В погоне за нежностью

— Где ты был? - голос матери разражается эхом в ушах, от чего голова начинает болеть еще сильнее Ее голос дрожит, несмотря на всю строгость. Всегда такая непоколебимая, сильная женщина, готовая тот час же ответить на любую колкость в ее сторону… Женщина, которую уважают на работе, и почитают в кругу общения. Алисента была гордой и властолюбивой, точной копией отца. И эта же женщина стоит ночью в коридоре перед собственным сыном, с трясущимися руками. Она боялась его. Боялась то, во что что превратился ее первенец. Его пустые глаза, лицо без эмоций, нервные жесты… То как он разговаривал и его поступки. Она отступает на шаг назад, когда Эйгон подходит ближе. Алисента поднимает голову, чтоб посмотреть ему в глаза. На шее появляются красные пятна, от того как сильно она ее трет. — Просто гулял. Не хотел видеть Деймона. - он устало смотрит на мать, засунув руки в карманы. — Просто гулял? Как ты можешь думать о своих развлечениях, когда отец в таком состоянии, и… - она подошла ближе, снизив тембр до грозного шепота. — Как тебе не стыдно такое вытворять, пока Рейнира живет с нами? Эйгон закатывает глаза и отводит взгляд. Его просто до ужаса раздражают эти разговоры. Ему наплевать на Рейниру, ее детей, отца. Ему наплевать на всех! Ну, кажется, кроме Деймона. Голова раскалывается, и он пытается как можно быстрее уйти в свою комнату, лишь бы не слушать эти нотации. Но мать и не собирается останавливаться, ей словно хочется вновь обвинить его во всех грехах мира, чтоб перед сном опять напиться валерьянки. — Тебе не стыдно приходить сюда в таком состоянии и в такое время? - она подходит к нему почти впритык, и тыкает указательным пальцем в грудь сына. — Пока ты живешь здесь, идиот, даже не смей заниматься этим всем в моем доме! Я не позволю! - она грозно шипит, сжимая ткань его толстовки. Эйгон едва ли сдерживает смех. С родителями он не жил уже давно, с шестнадцати лет, если ему не изменяет память. Но пришлось вновь воссоединиться с семьей, из-за чертового приезда Рейниры. Ну конечно, все ведь стремятся устроить спектакль перед Визерисом - «Счастливая Семья». И у них бы получилось, если бы Алисента улыбалась Рейнире не так притворно. — Не делай вид, что я нахожусь здесь по своей воле. - он кривится и сбрасывает руку матери со своего тела. — Мам, прекрати, я уже не маленький мальчик, чтоб ты ругала меня за то что я пришел домой позже десяти вечера. — Причем тут это? Ты посмотри на себя! В каком состоянии ты приходишь в мой дом? Хочешь чтоб сестра увидела тебя таким? - Алисента повышает голос, словно позабыв о том, что в доме по меньшей мере больше десяти лишних ушей. Эйгон уже был готов съязвить, но не успел и слова вымолвить, как ему прилетает пощечина от жесткой руки матери. Она делала так часто, он мог бы даже предугадать это. Парень лишь молча поджимает губы и смотрит в сторону, не чувствуя жжения на коже, из-за препаратов. Но больше всего он разозлился, когда услышал приближающиеся шаги. Уж лучше бы это была Рейнира, нежели одноглазый придурок, который вероятно захочет тоже прочитать ему нотации. Эймонд подходит сзади, и осторожно обнимает мать за предплечья, поглаживая, чтоб успокоить. Эйгон сжимает челюсть, и оглянувшись на брата, тихо усмехается. — Давай, отведи маму в комнату, она, кажется, устала. - он фыркает и спешит как можно скорее покинуть этот треклятый коридор. Почти дойдя до лестницы, он замечает Дейрона в зале. Тот испуганными глазами смотрел на Эйгона, неловко прислонившись к стене. Мальчик нервно сжимал пальцы, и отвел взгляд, потому что не мог смотреть в пустые глаза брата. Он ненавидел смотреть на младшего брата, когда был под кайфом. Дейрон слишком напоминал Эйгону его в детстве: внешность, характер… А еще, младший братик кажется переживал за него, поэтому ему даже становилось стыдно. Ужасное чувство и его он ненавидел больше всего.

