Once upon an us

      Минхо бережно запахивает лёгкую курточку на девочке и застёгивает на замок. Малышка терпеливо ждёт и поглядывает на ведёрко с совком, стоящие у входной двери, желая поскорее оказаться в песочнице на площадке под домом.       - Какие куличики ты больше всего любишь делать? – спрашивает омега, завязывая бантики на маленьких башмачках девочки.       - В виде цыплёнка. Или звёздочки, – забавно приложив палец к губам, отвечает Миён.       - А ещё что любишь? – Ли изо всех сил пытается завлечь ребёнка разговорами, чтобы малышка не начала капризничать из-за того, что они всё ещё не на площадке. Пока девочка послушно ждёт Минхо в коридоре, тот оперативно собирает небольшую сумку со всем, что может внезапно пригодиться во время прогулки.       - Мультики, – внезапно отвечает Миён.       - А папу любишь? – улыбается Ли, натягивая кофту на замке.       - Люблю.       - А ещё кто-нибудь его любит?       - Феликс. Он весёлый, – лицо девочки вмиг светлеет, стоит ей вспомнить о друге отца. – Он часто к нам приходит. Значит, он любит папу.       - Феликс говорил ему об этом?       - Ну-у… – ребёнок вдруг серьёзно задумывается, вытягивая маленькие губки. – Я не знаю, – Миён грустно сводит брови.       - Значит, тебе нужно сказать своему папе, что ты очень его любишь. Договорились? – Минхо берёт девочку за руку, и они выходят из квартиры.

***

      Минхо любит детей. Всё детство он мечтал о младшем брате или сестре, всегда с радостью соглашался понянчиться с племянниками или детьми друзей его родителей. Он окончил педагогический институт, зная, что в дальнейшем свяжет свою жизнь с преподаванием в начальной школе или детском саду. Своих детей он тоже очень хочет, но, пока Ли не создал собственную семью, он помогает другим семьям присматривать за их подрастающим поколением.       Минхо начал работать няней с третьего курса, когда у его знакомых уже начали рождаться дети, а ему самому нужно было сменить работу флориста на что-то более подходящее его душе. Таким образом у него постепенно выросла клиентская база и его начали рекомендовать. Лучше всего он ладит с детьми до шести лет, в особенности, с омегами или бетами. Альфы обычно неуправляемые или слишком плаксивые.       Несколько дней назад ему позвонил молодой мужчина, объясняя, что ему срочно нужна няня, что Минхо – чуть ли не его последняя надежда и что платить он готов едва ли не любые деньги. Такие клиенты попадались крайне редко и всегда вызывали у Ли подозрения. Ещё один нюанс, который заметил Минхо, заключался в том, что обычно звонили омеги, но в этот раз на том конце однозначно был альфа. Впрочем, после пяти минут разговора мужчина показался Ли весьма забавным и милым, что не могло не заинтересовать. Пол ребёнка он почему-то ни разу не назвал. Это озадачило омегу, но не оттолкнуло. Мужчина на том конце называл своего ребёнка звёздочкой, а это многое значило для Ли, как для опытного воспитателя.       Минхо надевает кардиган пастельных цветов поверх белой футболки, голубые джинсы, хватает сумку с тумбочки, гладит на прощание кота, вьющегося у его ног, и выходит из дома. Он надеется, что на этот раз сможет проработать у новой семьи продолжительное время. Последний год ему попадались клиенты, которым нужна была няня всего на несколько часов, потому что не с кем было оставить ребёнка. Для Минхо это не проблема: деньги есть деньги. Но это своего рода стресс, когда каждый раз ты вынужден знакомиться и располагать к себе нового малыша, с которым расстанешься уже вечером.       Загадочный мужчина, называющий своего ребёнка звёздочкой, оказалось, живёт в центре Сеула, в одной из высоток. Ли в удивлении озирается по сторонам, когда заходит в здание через автоматические двери и попадает в вестибюль. Недалеко от лестницы он видит коридор, ведущий к лифтовому холлу, а с другой стороны – ресепшн с консьержем.       - Молодой человек, вам что-нибудь подсказать? – молодая девушка в брючном костюме вдруг выглядывает из-за стойки и мило улыбается.       Он нервно улыбается ей в ответ, растерянно хлопая ресницами, а про себя думает, не ошибся ли он улицей.       - Вы к кому-то? – интересуется она и взглядом указывает на свою стойку, приглашая подойти ближе.       - Да, я в квартиру 1243, – наконец, подаёт голос омега и направляется к ресепшну.       - Покажите мне свой ID, – мягко просит девушка, присаживается обратно на своё место и что-то быстро печатает в компьютере.       Ли достаёт документы и поворачивает карточку лицевой стороной к консьержу. Девушка внимательно просматривает его ID, сравнивает с тем, что забито у неё в программе, и вновь улыбается, переведя взгляд на парня.       - Да, вы записаны у меня. Поднимайтесь на двенадцатый этаж, лифты прямо по коридору, – она указывает рукой в нужную сторону.       Минхо нервничает, пока поднимается на нужный этаж, рассматривая мраморную отделку стен кабинки, зеркало во весь рост и слушая успокаивающую классическую музыку. Загадочный мужчина, называющий своего ребёнка звёздочкой, вероятно, принц и живёт в пентхаусе. Ли трясёт коленкой, кусая нижнюю губу. Куда его занесло, вообще?       Омега тихо подходит к нужной квартире и смотрит на табличку с четырьмя цифрами и сенсорным звонком у двери. Он тяжело вздыхает, натягивает на губы улыбку, сжимает пальцы левой руки в кулак, а пальцами правой, наконец, тыкает на колокольчик. В течение минуты никто не открывает, но потом дверь резко распахивается и на пороге появляется молодой альфа. В глубине квартиры громко играет какая-то музыка из игры для детей, а у порога расставлены несколько пар взрослой обуви и обуви поменьше.       - Привет! – широко улыбается мужчина. Рот у него в виде сердца при улыбке. Странно. – Ты Минхо?       - Я… Да, – Ли неуверенно склоняется в поклоне. – Здравствуйте.       - Эй, давай сразу на «ты», я ещё пока только отец, а не дедушка, – усмехается альфа и пропускает Минхо в квартиру, отходя в сторону. – Я Джисон, кстати. Хан Джисон, – он вновь широко улыбается.       Омега краснеет до кончиков ушей, пока снимает кеды, наступая на пятки. Джисон всё это время стоит рядом и смотрит на него во все глаза, словно у него вместо сетчатки какой-то сканер. Неловко-то как…       - Папа-а-а! – внезапно слышится крик на всю квартиру и топанье ножек по ламинату.       Через несколько секунд в прихожую вбегает маленькая девочка в ярко жёлтой футболке с утятами и оранжевых бриджах. Её густые волосы по плечи частично собраны в пальмочку на макушке. Минхо тут же неосознанно расплывается в улыбке, разглядывая малышку, и машет ей ладошкой.       - Привет, – тихо здоровается Ли и присаживается на корточки.       Джисон незаметно тихо хмыкает с одобрением, наблюдая за омегой. Девочка вдруг испуганно ойкает, замечая Минхо, и тут же прячется за ногами отца.       - Это моя дочь. Миён, – ласково улыбаясь, произносит Хан. – Она альфа.       Ли поднимает чуть удивлённые глаза на мужчину и смотрит на него несколько секунд снизу вверх, пока тот ожидает реакции. Минхо растерянно моргает, после чего вновь переводит взгляд на девочку.       - Привет, Миён. Меня зовут Минхо, – омега улыбается и протягивает раскрытую ладонь вперёд.       - Ми, с тобой хотят познакомиться, – подталкивает её Джисон, и через несколько секунд маленькая альфа выглядывает из-за чужих ног, с интересом рассматривая Ли.       Миён подходит к омеге и вкладывает свою крохотную ладошку в протянутую. Минхо мягко сжимает маленькие пальцы.       - Я Миён, – тихо говорит девочка. – Мне три, – она вдруг улыбается, обнажая ряд молочных зубов.       Брови Ли трогательно изламываются, и он отвечает на чужую улыбку своей.       Следующие двадцать минут Джисон показывал квартиру и объяснял, что потребуется от омеги во время работы. Помимо приглядывания за ребёнком, Минхо также нужно будет заниматься готовкой (в основном для самой Миён), уборкой всей квартиры, стиркой одежды и отводить малышку в садик. Квартира, к слову, оказалась не такой огромной, как боялся Ли: просторная гостиная с плазменным телевизором и широким угловым диваном, спальня с балконом, наполненная светом, льющимся из окон; кухонный островок смежный с гостиной, отделённый от последней небольшим обеденным столом, и детская.       - Здесь моя студия, – Хан подходит к двери, находящейся слева от коридора в прихожую, и нажимает на ручку. – Она никак не запирается, а Миён любит сюда заглядывать время от времени, поэтому следи, чтобы она ничего здесь не трогала. Убираться тут особо не надо, разве что полы протирать.       Омега внимательно слушает, кивая головой, и разглядывает небольшое помещение. Много мониторов, микшерный пульт, звуковые карты, электропианино в углу, обилие колонок, удобное кресло на колёсиках, две гитары, висящие на стене – одна акустическая, а другая электрическая. Из света здесь только светодиодная лента по периметру потолка и два тусклых софита. Вероятно, основное освещение идёт от экранов.       Джисон вдруг замечает кусочек детского конструктора в темноте под столом и тихо чертыхается.       - Ну вот, – он приподнимает найденную вещь и вымученно улыбается. – За ней глаз да глаз.       Альфа коротко объяснил, как пользоваться техникой в квартире, и, быстро одевшись, ушёл на работу. Хан добавил, что сегодня, в выходной день, у Минхо и Миён будет отличная возможность познакомиться поближе, так как вести малышку в садик не нужно и они проведут вместе весь день. Уже закрывая квартиру, Джисон крикнул, что будет периодически звонить, чтобы проверить обстановку.       Как только закрылась входная дверь, омега и маленькая альфа с интересом уставились друг на друга.       - Пойдём поиграем? – тихонечко предлагает Миён, пряча руки за спиной.       - Конечно! – улыбается Ли.       Лицо ребёнка тут же посветлело. Альфа обхватывает ладошкой два пальца Минхо и тащит в зал на ковёр.       - Папа сказал мне слушаться тебя, и тогда ты будешь со мной играть, – говорит девочка, усаживая омегу на мягкий ковёр.       Ли складывает ноги по-турецки и с удивлением смотрит на Миён. Последняя уже бежит в детскую за игрушками.       - Ты будешь со мной играть? – вновь интересуется альфа, когда затаскивает в гостиную коробку с конструктором.       - Если будешь меня слушаться, то буду, – усмехается Минхо.       Девочка широко улыбается и что-то бормочет себя под нос на своём личном языке, пока расправляется с коробкой. Ли вызывается помочь Миён, и та благодарит омегу, в ожидании складывая ручки на коленках. Когда конструктор оказывается высыпан на пол, Минхо поднимает вопросительный взгляд на малышку. Та неотрывно смотрит на него.       - Что хочешь построить? – омега перебирает пальцами детальки.       - Можно я тебя понюхаю? – вдруг неуверенно спрашивает альфа, смущённо отводя взгляд.       Минхо замирает, приоткрыв губы, и медленно моргает несколько раз, после чего улыбается, тяжело выдыхая.       - Да, конечно, – Ли выпрямляется.       Миён встаёт на ноги и как раз оказывается на одном уровне с омегой. Девочка подходит ближе и, покраснев до кончиков ушей, прижимается к Минхо, утыкаясь носом в шею, где находится брачная железа. Только сейчас, находясь в непосредственной близости к ребёнку, Ли улавливает едва пробивающийся запах, исходящий от альфы. Её феромоны ещё не такие сильные, в силу возраста.       - Ты пахнешь мороженым, – довольно бормочет девочка, складывая маленькие ладошки на чужие плечи. – Папа говорит, что у меня тоже скоро появится запах и будет такой же сильный, как у него.       Время летело незаметно. Не успели новоиспечённые друзья собрать замок для дракона, как уже настало время для приготовления обеда. Что больше всего приятно удивило Минхо – Миён не нуждалась в постоянном внимании. Она спокойно продолжала играть и находилась в своём выдуманном мире, когда Ли оставил её, чтобы приготовить суп на обед. На это ушло не мало времени, и малышка ни разу не возмутилась, что ей скучно без него. Когда омега работал с другими детьми, часто приходилось включать мультики, чтобы занять ребёнка, пока Минхо выполняет дела по дому.       