Случайность

      

***

       Минхо вливает в себя ещё один коктейль. Ещё крепче, чем предыдущий. Встревоженность царапает горло когтистой лапой, но он спихивает это на терпкий прожигающий глотку спирт. Теперь он снова один. Он оглядывается. В баре темно. Почему бы не пойти потанцевать? Всё равно, никто не смотрит. Какая разница. Музыка бьет по ушам, отражаясь каким-то эхом внутри. Боль распространяется по телу, словно яд, словно ржавчина. Так противно и мерзко, словно он тонет в говне. В этом непонятном и беспросветном говне. С головой. В его жизни нет смысла. Всё, что когда-то имело его, теперь исчезло. Словно его и не было. И он просто смотрел на то, как оно исчезает. Не сумев пошевелить и пальцем. Возможно, в этом есть даже что-то красивое… Он смотрит на танцующих в забвении людей. Их лица излучают абсолютный пофигизм и спокойствие. Они все пришли сюда либо оторваться, либо как-то запить боль и проблемы. Как и он. Поэтому Минхо чувствует какое-то такое же тонкое, еле уловимое спокойствие. Однажды в детстве он потерял любимую игрушку. Оказалось, что её забрал соседский мальчишка. Тот даже не знал, чья она, и потому всю неделю ходил по округе, спрашивая у местных детей, не терял ли кто её. Жаль, что Минхо тогда уехал с родителями отдыхать. Все мозги им вынес на отдыхе. Приехав он обнаружил, что мальчик переехал, оставив игрушку у дверей его дома. Он нелепо улыбается, удивляясь так внезапно вспомнившейся истории, и врезается в кого-то. — Прошу прощения. — снова продолжая двигаться в такт оглушающей музыке. Вот бы и в жизни было так… Сначала отнимет, но потом возвращает. Хотя бы то, что было. Но жизнь не фабрика по исполнению желаний… Какой сегодня день? Пятница? Неделя прошла так быстро… Ого. Завтра он должен заехать к тёте. Она просила помочь с чем-то. Минхо уже не помнит с чем. Но нужно немного выспаться, прежде чем ехать, иначе из него выпотрошат всю душу. Тётя была ему единственным родным человеком в этом сраном мире. Но и к той он звонил не чаще чем раз в год. Уже и позабыл как она выглядит вообще. В последний раз они виделись лет пять назад. Когда всё было хорошо. Когда в груди не зияла рана, а душой он был светлым подростком, не видавшим плохого. Как много изменилось… Наверно, люди и вправду меняются. И не всегда в лучшую сторону… …А в какую изменился он сам? Вопрос резко приходит в его пьяную голову, словно метеор, пролетая сквозь туман перегара и неадеквата, заставляя сглотнуть вязкую слюну и застыть на месте. Точно… А в какую сторону изменился он сам? Стал ли он лучше, чем был? Сумел ли он вообще сохранить себя? Его снова толкают. Двигаться уже нет сил. Хочется одного — завалиться спать. Еле передвигая ногами, он отходит к бару, буквально падая на стул. — Выглядишь не очень… Тебе помочь? Минхо поднимает отекшую голову. — Себе помоги, малец. — он мимолётно осматривает севшего рядом паренька. — Со мной всё отлично, но тебе, думаю, нужно прилечь. Так и начинается разговор. Минхо ещё немного язвит, желая отвести от себя навязчивого, с какой-то стати, юношу, но сдаётся, поняв, что слишком устал, чтобы тратить на это время. Тем более малец так прилип, что не оторвать. — Даже девушки нет? Вот это да… Я думал, что ты ещё тот сердцеед. Минхо забавляют эти слова. — Шучу. На такого побитого вряд ли кто-то вообще посмотрит. — малой жмурится, обнажая красивую улыбку. А Минхо даже не обидно, он молча пялится на него, совсем сваливаясь на стойку. Паренёк отвлекается на телефон, время от времени бросая на него взволнованные взгляды. — Я кстати тут барменом работаю, но сегодня смена друга. Минхо мычит в ответ. Глаза слипаются. Он сваливается со стула, полностью отключаясь.

