В погоне за нежностью

Кухня оживляется голосами Таргариенов, на удивление без единой ссоры. В честь очередного ужина с Деймоном, Визерис соизволил покинуть свою комнату, которая отвратно смердела медикаментами и телом умирающего старика. Щуплый, сморщенный, но такой счастливый… Глава семейства улыбается во все оставшиеся пять зубов, когда его «трон на колесах» находит свое привычное место в середине стола. Деймон без единого отвращения во взгляде садится около брата, сдержанно усмехаясь с его шутки. Визерис в очередной раз выбирает не замечать переглядки Рейниры и Деймона, хотя вероятно из-за болезни и возраста он бы и не увидел в этом что-то подозрительное. Но Алисента и Отто же прожигали дыру взглядом. Хайтауэр старший следил за всем что происходило на кухне. Переглядки Деймона и Рейниры, состояние Визериса, поведение внуков; с презрением оглядывал детей Рейниры и отмечал их поведение как неподобающее (к слову, они лишь молча сидели с недовольным лицом). Висенья заняла место слева от Джейса и напротив дедушки. Ей не нравится думать о том, что под грозным взглядом матери, придется поесть впервые за целый день. А еще у нее болит голова, а еще ей не хочется здесь находиться, а еще ее пугает пристальный взгляд Деймона, а еще ее раздражает милая улыбка матери, с явным намеком, адресована ее дяде, а еще, а еще… Ее беспокоит пустое место Эйгона и Эймонда. Даже хочется начать молиться, чтоб ужин прошел спокойно. Но в этом семействе так не бывает. На кухню все же заходят двое братьев. Они словно инь-ян — один угрюмый и серьезный, а другой, на удивление, веселый и довольный. Кажется, Эймонд крепко держал его за локоть, прежде чем они зашли на кухню. Эйгон улыбается и дуя губки в сторону младшего брата, он отдергивает руку, направляясь к столу. Так легко и просто. Когда в твоем носу таблица Менделеева в квадрате, жизнь кажется краше. Чем ближе он подходит, тем больше заметно его огромные зрачки. От жалкой фиолетовой радужки, остались лишь два больших черные, словно пуговицы, зрачки. Эйгон садится рядом с ней, заставляя девочку быть между двумя мужчинами за столом. Ей неприятно смотреть на него, знает что начнёт раздражаться. Эйгон любил кокаин, потому что только с ним ему удавалось играть в счастливую семью, как того хотела мать. То самое чувство «на вершине горы», вседозволенности и некого, даже, могущества. А она лишь маленький потерянный котенок, который послушно приклонит голову, вновь делая вид что ее все устраивает. Висенья ассоциировалась у него только с кошкой. Ему нравились эти животные, даже очень. И она нравилась тоже. Нежная, умная, ласковая и красивая. И умела подстраиваться под его настроение, что являлось неотъемлемым умением котов. Ну, и к слову, кажется ей нравилось когда ее гладят по голове. — Я даже не помню когда в последний раз мы так часто собирались за этим столом. - устало кряхтит Визерис, улыбаясь младшему брату. — Но больше это не проблема, да, папа? - улыбку Рейниры, с явным намеком, улавливают все за столом. — Сегодня утром мы с Алисентой были в офисе. Накопились некоторые дела с документами, но думаю что мы быстро это решим за несколько дней. — Оставьте, не женская это работа цифры считать и бланки составлять. Если бы тебе было угодно, Визерис, мы с Эйгоном с удовольствием помогли бы с этим. - Отто метает многозначительный взгляд на внука, прежде чем вновь взглянуть на, да простит Бог, зятя. Недовольство на лице Рейниры и Деймона трудно описать словами, они буквально кривятся, не стараясь это скрыть. И Эйгон тоже. Таргариен раздраженно закатывает глаза, стиская челюсти и слегка поворачивает голову к племяннице, словно желая увидеть ее реакцию на этот цирк. — Каждый раз убеждаюсь, что ты выглядишь слишком молодо для своих лет, Отто. У тебя мышление старинное, а я ведь считал тебя настоящим коммунистом. - Деймон усмехается, делая небольшой глоток вина из бокала. — Женщинам полезно было бы поработать на фирме, посидеть несколько часов за бумагами, посчитать цифры и сложить бланки. Не вижу в этом