Alumwired House

      Плотно утрамбованная дорожная грязь была не более чем рекой ила под колесами седана. Моросящий дождь в сочетании с ослепительным сверканием молний в тучах над густым лесом придавал обстановке мистический характер, словно автомобиль летел сквозь длинный сонм духов, которые тянут к нему свои длинные руки с твёрдым намерением утащить его в своё царство теней. От самой бездны тьмы оберегали огни фар, прорезавшие брешь в гуще дождевой пелены. Грязь и камни хрустели под шинами, передавая вибрацию на всё шасси, но не могли остановить железного скакуна, несущегося вперёд на одной электрической тяге. Подпрыгивала на рытвинах, обдавая холодными брызгами ветровое стекло.       —… ну я ему говорю: «Да что ж ты, дурак, делаешь, еж твою медь!». А он, знаешь, посмотрел на меня, будто я какой-нибудь министр обороны, явившийся на тайную вечерю с голым задом и в окружении свиты из трёх проституток, ни хрена, думаю, не выпалит, и рожу от меня воротит, типа боится, что я, его за глотку схвачу. Ну, тогда я в морду ему и хотел съездить, догадливый падла, — приподнято пробасил водитель в перерывах между спазмами кашля, почёсывая себя за ухом.       В салоне раздался сдержанный смешок.       — Ну, тут и кофеварке понятно, что маркировочную ленту надо наносить на левую руку, а не на правую, — согласился собеседник, с виду он напоминал недавно окончившего факультет компьютерных наук аспиранта в бордовом пиджаке и ярко-синей рубашке под ним. — Но ты же ещё говорил, он из немногих, кто способен её наносить, не допуская при этом выпуклостей.       — Да будь он хоть трижды сраный ювелир в пломбире, за такой просчёт с него надо было шкуру снять и на барабан навесить, как в пособии было написано.       — В каком это пособии? — заинтересованно вопросил младший, чуть склонив голову набок. На его лице отразилась напряжённая работа мысли. Даже контекст именословия барабана нисколько его не смутил.       Водитель снова сплюнул в окно, пальцем помогая штурвалу удержать автопилот новомодного «Ауди» в правильной позиции на крутом вираже. Затем в последний раз, хмыкнул:       — А, это там… была одна статейка, короче. Неважно, — и почесал в затылке, вероятно, приводя в порядок память. — Чёрт, в этой глуши даже лесного духа не сыщешь, кроме самого Эллиота, конечно, хех.       Сильный дождь хлестал по стеклу и крыше, пока машина рассекала водяную пелену, тем самым нагружая и без того плотный график работы дворников. Салон наполнялся неловкой тишиной, изредка нарушаемой вознёй на пассажирском сиденье и покашливанием. Однако у младшего из собеседников на уме было намерение нарушить сложившееся установление. Через некоторое время он безвыходно вздохнул, отчего его голова заметно опустилась вниз, позволив периферийному зрению водителя разобраться в природе разворачивающейся перед ним сцены.       — Моего лексикона тут не хватит, чтобы наиболее исчерпывающе спросить, сколько чертей разом дёрнуло Эллиотов обосноваться в этой глухомани, — не выдержал он. Для демонстрации пассажир деликатно хлопнул ладонью по подлокотнику. Водитель оценил жест и усмехнулся.       — Я бы сказал, по одному на каждого сокровника, точно. И по трое на их дочурку, которая, даю свою голову на охмеление, сама небось призывает их, по одному в день, хех, — опережая вопросы, продолжал старший. — В саму комнату к ней не заглядывал, понятное дело. Но из-за её привычки не запирать за собой дверь заметил изрисованные невесть какими печатями стены. Да и запах какой! Ну просто хуже гнилой картотеки, аж в носу засвербело.       — Буду надеяться, ты просто не разбираешься в алхимии, — буркнул тот в помрачневшем состоянии духа. Откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза и некоторое количество времени провёл в неподвижности, пытаясь в сумраке беспокойных мыслей уцепиться за хоть какое-нибудь средство, способное выправить положение.       — Не загоняйся, старина, не на ведьм же охотиться тебя посылают, в самом деле, — примиряюще заметил водитель, воспользовавшись паузой в речи товарища. Автомобиль тем временем миновал предупреждающий щит с изображением оленя, всё углубляясь в мрачные лесные дебри. — Да и в твоём личном деле не записано, каким охотникам на ведьм ты подражаешь, будь это Мэтью Хопкинс или Генрих Крамер, написавший «Молот Ведьм».       Глаза товарища распахнулись и недоверчиво воззрились на водителя в кожаном плаще. Тот сдержанно ухмыльнулся в ответ.       — У вас неподалёку от цеха библиотеку открыли? — после непродолжительной паузы спросил он наобум.       — Есть такое. Передвижная библиотека «Тесса Джеймс Эллиот», — с гордостью отозвался товарищ. С минуту водитель размышлял. — Тебе понравится, честное техническое!       — Звучит многообещающе, — сухо откликнулся собеседник.       По мере того, как машина, погромыхивая на ухабах и кочках, петляла по извилистому руслу грунтовой дороги, сквозь пелену бури и редеющую листву стали проступать огни и очертания какого-то строения вдали. Его внушительные стены и башни грозно вздымались над окружающими деревьями, показывая, насколько масштабно и высокомерно этот бетонный монстр был выстроен. В конце концов само поместье полностью предстало перед взором как зловещее сооружение из теней и мрака, его немногочисленные освещённые окна тускло поблёскивали сквозь проливной дождь. Вскоре стали видны тянувшиеся вдоль заборов плачущие ивы, разметавшие в беспорядке свои мокрые косы. Коварный ветер доносил гулкое эхо разбушевавшейся стихии. Пока машина подтягивалась к главным воротам, всё отчётливее доносилась барабанная дробь дождя по крыше и окнам особняка. Раскаты грома следовали один за другим, и казалось, конца им не будет.       Вереди показалось небольшое скопление припаркованных на обочине машин. Преимущественно представительского класса, за исключением нескольких совсем уж отсталых от столичной моды джипов. При более близком рассмотрении за ними можно было разглядеть роскошный чёрный лимузин, словно сошедший со страниц шикарного глянцевого журнала. Он был припаркован поодаль от главного фасада.        — Кардан мне в глотку, не поместье, а молниеприёмник какой-то, — неожиданно выругался водитель, притормозив во дворе и подняв последние брызги из лужи. — Моросит, прямо как неделю назад. Ни хрена не изменилось. Не понимаю, что Эллиоты в этом находят? Одна холера от всех этих болот. Это ж надо было на них польститься, скажи на милость.       Ответом было молчание, нарушаемое только шумом дождя, омывающего стекло и крышу машины. Младший размышлял о чём-то, теребя левую дужку очков. Казалось, он пытался сопоставить как-то превратности судьбы, тщательно взвешивая все «за» и «против» под требовательным взглядом дождливого неба за ветровым стеклом.       Будучи завороженным мрачным величием владений Эллиотов — монументов, посвящённых попыткам человечества бросить вызов силам природы — он наконец оторвался от созерцания затянувшегося бунта стихий:       — А вот и ветхий коттедж… с начинкой суперкомпьютера, — пробормотал себе под нос. Задором особо не пылал. У попутчика это замечание вызвало отрадное хмыканье.       — Да-да, это самое, по твоей части как раз. А всю остальную мишуру выполняю я. Так что не робей, прорвёмся. Поглядим, чем они там наколобродили в умном доме, — ободряя товарища, добавил он, потягиваясь и разминая затёкшую шею. Усмехнулся каким-то своим мыслям.       Одновременно с этим пассажир снова сосредоточился на чём-то своём, погрузился в рассеянное и нервное созерцание грозных готических очертаний поместья. Чем дольше он наблюдал за причудливым переплетением расплывающихся в дождевых струях теней, тем сильнее одолевали его раздумья. Время от времени он морщился и мотал головой, отгоняя навязчивое видение. Наконец, оставив попытки очистить голову от докучливых мыслей, попытался сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях, тяжело вздохнул и достал из бардачка дипломат.       Отчуждённость его не ускользнула от водителя — тот сразу догадался о душевных муках товарища и решил их развеять, похлопав по плечу. Лишь теперь собеседник очухался и с видимой неохотой оторвал взгляд от свинцово-серых небес.       — Думаю, самое время нанести визит этим вельможам, как и положено гостю. Заодно и гужевать небось доведётся, хе-хе.       — Мы в командировке, а не в гостях, Лекс, — неодобрительно заметил попутчик, но всё-таки на миг просветлел.       — Ну да, ну да. Но даже и на войне, так сказать, бывают послабления. По дружбе, например. Глядишь, ещё пару милостей выпросим у старины Джеймса и к банкету подомнёмся, коль попотчуют ха-ха, — хохотнул товарищ, потягиваясь к заднему сиденью за своей федорой.       — И это говорит начальник отдела ТСиР, — театрально сокрушённо вздохнул пассажир, отбрасывая с глаз непослушную прядь волос. Водитель только криво усмехнулся и прикрыл свою залысину головным убором.       — Где наша не пропадала, дружище. Главное, чтоб работа в радость была. Мы в техотделе это умеем, — не оглядываясь, бросил, поправляя на голове шляпу из мягкого фетра, и принялся вылезать из кабины, пока вдруг не сплюнул и не схватился за лоб. — Зонты у нас в багажнике, не так ли? — Даже не обратив внимание на пожатие плеч приятеля, он выругался: — Аргх, чёрт, Джереми, мы с тобой лопухнулись. Ладно, до крыльца рукой подать, добежим.       Попутчику ничего не оставалось, кроме как последовать за товарищем, обходя лужи и закрываясь дипломатом от дождя. Водитель же испытывал меньше неудобств со стихией — по его походке было ясно, каждый выступ коры деревьев, попадавшийся ему на пути, знал как облупленного.       Преодолев последние метры, отделявшие машину от верхней ступени крыльца, они перевели дух и осмотрелись — их глаза несколько адаптировались к темноте, прорезаемой вспышками молний, позволив рассмотреть обстановку. Дом действительно производил впечатление архаичной усадьбы, выстроенной в ушедших в прошлое викторианских традициях, наверняка когда-то знавал лучшие дни. Никаких архитектурных изысков, если не считать фигурных колонн у парадного входа. Три этажа, гранитная балюстрада, окна, затянутые слюдой. Всё в меру обшарпано и мрачно, частично оплетено плющом. Впрочем, эффект остросюжетного ночного триллера длился недолго, стоило старшему обратить внимание на очертания лимузина.       — Ты глянь-ка, если это колымага чёртового Уинслетта, я её болгаркой распилю, даже не вспотею, клянусь электрической лампочкой! — воскликнул он и наклонился, чтобы разглядеть номера. — Хрен разглядишь ещё. Поджечь, конечно, не проблема, хотя, думаю, какую-нибудь легенду запаришься сочинять для пресс-службы.       — И какую версию предлагаешь? Что за руль сел медведь? — иронически отозвался очкастый, не отдавая справедливости поведению механика.       — Лохматый кучер в ливрее — придумал бы что-нибудь пооригинальнее. Проще было бы сказать: пьяный конь, перепутавший вожжи с удилами, хех.       Попутчик только хмыкнул в ответ на последнее замечание. Дождь усилился, опять сверкнула молния, осветив припаркованные у крыльца автомобили. Фыркнув и выпрямившись, водитель шагнул к двери и стал копаться в карманах плаща, вынимая связку ключей.       — Так и не скажешь, что здесь ещё живут, — хмыкнул младший, делая ещё несколько шагов и оглядывая фасад с дипломатом в обнимку.       — Живут и даже очень. У этого дворца электроники больше, чем у сборочной линии нашего «К-92», коленвалом мне в ухо, — на автомате ответил тот, пытаясь вставить ключ в скважину. Ключ даже заскрежетал, раскручиваясь на заклёпках. — Попервоначалу, правда, и не заметишь, стены как стены, да? Ну там лепнина на потолке, фрески — аллегории и всякое такое. Потом, вот, притерпишься, понемногу втянешься и узнаешь, что Мона Лиза всё это время следила, пока ты там в сортире чифирил. А потом уж не отвертишься от дамских глазок.       Попутчик не удержался от смешка, представив себе последствия тесного знакомства с архаичным интерьером. В результате переговоров с замком дверь наконец поддалась, слегка скрипнув рассохшимся деревом, одновременно впуская внутрь шум дождя и раскаты грома вместе с несколько отяжелевшей атмосферой ожидания.       Командировка, в результате которой они проделали такой путь, началась.