***

Утро приходит неожиданно. Буквально врываясь вихрем. Хо вскакивает на зов будильника. Голова трещит по швам, а тело словно перетёрли на тёрке. Немного придя в себя он осматривается, обнаруживая себя в одних джинсах, лежащим на чьём-то хорошем диване. — Черт. Он решается встать, тут же обнаруживая на полу человека. Лет 19-20, симпатичный, смуглый, худенький паренёк. Он спит, просунув меж ног одеяло. Не хочется нарушать чужой сон. Но ещё больше не хочется доставлять дальнейшие неудобства своим присутствием. Его стоит разбудить. — Эй. Просто шёпотом. Тишина в ответ. — Хэй, проснись. — толчок в бок. Парень переворачивается, угрюмо сводя брови. — Мне нужно уходить. Причмокивая, тот самый малой с бара открывает свои большие глаза. Тут же смущается чужого голого торса страшно краснея. Минхо это забавляет. — Никогда не видел чужого пресса? — гордо проводит он рукой вдоль по напряженным кубикам, поднимаясь прямо к шее. Тело ещё ломит от боли, но он на это забивает, отдаваясь моменту. Паренёк очень милый, с точёной фигуркой, упругими на вид бёдрами, и красивыми глазами. Очень красивыми… Он потягивается, снова заворачиваясь в одеяло, полностью его проигнорировав. Минхо хмыкает. — Выглядишь так, словно приводить домой пьяных незнакомцев для тебя является повседневностью. — бубнит он, всё-таки встаёт, глазами ища свою рубашку, которую с него вчера, как он понял сам, благополучно сняли. Но сделав шаг осекается. Острая боль режет левую ногу. — Айщ, снова… Он пару раз бьет по ней, заставляя боль стихнуть. Прошлые травмы дают о себе знать как ни кстати, в такое прекрасное утро. — На стуле, в моей комнате. По коридору налево. — будто прочитав его мысли, бубнит юноша. Минхо в удивлении поднимает брови. Он вообще собирается вставать? Или он настолько доверяет такому странному пьяному типу как я? — думает Ли, обходя чужое тело на полу, и вздыхая. Футболка находится там, где ему сказали — в комнате парня. На удивление, тут абсолютный порядок. Вещи аккуратно сложены в бездверный шкаф, некоторые повешены на вешалки, кровать заправлена покрывалом с персонажем какого-то аниме или манги, а из окна ярко светит солнце. «Вот уж… чистюля…» Ли поспешно натягивает футболку, застёгивая попутно джинсы и выходит снова в коридор. В проходе стоит малой, почёсывая голову. В огромной, безразмерной футболке, спадывающей с красивого острого плеча, он выглядит слишком горячо. Солнечные лучи бережно ложатся на его смуглую кожу, освещая милые редкие веснушки и пухлые надутые после сна губы. Волосы растрёпаны в разные стороны, придавая ещё сонному пареньку вид нахохлившегося воробушка. Как можно быть и милым и таким сексуальным одновременно? — думает Ли, и в этот же момент чужие темные глаза поднимаются на него. Минхо сглатывает. Юноша потягивается открывая вид на стройные ноги, немного уплотнённые в бёдрах, проходя по коридору. Он пошатывается как пингвинёнок, из стороны в сторону, ковыляя на кухню. А Минхо уже и не знает как дышать. «Дожился. Теперь меня возбуждают парни.» — он мысленно избивает себя, ковыляя за ним. — Будешь кашу? — осторожно спрашивает паренёк, не смотря на Минхо. Он становится у плиты, ковыряясь в полках над ней. Выуживает откуда-то коробку с геркулесом, и включает газовку. — Ага. — Минхо совершенно забыл о тёте. Он приехал в Сеул как раз ради неё, но почему-то этот милый и по-своему невинный мальчик, стоящий перед ним, отрывает его от реальности насовсем. Они едва знакомы, но есть между ними что-то такое, едва уловимое, похожее на то, что вчера испытывал Минхо в клубе — спокойствие. Правда. Джисон слишком нереален, чтобы быть реальным. С ним так спокойно и уютно. Он очень мягкий и нежный, словно цветок. Не тронутый, ещё распускающийся цветок. Они проболтали всё утро, доев кашу, выпив по чашке чая, а затем просто сидя в тишине и смотря кто куда. Джисон — в окно, Минхо — на него. Да. Такая встреча довольно странная. Зачем Джисон привёл его сюда? К себе на съемную квартиру. Ещё и оставил ночевать. Переодел, постелил на диване, сам оставшись лежать на прохладном полу. Минхо непривычно. Очень непривычно. В последний раз такую заботу к нему проявляла мама, даже он сам никогда не удосуживался нормально постелить себе, или приготовить что-нибудь домашнее. Кафешки и забегаловки стали для него повседневной привычкой. Они прощаются. Нехотя, но быстро. Джисон бубнит что-то про встречу с другом, а Минхо вспоминает о тетё. Когда он выходит из подъезда в лицо дует сильный ветер. Зима в самом разгаре. Наверно, поэтому паренёк не стал оставлять его лежать там, в клубе, потому что рано или поздно его бы оттуда кто-нибудь выпинал, или перетоптал. Он разворачивается лицом к небольшому пятиэтажному дому, шумно вдыхая зимний холод. Он запомнит этот адрес, наверняка, надолго. Сам не зная почему, отрицая все возникающие в его бредовой голове мысли, он запишет его в заметки в телефоне, сохранив в избранные, словно это не последняя их встреча. Закончив раздумья, парень уходит к остановке. Телефон в кармане вибрирует несколько раз, оповещая его хозяина о входящем сообщении. Минхо вытаскивает его из заднего кармана потрёпанных джинс и разблокировывает. Это тётя.       