ничего плохого. Рейнира благодарно строит глазки дяде и проводит рукой по его предплечью, словно бы успокаивая его от очередного скандала. Висенье противно наблюдать за тем, как мать даже не стыдиться этого, специально злит Алисенту, опираясь на состояние Визериса. Она поджимает губы и отводит взгляд от матери, не желая наблюдать эту картину. Кажется, рядом сидевший Джейс тоже напрягся. — Коммунисты были противниками патриархата? - до боли знакомый хриплый голос, почти шепот, слышится возле уха, а дыхание щекочет чувствительную кожу. Эйгон наклоняет голову набок, прожигая дыру в ней, своими черными пуговками. — Сомнительный термин для тех времен. Проще говоря, по поводу работы и бизнеса, у Деймона мышление самого настоящего коммуниста. - Взгляд все так же устремлен на собственные руки под столом. она сжимает пальцы до боли, слегка почесывая ногтем кожу ладони. Висенья не смотрит ему в глаза, словно ей было страшно увидеть его большие зрачки. Как очередное напоминание о его состоянии. — Производство денежных машин из людей или прикрываться фразой «секса не было»? - парень довольно улыбается, не заботясь о том, чтоб сказать это тише. Это вероятно обидит ее и он не понимает зачем сказал такое. Эйгону просто хочется с кем-то поссориться, хочется разбавить скучную обстановку, хочется убить всех присутствующих, пошутить над сестрой и ее детьми, положить голову на колени племянницы и заплакать. — Расслабься. Эйгон осторожно накрывает ее рукой своей, откидываясь на спинку стула. Черт бы побрал его тактильную натуру! Висенья не позволит ему делать что вздумается на глазах у всей семьи, если хочет быть посмешищем, то пускай ее сюда не впутывает. Когда она резко отстраняет руку, все еще не удосужившись посмотреть на него, Эйгон слегка хмурится, оборачиваясь в стороны племянницы. Оглядывает ее физиономию, жесты и ноги: от коленей до бедер. Мило. Даже заставляет его усмехнутся. Он лишь слегка похлопывает ее по колену и убирает руку, быстро улавливая ее настроение. Хотя, на свой счет это он не принимает, впрочем как и всегда. Парень ловит на себе взгляд дяди и бесстыдно смотрит в ответ. Ох, знала бы его семейка какое у него растущее внутри желание устроить настоящий цирк. Может начать смущать Джейса? Или капать на нервы Бейле? Можно подшутить над Люком, но кажется он добыча Эймонда. Тот не сводит единственного глаза с племянника все пятнадцать минут за столом. Нет, больше всего он хочет разозлить Деймона. Его просто раздражает то как он бесстыдно приходит в их дом, чтоб строить здесь свои правила! Хотя дочки у него вполне симпатичные… — Сколько Бейле лет, м? - он тихо шепчет возле уха Висеньи, слегка поглаживая ее плечо кончиками пальцев. — Скоро будет пятнадцать. А что? - она недовольна его поведением и прикосновениями, но пытается не выказывать своего недовольства, пока он окончательно не перейдет черту. Как же он раздражал ее в эти моменты. Висенья упрямо не смотрит на Эйгона, фиксируя зрительный контакт с Деймоном. То что нужно, думает старший Таргариен, и ехидно улыбается. — Просто спрашиваю, котенок. - легкий поцелуй в щеку, который мог бы показаться невинным, но не в этой семье; его улыбка и тихие слова на ухо. Гнев Деймона и непонимание Рейниры видят и чувствуют все. Один лишь Эймонд закатывает глаз, зная наизусть эту глупую игру брата. Вот только, он упустил несколько обновлённых правил… Висенья хмурится и поджимает губы, показывая всем своим видом, что ей не нравится все что происходит. Больше всего не нравятся бабочки в животе и покрасневшие щеки. Пускай лучше мать подумает, что пьяный дядя смутил ее своим непозволительным поведением, нежели догадается что делает он это постоянно и в еще более непозволительных местах. Ужин начинается в неловкой тишине, лишь постукивание столовых приборов о тарелки, наполняет просторную кухню. Висенья чувствует себя здесь максимально лишней, ведь она единственная кто не ест за этим столом. Даже под обеспокоенным взглядом матери, не позволит себе прикоснуться к еде. Атмосфера была ужасно