.художница.

      Когда Беатриче вновь пришла в себя, её рука была свободна от капельницы, а дома было сравнительно тихо — не так, как когда она засыпала под рассказ Ризотто об их встрече. Однако тишина длилась недолго: со стороны кухни послышался разъяренный крик Гьяччо. — Правильно говорить Беатриче! Беатриче! Раз мы в Италии, будь добр говорить правильно, кусок ты дерьма! — Да ладно, я просто оговорился ~… — Ты специально меня дразнишь, не так ли?! — Я просто подумал, Беатри…-че, — в голосе явно слышалось ехидство, — упоминала, что она, кажется, жила в Морио какое-то время. Насколько я помню, на их манер её имя звучит как Беатрис — даже гласная на конце выпадает. Ты представляешь? — Да, представляю, — огрызнулся в ответ Гьяччо, — но пока она и я здесь, зови её Беатриче — и никак иначе, чертов Мелоне! — последний захихикал. — Понял-понял ~… Кстати, своими криками ты разбудил нашу принцессу ~…       И действительно: Мелоне, облокотившись о стол и сложив руки на груди, слегка повернул голову в сторону двери, у которой уже появился знакомый силуэт. Сонная девушка в просторной длинной футболке лениво делала шаг за шагом, чуть покачиваясь. И в какой-то момент, запнувшись о свою же ногу, вдруг полетела вперед, пока её не подхватил Мелоне. — Оп ~… Вот как на теле сказывается недельная спячка, а? — Привет, ребята, — поддавшись неге, девушка облокотилась на плечо мужчины, будто намереваясь спать дальше. Мелоне слабо улыбнулся и прижал к себе Беатриче. — Так ты сегодня — моя добренькая глупышка, сестрица Беатриче? Иллюзо рассказывал, что почти неделю назад ты снова становилась строгой Беатриче. Я предложил бы называть такую твою форму Беатрисой, но чувствую, Гьяччо меня на месте за такое на части разорвет ~… — Заморожу и расколю на мелкий лед, чтобы остужать выпивку — может хоть тогда от тебя польза появится, безграмотная скотина! — видимо, упомянутый Гьяччо всё ещё сердился, чем вызывал улыбку на устах Мелоне. — Ризотто кое-что тебе передал, — достав из кармана записку, мужчина аккуратно пропустил её под футболку девушки — их объятия не дали бумажке упасть дальше, — мне полагается награда за доставку~? — и затем ещё крепче обнял всё ещё неоклемавшуюся Беатриче, наклоняясь к ней ближе и спустив руки на её спину и чуть ниже. Но вдруг он почувствовал, как пальцы и ладони обдало таким холодом, что казалось, будто руки стало обжигать пламенем, отчего он немедленно убрал их от девушки. Злобно зыркнув на Гьяччо, Мелоне лишь пожал плечами, мол, «больно надо». — Ой… упала… — Беатриче наклонилась за бумажкой, отчего Гьяччо с усмешкой победителя посмотрел на Мелоне. — А я вот получил награду за добродетель, идиот ~… — А? — девушка подняла записку и раскрыла её. — Простите, мальчики, я всё ещё невдупленыш… Можете сделать мне кофе, пожалуйста?       Пока Мелоне выполнял её просьбу — по сути, он и сам ещё не завтракал, потому просто решил удвоить трапезу, — Беатриче, потерев сонно глазки, стала вчитываться в записку Ризотто — благо, в этот раз он писал ей без шифра. «Джоанну и её брата найдешь по этому адресу: … » — кратко и по делу. «Джоана… — Беатриче пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что это имя принадлежит девочке, с которой она столкнулась… две недели назад или меньше — всё же, она проспала около недели… Боги, сколько времени потрачено! — …почему я думала, что её зовут Анна-Луиза? Хрен знает…» Она перевела взгляд с записки на Мелоне, о чем-то задумавшись. — Слушай… Твой стенд может же создать… — …защитника для твоей малышки? Пока ты была в бреду, ты уже рассказала Ризотто план. Но, видимо, не помнишь, что он тебе говорил. — Я вообще ничего не помню, — тяжело выдохнув, девушка уселась на кухонный диванчик напротив Гьяччо. — Я могу создать стенд, — продолжил Мелоне, усаживаясь между