Почему опять?

      Мы стояли у входа здания. Вокруг было тихо. Очередь почти не двигалась — люди стояли, словно замершие фигуры. У всех были маски. Кто-то в изысканных серебряных, кто-то в ободранных и простых. И всё равно, от них веяло холодом.       Я сжала в руке свою маску. Простая, чёрная, закрывающая почти всё лицо. Куплена заранее — на случай, если придётся скрываться. И вот пригодилась. Я уже собиралась надеть её, как краем глаза заметила Кейла.       Он стоял чуть поодаль, оперевшись плечом о стену. Лицо равнодушное. Красновато-розовые волосы выбиваются из-под капюшона. Он словно не замечал взглядов, которые временами бросали на нас другие гости. Или просто делал вид, что не замечает.       — У тебя ведь нет маски, — шепчу я, делая шаг ближе. — Ты...       Он устало выдохнул сквозь зубы и вдруг отвернулся, как будто увидел что-то. Проследив за его взглядом, я заметила приоткрытый деревянный ящик у стены, скрытый в тени. Кейл спокойно подошёл и, не торопясь, опустил туда руку.       — Это всё, что они нашли, — пробормотал он, уже возвращаясь ко мне. На лице тёмная металлическая маска с трещиной возле виска.       — Откуда ты знал, что она там?.. — начала я, но он только пожал плечами.       — Не спрашивай, у них странное чувство юмора, — буркнул он.       Я тоже надела маску, поправив капюшон и спрятав волосы. Сердце стучало громче, чем хотелось бы. А потом очередь наконец двинулась вперёд, и мы шагнули за остальными.

***

Днём раньше.       Он сидел в саду. Солнце лениво пробиралось сквозь трещины в стенах, воздух был тёплым, но тяжёлым. В этом месте всё казалось уставшим: и трава, и камни, и сам Кейл.       Он не думал ни о чём особенном. Просто хотел побыть один. Отдохнуть. Отдохнуть от всего. Насладиться моментом тишины без постоянных обязанностей и хаоса. Но...       Мир изменился. Небо будто моргнуло. Воздух стал гуще, как перед грозой. Деревья замерли. Шорохи исчезли. Даже птицы стихли.       И он почувствовал их. Они вернулись.       Огонь в груди — яркий и давящий. Ветер холодный, скользящий по коже. Земля неподвижная и сильная, как якорь. А вместе с ними тяжесть, почти забытая, но всё ещё знакомая.       И тогда он услышал голос. Не снаружи. Где-то глубоко. Глухой, будто отголосок чьего-то смеха на дне колодца.       — Надеюсь, тебе понравится мой подарок, мой святой, — сказал Бог Смерти.       Кейл закатил глаза. Не встал. Не удивился. Только раздражённо фыркнул.       — Ублюдочный бог, — пробормотал он. — Не мог просто оставить меня в покое?       Никто не ответил. Мир снова стал прежним. Птицы вернулись. Ветер пошевелил листвой. Но силы остались. Он закрыл глаза и устало выдохнул.       — Опять эта чёртова работа...

***

В настоящее время.       — Ваше приглашение, пожалуйста, — прорычал мужчина у входа, загородив путь.       Я оцепенела. До этого момента всё шло спокойно. Но сейчас — ступор. Я не знала, что для входа нужно приглашение. «Чёрт... Меня никто не предупреждал. Эта поехавшая игра совсем с ума сошла!»       Мужчина нахмурился, когда я не ответила.       — У вас нет приглашения? Здесь обслуживаются только персоны с членством. Если у вас нет...       — П-погодите! — я быстро сунула руку в карман. Паника. Нужен был хоть какой-то повод.       Пальцы нащупали твёрдый металл. Пуговица. От рукава Дерика. С гербом Эккарта.       Я сунула её мужчине под нос.       — Я... забыла приглашение дома. Это сойдёт?       Он посмотрел на пуговицу, потом на меня. Глаза расширились. Он резко отступил.       — П-простите, я не признал вас... Добро пожаловать! «Семья герцога Экхарта действительно настолько влиятельна?..»       Мы прошли внутрь. Кейл не сказал ни слова, лишь закатил глаза, глядя на театральную сцену этой комедии.       Нас встретил слуга.       — Я провожу вас, господа.       Внутри пахло дорогим вином, холодным металлом и чем-то тяжёлым, будто пролитая кровь давно въелась в камень пола.       Помещение было просторным, устроено как театр: полуциркулярные ряды сидений, сцена в центре. Освещение было тусклое, золотистое, будто свет сам не хотел быть здесь.       — Присаживайтесь здесь. И возьмите это.       Слуга проводил нас к самым передним местам, где зрелище было видно лучше всего, а затем удалился, вручив нам двоим таблички. Таблички для аукциона.       Я сидела на своем месте, наблюдая за сценой.       — Леди и джентльмены! Долгожданный аукцион, наконец, начинается!       Короткое время спустя аукцион стартовал. После громкого объявления ведущего рабы, закованные в цепи, поднялись на подмостки.       — Десять золотых! Десять золотых, больше предложений нет? Продано за десять золотых!       У всех рабов были мрачные лица, поскольку теперь они стали собственностью дворян. Цена каждого последующего раба росла, так как некоторые из них начинали выполнять различные трюки, а кто-то просто интересно выглядел.       — Сотня золотых! 100 золотых, есть ещё желающие? Ах, 102 золотых!       Вскоре аукцион превратился в поле битвы между людьми, соревнующимися в своих способностях читать лица друг друга. И наконец.       — Настал час, которого вы все так ждали. Прямо сейчас на сцену выходят последние рабы!       Я, до этого скучающе смотревшая на представление, выпрямилась, когда показали финального раба. Но, почему с этим финальным рабом вышел ещё один?..       — Варвар из захваченной страны! Представляю вашему вниманию раба, Эклипса! И человек, прибывший неизвестно откуда. Невероятная сила, полное подчинение после долгой дрессировки. Мастер меча. Разве не мечта каждого? — объявил ведущий, словно говорил о породистом жеребце.       Cеро-каштановые волосы были в полном хаосе на голове. На нём были кандалы, рот тоже закрыт, но его глаза холодно сверкали, глядя на зрителей. Это был Эклипс. А второй...       Кейл замер.Чёрные волосы. Чёрные глаза. Спокойное, ровное лицо. Чхве Хан.       На лице Пенелопы ничего, кроме лёгкого интереса. Она не узнавала. И не должна была. Она не знала его.       Кейл сжал кулак под полой плаща. «Почему он здесь?.. Ха-а-а-а-а.. ублюдочный Бог...»       Чхве Хан смотрел на толпу, будто кого-то искал... И нашёл.       — Все присутствующие, должно быть, слышали об этих рабах, верно? — улыбаясь сказал аукционист. — Но слухи всегда сильно отличаются от того, что вы можете увидеть своими глазами! Вот почему вы проведем особое представление для нашей аудитории! Взгляните!       Повинуясь движению руки ведущего, какой-то слуга что-то кинул в Эклипса с Ханом. Это был маленький деревянный меч, который используют дети, только начинающие обучаться владению мечом. «Что они задумали?» — я любопытно наклонила голову.       Стоило мне это сделать, как из одного угла раздался звук открывающейся клетки.       Скр-р-р—!       На сцену вскочили гиены. И пятеро из них...

