Любовь вдали от берега

      Антон проснулся от того, что кто-то настойчиво стягивал с него одеяло, несмотря на сопротивление и недовольные комментарии. «Мне дадут спокойно поспать на этом лайнере или нет?», — злобно подумал юноша. Эта борьба продолжалась до тех пор, пока противник парня не начал говорить. Шастун неохотно открыл глаза, жмурямь от солнца, и посмотрел на невозмутимое лицо своей сестры. — Оксан, ты чего тут забыла? — сонным голосом спросил шатен, потягиваясь после крепкого сна. Хоть он и лёг вчера рано, но выспаться так и не смог, — ты вообще как прошла сюда?       Оксана не стала говорить, что попросила ключ от номера брата у дежурного по этажу. Антон разозлится точно. — Антош, я понимаю, что рано и все дела, — девушка включила экран своего телефона и указала на время, — но у нас завтрак. И почему ты так долго просыпаешься? Не пенсионер вроде, — закончила Оксана, довольно хихикая от своей шутки, которую старший не оценил.       Шастун взял маленькую подушку и кинул её в сестру. Не успел он победно хмыкнуть, как в лицо прилетела та же подушка. Младшая звонко засмеялась. Видно, что сегодня она в хорошем настроении, чего не скажешь об Антоне. — Кстати, ты почему опять меня зовёшь? — от такого вопроса Окси вскинула бровь, а Шастун начал объяснение, — то есть мы сидим за разными столиками. Смысл тебе приходить сюда, чтобы в столовой разойтись в разные части помещения и через толпу не видеть друг друга, — пояснил парень. — Дурень, ты же все будильники пропустишь и в итоге не встанешь. Думаешь, я тебя плохо знаю? — девушка показательно закатила глаза, делая обиженный вид, — а вообще, одевайся давай, у тебя двадцать минут. Плюс, тебе нужно привести себя в порядок. — Ладно-ладно, — пробубнил Антон, вставая с кровати, и пошёл чистить зубы и умываться.       После парень подошёл к стулу. Всё-таки ему нужно избавляться от привычки делать из стула шкаф, точнее, склад вещей. Благо сейчас там только худи и штаны, в которых Шастун был вчера. Быстро одевшись, старший направился к зеркалу, чтобы устранить недоразумение на голове. — Что за гнездо, — недовольно бурча, произнёс шатен, привлекая внимание сестры.       Взяв расчёску, парень начал расчёсывать свои кудряшки. В некоторых местах волосы запутались, потому пришлось помогать пальцами. Парень смотрел в зеркало и пытался сделать так, чтобы завитушки на голове красило уложились. — Время, — напомнила девушка, протягивая гласные.       Антон в последний раз посмотрел в зеркало и несколько раз похлопал себя по щекам, настраиваясь на день. Перед выходом из каюты он в очередной раз поправил капюшон худи. — Тебя учитель и одноклассники искать не будут? — по дороге спросил старший. — Нет, — ответила ему сестра, — они знают, что я с тобой.       Всю оставшуюся дорогу до столовой Шастун молчал, в отличие от своей сестры. Оксана болтала о том, что сегодня собирается сделать и куда хочет сходить. А Антон лишь надеялся на то, что сможет плотно и вкусно позавтракать.