ними, — но я не уверен, что он будет её защищать. Понимаешь, если она — не меньшая чертовка, чем ты, то Сынок может выйти из-под моего контроля и, кто знает, может он ополчится против неё? Тем более, если я ещё узнаю её знак зодиака, то что насчет предпочтений в сексе? А брать с тебя, с твоим желанием её защитить… Прости, конечно, но ты — чокнутая. И ты убийца. Я не знаю, Сынок, рожденный от тебя, унаследует твоё разделение на личности или примет только ту, от которой был рожден? Будет он агрессивен или спокоен? Ты непостоянная — и Сынок будет таким. Он может стать как защитой, так и угрозой той, кого ты так хочешь защитить. Кстати, два вопроса: что насчет любимой позы и… почему ты так привязалась к крохе? С нашей профессией нельзя ни к кому привязываться — даже к нам. Гьяччо согласно кивнул, также не сводя глаз с девушки. Беатриче, немного помявшись, нахмурила брови. — Про секс не знаю. Думаю, вообще всё это мне не нравится. А насчет Луизы… — Джоанны. — …я просто… чувствую, нет — я вижу в ней себя. И хочу её защитить. — Сейчас она живет с братом в доме одного богача, — дополнил Гьяччо, — пока ты дрыхла, мы навели справки, как и подобает профессионалам. Синьор Болейн забрал её под своё покровительство. — Синьор… кто? — Беатриче отпила немного кофе и, фыркнув, стала искать глазами сахар и молоко. — Его сына убили около полутра месяца, после чего он пришел к Бруно ради мести, — Гьяччо с холодом следил за движениями девушки, явно ожидая, что та бросит попытки «испортить» кофе. — Звучит знакомо, — Беатриче закинула две ложки сахара и потянулась за молоком. Однако фарфоровый молочник не поддался — вскоре и молок внутри превратилось в лед. — Гьяччо… — мужчина со спокойным видом отпил свой кофе, пока Мелоне, хихикая над происходящим, не подлил молока Беатриче из коробки. — Спасибо ~…       После завтрака Беатриче переоделась и, собравшись, вышла на улицу. Перед посещением дома синьора Болейна она зашла за вкусными угощениями для детей в местную пекарню, которую ей уже давно расхваливал Сорбет. «Надеюсь, малышка не злится на меня…» — сжимая в руках бумажный пакет, девушка тяжело выдохнула — отчего-то она сильно волновалась перед встречей. Казалось бы, Мелоне прав — её толком ничего не связывает с девочкой, если не считать случайной встречи. «Но я же обещала позаботиться о ней… Правда?» — в своих словах, как и в собственной памяти, эта особа никогда не была уверена.       Каблучки глухо постукивали по нагретой каменной кладке, а с южной стороны дул приятный ветерок. Множество людей сейчас наслаждаются прогулкой, пока солнце не поднялось над их головами в свой зенит — время ещё было около десяти утра, потому было не так душно и жарко, как будет позже. Беатриче искала нужный дом, между тем наблюдая за окружающими — и когда она в последний раз выходила просто погулять, приятно проводя своё свободное время? Наверное, когда они с Прошутто и Пеши выходили на прогулку по магазинам. Да! Выходит… пару месяцев назад? Давненько выходит…       Почему-то ей всегда невыносимо тягостно и особенно интересно наблюдать за семейными компаниями, будь то молодая семейка с малышом на руках или семья с уже относительно взрослыми детьми, которые резвятся, бегая и прыгая тут и там… В такие моменты девушка думала, какая была у неё семья? И какой была бы она сейчас? «У меня явно были родители, но… кем они были? Какими? Избавились ли они от меня или с ними что-то случилось, что разделило нас? — Беатриче поджала губы. — Какое они дали мне имя и… на что они надеялись, думая о моем будущем? Был ли у нас шанс… быть простой семьей?» — она смотрела в сторону, где на терасе кафе расположилась семья — мама, папа и дочка. Именно они навлекли на Беатриче такие мысли: могла ли у неё быть такая же счастливая семья? «Из-за моих мигреней