Не твоë дело, Лëха (архив, не бечено)

      Новоиспечённый студент упал на жалобно проскрипевшую и явно повидавшую жизнь кровать, облегчённо выдохнув. Наконец-таки он заселился в институтское общежитие. Максим Климов последние годы жил с постоянным желанием попасть в это магическое учебное заведение, и вот, когда самые сложные этапы позади, усталость и головная боль нахлынули как нельзя резко.       — Ну что ты как умирающий лебедь? — насмешливо спросил дорого одетый парень с кровати напротив.       Парня звали Тимофеем, однако язык так его назвать никак не поворачивался. Вечно источавший уверенность Тим — «золотая молодёжь», так сказать — обладал ярко выраженными татарскими корнями и красивой внешностью, что, очевидно, осознавал и чем активно пользовался...       — Ой, да отъебись... — недовольно сморщил брови Макс. — Полдня искал сначала эту регистрацию за три пизды, потом комнату... Ты вообще меня кинул, как смог так быстро тут оказаться?       — Когда ты отошёл, мне такая красотка дорогу подсказала, ты не представляешь...       ...А ещё Тим обожал девчонок и тусить. Это стало понятно ещё в первые часы их знакомства — в поезде досюда.       — Всё-всё, я понял! Я Клим, — перебил соседа Макс и протянул руку спокойному высокому парню, который сидел на соседней кровати и доселе молча наблюдал за перебранкой.       — Егор, — принял рукопожатие тот.       — Гопарь? — честно спросил Климов первое, что пришло ему в голову при виде чужой стрижки под ноль и гоповатого прикида.       — Нашёл бы чё по-оригинальнее спросить, — безэмоционально ответил Егор.       — Какой курс?       — Первый. Сам недавно заселился, Федька помог найти – наш четвëртый сосед. Рыжий такой, низенький, в очках...       За нараспашку открытой дверью без умолку слышались чужие голоса и смех. Макс уже хотел встать и закрыть её за собой, предвещая Тимофеево «ты, мне кажется, в лифте родился», как вдруг в проёме показались две мужские фигуры. Тот, что прошёл первым, очевидно, был Федей — рыжие кудри сразу бросались в глаза среди тусклых стен общежития. Он лишь ненадолго завладел Климовым вниманием, после чего Макс перевëл взгляд на парня рядом, и... брови сами невольно полезли на лоб. Его волосы средней длины были окрашены в самый, что ни на есть, красный цвет. «Пиздец», – первая мысль, возникшая в голове у Клима.       — Привет всем! Я Федя, — энергично выдал студент, сразу же пожимая руку Максу, а на Тимофее шире распахивая глаза. — О-о-о, тебя я знаю! Ты Тимоха, мне Кира со второго все уши протрещала про красавчика-татара! — смешно передразнил девушку Федя и повернулся обратно к Максиму. — А ты-ы?..       — А я Клим, — ответил тот, провожая взглядом парня с красными волосами, который тихо спросил разрешения у Егора и сел рядом с ним.       — Ага, здорово. Слушай, можешь, пожалуйста, с моей кровати встать?       — А тут, слушай, не написано, что она твоя.       — Блин, Клим, по-братски – уступи. Я, когда сюда ехал, прям лежал и представлял, как буду спать у окна и рассматривать эти деревья, — мечтательно сказал Федя и указал рукой в направлении окна, за которым был росший сразу за институтом лес. — Ну пожалуйста!       — Ладно. Мне всё равно где спать, если по чесноку.       — От души!       Макс встал и пересел на единственную свободную кровать — по-диагонали. Сбоку от неё стояли прикроватная тумба, как и у каждой постели, и вместительный старый шкаф. Студент сложил чемодан под кровать, а рюкзак — сбоку от себя.       — Нифига, список предметов для первого курса выслали, — сказал Тим, не отрывая глаз от телефона. — Так... Три обязательных: «заклинания», «элементарная магия», «беседы об истории», и ещё два дополнительных на выбор: «боевые искусства», «алхимия и зельеварение», «лингвистика», «магические элементы», «ритуаловедение»... Жесть.       — А чё ты так удивляешься, они же каждый год одинаковые, — удивился Клим, искоса поглядывая на так и не представившегося парня напротив.       — Во-во, — поддержал Федя. — А я на «элементы» пойду точно.       — А вот эта... алхимия или как там? — спросил Егор. — Прикольно звучит.       — Я вам всё расскажу сейчас, у меня сестра второкурсница, — впервые подал голос крашеный парень. — Из всех предметов этот – самый простой. Туда обычно большинство идёт, потому что просто сидишь себе, мешаешь по рецепту и всё. И декан щедрый на автоматы.       — О-о-о, вообще прикольно. Егор, химичить пойдём? — радостно подмигнул соседу Федя. Кажется, дружили они достаточно хорошо.       — Хэзэ, прям так сразу тебе сказать... Но идея норм. Спасибо за наводку, э-э-э...       — Лёхой меня зовут, — кивнул парень.       И Макс почему-то прыснул со смеху. И звук этот был сродни щелчку красной кнопки от ракеты, которая своим полëтом меняла жизнь на «до» и «после».       — Я смешное что-то сказал? — Лëша посмотрел прямо в чужие глаза с подозрением. По коже пробежали мурашки.       — Не-а. Смешные тут только твои волосы намалёванные.       В комнате повисла напряжённая тишина, если не считать гам за дверью, который в первые секунды показался почти оглушающим.       — Они то отмоются через пару дней – краска такая. А вот имя, которым тебя родители в детстве пранканули, это навсегда. Настоящее или пиздишь?       — Это уже совсем не твоë дело, Лëха.       Климу с детства не нравилось, когда его называли Максом. Так его звала сначала мать, которая ушла тринадцать лет назад, а после и непросыхающий отец. А теперь парень и не помнил, когда в последний раз представлялся кому-либо настоящим именем.       Лёша, казалось, совсем не испугался, хоть по габаритам и уступал достаточно спортивному Климу. Он помолчал несколько секунд, а после резким движением прижался к Максу, нагинаясь куда-то сбоку, и, пока парень не успел ничего сообразить... вытащил из бокового кармана его рюкзака паспорт, быстро открыл и победоносно продекламировал:       — Климов Максим Васильевич две тысячи пятого года рождения! Не любишь, когда тебя зовут по имени? Я – Алексей Лазаренко. Ну, это чтобы ты сильно не убивался, Макс, — также акцентируя внимание на имени, как и сам Клим минуту назад, ухмыльнулся Лëша.       Максим встал, со злостью припечатывая того к бедной попавшей под горячую руку дверце шкафа, нависая, и почти прорычал:       — А почему отчество своë не назвал? Папы нет? Или не любишь – в детстве пиздил? Вместе с сестрëнкой.       Напряжение пронзило всë тело. Парень успел увидеть чужой дрогнувший кадык, прежде чем Федя наконец подскочил с кровати:       — Так-так! Всë, сворачиваемся! Если вы в первый день подерëтесь, то ваши эти отчества и фамилии будут уже в списке на отчисление. Ну, прав я или нет? Лëх, тебя Софа же просила зайти – сейчас самое время. Давай-давай, — нервно затараторил парень, ставя точку в этом конфликте.       Запятую, точнее.

***

      — Так, заявления по направлениям подали, вещи разложили... Э-э-э...       — Федь, а может харе мельтешить уже?       — Жор, а таблеточки ты выпил уже? — передразнил его парень.       — Уже – да, утром.       — Ну и молодец. Уже.       Лёха сидел сбоку от нервного Феди и слушал его незамысловатый диалог с Егором, задумчиво рассматривая сцену с кулисами и кресла актового зала. Несмотря на старую планировку, он всё также вмещал в себя всех первокурсников, которые теперь заполняли тусклую обстановку своими нетерпеливыми разговорами, возгласами и смехом. В голове Лёши невольно всплыли забытые воспоминания о самом первом сентябре, когда Сонька, будучи всего-то второклассницей, толкала ему нравоучительные речи, и мама с папой ещё жили вместе. А буквально через год верующая женщина не выдержала атеизма своего мужа и съехала, с грустью оставив дочку с отцом и забрав с собой сына. Только вот одного тот никак не мог понять — почему ни Володя, который до сих пор не задерживался ни с одной партнёршей дольше, чем на полгода, ни Света, с третьей попытки нашедшая Лёхе хоть и не самого лучшего, но отчима, спустя десять лет так и не подали на развод.       — Федька, ну действительно – успокойся уже, — повернулся Лёша к соседу. — Вот ректор выходит!       Из колонок наконец зазвучала торжественная музыка, заглушая всеобщий гул, и на сцену вышла чуть полная женщина. Своей прямой осанкой и твёрдой походкой она так и показывала, что её годы лишь придали ей статности и мудрости.       — Дорогие студенты! — начала она, дойдя до авансцены. — Рада приветствовать вас в нашем высшем учебном магическом заведении и надеюсь, что вчерашнее заселение для всех прошло благополучно. Меня зовут Аксинья Аксельрод и я ваш ректор на ближайшие годы обучения, хотя когда-то я была точно таким же первокурсником, как и вы. И, позвольте сказать, тогда мне всё казалось таким разительным и новым, а теперь я могу делать такие вещи.       Женщина отодвинула свою изящную мантию, открывая студентам вид на рифлёную закреплённую на поясе палочку, взяла её в руки, очертила восьмёрку, и начало происходит что-то удивительное: воздух как будто стал уходить к ней, скапливаясь в виде огромного энергетического шара, который пульсировал изнутри и, спустя секунд десять, взорвался, одаряя мощной волной всех присутствующих. По залу прошёл изумлённый вздох, и лишь Аксинья оставалась абсолютно невпечатлённой. Казалось, что сделать подобное ей совсем ничего не стоило.       — Это лишь малая часть того, чему вы сможете научиться в процессе обучения. Если, конечно, будут приложены ваши усилия. Правила долго мусолить не будем, маленьких тут уже нет: во избежание курьëзных ситуаций магия в туалетах не работает, распорядок дня и расписание предметов висят на информационном стенде. Для удобства мы поделили абитуриентов на несколько групп, с ними вы можете ознакомиться там же. А теперь прошу внимания: я буду называть имя, группу и выбранные направления каждого из студентов. Если всё верно – вы подходите, мы активируем ваш амулет и на этом ознакомительное мероприятие для вас заканчивается. Прошу, Фёдор Слепаков, группа А, зельеварение и магические элементы.       — Нифига, я первый! — чуть громче допустимого воскликнул парень, протискиваясь между чужими коленями и креслами к сцене, чем рассмешил часть студентов.       — Я на тебе сейчас продемонстрирую, как происходит процесс активации, так что очень кстати, что ты в хорошем расположении духа. Пока, — женщина доверительно положила руку на спину подошедшего Федьки и повысила голос, когда по залу вновь прошли тихие смешки: — Дорогие, внимание! Один раз показываю. Фёдор, какой предмет ты выбрал?       — А вот, колечко, — он поднял руку, гордо демонстрируя немаленький перстень с какими-то выгравированными инициалами.       — Мило. Давай сюда своё «колечко». Глубоко вдохни, успокойся.       — Я само спокойствие.       Лёша знал весь процесс активации во всех подробностях, потому что впечатлительная Сонька ещё неделю после поступления рассказывала ему всё в мелочах. Парень оглядел студентов: кто-то смотрел внимательно, кто-то забил и сидел в телефоне. Взгляд дошёл до Егора и вдруг остановился. Тот смотрел на сцену совсем по-другому, почти восхищённо, и Лёхе даже на секунду показалось, что с нежностью.       — Жора, ты чего?..       — А? — откликнулся тот, смущённо промаргиваясь, словно его застали врасплох.       — Ты в порядке? Взгляд странный какой-то.       — Да-да, всё норм, он просто так сцену любит... — как будто невпопад ответил Егор.       — А что на перстне его, не знаешь случайно?       — Знаю. Там «Е.Ф.» написано – инициалы чьи-то, я так и не понял, а Федька, когда на барахолке его нашёл, сразу пищать как резаный начал типа «это же как мы», все дела... Ну и купил. Дурилка.