***

       Очередной паршивый день. Минхо со вздохом опускается на диван, придерживаясь за подлокотники. Работа вымотала его всего, поэтому он просто падает, ударяясь затылком о спинку. Сил нет ни на что. Даже лежать сил уже нет. Хочется просто исчезнуть. Сколько так можно? Почему всё так сложно даётся? Почему даже дышать становится так тяжело? Почему он не может просто жить? Найти что-то хорошее, что-то красивое в жизни? То, ради чего будет смысл быть. Почему всё идёт именно так, как идёт? Если ли вообще смысл? Или жизнь это просто полная совпадений и случайностей абстракция? Минхо не знает. Душа болит. Очень сильно. В ней дыра. Огромная, растущая изо дня в день дыра, которую невозможно залатать. Ничем. Только умереть. Но и это не вариант. Комнату заполняет табачный дым. Рука подрагивает. Давно он не курил. С тех самых пор, как закончил чёртов университет. Прошло три года. Совпадение ли то, что именно сегодня он надел эту старую толстовку, в которой как раз таки и была спрятана помятая пачка мальборо? Или это тоже воля случайности? Воля ли случайности, что спустя три года некурения, пальцы всё равно держали фильтр так же привычно, как и тогда? А может случайность и есть жизнь? Случайность и есть судьба? Встроенная в каждого человека, в каждое живое и неживое. «Напиться» — приходит в голову. И в этот раз Минхо не противится этому желанию. Он не пил с тех пор, как очнулся в той самой квартире, с тем самым незнакомым мальчишкой, мысли о котором переполняли его несчастную голову весь последний месяц. Джисон… такой красивый и нежный, словно цветок. От одной этой мысли уже появляются силы. Интересно, а будет ли он там? Ведь Минхо снова собирается пойти в тот самый бар.       

***

       Звонок в дверь. Джисон подрывается с места, встревоженно хмурясь. Гостей он не ждал. Для двенадцати ночи это было странным. Он подходит к двери, встав на носочки, и заглядывает в глазок. — Боже мой… И открывает. У Минхо звёздочки летают перед глазами. Он падает прямо на порог, намертво заваливаясь, сразу же начиная сопеть. Он весь побитый, избитый, и вообще выглядит не очень. Джисон затаскивает его пахнущую перегаром тушу в дом, попутно оглядываясь, дабы никто из соседей не надумал себе ничего странного, если увидит. Минхо весит значительно больше. Джисон руками чувствовал его мышцы, такие тугие и крепкие. Он доносит его до гостиной, ложа на пол, где пять минут назад лежал сам, занимаясь просмотром учебного материала. — И что мне с тобой делать? — вопрошает он, встречаясь с мирным посапыванием. Вздохнув он пытается поднять пьяную тушу с порога. — Я… не нашёл тебя… в баре-ик. — шёпот обжигает ухо, когда Джисон взваливает на себя чужое тело, рукой придерживая его за крепкую талию. Щёки стремительно краснеют, стоит ему услышать эти слова. Он искал его? Нет-нет, даже не так. Он запомнил его адрес, и даже будучи пьяным смог найти его дом? — Ты… сумасшедший. — шепчет он в ответ, заводя чужую тушу в зал, в котором буквально месяц назад они оба мирно посапывали, после пьяного вечера в баре. — Только для тебя. — и сердце Джисона пропускает удар, а улыбка появляется на красивом лице. Минхо утягивает его за собой на диван. Несмотря на тяжесть в теле и явно нетрезвый вид, руки крепко удерживают Джисона, захватив его в цепкий капкан объятий. И кто такой Джисон, чтобы противиться этому? — Ты… такой красивый… — Минхо впервые говорит это кому-то. Но слова так уместно ложатся в тишину, Джисон чувствует как вязкая, душная ночь, вошедшая в комнату через открытое настежь окно, становится ещё жарче. От Минхо несёт перегаром, и кажется он не мылся несколько дней, но Джисону это совсем неважно. Он инстинктивно жмётся ещё ближе, всем телом чувствуя чужой жар. Минхо цепляется за него, словно утопающий, задыхается, несмотря на то, что комната окутана прохладой ночного ветра. Лицо Джисона так близко. Он рвано дышит, выдыхая через раз, словно боясь спугнуть этот