и различных состояний я толком ничего не помню. А то, что помню, не всегда является моими воспоминаниями — они смешиваются с моими мыслями, из-за чего я не могу понять, что из них правда, а что — нет. Мелоне говорил, что я упоминала, что жила в Морио… Может мне стоит туда поехать и… поискать… Поискать что или кого? Я даже не уверена, что я выгляжу так, как раньше. Моё имя… и его мне дал Чоколатта, а не я. А под седыми волосами, как под краской, не скрывается мой изначальный цвет… Хотя… может, если всё правда так складывается и я — действительно та, кого Бруно знает как Джульетта, может… ещё не всё потеряно? Я узнаю у него подробности, восстановлю себя по его памяти и может быть… найду свои корни?» — эти мысли так воодушевили девушку, что её глаза заблестели от радости, а в груди растеклось приятное теплое чувство — надежда.

***

      Если у Беатриче и были опасения, что она может случайно пропустить дом синьора Болейна, то они были напрасны: особняк Болейнов трудно пройти мимо. Идя мимо кирпичной высокой стены и ведя по ней ладонью, девушка вскоре стала перебирать пальчиками по тонким прутьям ажурных ворот, за которыми виднелся ухоженный газон, несколько цветочных кустов, а позади фонтана возвышался особняк из белого камня. Неудивительно, что это место стало достоянием этого района Италии. — А я про него знать не знала… Надо было чаще в люди выходить. Вцепившись в ворта руками, Беатриче стала выглядывать кого-нибудь — вламываться она не хотела, чтобы не испортить о себе впечатление, хотя до конца этот план не отрицала. Вскоре по её душу вышел человек — высокий широкоплечий мужчина в строгом костюме и с рацией в кармане. — Чем могу помочь? — Я ищу синьора Болейна и, э-э… — как же она боялась перепутать имена, — Джоанну с её братом. — А Вы кто им будете? Вам назначено? — охранник потянулся к рации. — Я… Фея-Крестная Джоанны, — неловко улыбнувшись, Беатриче трижды пожалела, что не назвала тогда девочке своего имени, — я, эм… принесла вкуснях ей и брату и, эм, хотела просто проведать, как они. Черт! — Беатриче зажмурилась, когда охранник сфотографировал её, отправляя сообщение кому-то. — Вспышку выключил бы, гад! — Моя вина, — равнодушно ответил мужчина, с открытым недоверием глядя на незваную гостью. — Оставьте свой номер и мы позже свяжемся… Ха? — он приподнял бровь, глядя в ответное сообщение. — Что ж… проходите. Вас ожидают. «Ослепленный невдупленыш-киллер — просто охренительно…» — Беа всё ещё терла глаза, которые болели от слишком яркой вспышки. Но даже это не сильно портило её настроение — всё же, она была рада предстоящей встрече больше, чем была зла на этого охранника.       Внутри, как и ожидалось, было просто чудесно. Ещё усыпанная гравием дорожка. ведущая вдоль цветочных кустов, впечатляла своей аккуратностью и мягкостью — было так приятно по ней ходить! Ещё и этот фонтан, рядом с которым невольно задержалась Беатрис — почувствовать рукой прохладную воду, которой затем она умыла уставшее лицо… Фантастика! — Крестная! — услышав голос девочки, Беатриче обернулась — и в этот момент поймала в свои объятия Джоанну. Милая хрупкая девочка, была теперь хороша одета и причесана, а на её румяном личике сияла улыбка. — Привет, малышка ~… А я тебе вкусности принесла! — усадив Джоанну на бортик фонтана, она протянула бумажный пакет с угощениями. — Тут для тебя и брата. Кстати, как он? — Господин Болейн, с которым ты меня оставила, взял нас с братом под опеку. Он сейчас лечится и, знаешь, синьор очень его любит! — девочка улыбнулась, а Беатриче, помня историю синьора, подумала, не видит ли он в нём своего сына? Тогда… как он будет обходиться с Джоанной? — Он хочет оформить над нами опеку, — продолжила малышка, — но пока с этим небольшие проблемы, но синьор пообещал всё скоро