***

Жизнь превратилась в сплошную рутину. Впрочем, это даже весело с какой-то стороны. Жалко лишь мать и братьев, им явно здесь не весело. Висенья любила лето, хотя терпеть не могла жару. Но эти каникулы оказались настолько странными, что она даже не уверена радуют ли ее эти перемены. Еще с июня она готовится к поступлению в колледж во Флориде. Давняя мечта, которую она сможет осуществить. Едва ли не каждый день проводит за уроками, Рейнира даже начала беспокоиться за ее здоровье, ведь та может сидеть сутками в своей комнате, читая очередную книгу, либо выписывая какие-то конспекты. Висенья любила учиться, это всегда давалось ей легко, и в школе всегда были хорошие оценки. Прилежная ученица, любимая дочь и вообще гордость семьи. Было бы даже странно, если бы во всем этом отсутствовало одно большое НО. Теперь и Эйгон стал частью ее летней рутины. Дядя, которого в детстве она даже боялась, теперь каждую ночь лежит в ее кровати, обнимая и прижимая к себе. Ей даже кажется что она нездоровая, ведь подобного рода отношения врядли норма. Ее никогда не интересовал секс и тусовки с мальчиками, она просто не понимала в этом смысла. Конечно, она дружила с парнями, и даже влюблялась несколько раз, но это никогда не заканчивалось отношением, а уж тем более интимом. А Эйгон воплощение всех ее страхов. Она знает про все его злодеяния, знает и часто вспоминает о том, как он поступал с девушками и все остальное. Но даже это не заставило сторониться его. Он нежный и ласковый, всегда щедрый на комплименты, а еще очень заботливый, чего она точно не ожидала. Ей даже иногда неловко от того, насколько он приглядывается ко всем мелочам. Замечает в ней малейшие изменения, всегда с интересом рассматривает их, может дать совет по этому поводу, и оценит по достоинству. Он мог бы быть идеальным, если бы не был ее наркозависимым дядей. За всю жизнь она только однажды курила травку, но это было еще до того как они начали спать вместе. Это было не так плохо как она ожидала, но отсутствие возможности управлять своим мозгом пугало ее, поэтому больше она ничего не пробовала. С матерью у нее прекрасные отношения, как и с братьями. С отцом она была очень близка и всегда доверяла ему даже то, что не могла рассказать матери. После смерти Лейнора она отходила долго еще. А затем в их жизни начал чаще появляться Деймон. Рейнира была без ума от своего дяди. Всегда готовилась к его приезду так, будто к встрече с самим президентом. И эти ужасные слухи и шутки со стороны Хайтауэров… тяжело было даже представить это. Разве она могла быть плодом инцеста? Верить в это не хотелось. В детстве она часто стояла возле зеркала и рассматривала свое тело, в поисках внешних дефектов. Безуспешно. Она была абсолютно здоровой, и хотя бы это радовало. За эти полтора месяца она даже успела привыкнуть к глупым шуткам и намекам в свою сторону. Пускай так и будет. Ее хотя бы в семье не обделяют любовью, как это принято у Хайтауэров. А что там, кстати, со старшим из отпрысков шлюхи-Хайтауэрши? Висенья просыпается, когда слышит голоса в коридоре. Глядит на время и поджимает губы. Вероятно пришел Эйгон, ибо она не часто слышит голос Алисенты в такой час. А затем шаги по лестнице, тихий голос Эймонда, тихие всхлипы и тишина. Типичный вечер в доме драконов, все стабильно. Висенья устало вздыхает, и садится в кровати, потирая лицо руками. Осознание в каком состоянии вернулся Эйгон приходит быстро. Она начинает думать об этом и совсем не замечает, как острые ногти уже впились в гладкую кожу ладони. Привычка, которой она никогда не придавала значения. Противно было от того, что завтра все будут делать вид, что не было очередной ссоры и закроют глаза на то что Эйгон делает с собой. Вот только ей не хочется! Разве невозможно ничего сделать? Хотя бы попытаться…

На ладошках появляются красные следы, которые сойдут только к утру.