***

      В столовой парня встретил огромный шведский стол с кучей еды, названия которой он хотя бы понимает и знает. Шастун победно улыбнулся, не замечая, как сестра радостно упрыгала за свой столик, и подойдя поближе к столам с едой, стал изучать ассортимент.       Фрукты, овощи, несколько видов каш и куча других завтраков встретили его. Набрав себе в тарелку кусочек запеканки из творога и несколько булочек, Антон уселся за свой стол, где его уже встретила семья новых знакомых. — Доброе утро, — поздоровался с Шастуном глава семьи, прожевав кусок яичницы, — почему вчера не ужине не был? — Да так, не очень хотел есть, — соврал Антон, не желая говорить, что вчерашняя еда была слишком изысканной для него. — Ну, тогда приятного аппетита, — проговорил Темур, привлекая к себе внимание всех остальных за столом. Его жена тепло улыбнулась ему, и чмокнула в щёку, а их сын продолжил есть круассан.       Семейная пара начала обсуждать планы на день, а Дима лишь изредка говорил что-то, больше сочувственно поглядывая в сторону своего ровесника. Антон ел выпечку, опустив глаза в тарелку. Он сильно смущался сидеть с целой семьёй и слушать их разговоры, ведь чувствовал себя лишним.       Шастун откусил очередной кусок булочки, и в тот же момент чья-то рука аккуратно коснулась его плеча. — Тебе, наверно, неловко тут, — это был Дима, который с тёплой улыбкой посмотрел на своего сверстника, — давай познакомимся чт -ли, а то чего тебе тут молча сидеть, — он развернулся на стуле и протянул руку Шастуну, — я Дима. — Я Антон, приятно познакомиться, — ответив на рукопожатие, сказал парень, — приятно познакомиться, — зачем-то смущенно повторил он спустя секунд десять молчания. — Взаимно, — кивнул Позов и пододвинул стул к новому знакомому, — тебе сколько лет? Мне восемнадцать через месяц будет. — А мне уже восемнадцать, — победно ответил Шастун, — мне родители на совершеннолетие подарили билет, вот поэтому я тут.       Димка немного удивился, а потом похлопал шатена по плечу и спросил: — Ого, так ты тут один? — Антон кивнул, на что Позов показал ему палец вверх, — крутяк! — Ну не совсем один, я тут как… — подбирая нужные слова, Шастун сделал паузу, — короче, у меня есть шестнадцатилетняя сестра и я за ней присматриваю. — Как нянька что-ли? — пошутил Дима, отчего оба засмеялись. Это заметили родители Позова и, переглянувшись, порадовались, что у их сына новый знакомый.

***

       В десять утра было объявлено об остановке в Шлиссельбурге. — Все желающие могут прогуляться по крепости. Время отплытия — час дня, — объявил женский голос по громкоговорителю, и Антон удивился тому, что на прогулку дается так много времени.       «Что на острове делать три часа?» — думал парень.       Шастун решил, что попробовать сходить туда стоит, вдруг интересно будет. Взяв с собой лишь телефон и карту от каюты, парень спустился на первый этаж. — Сдайте ваш ключ, пожалуйста, — послышался за спиной знакомый голос. Антон повернулся и заметил позади себя Арсения в синем костюме, стоящего за стойкой регистрации.       Позади Арсения был целый шкаф, отведенный под карты от кают с нужными цифрами на золотых табличках. «Даже в этом умудрились выпендриться», — подумал Антон и протянул ключ-карточку сотруднику.       При виде Антона Арсений улыбнулся краем губ, вспоминая вчерашнюю встречу, но, пожелав парню хорошей прогулки, отвлекся на других пассажиров. — Спасибо, — тихо поблагодарил мужчину Антон, но тот его уже не слышал. Тогда Шастун развернулся и направился к выходу с лайнера.       Перед взором парня с причала открылся вид на немаленький, как думал Антон, остров, практически по самым краям застроенный высокими каменными стенами с тремя восстановленными и двумя практически полностью разрушенными башнями.       Шастун медлить не стал и по причалу дошел до самой стены, в полной мере чувствуя всю высоту этих строений. Пройдя вдоль восстановленной конструкции до угловатой башни, в который находились ворота в крепость, зашел внутрь каменных стен и остановился, разглядывая полуразрушенные строения, здания и памятники.       Краем уха он услышал голос экскурсовод, который рассказывал о полуразрушенном православном храме. — Этот храм Рождества Иоанна Предтечи был возведен в двадцатые годы позапрошлого столетия и являлся тюремным храмом крепости, — Антон не стал особо вникать в рассказ, понял лишь, что храм разрушен был практически полностью во времена Великой Отечественной войны, что его не восстановили, потому что именно руины являются памятником культуры.       Антону не было интересно всё, что есть на территории огромной крепости, ему не хотелось знать, кто там жил, кого там казнили, в какой год что было построено.       Вокруг Шастуна — сотни людей, слушающих двух бедных экскурсоводов, старающихся рассказать обо всём, что они знают максимально интересно и громко, чтобы большая толпа услышала их. Парень в толпе теряется, хоть он высокого роста, но выход из крепости быстро теряет. Минут пятнадцать бродит вдоль стены, пока не натыкается на нужную ему башню с выходом за пределы каменных стен, откуда прекрасно виден его лайнер, сверкающий на солнце.       Обернувшись, Шастун заметил класс, в котором учится Оксана, а так же русую макушку, гуляющую в десяти метрах от экскурсовода. Антон не удивлен, что рассказ сестре совсем не интересен. Он знает, что ей это не нужно и полностью с ней согласен.       «Какие-то развалины на острове, которые даже восстановить не могут. Что здесь такого?» — думал про себя парень, пока шел в сторону лайнера.

