Почему опять?

      Мы вошли в её комнату — просторную, но мрачную от плотных штор. Утренний свет пробивался внутрь узкими полосами. Пенелопа остановилась у окна и молчала, пока я закрывал за собой дверь.       — Хочешь начать ты или мне стоит? — спросил я.       Она коротко усмехнулась — сухо, без тени веселья.       — Начни. Мне даже интересно, что ты скажешь.       Я подошёл ближе, остановился в нескольких шагах.       — На аукционе ты рисковала. Слишком сильно.       — А ты нет? — её голос был острым, как стекло.       Я не ответил сразу. Молчание между нами стало осязаемым, как тугая струна.       — У каждого были свои причины, — произнёс я наконец.       — Прекрасно. Тогда не лезь в мои, — отрезала она и отвернулась.       Сквозь свет я видел, как напряглись её плечи, как руки дрожат, сжимая край подоконника.       — Хорошо. Тогда… До завтра.       Я вышел, оставив её одну в бледном свете утра. За спиной раздался тихий, почти неслышимый вздох.

***

      Коридор особняка был непривычно тих. Слуги расступались, не решаясь даже взглянуть в мою сторону. Наверное, из-за одежды и следов цепей на запястьях. Или из-за отсутствия улыбки на моём лице.       Мне это было всё равно. Главное — я снова видел его. Кейл-ним шёл чуть впереди, спокойно, будто не замечая, как на нас оборачивались. Его походка не изменилась. Даже здесь, в чужом мире, он выглядел так, будто всё держит под контролем.       И всё же я чувствовал. Он устал. Чертовски сильно.       Когда дверь за ним закрылась, и тишина упала, будто нож. Я стоял посреди комнаты, не зная, что делать.       Здесь всё было слишком чисто, слишком мягко. Ткань, свет, воздух — всё казалось чуждым. Не пахло пеплом, не слышно было смеха детей и взрывов из лаборатории, не витает в воздухе ароматный запах еды приготовленного Бикроксом.       Только я. И этот новый мир.       Я подошёл к зеркалу. На шее виднелся след от ошейника, а на запястьях тёмные следы цепей. Я провёл пальцами по коже и тихо выдохнул.       «Так значит, я и правда сделал это».       Сделка. Цена. Бог Смерти сказал: "Ты сможешь быть рядом с ним, но..." И я согласился. Даже не спросил, чего это будет стоить. Я не мог позволить себе потерять Кейла-нима ещё раз.       Я сел на край кровати, сжав кулаки.       "Ты не должен был сюда идти" — будто слышал я его голос где-то глубоко в памяти.       Но я бы всё равно пришёл. Даже если бы пришлось умереть.       Я закрыл глаза. Сердце билось тихо, ровно. Но в груди было то самое чувство — то, что всегда появлялось, когда я знал: Кейл рядом. Пусть этот мир чужой. Пусть даже сам воздух здесь другой. Это неважно.       Пока он дышит — я не потерян.

***

      Комната в поместье, была слишком просторной. Слишком аккуратной. Я прикрыл дверь, и только тогда позволил себе выдохнуть.       Слишком много событий. Слишком много выборов, сделанных за одну ночь.       Я провёл ладонью по лицу. Кожа была холодной, будто всё это происходило не со мной.       Пенелопа… Её дрогнувшие пальцы никак не уходили из моей головы. Она действительно не видит границ, когда дело касается людей, которых решила защитить. Слишком похожа на того человека, которым я сам был когда-то.       Но сейчас меня тревожило другое. Я сел на край кровати и сжал пальцы в кулак. Чхве Хан.       Он стоял позади на лестнице, когда герцог смотрел на него так, будто видел угрозу. Но Чхве Хан лишь слегка улыбнулся — и этого хватило, чтобы во мне что-то болезненно сжалось. Я наклонил голову, закрыв глаза.       «Бог Смерти…»       Имя всплыло само. И если Хан здесь — значит, цена была высокой. Чересчур высокой.       Я вспомнил его взгляд на аукционе — тихая ярость, спокойствие, стоящее на грани срыва… Эти следы от цепей на его руках я видел их даже сквозь рукава. Что бы ни говорил, он не должен был пройти через это. Ни ради кого. Тем более ради меня.       Я встал, прошёлся по комнате. Окно было открыто, и ветер приносил запахи сада — пустые, чужие. Я смотрел на свои руки. Они дрожали едва заметно.       «Снова…» — подумал я.       Снова кто-то сделал шаг в мою сторону. Снова взял на себя не своё бремя. Снова решил, что я стою того, чтобы за мной идти в другой мир.       Я сжал руку в кулак, стараясь вернуть ровное дыхание.       — Чхве Хан… что же ты натворил, — прошептал я практически беззвучно.       Но я знал: он выбрал меня. Не мир. Не судьбу. Меня. От этого выбора становилось не легче. Наоборот — тяжелее, как от ноши, которую невозможно снять.       Я подошёл к двери и остановился. Пальцы легли на холодную ручку. Хотелось открыть её. Пойти в его комнату. Убедиться, что с ним всё в порядке. Сказать что-нибудь — даже простое: «Спасибо». Но я лишь тихо отстранился.       Не время. Пока нет.