В квартире не было посторонних ароматов, кроме феромонов Джисона. Минхо успел отметить приятный и ненавязчивый запах альфы. Этот запах влиял на Ли, но не душил. Он чувствовал себя спокойно в квартире, где каждый уголок был пропитан терпким ароматом. Потому что здесь не было запаха другой омеги. Минхо сомневался в этом весь день, рассматривая комнаты. В шкафу не было омежьей одежды или одежды на размер меньше, в ванной не было намёка на косметику и стояло лишь две щётки, одна из которых была детской. Джисон жил здесь один со своей дочерью. Миён болтала без умолку, иногда переходя на какой-то свой собственный язык, и ни разу не заикнулась о втором родителе.       Что же касается самого Джисона, то… Минхо думал о нём весь день. Омега не хотел себе в этом признаваться и корил себя за неоднозначные мысли, но продолжал прокручивать в голове образ альфы. Минхо вспоминал огромные плечи мужчины, раскаченную грудь, осознавал, что Джисон шире его в два раза, и сконфуженно поджимал губы, смущаясь собственных же мыслей. Он выше Ли всего на пару сантиметров, но этот факт совсем не сглаживает их разницы в телосложениях. Минхо почувствовал себя совсем уж каким-то крохотным в те несколько секунд, что они стояли рядом, пока Джисон был дома.       Хан вернулся с работы в девять вечера. Вид у него был утомлённый и вымотанный, но он всё равно счастливо улыбался, когда смотрел на бегущую к нему из гостиной дочь. Джисон разувался уже с ребёнком на руках, слушая воодушевлённые рассказы Миён о прошедшем дне. Девочка восторженно описывала Минхо и каждые две минуты спрашивала, придёт ли омега к ним завтра. Ли в этот момент готовил ужин на кухне и не мог контролировать улыбку на лице, слыша отдалённо голоса из прихожей. Его сердце почему-то билось, как у кролика. Минхо чувствовал эту витающую в воздухе семейную атмосферу, пропитанную любовью и заботой. Даже работая няней у полноценных семей, омега не всегда ощущал домашний уют, встречаясь с супругами вечером и передавая им ребёнка. В принципе, он со временем стал понимать тонкости своей работы и обращать внимание на отношения между родителями детей. Нередко он сталкивался с альфами, которые возвращались с работы раньше и пытались приставать к Минхо, пока их омеги не дома. Он понимал, почему такое происходит: молодой одинокий омега, хорошо ладящий с детьми, умеющий вкусно готовить. Без метки и с чистейшим запахом. Ли не разочаровывался из-за этого в альфах, но сильно переживал: а найдёт ли он того, кто будет верен лишь ему? Кто будет любить его и в старости. Для кого весь мир будет меркнуть при взгляде на Минхо.       Минхо мечтает повстречать истинного. Эта большая редкость. Некоторые считают истинность и вовсе несуществующей. Потому что помимо истинности в их мире существует также явление, когда феромоны альфы и омеги идеально совпадают друг с другом, давая паре возможность с лёгкостью завести детей. Такие случаи довольно популярны. Но эта связь лишь на физическом уровне. Главным нюансом является то, что таких партнёров, с идеальным для человека набором феромонов, может быть несколько в его жизни. Многие принимают это за истинность. Это, конечно же, далеко не так. Вычислить истинность проще простого. Даже находясь в толпе людей на улице, пара почувствует друг друга. Вычислит из сотни других запахов. Услышит нужный голос, сотрясающий барабанные перепонки. Увидит заранее родные глаза.       Истинные не всегда становились возлюбленными. Порой случалось так, что рождались брат с сестрой, а когда у обоих начиналось созревание, неожиданно они оказывались истинными. Это было крайне редко, но всё-таки случаи были зафиксированы. Истинность заключалось именно в нерушимом союзе двух душ. Не имело значения, кем партнёры приходятся друг другу: друзьями, родственниками или возлюбленными. За человека всё говорило сердце.       По возвращении поздно вечером домой Минхо приготовил себе лёгкий ужин, состоящий из тарелки нарезанных овощей и орехов, и уселся на кровать перед телевизором, с котом на коленях. Лишь через пятнадцать минут почёсывания Суни за ушком Ли понял, что смотрит сквозь экран и даже не знает, что именно там показывают. Все его мысли были о Миён. Минхо понимает, почему Джисон скрывал пол своей дочери. Девочки-альфы рождаются довольно редко. Это связано с тем, что им проблематично в будущем оплодотворить яйцеклетку: если пара из альфы и омеги, где альфа является женщиной, хочет завести детей, то сделать это можно только в лабораторных условиях. Выходит, среди родственников Миён есть женщины-альфы, подарившие девочке свои гены.       Минхо было странно осознавать, что он почти не устал морально за весь день. Как бы он ни любил детей, Ли наслаждался тишиной и покоем, возвращаясь домой с работы. Миён нельзя назвать идеальным ребёнком: она такая же в меру шумная, в меру шкодливая, в меру капризная. Но парню она поддавалась почти сразу, во время приёмов пищи съедала всё подчистую, как только омега тоже показательно ел то, что пытался скормить ей, и уверял девочку, что это очень вкусно. Перед сонным часом Миён неотрывно смотрела на Минхо, пока тот читал ей сказку, и держала его за указательный и средний палец, поскольку всю ладонь не могла обхватить. Малышка смотрела на Ли до последнего, но, в конце концов, её глаза сомкнулись, и она крепко уснула.       Лёжа в кровати и постепенно проваливаясь в сон, Минхо думал о том, что с нетерпением ждёт завтрашнего дня, чтобы вновь встретиться с Миён. Девочка не утомила Ли за всё проведённое совместно время. Даже наблюдать за альфой было занимательно: она выглядела крайне забавно, когда на чём-то сильно сосредотачивалась и надувала свои пухлые щёки.