***

      За те сутки, что Антон прожил на корабле, он ни разу не видел его таким опустошенным — вокруг одни сотрудники лайнера — особенно на первом этаже у входа, — а пассажиров не видно совсем.       Шастун этой новости был только рад, ведь ему не придется протискиваться через огромную толпу каких-то незнакомцев, которые, казалось бы, норовили сбить всех с ног, лишь бы пробраться к собственной каюте.       Подойдя к стойке администратора, Антон получил ключ-карту от номера и пошел по лестнице наверх, желая отдохнуть и морально подготовиться к обеду, который точно будет невкусным.       Антон не знал, есть ли на корабле какие-то альтернативные пути, чтобы поесть хоть что-то. Никакие салаты с баклажанами и лавашом он есть не собирался, а кушать все равно хочется. В поисках он провел не так много времени, заметив на своем этаже небольшую кофейню, располагавшуюся сзади палубы.       Антон не знал, будет ли в этом месте еда настолько же поганая, насколько она была в столовой. «Пока не попробую — не узнаю»       Кофейня была практически пустая, за дальним столиком сидела какая-то пожилая парочка, запивавшая что-то зелёным чаем, а за соседним столом сидел мужчина, пивший какой-то кофейный напиток и читавший книгу. Антону все равно на факт нахождения тут людей, он не стал обращать на них свое внимание и открыл меню. «Это что за цены вообще?» — ужаснулся про себя парень, пробегаясь глазами по строчкам мини-книжки, — «Как капучино может стоить четыреста рублей?!»       Антон внимательно изучил каждую позицию меню и пришел к выводу, что еда здесь хотя бы по названию съедобная, не то что в столовой.       В ожидании своего черного чая с мятой и яблочного пирога, Шастун обратил внимание на мужчину за соседним столом. «Это же тот работник!» — вспомнил он, кривясь от их разговора у него в каюте. Арсений сидел полубоком к Антону, внимательно изучая строчки книги светло-серой книги. «Д.С.Самойлов» — прочитал он и поразился.       Антон любил поэзию слишком сильно, обожал сидеть в комнате и читать толстенные сборники стихов за вечер — поэты золотого и серебряного века завораживали своим мастерством изложением своих мыслей. — Кто Ваш любимый поэт? — произнес уже вслух Антон, повернувшись в мужчине.       Арсений не сразу понял, что вопрос был задан ему. — А? — переспросил Попов, наконец обращая свое внимание на пассажира за соседним столиком, с неподдельным интересом спрашивающего Арсения о поэтах, — догадайся, — улыбнулся он и показал обложку книги Антону. — Я обожаю Давида Самойлова, он мой любимый писатель! — практически пропел Шастун, полностью развернувшись к собеседнику, — что Вы читаете? — Поэму «Цыгановы», — улыбнувшись, ответил Арсений, откладывая книгу на стол, заранее заложив закладку на месте, где остановился. — Люблю эту поэму, — улыбнулся ему в ответ Антон и поднял взгляд вверх, — «И почему же каждое создание не знает, какого его название?» — «Зачем на свете тысячи имен? И странно, что приобретаешь имя, которое придумано другими», — продолжил Попов, заглядывая в ярко-зеленые глаза напротив. — «А сам бы как назвал себя?» — одновременно закончили парни, еще ярче улыбаясь друг другу и заливаюсь звонким смехом.       Арсений точно не думал, что парень, который на вид всё еще подросток, сможет цитировать поэмы не самых известных авторов. То есть многие же знают, как продолжить «Я помню чудное мгновенье…» или «У лукоморья дуб зеленый», но цитировать Давида Самойлова…       Прежде Арсений нигде не встречал людей, которые также, как и он, восхищаются этим поэтом, а Попов за жизнь встречал множество людей, большинство которых даже не слышали о прекрасном авторе множества произведений.       Арсений опустил взгляд вниз, покачивая головой и продолжая улыбаться: — А что насчет тебя? — он резко поднял голову, меняясь в лице и становясь серьезнее. — А что? — переспросил Шастун, не понимая, о чем же всё-таки идет речь. — Тебе нравится твое имя? — Антон точно не знал, как ответить. Он не особо задумывался над этим вопросом ранее, ведь выбора у него нет. Родители назвали его Антоном, значит, он Антон и изменить это не выйдет.       Шастуна самого всё устраивало, кажется, но многие люди называли его будто неправильно. Не то чтобы они путали его имя или некорректно его произносили. Нет. — Мне не нравится, с какой интонацией обычно произносят мое имя, — заворожённо ответил Попову парень, даже не до конца осознавая, что имеет в виду.       Антон знает, что ему неприятно слышать сове имя из уст незнакомых или малознакомых людей. Возможно, он хотел бы иметь другое имя, но не знал какое. — Тогда раскрой мне тайну, — медленно и интригующе начал Попов, складывая руки в замок на столике, — как тебя зовут?       Арсению всё равно, что имя парня он запомнил со вчерашнего дня, когда младшая сестра Шастуна пару раз назвала его по имени, формально он не знал имени пассажира, а познакомиться всё-таки хотелось. — А…Антон, — заикаясь, ответил парень, — а Вы же Арсений, да? — Попов кивнул, замечая, как к столику Шастуна подошла официантка. — Приятно было познакомиться, Антон, — нежно произнес Арсений и встал, — мне пора на смену, — он улыбнулся и покинул кофейню, заставляя Антона лишь смотреть ему в след, пока ранее заказанный чай остывает.       Антон поклялся, что никогда в жизни так не желал, чтобы его чаще называли по имени.       Антон не думал, что член экипажа мог бы быть таким интересным собеседником.

