Стоило того?

      Вот всё и закончилось. Наконец-то. Это был удивительно долгий день. Сначала Пятно, потом вечеринка в честь отца, наказание, Гвен, другие вселенные, другие Пауки, а потом бесконечный разверзшийся ад. Битва, которую никогда не видывала Земля-1610В, битва с неминуемой угрозой злодея, битва с бывшими друзьями в союзе с бывшими врагами за право самой мультивселенной существовать. Сегодня пролилось много крови и слёз, много дождя. А ещё было много криков, отчаяния, взаимных обвинений.       Но теперь всё закончилось. Там же, где и началось. Пятна больше не было, он был полностью стерт из всех существующих миров. Майлз Моралес стоял под проливным дождем посреди руин Алкемакс и улыбался. Его мир в безопасности, остальные тоже. И все остались живы. Даже отец. Особенно отец! Он смог его спасти, они смогли. И вселенная не схлопнулась! Всезнающий алгоритм ошибался, и теперь это было очевидно всем. Тот факт, что Майлз был исходной аномалией, ошибкой в своей сути, решил всё дело. Нельзя предугадать правильные ключевые события для Человека-Паука, которого не должно было существовать. Вот так просто.       И так же просто участники последних событий начали расходиться, или, в случаях особо тяжких, расползаться по своим делам. Несколько наименее потрепанных битвой Пауков остались подчищать последствия на 1610. Мигель, не оборачиваясь и ничего не говоря, бросил Майлзу через плечо некогда столь вожделенные часы и вновь потёр пылающую болью щеку. Наградившая его сильнейшей оплеухой Рио Моралес до конца закрывала собой мужа от главы Паучьей Сети, провожая взглядом разъяренной волчицы, пока тот не скрылся в портале. Лишь после этого она немного успокоилась, кивнула Джесс и, поддерживая потрепанного супруга, повела его к дому, давая сыну возможность попрощаться с друзьями.       Майлз-42, бросив короткий взгляд на не-своего отца, молча позволил беременной Женщине-Пауку отправить себя домой. Ему было, над чем теперь подумать. Питер, обещав скоро наведаться в гости, спешно ретировался укладывать дочурку спать и получать нагоняй от Эм-Джей. Павитр тоже быстро ушёл проверить, как там его мир, но перед тем не забыл крепко-крепко обняться со своими лучшими друзьями. Наконец, никого не осталось, кроме Гвен.       Майлз взял её за руку и улыбнулся ещё шире, а она улыбнулась ему в ответ. Потрепанная, пыльная, но такая красивая. - Ты был великолепен. - Мы с тобой были, Гвен. Я бы без тебя точно не справился. - Ну, не преуменьшая мои заслуги, скажу, что другие тоже помогли, – усмехнулась она, заправляя за ухо светлую прядку. – Хоби, например. Без его портальных часов сидели бы до сих пор по разным мирам.       Майлз на миг поморщился от укола ревности, когда Гвен снова заговорила о другом, но быстро смягчился. Всё-таки, это же Хоби. - Sí, пожалуй, ты права... А сейчас у меня появились свои, – Моралес покрутил перед глазами руку с часами, одновременно с гордостью и сомнением. – Ну, и как это понимать? Вроде, всё кончилось, и я думал, Мигель запрет меня в этом измерении до конца дней. «Исходная аномалия», все дела. А он вот. Ушёл, ничего не сказал… - Думаю… – протянула девушка, – наш Мигель просто постеснялся просить прощения. В этом весь он. Трудно признать, что ты настолько ошибся. Но теперь ты часть команды, часть Паучьей Сети. И если ты смог без последствий поменять свою судьбу, возможно, он хочет посмотреть, что ещё ты сможешь сделать… Ну, или он пытается заманить тебя на базу и ставить там жуткие опыты! - Да ну тебя!       Майлз захохотал и пихнул подругу плечом. Гвен рассмеялась тоже, а когда смех утих, обхватила Майлза за шею, крепко обнимая. Боже, она так устала скучать по нему, так устала врать ему, смиряться с ужасными вещами, против которых всё внутри неё восставало, но с которыми она не могла бороться. Теперь всё иначе, теперь всё хорошо. У них появилось новое начало, новая надежда… у всех них. - Я рада, что ты в порядке. И что мы теперь сможем видеться. Ещё раз прости, что так дерьмово с тобой обошлась. - Уже простил.       