душной и некомфортной. Было ощущение, что эта тишина словно давит на голову, и готова вот-вот раздавить всех присутствующих. Это быстро улавливает Деймон, который любил выпить чуть больше положенного на подобных праздниках, и предлагает всем опустошить бокалы. Просто прекрасная идея! Кажется, он хочет убить Эйгона прямо за этим столом. Браво! Ему не стоит пить, когда в нем около двух грамм кокаина. Станет агрессивным и более сварливым, а самое страшное что это большой риск внезапной смерти. Этого Висенья точно не хочет. — Не пей… - ей тяжело узнать собственный голос, когда она нежно обращается к рядом сидящему дяде. Пытается даже посмотреть ему в глаза, хотя это удается ей очень трудно. — Пожалуйста… — Волнуешься? - улыбаясь, спрашивает Эйгон, взяв в руки бокал с красным вином. Старшие из семейства посмеиваются с какого-то тоста Деймона, пытаясь немного развеять обстановку. Он оглядывается на остальных, даже Хелейна сделала глоток! Но он не спешит повторять за всеми, словно осмысливая ее просьбу. Мать часто говорила ему то же самое,но взгляд на лице той всегда был гневный и полон разочарования. А здесь… что-то очень похожее на беспокойство. Глупые мысли заставляют его сжать челюсть, и покорно кивнуть, отставив бокал в сторону. Эйгон чувствует себя покорной собакой, но он бы в жизни не подумал, что это приятное чувство. Когда всю жизнь живешь по своим правилам, игнорируя общественные нормы, очень трудно привыкать к ощущению правильности послушания. А если проще, ему просто нравится его племянница и то внимание, которое она проявляет к нему. — Я очень рад что мы все вместе вновь собрались. К сожалению, мне тяжело описать словами, но это самое приятное чувство, видеть мою семью вновь в сборе. Моя Рейнира… Мой Деймон… Ваши дети, сидят за одним столом с моими детьми и мы вновь дружная семья. - Визерис неожиданно поднимается со своего места, прикладывая к этому немало сил. Его речь понятная , к удивлению, хотя почти после каждого слова он едва ли задыхается. — я всегда мечтал только об этом. И видеть то, как все мы сблизились за последние почти два месяца - очень важно для меня. Я знаю что мне осталось не долго, наверное, но очень надеюсь что за тот короткий час, что был отведен мне, таких ужинов у нас будет еще очень много. Как только он заканчивает, то сразу заваливается на свою коляску, пытаясь отдышаться после такого длинного и монотонного тоста. Гробовая тишина вновь воцарила на кухне. Каждый обдумывал его слова, каждому было стыдно за то, что они обманывают Визериса. Никакой дружной семьи нет и никогда не будет. Все живут в ненависти друг к другу и желанию смести с собственного пути. Но как бывает в детских сказах, любовь всегда побеждает. Рейнира любила отца и не могла ему сказать всю правду. Старшая наследница встает со своего места, чтоб поддержать тост отца. Ее речь не такая позитивная, однако весьма берет за душу Алисенту. Даже если и на долю секунды. — Матерью быть трудно, и ты сама это знаешь. Мы всегда ставим наших детей превыше всего, они всегда занимают главное место в наших сердцах. И никакая ненависть этого не изменит. И я уважаю тебя за это. У тебя получается справляться с ролью хорошей жены и матери. Я благодарна тебе за это. - Рейнира кивает, нервно потирая указательным пальцем бокал, глядя в сторону Алисенты. — Нам есть чему поучиться друг у друга. И я рада что у нас есть эта возможность сейчас. Спасибо. - Алисента смотрит на падчерицу задумчивым взглядом, словно не понимая есть ли хоть капля яда в ее словах или нет. Натянув улыбку, Таргариены принимаются чокаться бокалами, а затем осушать их. Приступать к еде во второй раз было уже не так неловко, все даже слегка общались между собой. Но Эйгона начинает раздражать все вокруг, хочется либо устроить что-то веселое либо уйти в свою комнату. Висенью трогать не вариант, она не реагирует так как ему хочется. Джейс? Возможно, но эта дурочка потом обидится, он такое уже проходил. Бейла? Идеальный вариант. Сейчас отец отправится в свою комнату чтоб