***

Эйгон вылазит из своей комнаты днем, когда вся утренняя суматоха стихает. Алисента с Рейнирой поспешили отправиться в офис с утра пораньше, чтоб уладить дела с накопившимися документами. Всех детей и больного Визериса оставили на несчастного Кристона. Самая главная задача телохранителя и личной няньки младших Таргариенов, заключалась в тщательном наблюдении за Эйгоном. Забавно, а ему ведь двадцать три уже! Эйгон надевает футболку только по пути на кухню, где и замечает свою племянницу. — Привет, малыш, ты не видела Эймонда? - он спрашивает хриплым сонным голосом, упираясь руками о столешницу, около нее. Не смотря на бабочки в животе, она хмурится и оборачивается к нему. Висенья просто терпеть не могла, когда он называл ее любыми ласковыми словами, не только в моменты их уединений. Про Рейниру слухи пошли быстро, и Деймону даже не пришлось ничего говорить, когда Алисента и Отто все поняли. Такой судьбы она повторить не хотела. — Не называй меня так. Нет, не видела. Я с этим фриком-циклопом стараюсь не пересекаться. - девушка фыркает с явным раздражением, взглянув на дядю лишь на мгновение, прежде чем отвернуться к еде, которую она готовила. Готовить, кстати, она ненавидела. Из всей семьи у Висеньи были самые отвратительные отношения с Эймондом. Вероятно из-за того, что она была близка с Люком и любила своего милого братца больше Джейса и Джоффа. — Уу, какая злюка. Киса с характером, да? - его самодовольная улыбка и усмешка действуют ей на нервы. — Ладно, я шучу, успокойся. — А зачем тебе Эймонд? - Висенья не могла слишком долго обижаться на Эйгона, особенно из-за его глупых шуток, поэтому быстро остывает и оборачивается к нему, наклонив голову набок. — Пропало у меня кое-что из карманов. Либо мать попросила его сделать это, либо он сейчас в тайне от нее накуриться в гараже. Но она об этом не узнает, он ведь прилежный сын и такого делать бы не стал. — Не знала что Эймонд курит. - она поджимает губы и отводит взгляд от Эйгона, явно недовольная всем этим разговором. — Он давно курит, хотя все еще пытается это отрицать. Я конечно раньше начал чем он, но я, блять, хотя бы не был подписан на паблики по легалайзу! - Эйгон раздраженно закатывает глаза и со стоном упирается лбом о ее плечо. — Далеко пойдет. Легализацию поддерживают либо ученые, либо нарики, которые не видят разницы между медицинской марихуаной и какими-то миксами. - девушка говорит тихим и скучающим голосом, не глядя на любовника. Его прикосновения отвлекают ее, хотя это приятно. Висенья осторожно поглаживает его по волосам, улыбаясь когда он начинает недовольно ворчать. — Боже, какие мы умные. Если тебе стало плохо, когда ты первый раз покурила, не значит что травка это плохо и опасно. Мне просто смешно с Эймонда, он идиот! - кончики пальцев нежно обхватывают кожу на ее талии, чтоб игриво ущипнуть. — Я просто реалистка, Эйгон. Каждый кто присутствует на всех этих парадах, стоит там только с одними мыслями. Никто и не думает о том что медицинская марихуана может принести пользу человечеству, все думают лишь о том как плотно они накурятся вечером и будут смеяться несколько часов подряд. - Висенья раздраженно выдыхает, поворачиваясь к нему лицом. Она убирает тонкие пальцы дяди со своей талии, блокируя тому возможность продолжить ее щипать. — Перестань. — Пусть даже так. В этом нет ничего плохого. Хотя, лучше бы провели парады по легализации кокаина. Вот туда я бы точно пошел. - дразнящая, почти мальчишеская улыбка озарила его лицо. Эйгон смотрит ей в глаза, наклонив голову набок. Он буквально тонет в этих глубоких темно-фиолетовых глазах, даже не замечая недовольства в них. Такая красивая, нежная, очень умная… и вся его. Он чувствует себя мальчиком, который впервые общается с девочкой, глядя на нее не как на подругу. Ему нравится ее взгляд: моментами строгий, нежный или… заботливый. От прикосновения ее нежных рук Эйгон готов плакать как ребенок. — Не сомневаюсь, дядя. - Все еще хмурясь, она тихо бубнит возле его губ и отворачивается. Умела же портить такие моменты… — А я не сомневаюсь что твой прекрасный рот может делать вещи куда приятней, чем читать мне нотации, мама. - Эйгон шуточно кривит губы, и отходит к дивану, располагаясь там как можно удобней. Она ненавидела подобные шутки с намеками. Эйгон буквально вел себя как маленький мальчик! Было страшно, что услышав такие шутки, Алисента начнёт пристально наблюдать за ними, а потом все раскроется. Повторить судьбу матери было самым большим страхом. Эймонд