Берега Слоновой Кости

Первым, что увидел Итэр, был дым. Огромные клубы серо-черного дыма поднимались в воздух. Затем он увидел огонь — множество зданий, пылающих красным, оранжевым и желтым цветами. Огонь голодно лизал все, к чему мог прикоснуться, и охватил всю страну одним большим пламенем. Маленькие черные муравьи судорожно бегают по острову, их крики едва слышны над водой. Люмин задыхается, видя, что их дом охвачен пламенем. Ее глаза расширились от ужаса, а руки с белыми костяшками вцепились в перила. — Ты видишь наш дом? — спрашивает Итэр, осматривая окрестности. — Нет, а что, по-твоему, случилось? — Полу-крича с отчаянием в голосе, говорит Люмин. — Я не знаю, пожар слишком большой, чтобы его мог вызвать костер или что-то в этом роде. — шепчет Итэр. Пара тяжелых ударов на минуту отрывает их от созерцания происходящего: позади них, хотя и неловко, стоит охранник. — Вы все еще хотите причалить здесь или хотите, чтобы мы отвезли вас на другой остров? — Охранник говорит с виноватым видом, глядя на горящую деревню позади них. Итэр и Люмин с минуту смотрят друг на друга, обмениваясь взглядами, полными беспокойства и тревоги. — Вперёд. — говорят они оба, возвращая взгляд к огню.

-

Жар обжигает их лица, когда они пробираются сквозь обугленные останки своего города. Выкашливая пепел и уворачиваясь от вспыхивающих углей, дым обжигает глаза и заполняет легкие, вызывая приступы кашля. Они проходят мимо кричащих людей, зовущих близких и помощь, некоторые лежат на земле, их одежда и кожа обгорели до коричнево-черного цвета. — ПАЙМОН!!! МАМА!!! — кричит Люмин, размахивая руками, чтобы развеять дым. — Мы умрем, если будем продолжать бегать за ними, давай разделимся! Я пойду искать Паймон, а ты займись поисками мамы! — кричит Итэр над ревущим инферно. — Ты уверен? — кричит в ответ Люмин. — Конечно! Я найду тебя позже, обещаю! — Он улыбается, поворачивается и бежит к их дому. Он врывается в горящую дверь и врывается в пылающий костер, который и является его домом. Часть крыши уже рухнула, перекрыв путь на кухню и в главную спальню. — ПАЙМОН!!! — кричит он, выкашливая из легких клубы черного дыма и пепла. — Братик…? — Он слышит слабый ответ, выбегает из заваленной кухни в комнату Паймон, выбивает дверь и бросается к дрожащей младшей сестре. — Паймон! Слава Селестии, ты в порядке! Ты ведь не ранена? — спрашивает он, быстро заключая девочку в объятия. — Паймон в порядке, Паймон держала дверь закрытой, как ты ее и учил. Где же ты был? — хрипит она. — Шшш, я объясню позже. Давай сначала просто уйдем отсюда, не разговаривай. — Он приказывает, поспешно выходя из комнаты. Стены стонут и скрипят: все больше балок падают и раскалываются. Итэр как можно быстрее бежит к входной двери с Паймон в руках, но у дома на него другие планы: крыша полностью рушится, загораживая дверь. — НЕТ! — кричит он, протягивая одну руку, чтобы схватиться за дерево, но тут же с шипением отшатывается, так как горячая древесина обжигает ему руки. Судя по головокружению и неспособности соображать, он чувствует, как в его мозгу медленно угасает кислород, и судорожно оглядывается в поисках другого выхода. Парадная дверь была единственным входом и выходом из дома, а окна едва ли были достаточно большими, чтобы Паймон могла проскользнуть через них. Вот только... Там, справа от обвалившейся крыши, находится его выход. Окно маленькое и не открывается, но оно самое большое в доме. Он наваливается на окно, но оно не поддается, он хрипит и безрезультатно бьет плечом по стеклам. Его колени дрожат от усталости, и он падает на пол, прижимая Паймон к груди и держа ее за затылок, чтобы уберечь. Итэи больно ударяется коленями о дерево и заходится в приступе кашля. Его затуманенный мозг отчаянно шарит по земле в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать, а рука слепо следует за ним. На кончиках его пальцев застывает мягкий кусок кожи — длинный хлипкий белый кусок, скорее всего, из одного из многочисленных проектов, которые мать принесла с собой домой. Он крепко держит его между пальцами, рассматривая, пока его не осеняет идея. Осторожно положив Паймон на землю, он обмотал кожу вокруг костяшек пальцев и кисти. Обмотав руку, он встает перед окном и сжимает кулак. Стремительным ударом он бьет по оконному стеклу, и от удара появляются мелкие трещины. Обертка мало помогает ослабить боль, но он все равно продолжает, и только когда костяшки его пальцев покрываются синяками, а пальцы и ладонь украшают небольшие кровоточащие порезы, окно разлетается на тысячи мелких осколков. Бросив кожанку и снова подхватив Паймон, Итэр прыгает в окно ногами вперед, приземляясь с сильным ударом. Глотая "свежий воздух", он кашляет, кашляет и кашляет. Оглянувшись на Паймон, он с удивлением обнаруживает, что девочка в сознании, ее большие глаза и покрытое копотью лицо смотрят прямо на него. — Ты в порядке? — спрашивает Итэр, его бедные голосовые связки поцарапаны и хрипят. Паймон молча кивает, оглядывая себя. Чудесным образом на ней нет ни единого пятнышка или повреждения. Он облегченно вздыхает. — Хорошо, пойдем искать лодку. Надеюсь, нам повезет, и мы найдем там матушку и Люмин. Надеюсь, с ними все в порядке. Он медленно опускает Паймона на землю, давая отдых своим больным рукам, и берет ее за руку. Рука об руку брат и сестра уверенно спускаются к причалу и садятся на одну из последних отплывающих лодок. Они ищут на судне свою пропавшую семью, но их усилия оказываются тщетными. Грустный, встревоженный, обеспокоенный и измученный Итэр сидит без сна в ту ночь, а Паймон крепко спит у него на коленях, глядя на звезды и думает… Успела ли Люмин.