отдохнуть, потому что врачи не разрешают ему проводить так много времени вне постели. И тогда Эйгон сможет наконец развлечься сполна. — Пора принимать таблетки и отдыхать, муж мой. Ты сегодня долго засиделся. - Алисента нежно улыбается пожилому мужу и подзывает Кристона, чтоб тот помог Визерису переместиться обратно в его комнату. Теперь то напряжение в комнате ощущается еще больше. Эйгон довольно откидывается на стуле, подмигивая Эймонду. Он по жизни был наблюдательным человеком, поэтому не мог не изучить язык тела племянников и кузины. Забавно, кажется он один, кто здесь не нервничает. Его действия плавные и легкие, он словно Чеширский кот. Взяв в руки бокал, он подходит к Бейле, стоя к ней достаточно близко, чтоб поставить ее в неудобное положение. — Странно, что вокруг такой красивой девушки только одни неудачники и уроды. - на его лице эмоция чистого удовольствия, когда он наигранно поджимает губки, тихо обращаясь к малолетней кузине. Бейла не была из тех девушек, которые смущаются от любых мужских слов и комплиментов. Ее это раздражало. — Придержи язык за зубами, дядя. - Грозный шепот Джейса смешит Эйгона, поднимая его настроение еще больше. — Он тоже один из твоих поклонников? Малыш ведь еще даже не знает как с членом обращаться. Джейс резко бьет кулаком по столу и вскакивает со своего места, гневно глядя на Эйгона. Его всегда было легко разозлить, а это было только на руку старшему Таргариену. — Я задел нерв? Прости, малыш, не думал что это больная тема для тебя. - парень хлопает ресницами и самодовольно улыбается. — Скажи еще одно слово, и тогда… — Что тогда? - Эймонд медленно поднимается со стула, внимательно наблюдая за племянником и братом. Эйгону кажется уже даже наскучила эта игра, когда он получил желаемую реакцию, но одноглазый не будет останавливаться, если он видит что малолетний племянник может быть опасным в данный момент. А если честно, Эймонду просто нужен повод. — Джейс… - Висенья осторожно касается руки брата, нервно кусая губы. — Сядь. — Защищаешь братика? Он сам не может постоять за себя, да? - игриво шепчет ей на ухо Эйгон, хрипло усмехаясь. Он садится обратно в свое место, как ни в чем не бывало. Вино, которое он налил когда приставал к Бейле, Эйгон кстати не выпил, а просто поставил возле пустой тарелки Висеньи. От этого дешевого цирка начинает болеть голова и она хочет как можно быстрее уйти отсюда. — Просто хотел поднять тост за вас, дяди. Может сейчас мы не так дружны, но наше детство я вспоминаю с улыбкой. Никогда не забуду наши игры и шутки. Полагаю, у тебя тоже остались воспоминания, Эймонд? *** На кухне Висенья помогала убирать еще долго. Вновь битая посуда, фингал под глазом у Джейса и боль в челюсти у Эймонда на ближайшие несколько дней. Ну кто этого дурака тянул за язык? Висенья поражается тому, как несмотря на свою ненависть к старшему брату, Эймонд вечно лезет защищать его. Ведь если бы не он…! Спокойствия в этом доме не будет никогда, особенно после закрытия двери в спальню Визериса. Висенья лежала в своей кровати, скучающе глядя в стену. Ужасные чувства, которые было трудно описать. Но Висенья была математиком и всегда мыслила слишком рационально. Она могла объяснить любую эмоцию, которую испытывала, расписать это все до мельчайших молекул и атомов, чтоб отвлечь себя во время нервной ситуации. К примеру, за ревность отвечают подкорковые базальные ганглии, и каждый раз когда она испытывает это ненавистное чувство, она оправдывается лишь тем, что это все ее организм, и стоит в этом винить ядра серого вещества. Легче спихнуть все на организм и то как он работает, но никак не то что это чувствует она, а не какие-то молекулы внутри. Он вновь приходит, хотя она не понимает почему. Эйгон не трезвый и она не будет с ним спать, а еще она обижена и вообще видеть его не хочет. Но она молчит, укрывается одеялом до носа и молча смотрит в стену, повернувшись к нему спиной. — Обиделась? — Нет. Я не ждала, что ты придешь сегодня ночью. — Почему? Я прихожу почти каждую ночь к тебе. - Эйгон