был легок на помине, подумала Висенья, когда длинноволосы Таргариен зашел на кухню. Она притупила взгляд и отвернулась, недовольно поджимая губы. — Постыдился бы хоть. - недовольство в голосе одноглазого слышалось за целую милю. — Это самая обычная шутка, отвали. - Эйгон закатывает глаза, обращая все свое внимание в телефон. — И почему вы все вечно пытаетесь меня пристыдить? Неужели неясно что мне похуй? Висенья замирает, не смея пошевелиться. В голове начинает крутится множество мыслей лишь от одной его фразы. Сразу забывается дикий дискомфорт, который она испытывает рядом с Эймондом. Она начала изучать все виды наркотиков, эффект и их последствия еще давно, когда по глупости матери в их жизни появились запрещенные вещества. И нет, Рейнира не употребляет, но своими поступками она показывает что ничем не отличается от ненавистного брата, над которым всегда глумилась с Деймоном из-за его зависимости. Он употребляет долго, почти девять лет. Чудо, что еще жив и со здоровьем проблем нет. На почве такого длительного употребления, в нем многое что изменилось, и самое главное - отсутствие стыда. Он действительно делал что хотел и никогда не раскаивался за это. Наверное. И всегда когда заходит тема за наркотики, Висенья чувствует себя ну просто отвратно. Эйгон теперь не чужой человек ей, и иногда кажется что она понимала последствия этого намного лучше, чем дядя. Чем больше она думает об этом, тем больше боль в груди заставляет ее отвлекаться от дела. Висенья нервно сжимает руку в кулак, наблюдая за тем как ногти царапают кожу ладони. Девушка краем уха слушает разговор двух братьев, который насыщен шуточными оскорблениями и глумлениями в сторону друг друга. Вдох, выдох. От резкой близости с Эймондом ей приходится вздрогнуть от неожиданности. Было ощущение, что единственный глаз смотрел прямиком в душу. Жуть. — Подвинься, что встала? - Эймонд подходит ближе, намереваясь и вовсе спихнуть ее с места возле столешницы. — Извини. - непривычно тихо отвечает светловолосая, отходя на несколько шагов. Братья Таргариены тут же напряглись и переглянулись. Висенья извинилась перед Эймондом? Это было что-то новое. Одноглазый ненавидел племянницу наравне с Люцерисом, а она ответила щедрой взаимностью. А еще ему не нравилось ее близкое общение с Эйгоном, это лишь подогревало его ненависть к ней. Эйгон с неким беспокойством оглядывает племянницу, замечая ее резкую перемену в настроении. Он не будет спрашивать что случилось, по себе знает что это самые отвратительные вопросы, на которые отвечать не хочется. — Пошли, отдохнешь. Ты стоишь тут с самого утра. - Эйгон подходит к ней сзади и берет ее за руку, заставляя Висенью разжать кулак. Язык ее тела был слишком понятен ему. — Я закончу. - кивает длинноволосый Таргариен, в удивление себе. Висенья вздыхает, явно недовольная тем что с ней обращаются как с ребенком. Но делать было нечего, к тому же это прекрасный шанс отлинять от ненавистной готовки. Девочка кивает, но отстраняется от Эйгона, не давая ему и дальше держать ее за руку. Она устало трет кольцо на пальцы и медленным шагом направляется прочь из кухни, держа курс ровно в свою спальню. Эйгон идет сзади, намереваясь провести ее до самой кровати. — Эйгон, - послышался резкий голос Эймонда. — Не теряй больше, в следующий раз я не буду прикрывать тебя перед матерью. В руки старшего брата летит тот самый маленький пакетик «счастья». Эйгон довольно улыбается и подмигивает Эймонду. Он разворачивается на пятках и идет за Висеньей, слегка подталкивая ее вперед. — Я проверю на весах, братик, будешь отдавать мне, если уже скурил что-то. Комната у Висеньи была не особо большая, здесь раньше жила Хелейна. Большая кровать, с розовой бархатной спинкой, едва ли под потолок; стол из белого дерева, что всегда был завален очередными конспектами; тумбочка около стола, занятая новой книгой; и шкаф который занимал всю стену напротив кровати. Раньше Эйгон бы сюда не зашел и под дулом пистолета, уж очень большой дискомфорт вызывала у него сестра. Но сейчас здесь он бывает подозрительно часто. Девушка садится на край кровати, лезет в тумбочку чтоб взять таблетку от головы, которая просто раскалывалась еще с самого утра. — Все нормально? - голос Эйгона тот час же меняется от того, каким он бывает на публике. Садится рядом и наклоняет голову набок, рассматривая выражение ее лица. — Да, просто устала. И мама опять заставила готовить, а я просто терпеть не могу стоять у плиты. - раздраженно вздохнув, Висенья оборачивается