.художница.

      Беатриче скрывалась за кулисами, глядя на сцену сверху вниз. Её тело болело, но девушка не издавала ни звука — даже заглушала своё дыхание, чтобы не выдать отдышкой свое местоположение. Абаккио и Буратино были перед её глазами, но вот Бруно она нигде не могла найти. «Мне интересно… Если Буратино вкладывает в истуканов часть своего стенда, как много кусочков у него ещё осталось? В Наранчу он вложил кусочек, это точно. Но Бруно и Абаккио оказались в странной жидкости. Может ли в ней содержаться как бы раствор, преумножающий влияние стенда? Иллюзо говорил, что нас перенесла толпа шарманщиков — значит его влияние распространено на целую кучку истуканов, наверняка разбросанных по всей Италии… Согласно словам Буратино, он весь мир хочет превратить в свой кукольных спектакль — выходит, он мог «распилить» свой стенд на огромное количество. И если это так, то у меня уже назрел план. Осталось только…» — Нашел. Крепкие руки Бруно схватили девушку, зажимая одну руку за её спиной, а второй прижимая её шею к своей груди. Беатриче пыталась выбраться из захвата, но вдруг мужчина нырнул назад, провалившись в свой портал — и в следующую минуту девушку ослепил свет софитов. Она упала на сцену, оказавшись в засаде. — Молодец, Пьеро! — захихикал Буратино. — Прекрасная работа! Беатриче, придерживая рукой першащее горло, быстро огляделась по сторонам и, приметив остатки от хрустального глаза, быстрым движением руки схватила стеклянную пыль и, рывком поднявшись, запрыгнула на плечи Буратино. Она насильно открыла ему глаза и вкинула в них пыль — и вся троица была ослеплена. — Ловите эту мерзавку! — кричал антрепренер, когда Беатриче, крепче обхватив его за шею ногами, откинулась назад и, когда мужчина падал, отпрыгнула в сторону, избежав собственного падения. — Golden Performer, — призвав свой стенд, девушка поделилась с ним своими планами и приказала вести. Стенд передал ей осколок зеркала и вновь исчез.       Оказалось, театр был огромен. Беатриче выбежала через карман со сцены и оказалась в длинном коридоре, к стенам которого прислонились гигантские декорации предстоящего представления. Кажется, что-то про Рай и Ад, судя по рисункам. Каждый шаг девушки отзывался эхом, выдавая её путь — впрочем, кажется, она и не была против. Единственное, чего опасалась Беатриче — что её могут найти раньше времени или что Бруно возникнет из своего портала прямо на её пути. По указаниям стенда Беатриче свернула налево, обогнув узкую лестницу, ведущую в подвал. Пришлось пробежаться ещё немного вперед, чтобы найти проход на второй этаж. В это время послышались ещё шаги — кажется, ослепление прошло, и Бруно с Абаккио уже бежали за ней. Беатриче обернулась, чтобы понять, в каком они состоянии — и увидела следы крови на их лицах. Видимо, их глаза повредила стеклянная пыль. Лица мужчин вкупе с их гримом и повреждениями пугали — казалось, их глаза наполнены бесконечной яростью к беглянке. «Ещё немного!» Беатриче резко свернула направо, вбегая на лестницу и чуть было не врезавшись с разбега в стену — едва она успела подставить руку, как вдруг её перехватила другая рука — Бруно наконец воспользовался своими силами и сейчас «отстегнул» руку девушки, которую ту подставила, чтобы избежать удара лицом. — Черт! — кровь хлынула из её предплечья, а сама Беатриче изо всех сил ударила противника в лицо, заставляя вновь погрузиться в портал. Было обидно проиграть сейчас, когда оставалось совсем немного до цели. — Госпожа! — из осколка в руке послышался голос Golden Performerа. — Оставайся на месте и выполняй мой приказ! — приказала Беатриче, чувствуя страшную боль, а перед глазами у неё всё кружилось из-за потери крови. Но она продолжала бежать вперед. — Ещё немного! Я почти у цели…       То, куда так стремилась Беатриче, и впрямь было совсем рядом. Просторная прямоугольная комната, где все стены занавешены темными полотнами. Видимо это место не использовалось так часто, потому что, когда девушка туда вошла, то тут же закашлялась — было ужасно пыльно, и эта пыль забивалась в нос и рот как зараза. Уставшая и обескровленная, Беатриче делала более медленные шаг за шагом и, дойдя до середины комнаты, села на пол, откинувшись на стену. Она вновь сильно закашляла, а её противники уже неспешно приближались — при такой потери крови их жертва навряд ли сможет что-либо предпринять. Первым зашел Абаккио. Он оглядел комнату и затем остановил взгляд на уставшем дрожащем тельце, забитым в углу. Его красные глаза ничего не выражали, однако Беатриче заметила, как губы его дрогнули.       