***

      В течение следующих двух недель Минхо редко виделся с Джисоном. Альфа отдавал дочь рано утром омеге в руки, возвращался, когда малышка уже спала, и провожал Ли. Минхо наслаждался временем, проводимым с девочкой. Они чудесно ладили, довольно быстро мирились после капризов Миён и постепенно всё ближе узнавали друг друга.       Однажды вечером Хан возвращается с работы более уставшим, чем обычно, и внезапно предлагает Ли остаться на ужин. Альфа приходит, когда Миён уже крепко спит, поэтому Джисон тихо пробирается в детскую, подходит к кроватке и останавливается рядом. Он долго смотрит на дочь, пока та довольно улыбается во сне и причмокивает губами, видимо, учуяв родной запах. Мужчина ласково проводит пальцем по нежной щеке Миён, наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на её лбу.       - Пойдём на кухню, я привёз готовую еду, – негромко оповещает омегу Хан, когда выходит из детской в гостиную.       Ли кивает и следует за альфой. Они довольно быстро раскладывают еду по тарелкам и накрывают стол, слушая новости на минимальной громкости, после чего садятся друг напротив друга.       - Как прошёл ваш сегодняшний день? – негромко интересуется Джисон. Минхо привык к этому вопросу.       - Хорошо. Миён ни разу не капризничала. Даже когда я скармливал ей овощи на ужин, – улыбается уголками губ омега.       Альфа немного подвисает на парне взглядом, не донося вилку до рта. Черты лица Минхо невозможно мягкие и нежные. Губы Ли имеют форму треугольника, и Джисон ловит себя на мысли, что ему нравится, когда они находятся приоткрытыми в расслабленном состоянии. Это выглядит очаровательно. Весь Минхо выглядит очаровательно, честно говоря. Он всегда похож на облако в этих своих светлых джинсах и свитшотах пастельных тонов. И от него приятно пахнет домашним пломбиром будто бы. Хан часто наблюдает за маленькими пальцами омеги, когда тот касается его дочери. Руки Минхо плавные в своих движениях и осторожные в прикосновениях. Джисон почему-то уверен, что они очень нежные. Хотя ему не доводилось пока проверить это.       - Ты мне нравишься, – усмехается Хан и ловит испуганный и непонимающий взгляд огромных глаз. – Ну, в смысле, – альфа пожимает плечами и набивает рот фунчозой, – ты нравишься моей дочери, поэтому и мне тоже.       - Да… – растерянно бормочет Ли. – Она просто чудо, – на щеках омеги появляется лёгкий румянец. Мило.       - Знаешь, она ещё ни с кем так хорошо не ладила, как с тобой. Я не знаю, каким волшебством ты обладаешь, но моя дочь спрашивает про тебя постоянно. На выходных, когда тебя не было, она не могла дождаться понедельника, чтобы вновь встретиться с тобой, – Хан качает головой. – Я уволил такое количество нянь… Ты даже представить не можешь!       - Почему так?       - Как только они узнавали, что я одинокий альфа, всё внимание тут же переходило от Миён ко мне, – раздосадовано отвечает Джисон. – Я не то чтобы требую какой-то субординации, но так очевидно клеиться ко мне даже после намёков, что мне это не интересно… – альфа разочарованно вздыхает. – Я пробовал нанимать бет, но у них снижены отцовские и материнские инстинкты, а отсутствие запаха сильно влияет на Миён. Она очень восприимчива к ароматам, ей легче доверять кому-то и принимать, когда она может понюхать человека. К слову, от твоего запаха она просто без ума, – усмехается Джисон. – Возможно, из-за нехватки постоянного аромата омеги рядом. А может, он, правда, особенный. Твой запах.       Улыбка не сходит с лица Минхо до самого возвращения домой. Он словно витает в облаках, и это чувство ощущается приятно. Джисон после этого вечера ещё не раз предлагает омеге остаться на ужин. Они общаются на отвлечённые темы, иногда просто молча смотрят новости. Для Хана это своего рода расслабление после тяжёлого дня. Альфа возвращается с работы выжатый, едва ли не валится с ног. Но всё равно просит Ли поужинать с ним.       На третьей неделе наступает май, и Минхо старается проводить как можно больше времени с Миён на улице. На территории жилого комплекса, в котором находится дом Хана, построена большая детская площадка, мимо которой маленькая альфа пройти никогда не может. Девочка в течение нескольких минут находит себе друзей и теряет счёт времени, бегая по городку туда-сюда. Ли успевает только замечать её макушку среди множества других детей. Омега обычно берёт с собой книгу или планшет и поудобнее устраивается на лавочке на следующие несколько часов.       В один из таких дней Минхо в очередной раз приводит Миён на площадку и отпускает её играть, перед этим предупредив, что в этот раз они ненадолго, так как скоро нужно идти ужинать. Альфа хватает набор из ведёрка, формочек и совочка и бежит в песочницу.       Ли спокойно сидит неподалёку с книгой в руках около часа, а потом к нему внезапно подбегает разъярённая омега. Девушка громко кричит, эмоционально размахивая руками и привлекая к себе внимание других родителей на площадке, и первые несколько секунд Минхо не может понять, что от него хотят.       - Ей ещё даже нет пяти лет, а она уже замахивается на маленьких беззащитных омег! – девушка грозно тыкает пальцем сначала в сторону Ли, а потом в сторону городка.       