***

      Ч-что это? Что они... Горло будто сжало. Пальцы дрогнули на табличке. А потом я увидел его.       Эклипс с Чхве Ханом стояли в центре арены, окружённые хищниками. В цепях. С деревянным мечом в руке. Из руки были исцарапаны, на плечах оставались следы от ударов. Они не произнесли ни слова. Не сделали ни одного лишнего движения.       Они просто стояли. Словно ждали. «Что это за... фарс...»       Я не помню, как начал дышать. Грудь сжалась. От чего-то... Острого. Пронзающего.       Гиены начали рычать. Крупные. Хищные. В глазах у них голод и безумие.       Чхве Хан чуть наклонил голову, словно прислушался к их шагам. Деревянный меч в его руке был настолько тонким, что треснул бы, если ударить о дерево. «Они серьёзно...» — я не смог закончить мысль.       Скр-р-р—!       Самая крупная гиена прыгнула на него, раскрыв пасть. Мгновение — и меч хлестнул её прямо по носу. Глухой хруст. Вскрик. Она рухнула. Вся арена затаила дыхание.       — Что… Он сделал? — выдохнула Пенелопа рядом, но я не ответил. Я не мог.       Гр-р-р—!       Сразу три зверя прыгнули на него одновременно. Один справа, другой сзади, третий в лоб.       Он не отступил. Чхве Хан шагнул в сторону, увернулся, отпрыгнул и с безжалостной точностью вогнал деревянный клинок в глотку одной из гиен. Потом на бойню вступил резко Эклипс: он развернулся и ударил вторую гиену по глазам, а третью встретил грудью, но поддался вперёд и выбросил колено прямо в пасть.       Они не рабы. Они — воины. Но…       — Что он здесь делает?..       Он никогда не должен был быть здесь. Его не должно было быть здесь. Его сражения — не арена. Его сила — не для развлечения ублюдков за масками. Глядя, как он молча рубит последнюю гиену, я больше не мог отрицать очевидное: он здесь ради меня.       Мир будто сдавил меня со всех сторон. Воздух стал тяжёлым, как перед бурей. Но сейчас... Сейчас что-то изменилось. Он поднял глаза, смотря прямо в мои. Не на зрителей. Не на аукциониста. На меня.       Если он здесь… Если он дошёл до этой точки… То только потому, что позвал его кто-то, кто сильнее.. Бог. «Ты, чёртов ублюдок…» — прошипел я про себя, стиснув зубы.       Я вспомнил, как чувствовал возвращение сил в саду. Вспомнил, как смерть дотронулась до меня ветром, землёй, огнём. Но сейчас всё это казалось жалким эхом по сравнению с тем, что я чувствовал теперь, глядя на Хана.       Он заключил сделку. Чтобы быть рядом. Он поднял голову — в его взгляде не было страха. Не было жалобы. только одно — доверие.       Я сидел здесь: в маске, с табличкой в руке, среди охочих до зрелищ знати и мерзавцев. Я сидел, глядя на человека, которого когда-то назвал своим союзником.       А теперь… Он стоял в цепях. А я сидел на мягких сиденьях. «Нет».       Я встал. Пенелопа обернулась ко мне.       — Кейл?       Но я не слушал.       — Начальная цена — 100 тысяч золотых! — объявил аукционист с прежней радостью. — Не упустите редкий шанс! Прекрасные тела и идеальные рефлексы, а какая у них сила!       — 150! — выкрикнул кто-то из толпы.       — 300 тысяч! — вторил другой.       — Полмиллиона! — истерично засмеялась женщина в синей маске.       Я поднял табличку.       — 10 миллионов.       Тишина.       — П-прошу прощения... Какую сумму вы назвали? — переспросил аукционист, будто ослышался.       — Десять миллионов, — повторил я. Чётко. Холодно.       — Д-д-д-десять миллионов! Поступило предложение в десять миллионов! — прокричал он, будто сам в это не верил.       Ставки замерли. — Три! Два... — он нервно заглатывал воздух, — один... П-продано!       Люди зааплодировали, но я их не слышал: я смотрел на Хана. Он смотрел на меня. И, клянусь, он улыбнулся. И губами, и глазами.