Бруно зашел следующим. Он держал свой трофей — руку Беатриче, которую он кинул девушке под ноги. — Встань и иди с нами — тогда я верну тебе руку, пока не стало поздно, — проговорил он своим холодным голосом, не спуская глаз с девушки, хотя из-за повреждений ему приходилось часто моргать, отчего его щеки уже давно сменили цвет с белого на алый. — Поздно? Ты мне уже несколько пальцев отстегнул в прошлый раз — и я сделала себе другие, — Беатриче закусила края перчатки зубами, стянув её и зажав как кляп. Её крайние пальцы были бледнее оставшихся, а между ними остался шрам, похожий на узор терновых лоз. — Нарисовать целую руку… Она не выйдет аккуратной… Может сделать себе протез? Хах… Сделаю за твой счет… — девушка запрокинула голову назад, прикрывая глаза.       Абаккио и Бруно прошли вперед, чтобы подобрать девушку, но та, вцепившись в край полотен на стенах, потянула их на себя, невольно заворачиваясь в пыльные тряпки. И когда те спали, мужчины поняли, что всё это время на стенах висели зеркала — это был бывший бальный зал, откуда сняли поручни для тренировок гимнасток и балерин. — Golden Performer, давай, — проговорила Беатриче в осколок, выпуская его из дрожащей руки. В этот момент Golden Performer вышел из зеркала и, обрисовав вокруг Абаккио и Бруно крепкий канат, которым он быстро обвязал мужчин и, пока те не осознали произошедшее, утянул их обратно в Зазеркалье, где они не могли использовать силу своих стендов. Иллюзо приказал стенду Буратино покинуть это место — и два кусочка паззла вышли из тел пленников, проделав в них отверстия. Благо, неопасных для жизни.       Беатриче взглянула на свою оторванную руку — вместо мясо и кости она видела тот странных узор, который был внутри портала Бруно. — Попробуем… — она подтянула руку и, приложив её к ране, ожидала, что появится молния, которой можно будет «застегнуть» конечность обратно. Но нет — только кровь продолжила стекать по её руке. — Golden Performer, помоги мне… Беатриче, бледная и дрожащая, приказала стенду создать нить — пусть та придерживает руку, которую она подвяжет, как обычно при переломе, чтобы потом не пришлось нигде искать.       Вновь спустившись на сцену, покачиваясь, Беатриче медленно прошла вперед. — Вижу, ты смогла освободить своих друзей от моего стенда, — Буратино, однако, был на удивление спокоен, — похвально. Но ты едва держишься — твой друг оттяпал тебе руку, а? Я могу помочь — стань моей актрисой, а я… — Много болтаешь, — Golden Performer поддерживал перед девушкой планшет, где на листе бумаги был нарисован мужчина. Беатриче стала резкими движениями расчерчивать его фигуру — и тело мужчины стало разрывать на неровные куски. Тот издал вопль, полный боли и страха, но Беатриче лишь злобно смотрела на то, как оставшиеся от мужчины куски плоти заливали сцену кровью. Подойдя ближе, она схватила голову Буратино за волосы, поднимая над полом. — Сколько за тебя дадут?..

***

      Беатриче очнулась в своей темной комнате. На удивление, её рука была на месте, хотя от неё и шли трубочки прямо к капельнице. Голова ужасно болела, всё тело сводило болью, но явно притупленной таблетками. Таблетки. Точно. Беатриче потянулась относительно целой рукой в сторону, пытаясь дотянуться до шкафа. Она чуть перевернулась на бок, продолжая тянуться, но вдруг почувствовала, как крепкие руки схватили её за плечи и осторожно вернулись в исходное положение. — Не двигайся. Тебе нельзя пока. — Ризотто… — Беатриче слабо улыбнулась, чувствуя, как его рука мягко погладила её по щеке. — Поздравляю с первым самостоятельным убийством, — наконец его силуэт стал более заметным, и мужчина сел на край постели рядом с девушкой. — Я уже перевел деньги на твой счет. — А Иллюзо и… — Все в порядке. Мы доставили Бруно и Абаккио к ним, а Иллюзо мне всё рассказал. Он сейчас с остальными готовятся к вечеру — хотим отметить твою победу. К слову, ты знаешь, что ты проспала три дня? — Ожидаемо, — Беатриче слабо улыбнулась и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза. — Иллюзо рассказал, каким образом ты одержала победу. Я знал, что ты можешь так воздействовать на нарисованных тобою людей, но в прошлый раз ты чуть не погибла после этого. Но сейчас ты выросла и твой стенд продолжает эволюционировать… Выходит, я сделал правильный ход, приняв тебя в ряды убийц. Мне интересно, к каким способам ты прибегнешь, если придется убивать за дорогих тебе людей?.. Беатриче вновь открыла глаза и осторожно взяла Ризотто за руку — тот чуть было вновь не ушел в собственные мысли, если бы не жест девушки. — Расскажи мне… Пожалуйста, расскажи, как я вообще оказалась здесь? — она посмотрела на Ризотто, лишь сейчас улавливая посторонний шум — кажется, сегодня все наконец были под одной крышей. Мужчина поджал губы, собираясь с мыслями, и, взяв ладонь Беатриче, стал мягко растирать её пальцами. — Видишь ли, я нашел тебя на закоулках Неаполя. Ты тогда сражалась с Крысоловом — это я понял позже — и тогда я увидел твой