момент, словно боясь, что эта ночь окажется лишь слишком правдоподобным сном. Но Минхо чувствует тепло его дыхания на губах, и понимает, что всё по-настоящему. Он пьяно улыбается, прижимая Джисона ещё ближе, их носы сталкиваются, и под милый смешок Джисона они прикрывают глаза, желая забвения. Джисон обмякает в его руках, когда Минхо впервые касается его губ своими. Нежно, ласково. Слегка прижимаясь кожей к коже. Он чувствует, что вот вот совсем размякнет, но хватка Минхо удерживает его здесь и сейчас, не позволяя отключиться. Языком он проникает внутрь, и под ох Джисона, вырисовывает узоры на чужом нёбе, проходясь по ровному ряду зубов, под привкус мятной зубной пасты. Джисон мелодично стонет, хватает его дрожащими пальцами за плечи, и отвечает. Немного неумело, но так страстно, что Минхо не успевает даже сделать вздох. Чужие большие ладони проходят под джисонову безразмерную футболку, невесомо поглаживая по узким бокам, сжимая осиную, почти женскую, талию в грубой, крепкой хватке, снова вырывая у парнишки очередной вздох. — Хотел сделать это с того самого дня, как увидел тебя в этой грёбаной футболке. — шипит Минхо, сжимая его ещё сильнее, и Джисон снова, не стесняясь, стонет. Минхо ловит его стоны, снова беря в плен чужие губы, покусывая, тут же зализывая ранки. — Я тоже… — с придыханием, еле дыша. — Хотел оседлать тебя с того самого момента, как увидел в баре. — И Минхо рычит, еле отрываясь от желанных губ. Джисон разочарованно выдыхает, дуясь. Но тут же запрокидывает голову назад, когда чувствует чужой влажный язык на своей шее. Минхо вылизывает его всего. Посасывает адамово яблоко, обнаруживая для себя, что оно в форме сердечка, и кусает его, наслаждаясь чужими рваными вдохами. Он опускается ниже, царапая чужую кожу зубами, задирая футболку всё выше и выше. Открывая для себя прекрасный вид на то тело, о котором он думал ещё с первой их встречи. Боже, Джисон был прекрасен. Каждый уголочек, каждый участок его тела был божественно прекрасен. Тонкая талия, с виднеющимся прессом, уплотнённые бедра и стройные ноги, широкие плечи и нежная, рельефная грудь, Минхо мог любоваться им часами, если не вечность. — Такой красивый… — вторит он своим мыслям, нежно улыбаясь, когда встречается взглядом с чужими глазами. Весь покрасневший, пахнущий персиковым гелем для душа. А губы со вкусом манго. — И только мой. Хватка на плечах становится сильнее, Джисон жмётся ещё ближе, двинув бёдрами навстречу чужим, пахом чувствуя чужое выпирающее возбуждение. Минхо закидывает голову назад, почувствовав желанное трение, и чертыхается, когда чужие губы накрывают его шею. Джисон пробует его на вкус, совсем не брезгая запахом его концентрированного одеколона, слизывает капли пота, немного морщась от солоноватости, и кусает, совсем застав врасплох. Минхо яростно стонет, чувствуя обжигающую боль, после того как паренёк отстраняется, успев оставить на самом видном месте багровеющий засос. — Нет, Минхо. Это ты мой. — хмыкает он, заглядывая в чужие бешеные глаза, а сам продолжает движения бёдрами, так медленно, словно специально дразня, проверяя, сколько ещё Минхо сможет протянуть. Минхо протяжно стонет, ослабляя хватку на чужой талии, и вслух выругивается, чувствуя, как парниша ставит ему очередной засос на предплечье. Он решает не медлить, тоже захватывая чужую загорелую кожу зубами. Кусая сильно, до крови, и тут же посасывая, оставляя отметины. Он чувствует, как движения бёдер становятся всё хаотичнее и хаотичнее, когда Джисон тихо постанывает ему прямо в ухо, бесстыдно хватаясь за каждый участок кожи, зацеловывая его всего, и отстраняется от него. Джисон подавляет вздох мычанием, с непониманием смотря на него. — Нет, малыш. Не так. Ты кончишь, только от моего члена в своей заднице. — улыбка Минхо договаривает остальное за него. — Минхо-о. — мычит младший, пытаясь восстановить ритм, снова качая бёдрами навстречу, но его снова останавливают, располагая