мягких, немного влажных женских губ.       — Можем начать просто с дружбы, — Ярослава будто все прочитала в его глазах, перед ней был загнанный зайчик, бедный зверек, что нуждался в защите, — думаю так будет хорошо, для начала.       Парень держался за щеку, словно мальчишка, что впервые ощутил поцелуй. Волшебным образом приступ резко прекратился, оставив на душе лишь покой и умиротворение.       — Я буду рад дружить с тобой, — улыбнувшись, ответил Антон.       Потянувшись вновь за пачкой сигарет, Рома обнаружил, что последнюю он скурил еще пять минут назад.       — Блять, пол пачки потратил, — недовольно буркнул Роман, скомкав упаковку и засунув обратно в карман.       Понаблюдав еще немного за тем, как Антон с Ярославой просто болтали, сидя на крыльце ее дома, Рома решил идти обратно.       — Ох, блин, и романтик. А то, что она дочка гандона, это ничего. Похеру ему, видите ли! — Пиная камни по дороге, недовольствовал Пятифанов.

***

      Закрылись двери. Лишь услышав этот приглушенный звук Тихонов притянул блондинку к себе, коснувшись ее губ. Рома вышел из дома, Костя спал, все еще восстанавливаясь после травм. Катя отвечала взаимностью, обхватив шею парня руками.       Долго.       Долго ждала Смирнова этого мгновения, что неоднократно ей снился в самых откровенных снах. Он вернулся, зло исчезло, справедливость восстановлена.       — Ты так прекрасна, — отрываясь от поцелуя, нежно молвил Тихонов.       Катя взяла парня за футболку и притащила обратно к себе, не желая тратить время на слова. Даже они не могли полностью описать все, что девушка сейчас чувствовала.       Дыхание прерывалось, шаг вперед и Катя повалила парня на кровать, расположенную позади.       — Может шампанского сначала?       Девичьи губы вновь помешали Алексею завести разговор. Катя сразу же села сверху, целуя и щекоча своими волосами лицо Тихонова. Ее руки скользнули вниз по твердой груди, задирая края футболки.       Ненужный элемент одежды мигом отправился на пол.       — Очень плохо заставлять девушку ждать, — с укором молвила Катя, бросив свой змеиный взгляд на смущенного парня. — Такой весь из себя воин, а девушку раздеть боишься?       Смирнова хитро заулыбалась, наблюдая как загорается азарт в глазах Тихонова, как его пальцы медленно расстегивали молнию платья на спине, как оголял ее плечи, спуская белое платье все ниже. Руки воина дрожали. Алексею было легче вступить в бой с самым опасным противником, чем справиться с волнением в эту ночь.       Платье полностью спустилось, обнажив грудь девушки, набухшие соски сразу приковали взгляд парня. Рука неуверенно потянулась вперёд, пока не ощутила мягкую кожу женского тела. Уже от прикосновения к груди Катя тяжело вздыхала, ощущая мурашки по всему телу.       — Я люблю тебя, — тихо прошептала Смирнова, склонившись над любимым.       — А я люблю тебя, — Лёша с легкостью перевернул Катю под себя, и стянул обвисшее платье с талии, проводя пальцами по бедрам.       Сил тянуть время больше не было.       Стянув с себя шорты с трусами, Леша готовился овладеть телом девушки. Катя попыталась расслабиться настолько, насколько было возможно, но капля страха перед неизведанным некуда не делась.       Короткий плавный толчок, тихий писк, по бедрам потекла тоненькая струйка крови. Смирнова вся сжалась, стараясь свыкнуться с новыми ощущениями, было слегка больно, страшно, словно они переступили черту, за которой неизведанное.       — Ты моя теперь, — Тихонов прижался к Кате, поглаживая ее личико, — до конца жизни.       Губы соприкоснулись в легком, но столь важном поцелуе. Боль понемногу отходила, сменяясь на приятное потягивание внизу. Катя обхватила парня руками и прижала ближе, легкий стон сорвался с ее уст, когда его член проник чуть глубже.       — Я твоя! Твоя! — Осыпая короткими поцелуями, повторяла Смирнова. — Продолжай!       Парень отодвинулся немного назад, затем снова вперед, плавно увеличивая темп. Тихонову приходилась контролировать свой разум, что так хотел утонуть в страсти и сорваться. Секунда за секундой, толчок за толчком, тело девушки все сильнее привыкало, тая от близости. Темп стремительно возрастал, Тихонов с каждым разом все сильнее входил в ее киску, забывая обо всех предосторожностях.       Так тепло, мокро, приятно. В голове словно туман, пьянящий наркотик, что хотелось принимать каждый день, час, минуту. Катя обхватила парня ногами, а вырывающиеся стоны приходилось прерывать постоянными поцелуями, оставляя засосы на шее.       Странная дрожь опускалась с головы к паху, пульсирующий орган все быстрее и быстрее двигался внутри. Оргазм подступал слишком быстро и сильно, едва успев оторваться от возлюбленной, семя потоком вылилось на белую кожу ее живота.       — Прости, прости меня! — Запыхавшись, повторял Лёша, что не сразу заметил судороги у Кати. — Эй, что с тобой? Кать, ты в порядке?       Смирнова закрыла глаза рукой, слегка посмеиваясь. Тело еще дрожало после секса, а голова не прекращала идти кругом.       — Да, глупенький, я просто замечательно, — Катя немного привстала, опершись на спинку кровати, — до чего же ты, оказывается, робкий.       На лице блондинки растянулась милая улыбка. Смотря друг другу в глаза, пара слегка засмеялась, понимая нелепость их смущения друг перед другом. Убедившись, что Костя до сих пор спит, Лёша с Катей спокойно приняли ванну и вернулись в комнату. Болтали, дурачились, бросая друг в друга подушки, открыли бутылку шампанского, не желая заканчивать эту ночь.       — Так будет всегда? — Тихо спрашивала Катя, лёжа в объятиях парня. — Ты больше не исчезнешь?       — Конечно нет, никуда я от тебя не денусь, — убедил Лёша, поглаживая золотистые волосы Смирновой, — любой ценой останусь с тобой!       — На всю жизнь?       Парень слегка задумался, а затем встал с кровати и направился к письменному столу.       — Ты чего?       Парень не отвечал и долгое время перебирал ящик за ящиком, вытаскивая все содержимое. Не найдя желанного, Тихонов начал рыскать по всей комнате, осматривая каждый уголок, шкафчики и коробки.       — Та где же оно? — Недовольно бормотал Лёша.       Под кроватью парень обнаружил свой старый ящик, в котором он хранил самые ценные вещи. Утерянное время подпортило память, потому он не сразу о нём вспомнил. Катя лишь любопытно наблюдала за парнем, пытаясь отгадать, что именно искал Лёша.       — Ну Слава Богу! — Тихонов сел на край кровати, протянув свою руку Смирновой.       На мужской ладони лежало кольцо с красивым мерцающим изумрудом. Катю переполнили мысли, бурным потоком проносящиеся в голове, сердце бешено затрепетало, а в глазах отражался цвет драгоценного камня.       — На всю жизнь, только если ты позволишь. Кать, ты выйдешь за меня?