стенд в действии. Ты была ослаблена и ранена, но продолжала создавать из ничего шипы — ты так быстро вырисовывала их, нанося резкие линии в своем планшете, а они летели как пули, протыкая крысенышей одного за другим. Но ты не заметила, как была загнана в ловушку — крысы обгрызли строительные леса — и всё это должно было рухнуть тебе на голову. В последний момент ты ранила Крысолова так, как разделала его брата, Буратино — одним движение руки ты лишила его ноги и срезала часть бедра. Я успел отбросить тебя в сторону, хотя и сам немного ранил — с помощью стенда я создал иглы, которые откинули тебя, заставив прижаться к стене. Я повредил твои руки, но зато спас жизнь. — Забавно, что при моем стенде чаще всего страдают именно руки, — Беатриче слабо усмехнулась, продолжая слушать рассказ Ризотто. В её голове все события принимали образы, хотя вспомнить Крысолова она не могла — поэтому просто представила образ из немецкой легенды. — Ты была серьезно ранена и истекала кровью. В тот момент один доктор был недалеко, потому я сразу отправился к нему. После уговоров он решился тебя принять, обещая постараться оставить тебя в живых, хотя я не верю, что он особо сдерживался и навряд ли использовал достаточно наркоза. Но только он мог провести такую сложную операцию. Через неделю я забрал тебя. Ты была изнеможденной, твои длинные волосы были седыми, а всё тело покрыто шрамами. Но ты была жива… Чоколатта сказал, что твое сознание подверглось изменениям и что ты, скорее всего, потеряла память. Он решил дать тебе новое имя, не зная твоего прежнего. Беатриче. — Также должен сообщить, что я провел некоторые исследования и, возможно, раскрыл её потенциал ~… Моя милая Беатриче постепенно будет раскрываться, как цветок, шаг за шагом. Пока присматривай за ней и если будет что-то интересное, дай знать ~… — Чоколатта растянул губы в улыбке, протирая свой скальпель и с докторской дотошностью укладывая его в свой чемоданчик под определенным углом в свое место. — Он говорил, ты создавала для Секко сахар, пока бредила между операциями, — добавил Ризотто, слабо усмехнувшись. — Выходит, ты была вторым человеком после него, которые перенес операцию Чоколатты и не умер в процессе. Чему я правда рад. Беатриче тяжело выдохнула, чуть сжав пальцами широкую ладонь мужчины. — А как я связана с Бруно? Почему меня не хотели туда пускать? — Думаю, ребята просто не хотят, чтобы ты покинула наш отряд и перешла к ним. И… думаю, ты когда-то работала на него. — Я вспомнила Абаккио, — согласно кивнула девушка, — он… раньше я сталкивалась с ним. Бруно… не помню. Ох, кстати… я отводила к нему девочку… Надо будет её проведать… Я её бросила, оставив ждать Бруно… — голос её звучал всё тише, а вскоре закрылись глаза — и Беатриче провалилась в сон. Ризотто смотрел некоторое время на неё, не отпуская мягкую руку девушки.       Иногда Бруно видел сон о том же дне, когда Джульетта пропала. В тот день ему крупно не везло. Он сражался с Крысоловом, но тот сильно его ранил. Ноги привели Бучеллатти в кафе, куда он завалился, весь искусанный крысами — их зубы, пропитанные ядом, разорвали его мышцы, не дав возможности уйти далеко. Тот день он помнит плохо, но по словам смотрителя кафе, когда он пришел, Бруно увели в комнату, чтобы там оказать помощь. Через некоторое время Джульетта ушла на кухню, чтобы набрать свежей воды — и по запаху крови, которой была пропитана вода и все те тряпочки, которыми промачивали раны мужчины, прибежали крысы. Одна, вторая, десять, тридцать — они заполонили кафе, врываясь вместе с хозяином. — Где Бучеллатти? — спросил скрипучим голосом Крысолов, держа в руках флейту. В тот момент Джульетта впервые применила свой стенд на публике — она создала стену, закрыв проход к комнате, где находились все остальные, включая потерявшего сознание Бруно. — Хей, уведи крыс! Иначе моё кафе закроют! — хоть девушка и тряслась от страха, она продолжала прикрывать остальных. — Здесь нет никого, убирайся прочь! — Какая злюка ~… Давай сыграю тебе — посговорчивее будешь… — он поднес флейту к своим тонким сухим губам, но девушка, прижав ладони к ушам, стала громко топать каблуками. — Я лучше свою музыку послушаю, старик! — крикнула в ответ девушка. — Ты странная. Вот уж смешно, что стук каблуков тебе нравится большей моей флейты! Джульетта оглянулась по сторонам и побежала прочь — там, в стороне есть запасной выход, только бы перебежать через зал! — и все крысы погнались за ней. — Golden Performer! Нарисуй мне строительные наушники! — Сожалею, — ответил ей стенд, — не могу. Вы сами должны нарисовать. И лучше далеко не отходить от кафе — иначе я не смогу поддерживать стену и защищать Вас одновременно. — Тогда оставайся здесь! — Но Вы будете без моей защиты. — Защити Бруно и остальных!..