***

      Многие пассажиры лайнера уже давно спят после тяжёлого дня. Пройти экскурсию длиной в два с половиной часа — не простая задача. Но Арсений не был на них. Хотя после дневного дежурства знатно устал, уснуть всё равно не получалось. Даже музыка в наушниках, которая была на крайний случай, не помогла.       Пялиться в потолок, сверля его взглядом, не очень хотелось. Поэтому мужчина решил прогулять по «уснувшему» лайнеру. Переодеваться не стал. Всё равно мало вероятности, что он кого-то встретит. Надев тапки, Арсений берёт ключи и выходит из каюты, закрыв за собой дверь. «Классный образ у меня. Пижама и тапки, во!», — с сарказмом подумал он, а потом заверил себя, что сейчас ночь, значит, маленький шанс встретить кого-то.       Ночные прогулки в тишине его успокаивали. Никто не шумит, не врезается в ноги, пока ты спокойно идёшь и никто ничего не требует. Какое же это удовольствие для работника лайнера, который за весь день успел поговорить с десятками, а то и сотнями пассажиров.       Попов медленно идёт по палубе, вслушиваясь в звуки волн за бортом и смотрит вверх. Сегодня на небе ни облачка. Ночь ясная и видно много звёзд, по привычке мужчина выискивает среди них созвездия. Луна светит ярко, и никакой фонарик не нужен. Где-то слышны тихие голоса работников, которые стоят на ночном дежурстве, но особо Попову они не мешают.       Арсений изначально знал, куда идёт. За несколько лет работы на этом лайнере у него появилось любимое место. Днём тут мало кто сидел, потому что оно было под открытым небом, а значит, летнее солнце сильно обжигало. Разве что дамы, которые желают загореть, с утра до вечера лежали на шезлонгах. А вечером с этого места хорошо видны звёзды, будто на ладони. Ещё там удобно. Помимо шезлонгов есть несколько столиков на небольшую компанию. По ночам мужчина занимал самый близкий к краю лайнера стол. Укладывая голову на ладони, сложенные в замок, Попов глядел на воду или всматривался в красотку природы Карелии, которую так любил с самого детства.       Но планы мужчины с треском провалились, когда он заметил парня, сидящего за его столиком.       Арсений замер, изучая неизвестного человека. Его силуэт подсвечивала луна, поэтому мужчина разглядел худощавое тело и кучерявую макушку. В мыслях всплыл образ мальчишки с концерта. Попов слегка улыбнулся, вспоминая их утреннюю беседу. В общении Антон был приятным собеседником, потому работник лайнера решил подойти к нему. Точнее подкрасться. Медленно передвигая ноги, чтобы случайно не издать лишнего звука, мужчина прикрыл дверь приближался к Шастуну.       Когда Арсений приблизился достаточно близко, чтобы разглядеть, чем занимается Шастун, в голове возникла мысль: «Разве он не чувствует, что кто-то подкрался сзади?». Но она ушла на второй план, когда мужчина понял, что делал мальчишка. На столе лежал блокнот с чем-то аккуратно написанным в строчках от руки, а в окольцованных пальцах аккуратно держалась ручка. «Кошмар, он когда-нибудь снимает эти кольца?», — пронеслось в голове. Попов чувствует восхищение. Стихи. Он был влюблен в искусство поэзии и был в восторге от тех, кто умел красиво писать. Он не раз пытался написать свой стих, но итог всегда один — куча скомканных листов бумаги, потраченное время и нервы с испорченным настроением. С рифмами у него тяжёлые отношение, хоть за свою жизнь он прочитал сотни сборников.       Антон, наверное, был очень сосредоточен, раз не заметил рядом стоящего мужчину. По крайней мере, ему так казалось.       А Арсений не знал, как начать разговор, ведь уходить от юноши не хотелось, и вообще, это любимое место Попова, а уступать он не очень любит. Чтобы не смущать мальчишку, Арсений, чуть дотронувшись до его плеча, решил начать с простого вопроса: — Чем занимаешься, Антон? — с миловидным лицом поинтересовался брюнет. Будто не он только что подкрался к парню, а сейчас ни с того ни с сего начал с ним разговор. — Ой, — Антон дёрнулся из-за неожиданности, а на лице виднелся страх. Арсений быстро убрал руку, будто тоже испугался. Как только Шастун понял, что его блокнот всё ещё открыт, быстро исправил это. На обложке была фраза: «У меня с рифмами проблема, но я всё равно королева», которую там написала, по видимости, младшая сестра парня. Смотрелось это не очень, а смыл вообще делал всё хуже. Сначала было смешно, а потом хотелось заклеить надпись наклейкой или купить новый блокнот. Но сестра со своим взглядом уговорила Антона оставить её. — Чем занимаюсь? — переспросил Шастун, — да так… Смотрю на ночное небо. А вы что тут делаете? — парень теребил кольца на руках, снимая и надевая обратно каждое украшение.