решить! Представляешь, у меня снова будет семья! И брат… Он пообещал его вылечить! — Джоанна грустно улыбнулась и вновь прижалась к Беатриче, оставляя пакет с угощениями в стороне. — Ты… была бы замечательной сестрой… — Так ты… не злишься, что я оставила тебя тогда? — Ты желала мне счастья и знала, что не можешь помочь своими силами… Господин Бруно мне это объяснил. И я ни капельки не злюсь на тебя — напротив, спасибо, что оставила меня в месте, где мне правда могут помочь. Кстати… можно узнать твоё имя? Синьор подарил мне куклу, хочу назвать её твоим именем… — Беатриче. Джоанна улыбнулась: — Красивое имя…       Беатриче усадила девочку себе на колени, продолжая слушать её рассказы. Так, например, она узнала, что пока синьор взял её работницей, чтобы та однажды отплатила ему за лекарства для брата. Пусть сам мужчина не считал это обязательным, Джоанна сама настояла на таком решении. — Братец Хьюго спит вон в тех покоях, — она показала на западную часть поместья, — там и моя комната тоже. А синьор спит вон там, с другой стороны. Но как мы с братом заселились, он почти не отходит от Хьюго — всё с докторами возится вокруг него, прислужников всяких к нему приставил — они и кормят его, и лекарство дают, и всё окна открывают-прикрывают… В общем, я могу оставить на них братика… — А ты сама чем занимаешься? — Помогаю главной горничной, — с гордостью выпрямив спинку, Джоанна улыбнулась и приподняла голову, — она мне все дела доверяет, даже денежные, представляешь? — Круто! — Беатриче улыбнулась, вновь прижимая к себе девочку. — Ты молодец. Учись у неё всяким хозяйственным премудростям — в жизни пригодится. А я научу тебя, как себя защитить — тебя больше никто не обидит, я тебе обещаю, — она поцеловала девочку в макушку. — Хочешь, я попрошу синьора выделить нам место для тренировок? — Джоанна правда загорелась этой идеей — даже глаза её заблестели детским азартом и любопытством — чему же будут её учить? — А ты научишь меня создавать рояли из воздуха? — Увы, не могу. Но зато научу драться и без всяких роялей, — девушка улыбнулась, мягко убрав челку с лица малышки, убирая локоны аккуратно за ушко. — Тогда я немедленно переговорю с синьором! — Джоанна спрыгнула с её колен и, поправив платье, побежала в дом.              Некоторое время Беатриче продолжала сидеть у фонтана, пока не стало слишком прохладно там сидеть. Спрыгнув с бортика, Беатриче прогулялась по кругу, затем стала разглядывать окна поместья. В какой-то момент там показалось лицо мужчины, которого она видела в том ресторане, куда она когда-то привела Джоанну. Но мужчина, столкнувшись с ней взглядом, задумался и тут же закрыл шторы.       Когда Джоанна наконец выбежала из дома, Беатриче успела спороть одну шоколадную булочку и вновь уснуть на бортике фонтана. — Беатриче! — от резкого крика девушка дернулась и из-за этого упала в воду, вызывая смех девочки. Выбравшись из воды, Беатриче принялась выжимать волосы, вновь усевшись на бортик. — Чего так долго? — Пришлось убеждать синьора, что ты — хорошая и что мы не принесем ему убытков. Он пообещал выделить нам дворик позади поместья ~… Нам этого хватит? — Вполне. — Вот и хорошо! — девочка улыбнулась. — Тогда встретимся вечером? Сейчас мне надо выполнить несколько поручений синьора, а тебя не хочу задерживать. — Может… тебе помочь как-то? — но Джоанна со своей лучезарной улыбкой покачала головой: — Не надо. Я справлюсь! — Хорошо, — Беатриче ласково улыбнулась и поцеловала ту в макушку, — тогда до вечера, la mia stella.              