***

      — Алексей Лазаренко, группа А, зельеварение и магические элементы.       Аксинья позвала скучающего студента через десяток людей, чему он был очень рад. В качестве амулета тот выбрал чёрный браслет с маленьким серебряным крестиком. Активация была хоть и будоражащим процессом, но отнимала немало сил, поэтому, когда Лёша спустился со сцены, его единственным желанием было упасть на кровать и проспать пару деньков. Однако, когда он уже попрощался с парнями и был на выходе из актового зала, так и замер:       — Максим Климов, группа А, боевые искусства и зельеварение. Лёха обернулся, не желая верить в услышанное. Но вопреки справедливости и правда увидел пробирающуюся через ряд брюнетистую макушку, которая будет учиться с ним весь ближайший год в одной группе. «Пизд...» — начал было Лёха, как его неожиданно сбили с мысли чьи-то крепкие объятия со спины. Уже зная кто это, он обернулся и с улыбкой взглянул на сестру.       — Угадай кто? — радостно спросила она.       — Сонька, это нужно спрашивать до того, как человек тебя увидел.       — Ой, всё... Кстати знакомься, это соседка моя новая – Лерусик.       Сбоку от низенькой кудрявой девушки стояла так называемая «Лерусик», выглядящая как еë полная противоположность: покрашенные и стриженные под андеркат волосы, четыре прокола в одном ухе и достаточно высокий рост безусловно впечатляли.       — Лера, — поправила она, закатив глаза.       — Я Лёша.       — А я наслышана. Жаль, что у тебя краска с волос почти смылась, она мне нравилась, — Лера ухмыльнулась, кокетливо прищурив глаза.       — Лёш, а ты почему ко мне не зашёл-то? Мне Федя сказал, что напоминал тебе! — перевела внимание на себя Соня.       Интересным фактом было то, что она уже около года на расстоянии встречалась с Федькой. Признаться, по началу Лёха был уверен, что дольше нескольких месяцев это не продержится, но оказался сильно неправ, чему также сильно удивлялся и по сей день. Ну вот было что-то, что не давало парню поверить, что у них действительно любовь до гроба. Однако он, конечно, не вмешивался.       — Извини... Я ужасно замотался, да и виделись мы не так давно. Прощаешь?       — Куда я денусь, с таким непутёвым братишкой-то.       — Ну хватит уже меня обижать, за спиной это сделаешь. Лучше дай совет один...       — Да-да, слушаю? — встрепенулась Сонька, не обращая внимание на подколку парня.       — А можно как-то... группу сменить? Только начало года ведь...       Сестра с подозрением прищурилась, чуть наклонив голову к плечу.       — Я бы забрала тебя в свою группу, — ухмыльнулась Лера. — Почему переходить-то вздумал?       — Да просто узнал сейчас, что в моей группе будет один тип неприятный... Очень бы не хотелось, чтобы его общество скрашивало моё обучение в ближайшем году, — улыбаясь девушке ответил Лëша.       — Блин, я даже не знаю, как тебе и помочь, ещё никто из группы в начале года не уходил... — расстроенно протянула Соня. — Ну, ты у меня не робкого десятка, может и найдëшь с ним общи...       Неожиданно еë перебил звук входящего сообщения.       — О, в «семью» написали... Нет, не так: ого, Лëш, в группу «Семья» написали!       — Это та заброшенная, которая с папой и мамой?       — Да-да, она самая! Мама написала что-то...       Девушка открыла мессенджер и так и замерла. Еë глаза остекленели, а рука невольно потянулась ко рту.       — Сонь? Соня? Что там такое?       Лëша обеспокоенно заглянул в экран телефона. Под забавным «Маманчик» как гром среди ясного неба было написано: «Мне Паша что-то сломал. И ушëл из дома. Я боюсь звонить в больницу»       Парень не мог поверить своим глазам. Павел был тем самым человеком, с которым мама смогла завести семью и который, несмотря на периодические приступы гнева, ходил в Светину церковь и чёрту не переходил. Хотя Лëхе казалось, что он сделал это ещë тогда, когда впервые ударил его, а позже и маму.       — Сонь, подожди! — крикнул студент, бросившись вслед за убегающей куда-то сестрой.       Он услышал рыдания за дверью с надписью «Посторонним не входить!» и кинулся обнимать еë, дрожащую и отчаявшуюся, закрыв за собой.       — Сколько я еë просила, умоляла – разводись с этой тварью; какой же он христианин, если руку может на любовь поднять. А любви там и не было никогда, тебе-то не знать! Уже наизусть знаешь как и какие раны лечить, как, сука, кровотечение останавливать!       Нужно ли говорить, что нелюбившая подобных грубостей Соня никогда не материлась.       — Тише, тише... Не плачь, пожалуйста, я тебя очень прошу. Я сейчас ей позвоню, и в скорую позвоню, только не плачь.       Руки по инерции гладили девчачьи мягкие волосы, язык выдавал «всë будет хорошо», а мозг очень сильно хотел в это верить.