***

      Антон давно начал писать стихи. И ему нравится это занятие. Первый стих он сочинил в начальной школе, от скуки на уроке. Подбирать рифмы к словам ему казалось очень интересным занятием, которое сокращало время во время скучной математики.       Шастуну казалось, что писать выгодно. Многие же хотят, чтобы им посвятили стихи? По крайней мере, милые родственники Антона желали. А он и не был против. Даже на подарок тратиться не надо. А их реакция всегда бесценна.       Есть только одна дама, которой и просить написать несколько строк не надо было — Оксана. Юноша так сильно любил свою сестру, что на каждый праздник посвящал для неё новый стих. Она каждый раз так мило реагировала. В объятиях старшего всегда называла его «романтичным, блин». Хотя в стихах Шастун писал, как ему повезло с такой крутой сестрой.       Антон писал для выражения чувств и эмоций. Чаще всего радость или грусть, а порой и злость. Когда перед парнем лежал раскрытый блокнот с расписанными страницами, то на душе становилось спокойно. В такие моменты Шастун сам становился «чистым листком», который вновь можно запомнить эмоциями. Странное сравнение, но ему нравится.       Окси часто подсказывала своими стихами подкатить к какой-нибудь девочке. Мол «любая поведётся, это же стихи! Каждая мечтает о таком», но свои творения Антон показывал исключительно сестре, некоторые и другим родственникам. Даже друзья не знали, о чём он там пишет. Для парня это такое личное, что только самый-самый человек мог бы увидеть, кроме родных.       Стихи Антон посвящал не только людям, но и важным для него событиям или запоминающимся моментам. И они не всегда радостные…       Вдохновение пришло как-то неожиданно, даже не вовремя. Хотя весь день у Антона было настроение написать что-нибудь, ничего не выходило. А тут вроде уже настроился на сон, как резко пришла идея для нового стиха. Парень сидел за столом, пренебрегая в данный момент кроватью, и разглядывал вид через иллюминатор. В какой-то момент стало жарковато. Наверное из-за того, что Шастун не удосужился переодеться во что-то полегче, чем мешковатые джинсы и худи, в которых он проходил весь день. Из-за жары Антон решил выйти и освежиться. Воздух тут свежий и дышалось легко.       Это путешествие Антону начало нравиться уже на второй день, когда он прогулялся по всему лайнеру и нашёл живописное место. И сейчас он направлялся именно туда, прихватив с собой чёрную ручку и блокнот. Раз вдохновение есть, так почему бы не написать что-то новое в приятной и тихой обстановке?       По дороге Шастун наткнулся на двух работников лайнера, которые были на ночном дежурстве. Они косо посмотрели на него, открыв рты для какой-то фразы, но в итоге ничего не сказали. «Мне же лучше, что смог спокойно пройти», — подумал парень и продолжил путь. — Люблю ночь, а теперь люблю лайнеры, — вслух сказал Антон, открывая блокнот и слегка улыбаясь, — не зря родители деньги потратили, — подытожил юноша. Достав телефон, который всегда с собой, он включил фонарик. Мама в детстве всегда учила, что нельзя в темноте писать.       Минута, две и на слегка желтоватом листе красовались первые строчки нового шедевра.