Как они и договорились, Беатриче вернулась к поместью Болейн тем же вечером. Однако охранник сказал, что девочка, ушедшая по делам, ещё не вернулась. — А это нормально, что синьор отсылает куда-то маленькую девочку так поздно? — Не переживайте — должно быть, он послал её к швее и та, не успев закончить заказ, задержала малышку. Синьор в этих детях души не чает — не переживайте так. Беатриче с недоверием поджала губы и, облокотившись на ворота, выдохнула. В руках она держала пакет с очередными подарками, только вместо кукол выбрала книжки. Сказки ещё взяла — может, Джоанна будет читать их своему братику? Всяко лучше, чем слушать бубнеж врачей и стариков вокруг своей постели, не так ли? — …так где, говоришь, швея работает? — девушка посмотрела на наручные часы. Получив адрес, она поняла, что ателье находилось аж в другом районе — малышка явно добиралась туда на автобусе или трамвае. «Дурное у меня предчувствие…» — тяжело вздохнув, Беатриче направилась по адресу.       У местных жителей девушка выяснила, какой трамвай идет в ту сторону — вскоре вагончик, выкрашенный в голубой цвет, со крипом подъехал и открыл свои двери молодой девушке. И не успела Беатриче занять место, как контролер объявил, что они не доедут до последней станции. — В связи с аварией мы доедем только до Порта — оттуда следуют бесплатные автобусы в трех направлениях. Приносим свои извинения за причиненные неудобства! — Простите, а до какой станции обычно едет этот трамвай? — До станции Виа Христофоро Коломбо, — ответила ей дама, сидящая напротив, — эх, как неудобно — я думала, вот сяду и сразу до дома доеду… Интересно, часто там автобусы едут, не знаете? Наверняка всё забито будет… Ах, вот бы место уступили… Ноги ноют — представляете, весь день на каблуках пришлось ходить, а я непривыкшая, устала так… Беатриче тактично кивала в ответ, хотя все мысли были заняты другим: не попала ли Джоанна в аварию? Себя она успокаивала тем, что может она задержалась именно из-за проблем с транспортом. «Блин, надо было книжки охраннику оставить… Хотя нет — я сама хочу их ей подарить!» — прижав к себе пакет, Беатриче откинулась на спинку кресла, дожидаясь последней станции.       Уже через двадцать минут она была на месте. Впереди дорога была перекрыта лентами и на месте уже были как полицейские, так и толпа зевак, заинтересовавшиеся произошедшим. — Извините, а что произошло? — девушка подошла к одному из них. — Говорят, на трамвай напали бандиты — всех перебили, Вы представляете? — Знакомого моего мужа отправили в госпиталь на улице Марии Терезы — врачи говорят, он впал в кому! — Говорят, там и дети были. — Девочка, девочка была! — Да, точно! — Девочка? — Беатриче почувствовала, как её руки задрожали, а кровь застыла в жилах. — Как… Как она выглядела? — Невысокая такая, в белом платьишке. Худая-худая! Я видел как её тело вынесли из-под обломков! — Беатриче схватила паренька за воротник. — Куда её забрали? — Предполагаю… в морг.       К сожалению, тот человек оказался прав. Джоанну отправили в морг — врачи никак не успели её спасти. Их заключение показалось странным: сначала девочка будто захлебнулась чем-то, потом её придавило металлом. Врачи решили, что её как-то удушили, но без физического контакта. — Может что-то пила и от страха захлебнулась? Или ела что-то… Странное происшествие никак не могли объяснить, но при помощи стенда Абаккио удалось выяснить главное — кто убил малышку Джоанну. Их было двое. Оба обладают стендами. Стенд первого заполнил вагон желеобразным веществом, перекрывший всем доступ к кислороду и заставивший замереть — в нём практически невозможно было двигаться. Второй со стендом перспективы сдавил трамвай как гармошку, сжимая металл и находящихся внутри людей как ненужный фантик от конфет. — Беатриче… ты знаешь, кто это мог быть? — Абаккио взглянул на неё. Глаза девушки вновь почернели, а лицо побледнело, пока ладони сжались в крепкие кулаки, готовые разбить всё на своём пути. — Мне пора. — Стой! Не наделай глупостей! — только и успел крикнуть ей вдогонку мужчина, как девушка пропала.