подходит к ее кровати и наклоняет голову набок. Его голос очень нежный и спокойный, уж слишком отличался этот тембр от его обычного, на публике. — Ты не трезвый. Я не понимаю почему ты пришел. — Даже посидеть с тобой не разрешишь? Висенья поджимает губы, не зная что ему ответить. Она не привыкла к тому, что он приходит ночью просто чтоб побыть с ней. Как же она ненавидела в Эйгоне то, что он очень долго приучивал ее к чему-то, а затем резко менялся, заставляя ее чувствовать себя глупо. Девочка неуверенно пожимает плечами, зарываясь носом в одеяло. — Обиженная принцесса. Какой ужас, и что же я такого плохого успел натворить, м? Сенья… - Эйгон садится на край кровати, глядя ей в затылок. Устало вздыхает и проводит пальцами по ее плечу и волосам, желая быть с ней как можно ближе. — Я не обижаюсь, мне просто неприятно. Ты ведешь себя очень глупо, без причины пристаешь к Джейсу, а сегодня вообще начал лезть к Бейле. Это некрасиво с твоей стороны и если тебе интересно, то это очень неприятно для меня. - приходится хмурится почти на каждом слове и поджимать губы, дабы случайно не расплакаться. Висенья ненавидела плакать и делала это крайне редко, но сейчас почему-то очень хотелось. — Не понимаю почему тебе неприятно. Или ревнуешь что я буду приставать к твоему брату, а не к тебе? - из него вырывается тихая усмешка и он наклоняется чтоб уткнутся носом в ее плечо. Как можно ближе друг к другу. — Почему я должна ревновать? - в ответ, парень лишь пожимает плечами. Она была такой занудой, когда волновалась или пыталась быть серьезной. Но даже в этом было что-то милое. Эйгону даже казалось, что Висенья это идеальная версия его. В той голове они были похожи. Или так просто хотелось думать? Мечты, мечты. Так хочется почувствовать тепло нежного тела под кончиками пальцев, под горячими губами. Он чувствует себя странно спокойно. Целует в плечо, щеку, висок. Нежные шелковые волосы, цветом как у него. Запах клубники. А губы пухлые, их очень приятно кусать. Хотя, кажется ей не нравятся укусы. Но к слову терпит, и терпит почти все. Она сказала всего несколько раз за все время, что ей больно. Он мог случайно заиграться и в порыве, понятной только им, страсти, сжать ее сильнее положенного. Висенья вздрогнет, нахмурится, крепко зажмурится, но не скажет ему остановиться, ведь он причиняет ей боль. Словно бы она считает что должна терпеть. — Нет… - девочка робко шепчет, чувствуя осторожные поцелуи на своем теле. Ей не хочется чтоб он прикасался к ней так, когда Эйгон под кайфом. — Я не собираюсь ничего делать. Просто хотел посидеть с тобой, пока ты не уснешь. Если хочешь, я могу уйти. - он слегка отстраняется, смотрит ей в спину, надеясь что она не захочет побыть одной сейчас. — Не уходи. - Висенья чувствует себя странно некомфортно в собственной кровати и ее пугает что она не может объяснить себе почему так происходит. Его присутствие успокаивает, но она даже не задумается открыть рот, чтоб сказать это. У него заботливый взгляд и она чувствует себя ребенком. Ей жутко хочется плакать, хотя она даже не понимает почему. Не может найти повода. Скорее, это связано с усталостью и нагрузкой. Ведь правда? Его руки на удивление теплые, скользит пальцами под одеяло чтоб погладить ее. Талия, бедра, живот. Она красивая и умная. Эйгон любит слушать ее. А еще за ней интересно наблюдать, потому что это человек, который полон нервных жестов. А на это всегда интересно смотреть. — Извини, не хотел тебя обижать. - Эйгон извиняется, не зная что еще делать. Не хочется видеть ее расстроенной из-за него, он ведь делал все не для этого… — Перед Джейсом извинись. Я не обижаюсь. — Да я скорее отсосу кому-то, нежели буду извиняться перед твоим братом. — Баран. - Висенья делает паузу, думая что могла обидеть его этим словом. — Упертый. Ты упертый как баран. — Боже, Сенья, что за слова… - Эйгон улыбается, оглядывая ее надутые губки. Глаза загораются словно звезды, каждый раз когда она пытается обозвать его. Эйгон ложится рядом с ней, убедившись наверняка , что она не