крепкие руки на чужих бёдрах. — Нет, малыш. — Джисон дергается от строгости в чужом голосе, на секунду замирая. Член болезненно стоит, в ожидании разрядки, но его так крепко держат, запрещая трение, что остаётся только хныкать и ёрзать. Минхо любуется своим творением, проталкивая язык за щёку, в нетерпении юля бёдрами по чужому стояку, тоже дразня. Джисону плохо, ещё чуть-чуть, и он кончится тут. Во всех смыслах. — П-пожалуйста, возьми уже меня, хён. — умоляет уже он, сводя брови к переносице, свободной рукой сжимая чужую майку, которая вот вот норовит порваться из-за цепкой хватки. — Что ты сказал? Я не расслышал. Джисон удручённо вздыхает. — Возьми меня, хён. Я хочу тебя. И кто такой Минхо, чтобы отказать? Он притягивает Джисона к себе, грубо схватив за затылок. — Твоё желание — закон, малыш. Одежда летит в дальний угол комнаты, скомканная и потная. Минхо рассматривает тело под собой, жадно вдыхая аромат персика, наполняющий легкие. Джисон был так чист. Такой невинный и хрупкий. Словно горный хрусталь. Минхо хотел его сломать. Он не замечает, как зависает на мгновение, продолжая рассматривать тело под собой. Каждый его участок, каждый изгиб, каждый волосок. Он опускает лицо в пространство между плечом и ключицей, чувствуя как замирает Джисон, от неожиданности резко выдохнув. Жадно вдыхает, чувствуя, как кровь начинает закипать где-то внутри, проходя по всему телу, и наконец достигая окаменевшее сердце. Барьер с треском рушится. И сейчас здесь только Минхо. Настоящий Минхо. Неприкрытый маской спокойствия и пофигизма. Грубый и властный. — Я… — он снова вдыхает. Запах Джисона — то, ради чего он тепеть готов просыпаться по утрам. — Я не сплю? Притихший на мгновение Джисон осторожно касается его плеча. — Всё хорошо? — Да… Я… Я просто. — сердце Минхо пропускает удар. — Кажется я… — он чувствует чужой выжидающий взгляд, — Влюбился? Он понимает, что торопит события и в принципе всё еще пьян. Но рядом с Джисоном он чувствует такое спокойствие и уют. Он готов вечно быть здесь, рядом с ним. Только не одному, как раньше. — Минхо… Я Минхо страшно. Он слишком рано сделал это. Возможно Джисону и не нужны были его чувства, его слова и в целом ему было плевать на него. Его взгляд бегает повсюду, по комнате, ковру, дивану — только не по Джисону. Если он увидит его взгляд, то сломается окончательно. — Ты тоже мне нравишься, хён. Но его голову опускают, притягивают за щёки и нежно целуют. Стараясь вложить в этот поцелуй все чувства, которые только возможны. Минхо в ступоре. Слова младшего вымывают из него весь оставшийся алкоголь. Джисон нервно вдыхает, отстраняясь, лёгкие немного жжёт от недостатка воздуха, грудь вздымается, а сердце бьётся ещё быстрее. — Слышишь? Я люблю тебя, хён. Но бывает ли такое? Минхо отстраняется. Снова смотрит. Джисон смущённо отворачивается, стараясь прикрыть нагое тело руками, сводит коленки вместе. Но Минхо не позволяет, заводя его руки за голову, а колени снова разводит в стороны, просовывая между ними своё бедро. И слова просто не нужны. Минхо и без слов видит как в чужих глазах пляшут бесята. — Иди ко мне. — резко, приказом выдает он, меняя их положение, придерживая младшего за тонкую талию и хлопая по своим бёдрам. Джисон краснеет, но подчиняется, меняя положение. Он сидит на бёдрах Минхо, как и хотел. — Ты сказал, что хотел меня оседлать? — хмыкает Минхо, словно читая его мысли, видя чужое смущение. — Так нравится, малыш? Джисон кивает. Кажется, он сейчас потеряет сознание. — Слова, детка. — хрипит Минхо, сжимая до синяков его бока. — Мне нужны слова. — Д-да, хён. Я так хочу тебя оседлать. — мычит Джисон. — Хороший мальчик. Они снова целуются. Глубоко и жарко. Поглаживая друг друга везде, где только можно. Минхо резко выдыхает, когда младший начинает вращать бёдрами, вокруг него. Джисон постанывает, прикусывая губу, продолжая делать круговые движения, когда сталкивается с чужим, полным