***

      Когда Ризотто и Прошутто вернулись в дом, то услышали крики — единственное, что настораживало, так это то, что кричал не Гьяччо. Крик был полон ярости и принадлежал Беатриче. Когда мужчины вошли в главный зал, то сразу заметили разруху — кресла и стол были перевернуты вверх дном, но не это смущало. Ноги Беатриче были приморожены до щиколоток — вероятно, чтобы излишне ей не навредить — а её за руки сдерживал Мелоне. По другую сторону стояли Сорбет и Джелато, на которых кричала девушка, проклиная их на нескольких языках сразу. — Мы — профессиональные киллеры, которые просто исполнили свой заказ! — в виноватом тоне оправдывался Сорбет, пока его напарник стоял в стороне — от побега из комнаты их сдерживал Гьяччо, заслонивший проход собой. — Убить ребенка?! — Нам нужны были деньги — только и всего, — наконец подал голос темноволосый, после чего Беатриче, высвободив руки, кинула в него серебряные монеты: — Держи! Держи деньги! Тридцать евро хватит, чтобы выйти со мной на бой? Охх, или мы только с беззащитными детьми дела имеем? Может вам ещё вагон детишек подогнать — потренируетесь перед боем со мной, а? — Мы — киллеры, — повторил Джелато, — и выполняем свои заказы. — Тогда ловите мой заказ: перебейте друг друга, чертовы херообразные индюки! Давай, Джелато, заполни легкие своим недожеле, чтобы помереть на месте! А ты, Сорбет, сдави своей перспективой! Или стойте на месте, пока я не заставлю одного задохнуться, а второго не порублю на части!.. — Довольно! — Ризотто повысил голос, хотя это подействовало на всех, кроме Беатриче. — Хватит ссор. Наша команда не должна собачиться друг с другом — наоборот, мы должны работать сообща. Я понял, что произошло. Во-первых, Сорбет прав — мы являемся наемными убийцами, готовыми исполнить заказ любого, кто к нам обратился. Но… неужели эта девочка стоило таких денег, чтобы пойти против чести из-за них? Вы получили заказ в то время, когда я просил навести справки о сироте и её брате? — Ризотто, выслушай, — вновь заговорил Сорбет, делая шаг вперед, — мы с Джелато давно стремились к своей цели, но денег мы получали недостаточно. И в момент, когда все наши усилия принесли плоды, мы и получили заказ на девчонку — сама судьба определила наш путь. То, что мы провернем, сделает нас и нашу команду непобедимыми! — Никакой команды, Сорбет, — его напарник злобно оскалился, — они ни пени не вложили в наше дело. И черта с два я стану делиться с ними чем-либо, тем более, если никто здесь не понимает, что жизнь какой-то девчонки может быть не такой ценной, как высшая цель! Распустить сопли из-за мелкой шавки — где тут профессионализм, Беатриче? Однажды и тебе придется исполнить заказ, от которого будет неспокойно, но как убийца, ты обязана будешь так поступить! — Я не продаюсь так дешево, как ты, кусок говна! — воспользовавшись ослабление хватки Мелоне, девушка резко подбежала к мужчине и стала наносить ему удар за ударом, пока её вновь не остановили, разведя по разным углам с Джелато. — Подавитесь деньгами, чертовы уебки! Джелато, прикрывая нос, поднялся и одарил Беатриче злобным взглядом. — Не подавлюсь, психованная дура. — Вшивая дворняга! — не унималась девушка. — Не попадайся мне на глаза, сучье отродье! «Впервые вижу её такой, — Мелоне приходилось прилагать достаточно сил, чтобы справиться с неуемной Беатриче, — не будь ситуация такой, это даже… как-то заводит ~…» — Убери руки! — крикнула она и, высвободившись, ушла прочь. — Пусть идет, — Ризотто тяжело выдохнул, затем переводя взгляд на лежащие на ковре деньги.