***

      Прошло меньше четверти часа, прежде чем дверь в мою комнату резко открылась. Даже без стука.       — Кейл, — голос герцога Экхарта был низким, тугим, словно натянутая струна. — Есть разговор.       Он стоял в дверях, превратившись в огромную тень на фоне света коридора. Лицо жёсткое, а челюсть сжата. Но глаза — те самые глаза, которые выдавали всё — были тяжёлыми от тревоги.       Я медленно отложил книгу на стол и повернулся к нему лицом.       — Тогда входите, отец, — сказал я спокойно.       Он вошёл, закрыл дверь на щеколду. Не для секретности — для того, чтобы никто из слуг не услышал наш разговор.       — Скажи мне, — начал он спокойно, не отходя от двери, — что это было?       Я промолчал, позволяя ему выговориться.       — Ты… — он резко выдохнул, будто ему самому было трудно подобрать слова. — Ты вместе с Пенелопой исчезаете среди ночи. Возвращаешься под утро. Приводите в дом рабов, даже не понимая, откуда они появились!       Он сделал шаг ко мне. Я посмотрел на него прямо. Он был зол, но… Это не была ярость герцога. Это была злость отца.       — Отец, — спокойно начал я, — мы не делали ничего противозаконного.       — Противозаконного?! — он ударил ладонью по столу, так что чернильница дрогнула. — Вы пошли в то место! В логово работорговцев! В ту вонь, где продают людей, словно безделушки, ради золота!       Я молчал. Он дышал тяжело, как после ожесточенного боя.       — Кто эти двое? — в кои-то веке спросил он. Гораздо тише, с некой еле уловимой агрессией в голосе. — И зачем вы их привели?       Я сел на край стола.       — Потому что они больше никогда туда не вернутся.       Его глаза сузились.       — Я видел, как этот тёмноволосый смотрел только на тебя. Даже когда стоял между рыцарями. Кто он?       Тишина. Казалось, ещё немного и сможет прорезать воздух.       — И откуда он взялся? — спросил герцог. — Рыцари не нашли ни одной записи о нём. Ни в округе, ни в королевстве.       Я ответил честно:       — Он пришёл туда, где я был. Тогда, когда мне нужна была помощь.       Герцог нахмурился. Я слегка усмехнулся, почти незаметно.       — Он не опасен для нас.       Герцог посмотрел на меня долго, внимательно, как будто пытался увидеть то, что я утаиваю.       — Ты стал другим, — пробормотал он. — Но я не хочу, чтобы ты рисковал собой и Пенелопой.       Я перевёл взгляд в сторону.       — Я понимаю       Герцог выругался вполголоса, чего делал крайне редко. Он прошёлся по комнате и остановился, глядя в окно.       — Они останутся в доме? — спросил он сухо.       — Да.       – Хорошо       Я поднял взгляд.       — Я ухожу... Береги себя. Если вы ещё раз исчезнете так же, я лично переверну всю империю.       Я скрестил руки на груди.       — Как скажете, отец.       Герцог развернулся к двери… Но перед тем, как выйти, сказал уже не как герцог, а как отцом:       — И… этого Чхве Хана, — добавил он. — Ты говоришь, он твой человек. Тогда присмотри за ним. У него взгляд человека, который идёт по краю.       Он вышел. Дверь тихо захлопнулась. И я позволил себе сделать один глубокий вдох.       «Идёт по краю…» — повторил я мысленно.       Да, он был прав, но упустил одну деталь. Я тоже иду по грани.