животного желания, взглядом. — Детка… — рычит Минхо, сжимая чужие половинки в своих больших ладонях. Джисон не успевает даже сделать вдох, когда его прижимают ещё ближе. Теперь он чувствует, насколько возбуждён Минхо. И как он вообще держится? Он ёрзает, слыша чужой хриплый вздох, и подаётся бёдрами вперёд, начиная поступательные движения. Но Минхо не позволяет. Он снова сжимает его, не позволяя сдвинуться. — Детка, я не хочу кончить, ни разу в тебя не войдя. — шепчет он, обжигая щеки Джисона своим дыханием. — Я-я… я уже делал это сегодня. — глаза хёна превращаются в два чёрных кружочка. — Я-я уже готов, хён. Минхо рычит. Сжимая чужие ягодицы, и с силой хлопает по ним, наслаждаясь чужим вскриком. — Какой грязный мальчик. — шепчет он. — Так сильно хочешь быть оттраханным мною? Такой хороший для меня. Джисон не выдерживает. Он уже слишком перевозбуждён, чтобы смущаться, поэтому просто хватает чужое возбуждение в свою ладошку. Приподнимаясь, и направляя его прямо туда, к своей разработанной дырочке. Минхо даёт ему волю, наслаждаясь тем, как мальчишка теряется в нём. Как невинность покидает его разум, а в голове остаётся только похоть. Узость Джисона переполняет его, несмотря на то, что он не вошёл даже наполовину. Сам Джисон тихо матерится, продолжая потихоньку насаживаться на столь большой орган. Да, он уже разрабатывал себя сегодня, как раз перед приходом Минхо, в душе, но то, что сейчас в него входило было несравнимо с собственными пальцами. Он продолжает постепенно опускаться, ногтями впиваясь в чужие плечи, слыша как Минхо шикает от боли, но ничего не может поделать: он слишком большой. — Детка, стой. — Минхо останавливает его, медленно выходя, и Джисон облегчённо вздыхает. — Позволь мне. — чужой шёпот заставляет сердце Джисона биться ещё сильнее. Он не успевает опомниться, как Минхо переворачивает его, подкладывая под живот подушку. — Приподними попу, пожалуйста. Джисон пытается сделать это, тело дрожит от предвкушения. В такой позиции его ещё никто не видел. Очень смущающе. Минхо позади него подозрительно затих. Джисон пытается повернуть голову в сторону, чтобы посмотреть, что там происходит, но его голову резко прижимают к подушке, а из груди вырывается хрип. О Боже… — Лежи смирно. Джисон понимает, что происходит, когда Минхо раздвигает половинки в стороны, указательным пальцем проводя по ободку сокращающихся мыщц. Член старшего заинтересованно дёргается, но Минхо скрипя зубами, старается отогнать собственное наваждение в сторону. Сейчас для него главное, чтобы этот малыш смог хорошо его принять. Старший дует на дырочку, продолжая ласково поглаживать её, наблюдая за тем, как сокращаются джисоновы мышцы, не только там, но и сами ноги и тело младшего неконтролируемо подрагивают, стоит старшему снова обвести пальцем аккуратный сфинктер. — Плюнь. — Минхо подносит руку к лицу Джисона, властно выпаливая это одно единственное слово. И Джисон кончается. Старший подносит руку к его губам, пальцами проникая в горячую слизистую рта, вслух чертыхаясь. «Блять» — разносится по комнате, когда Джисон высовывает язык, поочерёдно облизывая кончики, Минхо даже скатывается вниз, присаживаясь на корточки, чтобы наблюдать это зрелище от своего лица, а не просто слышать, как хлюпания разносятся по комнате. Джисон сосёт так, словно никогда больше не сможет это сделать. Вбирает ртом каждую фалангу, поочерёдно смачивая каждую вязкой слюной. Минхо отстраняется, только когда младший начинает постанывать, слишком войдя в антураж от сей процедуры. Он снова легонько дует на дырочку, в последний раз, после приставляя к ней первый палец. Он проходит достаточно легко, не встречая сопротивления. Джисон лежит расслабленно, принимая его в себя, словно обыденность. Минхо хмыкает. Его куколка в самом деле готовилась сегодня, видимо даже не ожидая, что его ждёт этой ночью. Немного разработав его поступательными движениями, он добавляет второй. Тот проходит