***

      Говорить о смерти Джоанны синьор Болейн не стал, открещиваясь тем, что не хочет травмировать итак ослабшего Хьюго, которого он всё чаще величал именем своего погибшего сына — Маттео.       Прошло трое суток после этого страшного события, но казалось, что мужчине стало лишь легче дышать — только прислуга приуныла, переживая гибель своего маленького солнышка, к которому они так привыкли. Особенно тяжело было старшей горничной, и вовсе не потому, что теперь ей никто не помогал — она переживал потерю, как будто была настоящей матерью для малышки Джоанны. — Жужу, можешь уходить — Маттео уже спит? — Да, синьор. Я читала ему сказки, оставленные Дж-- — Я дал четкий приказ, не говорить этого имени, — строго отчитал её мужчина, после чего женщина, кивнув, мягко поцеловала спящего мальчика в макушку и покинула комнату, закрывая за собой двери. Едва синьор успел подойти к постели мальчика, как в соседней комнате послышался шум — будто окна резко отворились, ударившись ставнями о стены. «Странно, ветер не такой уж и сильный… Опять Жужу убирается где не надо? Зря выписывал её из Франции — она не стоит всех тех рекомендаций, какие я получал…» — раздраженно подумал мужчина, наконец покидая комнату и, закрыв её, направился в свой кабинет.       Окна были открыты, свет выключен — и выключатели не работали. — Ты вовремя, — и не успел мужчина обернуться на голос, как его ударили в затылок — и синьор повалился на пол. Его подхватили за воротник и силком усадили в приемное кресло и быстро привязали крепким канатом. Как оказалось, напротив него сидел ещё один человек — высокий, испуганный и мычащий через кляп. Чей-то силуэт прошел к окну и наконец развернул кресло, на котором сидела кукла, до ужаса похожая на погибшую девочку. — Ты её даже из морга не забрал… — неизвестная фигура стояла так, что свет от окна перекрывал её лицо тенью. — Но ничего, я похоронила ангелочка сама. Всё же, так и должна поступать крестная, верно? — Ч-что… что тебе надо от меня?! — взвизгнул синьор. — Ты заказал убийство девочки. Я знаю это. У меня есть все доказательства и я знаю причины: тебе нужна была замена сыну, а Джоанна была для тебя балластом, верно? — Я… — Но ничего. Мы всё решим. Я пригласила твоего личного нотариуса, который даже не поленился оформить твой кровавый заказ, прикрыв передачу денег покупкой лекарств для Хьюго. Или как ты его называешь? Неважно. В общем, ты должен подписать эти бумаги, а нотариус их заверит. — Отпусти меня! Отпусти, идиотка! — кричал он, пока его вновь не ударили по голове. — Я могу убить тебя щелчком пальцев, но я должна позаботиться о Хьюго. Подпиши эти бумаги. — Охрана! Охрана-а-а! — Идиот… Думаешь, я не позаботилась об этом заранее? Подпиши, пока я не… — Что? Убьешь меня? Тогда никаких подписей не получишь! — Нотариус заверит и поддельную. Но для этого придется покопаться, чтобы найти оригинал. Я думала, что ради Хьюго ты упростишь мне задачу. — Ни за что! Я умру, но не стану ничего подписывать! — синьор явно думал, что его никто не тронет при таких условиях, но он связался не с тем человеком. Беатриче, выйдя из-за кресла, подошла к мужчине со спины и вколола что-то в затылок. Мужчина будто стал давиться, кровь его перестала бежать по жилам — и он умирал в медленной агонии, пока на лице девушки не дрогнул ни один мускул. — Я теперь готова ко всему на свете — пусть всё горит, как говорится, — она усмехнулась и, порыскав некоторое время, нашла документ, подписанный рукой мужчины. Некоторое время потренировавшись, Беатриче расписалась за него, поставила нужные печати — и нотариус — просто душка! — пошел навстречу, заверив все документы.       