Свободу чувствовать так просто, Когда внутри лишь пустота, Вдыхая свежий воздух носом, Меняя лишь вокруг места.

      Шастун максимально расслабился, ведь сейчас ночь, значит кроме него и тех дежурных на лайнере никого нет, точнее, все спят в своих каютах. Парню никогда не нравилось, когда кто-то наблюдал за процессом написания стихов, ведь тогда он не мог сконцентрироваться на своих мыслях. Своим присутствием люди отвлекали шатена, и он, закрыв блокнот, злился на них. В такие моменты он думал: «Почему они просто не могут уйти?», но быстро успокаивался.       Посмотрев на небольшие волны Антон задумался. А в голове всплыл утренний разговор и пара голубых глаз. — У него ведь реально красивые глаза, — всё ещё вслух рассуждал парень, — кристальные какие-то, ну может, ледяные, как ещё сравнить можно? — спрашивая сам у себя, он пытался придумать более изощрённое сравнение, но решил этого не делать. Портить то, что придумал ранее, как-то не хотелось.       «Так, чего это я отвлёкся», — подумал Шастун и, взяв ручку, принялся дальше писать.

…Свободе нужен свежий воздух, Чтобы забыться обо всём.

      Прохладный ветер приятно освежал и приводил мысли в норму. Всё же спать немного хотелось, но это ушло на второй план. С другой стороны равномерное покачивание лайнера на волнах будто убаюкивало. Антон сейчас так спокойно себя чувствует. И хорошо. Ночь — его время суток, когда людей практически нет, когда так тихо, что слышны дальние разговоры таких же не спящих людей, когда вроде должен чувствовать себя одиноко, но те приглушённые звуки укутывают тебя. «Атмосферно здесь, крутяк», — опять пронеслось в голове Шастуна, когда он думал над новой строчкой в стихе.

…Свободу местных побережий Я ощущаю с кораблем.