сложнее, тугие стеночки раскрываются с напряжением, Минхо чувствует их давление, но продолжает ритмично толкаться внутрь, после разводя их на манер ножниц, когда движения становится легче. Он слышит первый приглушённый стон. — Ах, хён! — младший мычит в подушку, сползая по ней назад, открывая более удобный для проникновения ракурс. Минхо не знает, попал он по заветной точке, или нет. Но судя по реакции Джисона — ему хорошо. Просмотренные видео уроки на сайтах для взрослых определённо шли на пользу, особенно если обращать внимание на тот факт, что секс у Минхо был только с девушками. Жизнь его не готовила к тому, что происходит сейчас, на этом чертовом диване, в этой уютной квартире, но это стоило того. Младший так до одури приятно хныкал, член Минхо дергается каждый раз, когда из него вылетал какой-то звук. Предэякулят уже вовсю вытекал из него, было даже немного больно от перевозбуждения, но Минхо лишь тяжело сглатывает, добавляя третий палец. На удивление, тот проходит хорошо. Джисон даже сам начинает насаживаться на руку, хныча в подушку о том, как же это прекрасно. Гораздо лучше, чем когда он пытался делать это сам. Но у Минхо есть для него кое-что получше. — Я готов, хён. — пыхтит как раз младший. Минхо поглаживает его изнутри, следом выходя, под раздосадованный стон. Он шепчет тихое «сейчас, малыш», пробегаясь глазами по комнате. Замечая тюбик крема для рук на журнальном столике в углу. Он встаёт, оставив Джисона с недоумевать, но тот тут же успокаивается, завидев свой несчастный персиковый крем в чужих руках. Джисону нравился запах персика. И гель для душа, и крем для рук — всё было персиковое. Просто потому что, почему бы и нет? Минхо выдавливает на руку половину тюбика, поглаживает разработанный сфинктер, снова заходя только пальцами, под нытьё Джисона. Но слюней было недостаточно, а входить на сухую больно было бы обоим. Обильно смазав аппетитную дырочку, он снова выдавливает остаток крема на руку, на этот раз проводя ею по своему напряженному члену. Больно, хочется просто подрочить, чтобы наконец снять это напряжение, но гораздо больше хочется войти в прекрасного Джисона, окончательно сломать его. Такого невинного и хрупкого. Что он и делает. Член мягко погружается в чужую узость, с легкостью проскальзывая дальше и дальше, пока по комнате не раздаётся легкий хлопок. — Боже… хён. — младший закатывает от наслаждения глаза, но Минхо этого не видит, ему слышны только стоны удовольствия, когда он потихоньку начинает двигаться в нём, разгоняя жар по всему телу. — Как же хорошо, хён. Движения становятся резче, пока Минхо совсем не начинает вдалбливаться, неконтролируемыми толчками, в чужое тело. Когда Джисон вскрикивает особо громко, он перехватывает его под коленями, закидывая те себе на плечи, чтобы входить так каждый раз. Каждым толчком он проходит по джисоновой простате, заставляя его сходить с ума от каждого проникновения. Кажется так выглядит личный рай: Ли Минхо, жадно втрахивающий Джисона в его же диван. — Бы… быстрее, Минхо. — рывками просит Джисон. — Пожалуйста, мне так хорошо. И Минхо ускоряется, до невозможности. Мышцы начинают колоть от перенапряжения, но он подумает об этом потом, продолжая вытрахивать из Джисона всю душу. Джисон шепчет смущённое «я близко», между рывками. Минхо обхватывает его стоящий член ладонью, начиная надрачивать в такт с собственными толчками. Джисон теряется в этом ощущении. Теряется в Минхо, когда чувствует, это неописуемое удовольствие. Его берут с двух сторон. Дырочку разрывает от толстого члена Минхо, а спереди его трахает ладонь старшего в ритм с его же толчками. Он кончает, когда старший рычит ему прямо в ухо, продолжая надрачивать, доить его всего. Джисон пачкает спермой свой и его живот, резко становясь очень чувствительным. Но старший продолжает вбиваться в него, сжав его член в одной руке. Джисон выкрикивает его имя, кажется, сотню раз. — Ох, хён. — ему