После этих слов Минхо подскакивает с лавочки, быстро запихивая книгу и телефон в сумку. Он подходит ближе к девушке и в замешательстве хмурится. Он часто начинает впадать в ступор, когда на него нападают с агрессией.       - Извините, я не понимаю, в чём дело, – сконфуженно бормочет парень, виновато поглядывая на омегу.       Девушка после этого немного смягчается, но всё равно ядовито цедит:       - Нужно уметь воспитывать своих детей, юноша, вот в чём дело, – она делает небольшую паузу, складывая руки на груди. – И с детства объяснять им простые истины. Ваша дочь кинула целую горсть песка в мою.       Минхо находит Миён зарёванную в песочнице с испачканными руками и размазанной грязью на щеках. Рядом с альфой сидит маленькая омега и точно так же горько плачет, тыкает пальцем в Миён и что-то лепечет на своём собственном языке. Ли несколько минут извиняется перед матерью девочки, пока вытирает влажными салфетками ладошки Миён, и девушка уже начинает чувствовать себя виноватой из-за того, что так резко накинулась на парня изначально.       Минхо быстрыми шагами направляется домой, крепко держа Миён за запястье, пока та поспешно перебирает ножками, периодически спотыкаясь, и обливается слезами.       - Я больше так не буду, Минхо-о, – подвывает альфа. – Обещаю! Никогда больше! – Миён отчаянно пытается поймать взгляд парня, но тот упорно смотрит перед собой, пока направляется к дому. – Я так больше никогда не сделаю! Только не переставай со мной дружить!       - Мы поговорим об этом дома, Миён, – спокойно произносит омега. – А потом обсудим это с твоим папой.       - Хорошо, – всхлипывает девочка и немного успокаивается.       В лифте они поднимаются в полной тишине, нарушаемой икотой Миён и шмыганьем носа.       Минхо переодевает альфу молча, мысленно анализируя ситуацию и пытаясь понять, как лучше поступить. Если бы это был любой другой ребёнок, Ли было бы всё равно. Но это Миён. Омегу сильно расстроил этот случай. Настолько, что он и сам бы сейчас, наверное, мог расплакаться.       - Почему ты это сделала? – спокойно спрашивает Минхо, сидя на корточках перед диваном, на котором сидит Миён. Днём, пока девочка была в садике, омега разобрал этот диван, чтобы вздремнуть, и так и оставил несобранным.       - Она начала говорить про своего папу и спросила, есть ли второй папа у меня, – судорожно объясняет альфа. – Я ответила, что нет. Джин сказала, что их должно быть двое, а если он один, значит, меня не любят.       - Так. И что дальше? – терпеливо спрашивает Ли, напрягаясь всё сильнее.       - И я… разозлилась, – Миён краснеет до кончиков ушей. – Потому что папа любит меня! – отчаянно оправдывается малышка.       - Миён, та девочка… Джин была не права, но это не повод кидаться в неё песком, – Минхо берёт руки Миён в свои. – Никогда не дерись с омегами, понятно? – альфа твёрдо кивает. – Никогда. И песком кидаться тоже нельзя. Омег нужно защищать. Тебе всё понятно?       - Да, – Миён виновато опускает плечи и смотрит на парня щенячьими глазами. – Ты будешь со мной дружить? Ты не бросишь меня? Тебя я никогда не обижу. Обещаю, – девочка забавно хмурит брови.       - Я буду с тобой дружить, – Минхо, наконец, улыбается.       Омега готовит ужин с Миён на руках. Ли, если честно, не слишком сильный, чтобы продолжительное время держать одной рукой трёхлетнего ребёнка: его физическая подготовка оставляла желать лучшего. Но малышка ни в какую не хотела спускаться на пол и отчаянно хваталась за парня, обвив его шею и поясницу, как обезьянка.       То, что случилось на площадке, сильно повлияло на альфу. Стоя у плиты и помешивая мясной бульон, Минхо потирается щекой о висок Миён и чувствует усилившиеся феромоны, исходящие от девочки. Она периодически прижимается ближе к омеге, утыкается носом в шею, наполняя лёгкие полюбившимся ароматом, и оставляет маленькие ласковые поцелуи на мягкой щеке Ли. Сердце Минхо жалобно трепещет в груди и сжимается до микроскопических размеров от переполняющей его нежности. Миён не мешает ему, не капризничает, не балуется – она просто тихонечко сидит на руках, перебирая пальчиками воротник футболки омеги. Ли удивлён поведением ребёнка. Но его внутренности переполняет умиротворение и тепло, и он полностью отдаётся этим чувствам. Между ним и Миён есть какая-то связь. Они понимают друг друга не только через слова, но и через прикосновения, взгляды, запахи. Это приятно осознавать. Минхо впервые чувствует, что чья-то душа открылась ему.       Вечером перед сном Миён слёзно уговаривает омегу лечь спать вместе с ней. Ли ломается недолго, потому что всем нутром чувствует, как нуждается в нём сейчас малышка, и, если честно, Минхо нуждается в ней не меньше. Сегодня какой-то особенный день. Они стали ещё ближе, что неизменно радует парня.       Минхо как всегда читает девочке сказку на ночь, лёжа на разобранном диване в гостиной и поглаживая животик ребёнка, чтобы Миён быстрее заснула. Альфа проваливается в сон довольно быстро, и Ли не замечает, как засыпает вслед за ней. В течение получаса они во сне инстинктивно придвигаются друг к другу ближе: Миён лежит на спине, повернув голову ближе к омеге, а Минхо сопит рядом на боку, обвив одной рукой маленькое тело малышки и уткнувшись носом в её пушистую макушку.

