Почему опять?

      — П-пожалуйста, пройдите сюда! — почти пролепетал аукционист, будто боялся поднять глаза.       Пенелопа встала первой, бросив на меня быстрый взгляд. Она выглядела довольной, но слишком старательно прятала дрожь в руках. Маска скрывала выражение её лица, но я и так понимал — её сердце колотилось не меньше моего.       Мы пошли за управляющим аукционного дома по длинному каменному коридору. Пахло сыростью, железом и кровью. Чем дальше мы спускались, тем тяжелее становился воздух.       Темница.       Там держали тех, кто был «товаром». Рабов. Их клетки стояли рядами. Некоторые сидели неподвижно, другие тихо стонали или молились. Никто не поднимал взгляд.       А потом я увидел их.       Эклипс. Его спина была изрезана следами от кнутов, кожа блестела от крови. Он стоял, будто не чувствуя боли, лишь стиснув зубы.       Рядом — Чхве Хан. В цепях. Руки ссадины, плечи в синяках. Но он стоял прямо. Его чёрные глаза встретили мои, и я почувствовал то же, что и на сцене.       — Вот они, — с показной вежливостью произнёс работорговец, — ваши приобретения.       Я не ответил.       — Как вы желаете заплатить, господин? — добавил он, и в его голосе сквозила жадность.       Я посмотрел на Пенелопу. Она, поняв что к чему, достала чек и отдала работорговцу. Он подхватил его с такой жадной поспешностью, что чуть не уронил.       — К какой семье записать сделку?       — Эккарт, — холодно сказала она.       Аукционист вздрогнул, а потом засуетился, кланяясь. Его руки задрожали, когда он достал из ящика кольца с рубином.       — Это знак собственности, — проговорил он. — Ваши рабы носят ошейники с мраморным камнем. Нажмите на рубин, и заклятие парализует их. Так вы сможете удержать их в повиновении.       Я взял кольца, глядя на камень. Рубин сверкал красным, как кровь.       — Снимите цепи, — приказал я.       — Но...       — Немедленно.       Он сглотнул, кивнул и поспешил дать знак своим людям. Те неохотно подошли к клетке. Металл заскрежетал. Цепи упали на пол.       Эклипс шагнул вперёд, опустив голову. Но его глаза по-прежнему сверкали холодом. А Чхве Хан сделал шаг прямо ко мне. Он был изранен, избит, но в его лице не было ни тени рабской покорности. Только спокойствие.       — Кейл-ним, — сказал он тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал, кроме меня.       Я сжал кольцо в руке так сильно, что острые грани рубина врезались в кожу. «Ты заключил сделку... Только ради этого? Чтобы снова встать рядом со мной?..»       И вдруг— "Наконец то Кейл, мы сново можем с тобой говорить" "Мы должны после всего этого покушать!!!" "Кейл, только не перетруждайся :____" "**** КЕЙЛ **** ИХ ВСЕХ ****" "ДАВАЙ СОЖЖЕМ ТУТ ВСЁ И ЗАБЕРЕМ ИХ ДЕНЬГИ"       Я сново из услышал, но решил пока не обращать внимание, ведь... Смотрел на него — на того, кто пришёл даже в этот мир, даже в цепях, только чтобы остаться рядом.       Аукционист нервно кашлянул, будто хотел разрядить тишину.       — Э-э… господин, — промямлил он, — в-вы можете забрать их прямо сейчас. Или оставить здесь до конца фестиваля. Мы гарантируем сохранность…       Я повернул голову. Его глаза жадно блестели — он боялся и в то же время хотел выжать из нас ещё хоть что-то.       — Замолчи, — отрезал я.       Работорговец сразу прикусил язык.       Эклипс молчал. Он лишь стиснул кулаки, его плечи дрожали — то ли от злости, то ли от того, что кровь всё ещё сочилась из свежих ран. Но он не упал, не попросил о пощаде. А Чхве Хан всё ещё стоял рядом. Он смотрел только на меня, будто никого больше в комнате не существовало.       — Кейл-ним, — повторил он чуть громче. Его голос был твёрже, но в нём чувствовалась странная лёгкость, — вы здесь.       Слова простые. Но за ними чувствовалось гораздо больше.       Я опустил руку с кольцом, пряча его в карман. Я не собирался нажимать на рубин. Никогда.       Пенелопа подошла ближе, глядя то на Чхве Хана, то на Эклипса. В её взгляде мелькнуло облегчение, но и настороженность. Она знала только про одного из них. Второй был загадкой для неё.       Аукционист снова поклонился, вытирая пот со лба.       — Ещё один момент, — пробормотал он. — В книгах записано, что этот молодой человек, — он кивнул на Чхве Хана, — прибыл к нам очень… странным образом. Он будто просто появился и всё.       Воздух в темнице словно стал тяжелее. Я перевёл взгляд на Чхве Хана. Он улыбнулся — лёгкой, почти мальчишеской улыбкой.       — Я сам согласился, — тихо сказал он, чтобы только я мог его услышать.       Я сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. «Чёртов ублюдочный Бог. Ты и сюда свои грязные пальцы протянул».       Но сейчас не время для вопросов.       — Мы уходим, — бросил я.       Эклипс молча двинулся следом, тяжело ступая босыми ногами по каменному полу. Чхве Хан шагнул рядом, так близко, будто боялся, что я исчезну, если он отстанет хоть на шаг.       И когда мы вышли из темницы, холодный воздух коридора обжёг кожу. Я впервые за долгое время понял, что сердце бьётся слишком громко.