к нему и пожимает плечами. — Ты ела? — Нет, еще рано. Через пару часов нужно, и тогда не придется есть до завтрашнего дня. - в ответ на это, Эйгон закатывает глаза и кривится. — Дура. Тебе же хуже. — Отвали, я не спрашивала совета. — Ну ладно. - он притворно дует губы, делая вид что его обижает ее ответ. Эйгон тихо вздыхает и утыкается носом в ее плечо. Он даже не может сказать точно, почему ему нравится проводить время с ней. Висенья отличается от девушек, с которыми он всю жизнь тусовался. Как минимум, она слишком умная. Он проводит пальцем по ее колену, поднимаясь вверх по бедру. Просто легкое прикосновение, чтоб в очередной раз напомнить себе о том , какая у нее мягкая кожа. Чтоб напомнить себе, что это живой человек, у которого тоже есть проблемы и внутренние конфликты с собой. Странно, но почему-то не наплевать на это. Губы поднимаются к ее щеке, оставляя осторожный поцелуй. Она улыбается, красиво улыбается. Хочется поцеловать еще раз. Чувство тактильного голода растёт, хотя он видит что это невзаимно. Она не тактильный человек, как ему кажется, всегда смущается от прикосновений, и лишний раз не позволит. А даже если и так, то не прикоснется в ответ. На деле же, всему виною страх быть навязчивой. — Ты вчера с мамой поссорился? - вопрос покидает уста неожиданно, она неуверенно смотрит ему в глаза. — Вроде нет. Не помню, если честно. - Эйгон хмурится, пытаясь вспомнить что вообще было вчера, а затем пожимает плечами. — С чего ты взяла? — Нет, просто спросила. - Висенья улыбается, когда он вновь целует ее, нежно щипая за бедро. — Эйгон, перестань… — Тогда перестань ходить с кислым лицом, принцесса. А то ходишь грустная и недовольная такая, что же мне остаётся делать, м? - он усмехается и поднимает руку к ее талии, чтоб слегка пощекотать. Висенья тихо хихикает, пытаясь отстранится, но намерения дяди настойчивы. Он что-то шепчет ей возле уха, зная что это одна из тех зон на ее теле, где ей непременно станет щекотно. Так легко и спокойно. Она и вовсе не замечает как он смотрит на нее, прежде чем оставить несколько поцелуев на ключице. Это мило и приятно. Ощущать такое внимание к собственной персоне было лучшим чувством. Эйгон тянется, чтоб поцеловать ее, но она отстраняется, прикусывая губу. Улыбка не слазит с лица, и про головную боль удается уже забыть. — Перестань дразнить. - хриплый голос заставляет бабочек в животе ожить. Висенья наклоняется и целует, хотя скорее, лишь слегка прикасается губами. Эйгон терпеливо ждёт, метая взгляды меж ее глазами и губами. Она не понимает его взгляда, оттого ей кажется что она что-то делает не так. Висенья тихо вздыхает и позволяет ему полностью поцеловать себя. Язык Эйгона подхватывает нижнюю губу, слегка прикусывая, а затем посасывает, словно извиняясь. Женские пальцы обхватывают его плечи, желая двигаться вдоль по телу, но она не смеет себе этого позволить, боясь показаться в его глазах навязчивой дурочкой. А Эйгону же наоборот, хочется почувствовать чужие прикосновения на себе. Голова опускается ниже, разрывая прикосновения припухших и покрасневший губ, и находит уютное место на шее. Поцелуи чередуются с укусами, которые иногда заставляют ее вздохнуть громче положенного, потому что зубы смыкаются сильнее на чувствительной коже. В этот раз, в отличии от вчерашнего дня, его не останавливают звуки за дверью, которые дают понять что домой вернулась остальная родня. Эйгон плотной хваткой сжимает ее талию одной рукой под футболкой, вновь прильнув к сладким губам. — Гости пришли, перестань… - Висенья отстраняется, и тихо шепчет около его губ, глядя в фиалковые глаза напротив. — Гости которых я вижу каждый день? Плевать… - вновь тянется чтоб поцеловать ее, но племянница отстраняется, наклонив голову набок. — Благо, Деймона ты видишь не каждый день. — И на этом спасиб… Что? - взгляд Эйгона резко меняется и он оборачивается к двери, прислушиваясь к голосам родных, которые доносились с кухни. — Я думала ты знаешь что он придет сегодня, вот и не стала говорить… - Висенья тихо смеется, и смотрит на дядю с неким облегчением, которое понятно только ей. — Видимо, сегодня тебе придется потерпеть его компанию несколько часов. Нежный поцелуй в щеку и красивая улыбка не могут успокоить его. Сегодня будет самый отвратительный день. Ужин с Деймоном, который может затянуться на долго, ведь еще нет и трех часов дня. Эйгон со стоном опускает голову ей на колени, и закрыв глаза, пытается хотя бы на секунду сделать вид, что он находится не здесь.