Что это были за бумаги? Они объявляли Хьюго полноправным наследником всего имущества господина Болейна, а его временным опекуном становился Бруно, к которому перешел бизнес синьора. Может это было слишком поспешно и неправильно — вот так скидывать всё на Бруно, но он обещал ей помочь — вот пусть и помогает. — Я хотела бы тебя как тогда обнять… Но теперь только цветы будут обнимать тебя своими корнями, прорастая в заплаканной земле, — взяв в руки куклу, Беатриче крепко обняла её.       На утро в кабинете нашли тело. Предсмертная записка синьора гласила, что он не выдержал гибели ещё одного ребенка, жившего под его крылом, и попросил позаботиться о своем наследнике господина Бучеллатти. Все документы он собрал заранее и заверил у своего верного нотариуса… которого больше никто не мог найти.       Беатриче стояла у могилы девочки, кладя белые лилии рядом с её могильной плитой. — Спи спокойно, малышка… За Хьюго присмотрят хорошие люди. Они позаботятся о нём лучше, чем я… — по его лицу бежали слезы. В кармане зазвонил телефон — номер был незнаком, но Беатриче всё равно взяла трубку. — Это Чоколатта. Беатриче, ещё помнишь меня? — Зачем звонишь? — шмыгнув носом, девушка тяжело выдохнула. — Ты мне нужна. Кое-кто из твоих знакомых подбирается ближе к Боссу и мне нужно, чтобы ты разобралась с ними. — Не хочешь марать руки? — Хочу проверить тебя. Твою третью стадию. Встретимся в кафе…

***

      Чоколатта пришел один, хотя девушка явно ожидала компанию Секко. Но, наверное, доктор просто не хотел привлекать к себе внимания. — Передай Секко от меня, — девушка вручила мужчине кулек рафинада, лишь затем заняв столик. — Как давно я тебя не видел ~… Как, адаптировалась? Вижу, глаза твои черны, как у Ризотто. Давно остаешься на второй стадии или меняешь их периодически? — Кажется, недели две не выхожу из этого режима. Хотя… был момент, когда я весь день была собой, но… после гибели одной девочки мои глаза не возвращаются к пренему состоянию, а эмоции плохо, но подавляются. Иначе я бы не смогла даже на твой звонок ответить. Доктор улыбнулся, чуть прищуривая глаза. — Забавно ~… Но приступим к делу. Я хочу, чтобы ты направила свою злобу на них, — он протянул фото, на котором были запечатлены Джелато и Сорбет. — Какое совпадение… — девушка растянула губы в улыбке, — у меня как раз были на них планы. В чем конкретно дело? — Они подбираются к Боссу, и Боссу это не нравится. Я должен заняться их скорейшим устранением, но решил, что будет лучше дать волю тебе. Я в курсе истории с девочкой и также давно грежу проверить твою третью стадию ~… Есть мысли, как избавиться от них? — Джелато я обещала раскроить на части. Сорбету пожелала задохнуться деньгами, которыми они выкупили жизнь маленькой невинной души. Чоколатто улыбнулся. — Я помогу тебе в этом. Знаешь как активировалась твоя вторая личность? Сказать слово «наказание» на одном из итальянских диалектов. — А для третьей? — Знаешь как будет «наказание» на латыни?.. — Напишешь это слово на их гробовых досках, — Беатриче улыбнулась, — идем, доктор — у нас ещё остались дела…