***

      Вечером в студии у Чана становится уютнее, нежели днём. Продюсеры устают к концу дня и всё чаще отвлекаются на посторонние вещи. Кристофер упорно работает над треком, пока Чанбин мешает ему своими бесконечными шутками и бездельничает.       Вдруг альфы ощущают насыщенный запах, и радостно переглядываются. Через несколько секунд в студию заходит Джисон.       - Ну, как там участь несчастных работяг, амиго? – усмехается Со, поглядывая на Хана.       - Задолбался знатно, – коротко отвечает тот, после чего жмёт поочерёдно руки друзьям, несколько секунд смотрит на мониторы напротив Бана, оценивая обстановку, и плюхается на диван с тяжёлым вздохом.       Джисон занимается не только музыкой. Вообще, он отучился на юриста, потому что этого хотели его родители. Не то, чтобы они заставляли его идти на юрфак, но до поступления парень и не знал, чего хочет от жизни. Он просто любил музыку, сколько себя помнил, умел играть на нескольких музыкальных инструментах и писал демки в старшей школе. На первом курсе он познакомился с Чаном, и тот показал, что на любимом хобби можно зарабатывать. Криса даже уговаривать не пришлось, чтобы он взял Джисона к себе работать. Бану понадобилось прослушать две коряво записанные песни Хана и один раз послушать его читку, после чего он улыбаясь выдал: «Ты в деле». И тем не менее Джисон доучился до шестого курса, получил диплом под счастливые слёзы родителей и поставил его на полочку в их доме. Он не шибко любит свою профессию, но у него неплохо получается делать своё дело, хотя музыка всё ещё стоит на первом месте. Родители дали ему работу в своей фирме, и теперь парень занимает почётное место нотариуса. Жаловаться пока не приходилось.       - От тебя несёт за километр, – бормочет Чанбин, искоса смотря на друга.       - Гон через две недели, – обречённо выдавливает Джисон.       - Опять закроешься в квартире и похоронишь себя в работе? – усмехается Чан, не поворачиваясь к друзьям и без остановки кликая мышкой.       - В яблочко, старик! – без всякого веселья восклицает Хан.       - Миён к родителям повезёшь? – Чанбин берёт в руки свой телефон и что-то внимательно листает.       - Не выйдет. У Чонина течка, – бормочет Джисон. – Минхо с ней посидит, я думаю. Они буквально без ума друг от друга, вы бы это видели! Я начинаю ревновать собственную дочь к какой-то няне.       - Как тебе вообще этот Минхо? За столько недель не было ещё ни одного плохого отзыва. Давай, рассказывай всё в подробностях! – Чанбин откладывает телефон, поворачивается к Хану и принимает самую заинтересованную позу из всех, что есть.       - Ну, – Джисон задумывается, забавно надув щёки. – Он милый.       Чанбин смешно хлопает глазами, уставившись на друга, пока Чан медленно поворачивается к ним на кресле с таким же удивлённым лицом.       - Милый? – выдавливает Бан.       - Брат, это на тебя предстоящий гон так влияет или весна в голову ударила? – Со с подозрением смотрит на растерявшегося Джисона.       - Слушайте, он носит очаровательные голубые и жёлтые кофточки, похожие на облако, охрененно готовит, идеально ладит с моей дочерью, и от него пахнет пломбиром! – защищается Хан.       - Ты описал какого-то идеального омегу.       - По-моему, все омеги носят милые очаровательные кофточки, – одновременно с Чаном делится своим мнением Чанбин.       - Сынмин, по-твоему, тоже? – Джисон вздёргивает бровь.       - Слушай, Сынмин немного другого поля ягода, – твёрдо отвечает Со, угрожая Хану пальцем. – Твою мать, Сынмин! – вдруг вскрикивает альфа, вновь хватая в руки телефон.       - Что такое? – напрягается Чан.       - Машина сегодня у него. Мы договорились, что он заберёт меня от вас по дороге домой с работы, а я забыл, – феромоны Чанбина распространяются по всей студии из-за выброса адреналина. – Он наверняка стоит под зданием и ждёт уже битый час, потому что слишком гордый чтобы позвонить! Твою же ж мать!       Со в панике собирает вещи, натягивает свитшот чудом не задом наперёд, потому что Джисон вовремя останавливает друга. Но было уже поздно. Дверь в студию резко открывается. В тишине помещения слышится шёпотом произнесённый отборный мат Чанбина.       - Папуля! – весело восклицает ребёнок на руках Сынмина.       Чанбин улыбается сыну в ответ, хотя глаз, конечно, дёргается при взгляде на супруга.       - Привет, мальчики, – мило улыбается омега, пока Бан Чан и Джисон усердно делают вид, что очень заняты.       - Привет, Минни! – синхронно отвечают те.       Чанбин неуверенно подходит к парню и тянется к ребёнку, чтобы взять того на руки, ласково произнося: «Иди ко мне, Сонни». Маленький омега с глазами полными счастья от долгожданной встречи отчаянно тянет руки к отцу и, оказавшись в крепких объятиях, тут же утыкается носом в брачную железу на шее Чанбина.       - Минни! – неуверенно тянет Со, обращаясь к мужу и прощупывая почву.       - Я просто не могу поверить, что мне достался такой бестолковый альфа, – яростно шепчет Сынмин, хотя все в помещении его слышат, и Чан с Джисоном несдержанно фыркают от смеха. – Я ждал тебя целый час в машине, пока ты тут прохлаждался со своими друзьями!       - Почему не позвонил? – нервно улыбается тот.       - А чтобы тебе потом было стыдно, что ты забыл про меня! – с трудом сохраняя спокойствие, рычит омега и подгоняет мужа взашей. Чанбин, вжимая голову в плечи, выходит из студии, взмахивая рукой на прощание друзьям.       Ребёнок на руках альфы удивлённо поглядывает на второго отца из-за широкого плеча Чанбина. Сынмин агрессивно топает вслед за мужем, пока тот придумывает в голове тысячу и один вариант, как попросить прощения без потерь. До машины супруги добираются в полной тишине под редкое бормотание сына. Альфа сажает ребёнка в детское кресло, застёгивает все нужные ремешки и через стекло замечает, что его муж стоит у пассажирской двери спереди, сложив руки на груди. Чанбин обходит автомобиль и открывает дверь перед омегой. Сынмин кидает на него чуть менее злобный взгляд, чем пятью минутами ранее, и садится в машину, скрещивая теперь ещё и ноги. Альфа пристёгивает его ремнём безопасности и опирается руками по обе стороны от бёдер омеги, практически сталкиваясь с ним носом.       - Эй, – тихо зовёт его Чанбин. – Я забыл. Не злись, пожалуйста, – он улыбается своей как и всегда забавной улыбкой, что заставляет сердце Сынмина, конечно же, сжаться на мгновение. – И я умею быть толковым альфой, – ухмыляется мужчина.       - Я знаю, – вдруг спокойно отвечает омега. – Но избежать наказания тебе всё равно не удастся, – Сынмин коварно приподнимает уголки губ, наклоняя голову набок. Альфа жалобно сводит брови, ожидая продолжения. – Будешь укладывать спать Сонхо две недели.       - Детка, пожалуйста, я сделаю, что угодно, но… – сбивчиво тараторит Чанбин в попытке поторговаться.       - Три недели.       - Господь, – выдыхает поражённо альфа, растерянно оглядывая победную ухмылку на лице мужа. Сынмин чмокает его в приоткрытые от шока губы и пару раз хлопает ладошкой по груди, намекая, чтобы он садился за руль поскорее. – Ты сущий дьявол, – бормочет Чанбин, захлопывая дверь со стороны омеги.       Оказалось, наказание начинается с сегодняшнего дня. Чанбин, вымотанный за день после двух работ и помощи отцу, молится Богу, чтобы Сонхо заснул сегодня быстро и без капризов, но, естественно, никакой Бог его не слышит. Альфа буквально в ужасе, когда у него закладывает уши от детского визга, пока он держит сына на руках. Мужчина раскачиваясь ходит кругами по детской, раз за разом повторяя успокаивающие слова. Радует хотя бы то, что визги медленно, но стихают. Устав от четырёх стен одной комнаты, альфа выходит в коридор и направляется к их с мужем спальне, слыша льющуюся воду в ванной. Чанбин продолжает наматывать круги, только теперь в другой комнате, напевая себе под нос «Twinkle, twinkle, little star», что является тяжёлой артиллерией против Сонхо, и ребёнок почти сразу засыпает. Альфа продолжает укачивать его, боясь, что омега внезапно проснётся, но вскоре устаёт и осторожно опускается на кровать. Чанбин откидывается на подушки, принимая полулежащую позу, и укладывает сына себе на грудь. Малыш прижимается щекой к горячей коже и раскидывает ручки с ножками в стороны подобно лягушке, обнимая отца.       Сынмин выходит из ванной, поправляя на себе сатиновую пижаму серого цвета, и промакивает волосы полотенцем. Он сразу направляется в детскую, но, не обнаружив там малыша в одной из двух кроваток, непонимающе хмурится и идёт в спальню. Омега замирает на пороге, обнаружив и сына, и мужа у них в постели, и по его лицу сама собой расплывается глупая дрожащая улыбка. Он тихонечко подходит к телефону, откладывая полотенце на выдвинутый ящик комода, снимает блокировку с устройства и делает несколько снимков. Фотографии получаются крайне забавными: Чанбин, раскрыв рот, посапывает в макушку Сонхо, а тот пускает слюни прямо на голую кожу альфы. Сынмин, не задумываясь, ставит их снимок на обои смартфона.       Омега ещё какое-то время сидит и рассматривает супруга с сыном на груди, жалобно изгибая брови, и мнёт ткань пижамных штанов у себя на коленках. Потому что это слишком для его омежьего сердца. Вопреки его немного скверному характеру, привычке говорить с сарказмом и злиться на Чанбина при любом удобном случае, Сынмин готов вкладывать собственное сердце в руки альфы каждый день, когда расстаётся с ним перед работой. Что он, в принципе, и делает уже который год, и Чанбин на самом деле знает об этом. И только поэтому терпит все бессмысленные истерики омеги. Сынмин не истеричный, но любит истерить – вот, что Чанбин понял за шесть лет отношений, четыре из которых в браке. Омега никогда не плакал и не крушил всё вокруг себя, когда ругался. Он лишь рычал и периодически повышал тон, выпрямившись в плечах и тыча пальцем куда-то в сторону пола на особенно кульминационных моментах. Он ругался грамотно и красиво. Их первая встреча, кстати, случилась именно в тот момент, когда Сынмин отчитывал какого-то альфу выше его на голову, упрямо пытаясь поймать чужие глаза, но парень прятал их от Кима, повесив низко голову и вжимая её в свои широкие плечи. Сынмин был старостой своей группы, главным активистом потока, всегда одетый с иголочки в выглаженные рубашки или блузки, в списке первых в рейтинге успеваемости. Чанбин стоял в компании Чана и Джисона в другом конце коридора и залипал на силуэт заведомо идеального омеги. Брови Сынмина были сведены вместе, мышцы глаз моментами дёргались от сдерживаемой ярости, а губы открывались так, что даже издалека было видно, что парень буквально рычит на бедного альфу. «Парни, – невнятно позвал друзей Со, завороженно наблюдая за омегой, – я, кажется… влип». И влип он, как можно догадаться, на всю оставшуюся жизнь.       Сынмин может бесконечно называть своего супруга бестолковым альфой, но про себя считает его самым толковым из всех, кого встречал. Потому что Чанбин всегда идёт мириться первым, даже если не виноват, но вынуждает Сынмина обсудить конфликт, а не пускать всё на самотёк. И, вообще, все их конфликты в основном смехотворны и бессмысленны. Сынмин может разругаться с мужем из-за неразвешанных в стиральной машинке вещей, хотя он просил сделать это и даже оставил записку; из-за бардака на его рабочем столе, который является исключительно его рабочим местом, а не Чанбина, но тот всё равно почему-то оккупирует его раз за разом; из-за громко играющей из студии музыки, когда альфа работает, а Сынмин пытается сосредоточиться на чтении книги. Но омега никогда не ругается, когда они упираются в проблему глобальных масштабов, потому что всё ещё является самым рассудительным и серьёзным в их семье.       Чанбин самый толковый альфа, потому что упрямо бегал за Сынмином по всему универу, хотя тот каждый раз жёстко опрокидывал его и не то, что задевал эго альфы, а буквально растаптывал его. Со всё равно продолжал добиваться, дарил безбожно дорогие подарки, над которыми Сынмин потом сидел в своей комнате в общежитии и краснея сверлил взглядом, потому что на него оборачивались абсолютно все, когда он тащил к себе в комнату громадные букеты цветов и пакеты из дорогих магазинов. Чанбин самый толковый альфа, потому что, когда Сынмин забеременел на четвёртом курсе, а родители Кима не приняли этого и всячески намекали на аборт, Чанбин, не задавая лишних вопросов, забрал омегу в свой дом к родителям и начал поиски квартиры. Семья Со оказалась очень обеспеченной, но родители альфы относились к Сынмину, простому бедному студенту, с крайним уважением и лаской с первой встречи. А, когда узнали о беременности омеги, они воспылали к нему любовью с ещё большей силой. Родители Чанбина буквально отказывались отпускать их жить отдельно, когда Сынмин был на шестом месяце, и каждые выходные навещали их, после того как дети всё-таки съехали.       Сынмин аккуратно забирает спящего сына с груди мужа и прижимает к себе, тут же начиная укачивать, чтобы ребёнок не проснулся. Чанбин сонно моргает и щурится, непонимающе оглядывая омегу.       - Я уложу его, – шёпотом поясняет Сынмин и уходит, выключая за собой свет.       Чанбин тяжело вздыхает, забирается под одеяло, распрямляет плечи, укладываясь на спину, и тут же погружается в сон. Альфа вновь просыпается, когда ощущает, как прогибается матрас рядом с ним. Сынмин частично взбирается на огромное тело мужчины и обнимает его левой рукой и ногой, укладывая голову между ключицей и плечом Чанбина. Альфа сонно мычит, мажет губами по пушистой макушке, убирает лезущие в нос волосы омеги и прижимает тонкое тело ближе к себе.