Майлз обнял её в ответ, как обнимают друзей, и прикрыл глаза, стараясь запомнить мягкость волос на своей щеке и сладковатый запах юного тела, пробивающийся сквозь запах гари, пыли, пота и крови. Сквозь костюм он чувствовал, как она дрожит, и потому, насладившись моментом насколько это было бы прилично, осторожно отстранил её от себя. - Гвен, тебе надо отдохнуть. Я же вижу, ты с трудом на ногах держишься. - Сам-то не лучше! Но ты прав. Всё, чего я сейчас хочу, — это чашка горячего шоколада и теплое одеяло. - Я тоже…       Гвен снова усмехнулась и открыла портал позади себя. - Увидимся, Майлз. Обещаю больше не пропадать. - Замётано, Гвен, – крикнул он ей вслед, и когда портал закрылся, так и остался стоять, прижав руку к груди, словно стараясь сохранить последние крохи тепла тела девушки. – Замётано…       Внезапно он вздрогнул и заозирался, расслышав наконец сквозь шум дождя, далеких сирен и собственных мыслей, тяжелую поступь берцовых сапог. Паучье чутьё не реагировало. - Мда-а, – раздался знакомый недовольный голос. – На минуту отлучишься, уже все разбежались.       Хоби вышел из-за обломков разрушенной колонны, привычно держа руки в карманах жилетки и пиная перед собой кусочек бетона. Тоже весь потрепанный, израненный и в грязи, но бодрый, как всегда. Даже гитара его уцелела, чудом. Майлз не мог не восхититься его выдержкой, тем, как круто он выглядит, как себя ведет. Паук-Панк, сперва показавшийся ему просто наглым говнюком анархистом, занозой в заднице, соперником, от которого почему-то пёрлись его друзья, теперь и для него стал просто Хоби. Хоби был хорошим, Хоби был другом, теперь, наверное, даже близким другом, с которым хотелось должным образом попрощаться. Но всё же Моралес, ещё чувствуя, как исчезает на руках тепло Гвен и затихает отзвук её голоса, предпочёл бы, чтобы не Браун был тем последним из паучьей тусовки, кого он сегодня увидел. - Я думал, ты уже ушёл… - Не-а, отлить отходил, – пожал плечами панк. – Мигель должен был тут полчаса проникновенную речь толкать. Кто ж знал, что вы так быстро закончите? - Да он и не начинал. Но, вроде как, мир.       Майлз нервно хмыкнул и потер шею, зачесавшуюся от затекших за шиворот капель дождя. Цепкий взгляд панка мгновенно выхватил из общего образа нужную деталь. - Он дал тебе часы. - А ты свои выбросил. Может, вернёшься? Теперь всё будет по-другому.       В голосе Майлза было столько уверенности, что губы Хоби непроизвольно прорезала ухмылка. Удивительный парень! Даже после того, как его розовые очки разбили стеклами внутрь его же товарищи, продолжает на что-то надеяться. Но так искренне и наивно, что даже мило. - Мне б твою уверенность, братан. Но… – он поднял руки, словно сдаваясь, – подумаю. Может, вернусь. Кто-то же должен приглядывать за тобой и Пави. И за Гвенди. Кстати, где она? - Ушла. Только что.        При упоминании Гвен из уст панка, Майлз будто бы вновь ощетинился, помрачнел. Досада, что девушка уже ушла, и не последней, всё ещё мучила его. Как и ревность к более удачливому парню. У него-то самого Гвен зубную щетку не забывала, конверсы его не одалживала. Не с ним было двадцать миссий. И так некстати вспомнились слова Павитра. Он ведь так и не выяснил у Гвен, что он должен был знать про Хоби. Может, стоит выяснить прямо сейчас? - Ну, то-то её голос слышал, – протянул панк, пинком отправив кусок бетона в самый дальний угол развалин, обернулся на Майлза с хитрым прищуром. – А что мина такая кислая? О, понял. Это ж получается, я порушил каноническое событие. - Какое? – Моралес вскинул голову, подозрительно глядя на панка, но тот был совершенно спокоен и весел. - Не, не это наше. Из говённых мелодрам. Главный герой после битвы, под дождем, пафосно провожает друзей взглядом, а на сладкое — целует на прощание подружку. Бам, титры! И тут я вместо них. - Это потому что ты отрицаешь штампы, ага, – раздалось в ответ шипение, исполненное злобой и смущением за испуг и за то, что причина недовольства была разгадана столь играючи. – И обошлись уж без поцелуев. ¡Por Dios, как вы задолбали! - Ревнуешь? – Хоби мгновенно оказался за его спиной, и Майлз почти чувствовал растянутые в ухмылку губы у своего уха и горячее дыхание. – Не стоит, братан. Мы с Гвенди… не по этой части. - Кому какое дело… – зашипел Моралес в ответ, но кажется гораздо спокойнее. Заставил себя собраться и переключиться на то, что важно. Вдохнул-выдохнул, потом развернулся и мягко ударил панка в плечо. – Эй, Хоби, спасибо, что помог спасти папу. - Без б! Эта телега Мигеля про неотвратимость судьбы всегда мне казалась дерьмом собачьим. Охрененно круто было не ошибиться. – Панк шагнул к нему, вновь сокращая дистанцию, грабастая в объятия, обхватив за шею одной рукой. – И ты был охрененно крут, Майлз Моралес.       