против. И когда его начало заботить против девушка или нет? Он прижимает ее к себе за талию, и утыкается носом в затылок. Его рука перемещается в «нейтральную зону» (живот) и если она захочет, то сможет переместить ее куда захочет. Эйгон пытается вспомнить когда в последний раз он был так близок с кем-то. Лейла? Трудно, большую часть их отношений он не был трезвым. Они даже немного похожи, но Висенья более невинная и мягкая натура. Нет, она буквально маленькая девочка с большими глазами, по сравнению с двадцатилетней Лейлой, с силиконовой грудью и более трех миллилитров гиалурона в губах. Сравнение глупое и бессмысленное. — Уроки до выходных закончишь? Можем погулять где-то, если хочешь. - неожиданно для себя, спрашивает Таргариен, зарывая нос в изгибе ее плеча. — Если будешь вести себя как олень, то я с тобой никуда и никогда не пойду. - упрямо дуется, слегка прижимаясь спиной к его груди. — Дура. Висенья оборачивается к нему и хмурится, разглядывая его спокойное лицо. Эйгон лишь слегка улыбается, заметив как быстро удается ее разозлить. Проводит большим пальцем по ее оголенному плечу, поднимается вверх по шее, убирает лишние волосы и касается щеки. Она нервно кусает щеки изнутри и затаила дыхание, а значит готова к тому, что он поцелует ее. Эйгон приподнимается на локте, наклоняет голову набок и смотрит на ее пухлые розовые губки. И почему в нем просыпается желание сказать ей все комплименты, которые он знает? Он был и с настоящими моделями, но лишь глядя на эту дурочку, которая во снах с Пифагором трахается, он начинает чувствовать себя маленьким мальчиком. Кажется она хотела что-то сказать, но Эйгон не позволяет ей этого, затыкая племянницу осторожным поцелуем. Улыбается, когда слышит слабый стон, который получается у нее слишком нежно и сладко. Отстраняется быстро, не давая себе сполна насладиться теплотой ее губ и близости. Гладит щеку, медленно опуская руку, напоследок слегка черкнув пальцами по верхней части ее груди, что была слегка видна из-за строения майки. Эйгон устало вздыхает и поджимает губы, глядя ей в глаза. Его взгляд абсолютно спокойный, даже скорее усталый. — Не буду. - он побеждено шепчет, убирая руки с ее тела, чтоб она могла чувствовать себя комфортно. Висенья садится в кровати и молча смотрит на него. Ему правда интересно проводить с ней время? Или он ждёт пока она забудет о их соглашении и ляжет под него? Чувствует себя ребенком каждый раз, когда подобные мысли заставляют грустить. Кажется, в организме начало вырабатываться меньше Мелатонина и Серотонина… Эйгон снимает футболку, и откидывает ее на стул. Хочется показать ей, что он не будет трогать ее против ее воли или причинять ей боль. Он может, но не станет. Подумает об этом в голове, а на деле осторожно погладит по голове. Она нежная и миниатюрная, красивая и умная. Словно маленькая хрустальная фигурка. Эйгону даже кажется что ее волосы в темноте светятся, но скорее всего он просто обдолбанный. Висенья слегка улыбается ему и приглашает к ней под одеяло. Тело всегда холодное, летом приходится спать под зимним пледом. Ласково и заботливо накрывает его одеялом, тихо усмехаясь, когда он кладет голову ей на грудь. Это что-то новое, но до боли приятное. Ей нравятся нежности. Ему тоже, но он только учится. Всегда грубо, резко, до синяков и пятен. А с ней иначе. Наверное потому что она выглядит так, что если ей сделать хоть чуточку больно, то она будет рыдать несколько дней. Но это только в голове у Эйгона. Он еще не совсем знает свою племянницу с этой стороны. Пальцы находят свое упокоение в корнях его мягких волосах, а другая рука обнимает его за плечи. Девочка вздрагивает каждый раз, когда его пальцы случайно щекочут ее. Они словно дети, которые пытаются спасти друг друга от кошмара. Никакой похоти, просто нежные прикосновения, который заставляют прижиматься к друг другу ближе, не желая создавать холод в кровати, своим расставанием. И как только у него получилось приучить ее к тактильности? Впрочем, это неважно, он наслаждается этим. Эйгон