больно, член болезненно перехвачен чужой рукой, а сзади продолжают неистово вбиваться, прямо по простате. Джисон почти теряет сознание, но Минхо кусает его прямо в плечо, возвращая в реальность. Сквозь боль Джисон чувствует, как член снова встаёт. Он всё ещё чувствительный. А старший продолжает вбиваться в него, словно изголодавшийся зверь, дикое животное. Хищными глазами бегая по чужому лицу. — Прости, прости. — шепчет он. — Но я не могу остановиться. — из его груди вырывается рык, когда Джисон сжимает его изнутри. Младший хмыкает, не понимая, как он всё еще не улетел в рай от всего, что они сейчас делали и делают. Минхо снова начинает надрачивать ему. В такт своим неритмичным толчкам. Джисон чувствует, как пульсирует чужой член внутри него, в преддверии первого оргазма, чувствует, как спереди снова накапливается жар. Он издаёт особо высокий стон, когда чувствует как семя старшего наполняет его, выстреливая в самое нутро, и кончает вслед за ним, второй раз, пока Минхо совершает последний толчок, изливаясь в него до конца. Боже… Кажется завтра он не сможет встать. Старший, видимо, не собирается выходить. Так и оставаясь в Джисоне, он ложится рядом на этот несчастный разложенный диван, сгребая его в свои объятия. — Ты от меня никуда не денешься теперь, ты понимаешь? — шепчет он Джисону в ухо, тут же его покусывая. Джисон чувствует, как сжимает член старшего, который всё еще находится внутри него. Его дырочка так приятно заполнена его семенем и членом, что, кажется, если бы он не был таким уставшим, член бы снова встал, прося второй раунд, если не третий. Но Минхо выходит из него, опускаясь к джисоновым ногам. Младший непонимающе хмурится. Что он задумал? — Раздвинь ножки, малыш. О Боже… Нет-нет. Минхо, не делай этого. Иначе Джисон просто кончится здесь, раз и навсегда. Но старший не умеет читать мысли. Его большие сильные руки раскрывают джисоновы половинки, а сам он наблюдает за тем, как его же сперма вытекает оттуда, потихоньку выстреливая и скатываясь вниз по яичкам. — Боже… — выдыхает старший. А Джисон снова утыкается в подушку. Боже, почему стыд решил прийти именно сейчас? — думает он, но тут же отбрасывает все мысли в сторону, когда чувствует как что-то тёплое касается сжимающейся дырочки. — Х-хён… не надо, хён. — иначе третьего раунда не избежать. Ведь Джисон так и не оседлал Минхо. Старший сам втрахивал его в диван. Но Минхо поднимает на него свои глаза, и Джисон видит в них игривый огонёк. Язык проникает внутрь дырочки, слизывая вытекающие капли, и снова заталкивая их обратно. Джисон чувствует, как снова наполняется, язык старшего слизывает всю успевшую вытечь жидкость, толкая её обратно, и Джисон стонет протяжное «Хён», опускаясь на подушки, бессильно и беспомощно. Это был лучший секс в его жизни. Пусть и первый с парнем, как и у Минхо. Он запомнит его на весь остаток жизни, каждый раз, зная, что тело будет реагировать на воспоминания мурашками и болезненно стоящим членом. Минхо поднимается, тянется с поцелуем, и Джисон целует в ответ. Выдыхая в чужие губы, когда чувствует как белесая жидкость падает на его губы, а старший даже не старается скрыть ухмылку. — Ты вкусный. Особенно с моей спермой внутри. — только и говорит он, когда Джисон толкает переданную из собственной задницы сперму себе за щеку, тут же проглатывая. — Ты тоже. — шепчет он, уже в поцелуй. Минхо обнимает его. Так нежно и ласково, как никто его раньше не обнимал. — Я тебя люблю. Джисон хихикает, заправляя ему волосы за ухо. — Я тоже тебя люблю. — выдыхает он. А Минхо понимает, чего ему не хватало. Когда Джисон прижимается к нему, закидывая свою ногу тому на бедро, когда он дышит ему в шею, немного щекотя её, когда обнимает в ответ, когда начинает сладко сопеть, когда его грудь вздымается, а дыхание выровняется — он понимает. Что жизнь это не случайность. Определённо не случайность. А если даже случайность, то самая прекрасная случайность из всех.