      Поставив точку в конце короткого, но отражающего все чувства парня, стиха, Антон попытался зарыться носом в худи из-за очередного порыва ветра. Длинные ноги он подогнул под себя, упираясь впалым животом в стол. Посмотрев на время, шатен удивился. «Ого, уже час тут сижу. Возвращаться что-ли», — в мыслях начал рассуждать он. Как вдруг услышал какой-то странный шорох сзади себя. По телу пробежались мурашки, а в голову лезли страшные и не очень мысли: «И кому это не спится?» или «Чёрт, может просто показалось? Точно нет… Маньяк что-ли? Хах, не смешно».       Вдруг Шастун почувствовал аккуратное прикосновение на своём плече и дёрнулся. Достаточно сильно, чтобы неизвестный убрал свою руку. Повернув голову, парень увидел тёмный силуэт. Подняв голову вверх и присмотревшись, Антон понял, что это мужчина. Спасибо луне за то, что светила достаточно ярко, чтобы узнать, кто это. — Чем занимаешься, Антон? — начал Арсений. Парень, конечно, был в шоке. Может даже в тихом ужасе. Вспоминались слова Оксаны. Почему он тут и что тут забыл? — Да так, на небо ночное смотрю, — максимально спокойно, как это возможно, ответил Антон, — а Вы что тут делаете?       Шастун пытался казаться спокойным, но руки выдавали его. Пальцы теребили кольца, снимая и возвращая их на место, и браслеты, которые просто покручивал на руке. Когда Антон нервничал, то всегда так делал. А ещё кусал нижнюю губу. Поэтому на ней часто были ранки. — Да так, — передразнивая младшего начал Попов, — просто гуляю. Не спится мне, — фраза звучало незаконченной, на что Шастун вскинул бровь и ждал продолжения, пока работник лайнера замялся, — с тобой можно посидеть? — Арсений выжидающе смотрел на собеседника. Антон улыбнулся и кивнул головой, — это моё любимое место, — закончил старший.       Арсений подвинул соседний стул поближе к парню, привычно подпирая голову руками, даже не дождавшись ответа пассажира. Взгляд устремился вверх. Мужчина рассматривал звёзды и думал что-то про себя. Антон тоже думал о чём-то, но тишина немного напрягала, когда рядом сидит потенциальный собеседник. — Понятно, — всё же ответил Шастун, — Мне тут тоже нравится, — продолжил он, на что Попов улыбнулся.       Теперь Антон расслабился. Тёплые воспоминания об утреннем разговоре всё ещё таились где-то глубоко в душе. Приятно знать, что кому-то нравится тот же автор, что и тебе. А ещё приятно знать, что этот кто-то восхищается тобой. Точнее, людьми, которые пишут стихи. «Ну, так-то я пишу стихи, значит можно считать», — порассуждал парень и победно улыбнулся. — Поговорим? — Арсению видимо надоело сидеть в тишине, раз он повернулся к Шастуну и выжидающе смотрел, — и давай на «ты». Я как бы не старый… — Ладно, давай, — Антон призадумался, — о чём? — Да о чём угодно, в принципе, — спокойно ответил Попов и устремил взгляд на блокнот, — интересная надпись… Кстати, с тобой круто болтать о стихах, давай и на другие темы поговорим? Ты собеседник хороший, скучно быть не должно.       Парень взглянул на блокнот и перевернул его, вызывая смешок у брюнета. Немного смутившись, Антон отвернулся. «Надо заклеить эту надпись!», — подытожил он в мыслях. Хотя ситуация довольно странная. Мальчишка не ожидал кого-либо встретить, так как сейчас глубокая ночь. А с другой стороны рядом с ним сидит мужчина, который хочет поговорить с ним. Время действительно позднее, и вопрос напросился сам собой: — А ты почему не спишь? Поздно же, — с интересом спросил младший, повернувшись к собеседнику. Арсений как-то призадумался, но всё же начал: — Бессонница, — «многословно» ответил мужчина, — у меня иногда бывает такое. В такие моменты ничего не помогает, поэтому я выхожу гулять. А ты чего не спишь? Сегодня экскурсии были, ты ходил? — Ну, я вышел крепость посмотреть, но без экскурсии и быстро вернулся. Людей много было, ужас какой-то, — ответил Антон, вспоминая начало дня, — а почему не сплю и сам не знаю. Захотелось просто свежим воздухом подышать. — Почему ты быстро вернулся? Не понравилось в Шлиссельбурге? — получив в ответ лишь отрицательный кивок, Арсений продолжил, — знаешь, я думаю, что ты не до конца прочувствовал это место, — Антон вскинул бровь, не понимая, о чем говорит ему старший, — например, ты знаешь, что в средние века, во времена, когда войны не шли, по нежеланным гостям стреляли из метательной машины свёклой? — Что? Это как? — Вот так вот, Антон. Это очень интересная история, просто нужно было слушать, — Антон согласился с сотрудником, понимая, что тот прав. Крепости много сотен лет, наверняка она хранит в себе тысячи тайн и интересных историй, о которых Шастун, видимо уже не узнает.       