опускает руку вдоль по ее телу, лениво проводя пальцами по резинке шорт, а затем ниже, к мягким бедрам. Слегка щипает, а затем тихо усмехается ей в грудь, когда она вздрагивает и крепко сводит ноги. Словно перышко. Он ласкает нежно, едва ощутимо, просто чтоб напомнить себе о жаре в зоне внутренней стороны стегна. Иногда его расстраивает, что чаще всего Висенью нужно просить прикоснуться к нему. Подробно объяснять как и где, убеждать ее что это комфортно для него. Но сегодня она инициативу берет сама. Машинально скользит пальцами вдоль плеча, шеи, спины и волосам. Волосы. Каждый раз вздрагивает и сжимает ее, пытаясь совладать со своими эмоциями. Эйгон сжимает челюсть и закрывает глаза. Это даже тяжелее чем ему казалось. Но ему стоит привыкнуть, врядли она готова увидеть другую оболочку его. Губы оставляют несколько поцелуев на ее декольте, а носом он бесстыдно зарывается в ее грудь, словно пытается постепенно пробраться к рябистой коже под тонкой тканью майки. Это было легко, на ней не было бюстгальтера. — Эйгон… - она тихо шепчет, немного наклонив голову набок. — Просто устраиваюсь поудобней. Спи, котенок. - парень шепчет в ответ, вернув его руку ей на талию. Уснуть в такой позе было легко. Тепло и комфорт. Кажется, он засыпает первым. Стрелки часов тикают раздражающе ритмично, но это помогает уснуть. И в который раз Веларион засыпает без мысли о том, что делает что-то не правильно в своей жизни. Ей уютно как никогда. *** Просыпается Эйгон в таких случаях инстинктивно, но иногда по будильнику. Почти пять утра, а значит ему пора возвращаться к себе в комнату, чтоб вдруг их родные ничего не заподозрили. Но глядя на рядом спящую племянницу, ему и вовсе не хочется уходить. Заботливо поправляет ее майку, заправляет прядь волос за ухо и целует в щеку несколько раз. Все же он рад, что все так произошло. Рад что тогда вечером, когда она впервые ночевала в его квартире, на ее день рождения, он впервые поцеловал ее. А еще удивлен, что сам отстранился, не желая продолжать начатое. Как же мило она потом смущалась и избегала его целых несколько недель. А что сейчас? — Шшш, Сенья, спи. - он тихо шепчет, когда племянница начинает хмурится во сне, явно ощущая то что он отстраняется. Эйгон и сам хочет спать, поэтому больше не задерживается в ее спальне. Целует напоследок, берет футболку со стула и тихо покидает ее опочивальню. Дом освещает лишь полная луна сквозь большие окна и небольшой источник света на кухне. Парень стоит возле двери племянницы, приложив все усилия, чтоб закрыть ее как можно тише, а затем только надевает футболку с усталым вздохом. Он резко покрывается холодным потом, когда видит Дейрона возле лестницы. Блять! Даже стыдно представить, какая картина сейчас предстала перед пятнадцатилетним мальчиком. Эйгон выходит ночью с комнаты племянницы, так еще и полуголый?! Они молчат несколько секунд, глядят друг другу в глаза, не пытаясь скрыть свое удивление. Первым подает голос старший брат. — Ты чего не спишь? — Воды пришел попить. Я спал. - глаза младшего метаются от двери к Эйгону. — Маме это будешь рассказывать. - он нервно сглатывает, сведя брови к переносице. — Давно стоишь здесь? — А ты? Иногда Эйгон забывает насколько он похож со своими родственниками, как бы он не хотел этого отрицать. Сжимает челюсть и недовольно смотрит на Дейрона, вмиг забывая про весь стыд и вину, что он ощущал перед младшим. — Иди спать, и не шастай здесь больше в такое время. Расскажу матери, она телефон заберёт у тебя. - слышать голос Алисенты в своем просто отвратительно. Младшему из семейства Таргариенов ничего не остаётся делать, как вздохнуть с некой досадой и опустив голову, пошагать в свою комнату. Эйгон смотрит ему вслед, и удаляется в свою комнату только после того, как убеждает себя, что Дейрон закрыл за собой дверь. Они не забудут об этом, но и вспоминать вслух не станут. Это слишком опасно и слишком необъяснимо. И кому бы поверили? К черту, он слишком любит старшего брата и не открыл бы рот на него. Хотя, кто знает этих детей, да?