Юный Паук поднял взгляд на друга, а тот прижал его крепче, подмигнул и одарил настолько теплой одобрительной улыбкой, что даже сердце забилось быстрее и пришлось отвести глаза. Он был сильно вымотан, не готов для новых разговоров, и всё ещё немного раздражен, но в этот миг ощутил неподдельную радость. Услышать признание своей крутости от такого крутого и независимого парня, как Хоби… Это дорогого стоило. - Когда я советовал тебе не вступать, я, чес-сказать, думал, что система тебя сожрет, – невозмутимо продолжал панк. – Но это ты их за пояс заткнул. Уважуха. Для того, кто так рвался быть в команде, ты оказывался самым настоящим панком, ма бой.       Браун тоже очень устал, у него болело, наверное, всё, а звуки доносились как-то приглушенно. Он выражал своё восхищение, продолжая приобнимать за плечи, и даже не вслушивался в то, что отвечал ему Майлз. Лишь наблюдал, как тот смущается от похвалы, улыбается; чуть горделиво пытается выпятить грудь, насколько позволяют треснувшие ребра; кажется, возвращает комплимент из серии «ты тоже ничего так».       Не важны слова. Важно, что он в порядке. Отец и вселенная – да, конечно, это отлично. Но и сам Моралес. Такой светлый и добрый парень, умный ещё, проницательный, несмотря на излишний энтузиазм в некоторых вещах, сочувствующий. Словом, Человек-Паук подходящий по достаточному количеству пунктов, чтобы не считаться аномалией. А всё же аномалия, а всё же необыкновенный, способный на вещи, для других Пауков невозможные, особенно для этих зашоренных системных болванов во главе с Мигелем.       Он ни на кого не похож, и на Хоби тоже. Его независимость была продиктована иными причинами. Не только внешними, от которых Браун безрезультатно попытался оградить его, такого наивного и восторженного, но и, как выяснилось, внутренними, которые значили намного больше и вызывали отклик в сердцах людей, даже таких как тот же Мигель или Майлз-42, меняя их.       Не будь в пареньке этого несгибаемого внутреннего стержня, панк всё равно пришел бы к нему на выручку. Не смог бы иначе, раз уж взялся. Теперь же он был всей душой рад, что решил вписаться. Майлз Моралес с его глупым дизайном костюма, несуразными веснушками, безнадежно влюбленный в Гвен, сильный, но мягкий, являл собой славное теплое солнышко, согревшее и мир Хоби Брауна тоже. И за него стоило сражаться. - Так ты обещаешь, что вернешься? – выбил панка из размышлений легкий толчок локтем под ребра.       Моралес смотрел на него выжидающе, даже с вызовом, несмотря на усталость, всё же, очевидно, перестроившийся на новый дружелюбный лад (вот она, сила комплиментов) и всей душой желающий снова затащить этого крутого парня в команду. Даже если тот отрицает команды. - Как собственнически, а! Сказал же, подумаю. - Ну, хотя бы навещай нас. - Замётано. Ты тоже не пропадай. В моей вселенной рад в любое время. – Портал открылся прямо перед ними, только шаг сделать и всё. Попрощались уже. – Гвенди привет. И да, я реально отрицаю штампы.       Приподняв голову Майлза за подбородок, чуть наклонился, резко прижимаясь губами к его губам. Немного неаккуратно, смазано, царапая губу своим пирсингом, Хоби целовал его нагло и целеустремленно, с пониманием того, что делает. Будто знал, что не получит по морде. Будто знал, что когда отстранится, увидит лишь ошарашенный взгляд и то, как пальцы Моралеса тянутся ко рту, но не чтобы стереть следы, а только чтобы дотронуться до того места, где мгновение назад касались чужие губы. Сплошное очарование. Стоило того. - Агамс. Все в шоке. Бывай, братан.