Опять ветер. Только если Антон освежался, то Арсений мёрз. Парню пришла недвусмысленная идея отдать своё худи. Поэтому под непонимающий взгляд брюнета, Шастун стягивал рукава с тощих рук. Затем снял кофту через герло и протянул вещь собеседнику, а сам остался в одной черной футболке с незамысловатым принтом. — Что ты делаешь? — спросил мужчина, непонимающе всматриваясь в лицо напротив. А потом на руку, которая протягивая снятую кофту. — Ты молодец, конечно, по погоде оделся, — саркастично сказал Антон, настаивая на том, чтобы работник лайнера взял худи, — надень, согреешься. — А ты чего? Спасибо, — глупо было бы отказаться от такой заманчивой идеи. Мёрзнуть не хотелось. А насчёт «одеться потеплее» думать надо было раньше. — А мне не холодно, — по-детски сказал Шастун. Будто ему снова семь лет и он не хочет надевать шапку, чтобы казаться крутым и взрослым перед друзьями.       Оба сидят в тишине и думают о своём. Иногда бывает такое, что тишина совсем не давит, а наоборот успокаивает. Сейчас именно тот случай. Арсений греется, Антон охлаждается. — Почему ты отправился в это мини-путешествие? — внезапно спросил Попов, кутаясь в огромное худи. Но взгляд всё равно устремил на младшего. — Родители настояли, — вздохнув, ответил Шастун, на что мужчина тоже сочувственно вздохнул, — это подарок на совершеннолетие. Да и за Окси следить надо, мало ли что натворит. Я сначала и ехать не хотел, даже против был, а сейчас меня всё устраивает, — улыбкой и кивком он подтвердил слова, — каюта крутая, сам лайнер тоже красивый. Еда, правда, не вкусная. А так одни плюсы. — Понятно, — посмеявшись, ответил Арсений, — а про еду полностью согласен, она просто на любителя. Мне, например, не нравится, я предпочитаю покупать еду и готовить ее у себя в каюте. Если что, рядом есть что-то по типу мини-магазина. Там много чего вкусного продаётся, — заметив недоверие в зелёных глазах, мужчина продолжил, — ну правда. Я пробовал. — У тебя в каюте кухня есть? — Удивленно переспросил Шастун, подумав, что сотрудники живут круче, чем пассажиры. — Смешно, — по-доброму улыбнулся Арсений, — на самом деле она не у меня в каюте, она есть на этаже сотрудников, не многим из нас дается честь кушать еду из столовой, которой кормят вас.       Антон рассмеялся с невинного лица напротив, так ничего и не ответив. Сейчас Попов выглядел нелепо, прям как Антон во время учебной эвакуации. На нём довольно узкие пижамные штаны и огромное худи. Ощущение, что в него поместился бы ещё один Арсений. А на ногах тапки. — Крутые тапки, — сказал вслух Шастун, разглядывая мохнатую обувь, — тепло в них наверное. — Спасибо, тепло, — ответил мужчина, вытягивая ноги и демонстрируя предмет обсуждения.       Оба хотели посидеть в одиночестве, но сейчас оба чувствуют комфорт, хотя фактически они даже не друзья. — Знаешь, Антон, я редко общаюсь с пассажирами лайнера, — начал работник лайнера, голубыми глазами рассматривая лицо напротив, — тут в основном избалованные дети и их богатые родители или бабушки с дедушками. Остальные хорошие и вежливые, но многие несовершеннолетние. У нас правило такое, что нельзя заводить дружеские отношения с пассажиром, если ему нет восемнадцати. Обидно, много потенциальных хороших знакомых я потерял. Не исключаю тех, кто просто не хочет со мной общаться, — со вздохом закончил Арсений. — Зато мы можем общаться, — возразил мальчишка, — я и совершеннолетний, и общаться с тобой хочу, комбо.       Парни так заболтались, что не заметили, как прошло несколько часов. Говорят в хорошей компании время быстрее проходит.       На смену ночи приходит утро, сопровождающееся ярким солнцем. На небе по-прежнему ни облачка. Тёмно-синий цвет начинает светлеть, окрашиваясь в оранжевые, розовые и жёлтые оттенки. Первые лучи солнца освещают палубу, заставляя жмуриться, чем вызывают улыбку.       Антон решается запечатлеть такую красоту. Он всегда спит много и не видит подобное. Достав телефон, парень включает камеру и направляет её на рассвет. Сделав несколько снимков, он включает фронталку и делает селфи с Арсением, который этого не заметил. — Красота, — одновременно произносят парни, отчего начинают звонко смеяться. Но взгляд от рассвета не отрывают.       Попов поворачивает голову и видит яркую и заразительную улыбку. И Антона, который светится. Не в том смысле, что лучи солнца так действуют, младший реально светится. От счастья, наверное. В какой-то момент жизни бывает ощущение, что всё вокруг такое необыкновенное и красочное. Момент, когда хочется беспричинно улыбаться и излучать позитив.       У Шастуна красивые глаза, которые на солнечном свете становятся ярко-зелёными. Кудрявые волосы лезут в глаза, заставляя парня морщиться и пытаться сдуть их, а на носу смешная родинка. От сильного порыва ветра парень прикрывает глаза. И сразу поправляет волосы окольцованными руками. На Антоне много украшений, которые будто дополняют его образ.       В голове Арсения пролетает мысль, что он не хочет уходить, а хочет остаться с Антоном и поговорить о чём-нибудь ещё, но дневная смена будет ждать его уже через четыре часа.       Арсений точно потом узнает о стихах Антона.       Арсений уверен, что это хороший повод поговорить вновь.