***

      В эту ночь Бяша не мог уснуть. Вот уже два дня действовал его договор с Мареной, Богиня сдержала слово, исчезла, оставив их всех в покое. Вот только легче на душе не становилось. Бессонница уже очень давно стала его близкой подругой. Пока мама и дедушка давно спали, Бяша в очередной раз сидел одиноко на кухне, вглядываясь в окно.       Бутылка пива стала лучшим лекарством от самых скверных мыслей. Когда же это началось? Каждый раз спрашивал себя бурят, прекрасно зная ответ на вопрос.       Четыре года назад.       Вглядываясь сквозь стекло на улицу ночного посёлка, Бяша перебирал каждый прожитый день с тех пор, как они одолели Хозяина Леса. На один лишь вопрос не мог дать ответ парень. А стоило ли оно того? Более двадцати жизней отдано за то, чтобы посёлок спал спокойно, хотя зверям то и дело нужно было всего пять человек, и в следующие тридцать лет они бы не потревожили посёлок.       Парень закатал рукав рубашки, оголив предплечье. Старые рубцы на коже напомнили о тех днях, когда он перестал хотеть жить. Каждый раз, закрывая глаза в своей постели, перед ним появляются лица охотников, Бориса, Сергея, Полины, Харитона. Обезображены, с червями в глазницах, они повторяли лишь одно — «Во всём виноват ты».       Каждую ночь одно и то же. В своей комнате парень достал ящик, что хранился под кроватью. Между всяким хламом и прочими вещами рука потянулась за привычным, родным предметом. Как и всегда, Бяша вышел из дома, вдыхая аромат летней тайги. Легкий ветерок развивал его волосы, подначивая подпрыгнуть, взмахнуть и отправиться следом.       — Интересно, может я проклят? — Сам себя спрашивал Бяша, натягивая на лицо маску.       Маску Ворона.       Черный вихрь пыли окутал его с ног до головы, преображая тело, раскрывая его настоящую личность. Вместо рук крылья, вместо ног лапы с острыми когтями, а вместо человеческого лица длинный клюв и черные, словно сама ночь, глаза.       Взмах крыльев поднял пыль с земли, а черный ворон устремился вверх, к облакам. Туда, где страшные лица погибших товарищей не увидят его, не дотянуться их сгнившие руки, где не услышит самую страшную фразу.       «Ты во всём виноват»