***

      После эпичного ухода друзей Чан с Джисоном ещё какое-то время торчат в студии, но больше болтают, чем работают.       - Так что там с этим Минхо? – невзначай спрашивает Бан, копаясь у себя в телефоне.       - Заело вас всех, что ли? – под нос бормочет себе Джисон и меняет позу с одной удобной на другую удобную. – Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать. Ну, он прикольный и милый. Он не пристаёт ко мне, что очень радует.       - Не похоже, – Кристофер стреляет в друга проницательным взглядом и вновь утыкается в телефон, – что тебя это радует, – добавляет он.       - Мы знакомы всего ничего, я не хочу делать поспешных выводов и строить вокруг него какой-то образ. В тихом омуте, как говорится. Я не знаю этого человека, – Хан пожимает плечами.       - Так узнай. В чём проблема?       - Не хочу, – упрямо бормочет тот. – Зачем мне это делать? – вопрос был риторический, но Чан снова устремляет взгляд, тяжёлый и усталый, на приятеля и отвечает:       - Затем, что тебе двадцать пять лет, у тебя трёхлетняя дочь и в доме уже который год нет ни единого следа, свидетельствующего о том, что ты хотя бы пытаешься привести туда омегу.       - А тебе двадцать семь, но ты до сих пор единственный из нас, у кого ни детей, ни омеги, – отбивает Джисон, приподняв бровь.       - Я женат на своей работе, это во-первых, – как ни в чём не бывало отвечает Бан. – А во-вторых, я работаю над этим. И на моей улице когда-нибудь будет праздник. Но мы сейчас не обо мне говорим, – отмахивается альфа.       - Я не хочу пока это всё обсуждать. Моя личная жизнь – тот ещё фрукт, не все любят экзотику. Поживём – увидим.       Чан недовольно качает головой, но всё же отстаёт и вновь опускает глаза на экран телефона. Джисон устало водит взглядом по помещению и вскоре переводит его на лицо Бана. Тот заинтересованно что-то читает, бегая глазами по строчкам, и вдруг совершенно по-идиотски улыбается, обнажая ямочки. Хан лениво поднимает брови.       - Не понял. Что это за дурацкое выражение лица?       Чан невинно вскидывает взгляд на друга и ещё более глупо улыбается.       - Ничего такого. Просто мама скинула фотку Берри.       - Врёшь.       - Да не вру я! Вот, смотри.       Кристофер, и правда, показывает фотографию своей собаки, и Джисон успокаивается.       - Было бы лучше, если бы ты врал, – вздыхает Хан, поднимаясь с места. – Давно уже пора начинать лыбиться от милых сообщений, дружище. А то скоро станет поздно, – альфа поднимает руки над головой и вытягивает спину, довольно мыча и порыкивая. – Поехал я домой, в общем. Не засни тут.       - Ага, давай, – Чан жмёт руку другу, и тот, подхватив смартфон и ключи от машины, выходит из студии.       Кристофер не засиживается на рабочем месте и уже через полчаса спешит покинуть здание. Он выходит на улицу, вдыхает свежий ночной воздух и осматривается по сторонам.       Альфа замечает его почти сразу.       Он стоит на другой стороне парковки у машины Криса и ласково улыбается, нетерпеливо дёргая коленкой. На нём нежный персиковый кардиган тонкой вязи и голубые джинсы. Он выглядит как сахарная вата. Его глаза сверкают во тьме, отражая блики фонарей, и излучают тепло и восторг от долгожданной встречи.       Чан отрывисто выдыхает и, не в силах сдержать улыбку, сокращает расстояние между ними.

***

      Джисон тихо заходит в квартиру, бесшумно снимает обувь у коврика и складывает ключи от машины и сумку через плечо на тумбочку. Мужчина тихо минует тёмный коридор и оказывается в слабо освещённой гостиной. Свет горит только над кухонным гарнитуром в другом конце помещения, но этого хватает, чтобы альфа разглядел два спящих тела на диване. Джисон застывает на месте и, округлив глаза, смотрит на картину перед собой. Миён тихонечко посапывает в грудь Минхо, пока тот аккуратно обнимает её за спинку, прижимая ближе к себе. Рот омеги мило приоткрыт во сне, и он очаровательно дёргает носом время от времени.       Ведомый своими инстинктами, Джисон подходит ближе к дивану и осторожно опускается рядом, стараясь никого не разбудить. Чувствует себя крайне виновато из-за того, что пропускает душ, который очень нужен в конце рабочего дня, но боится разрушить атмосферу, царящую в квартире. Хан аккуратно придвигается ближе, оказываясь нос к носу с Минхо, пару раз ласково проводит ладонью по макушке своей дочери и, наконец, устало закрывает глаза, практически мгновенно проваливаясь в сон.