Недоразвитый

— Юни, Юни, это моя первая зарплата! Посмотри, первая. Ура-а-а-а!       Радости Тэхёна, что в восемь вечера прилетел в комнату Юнги не было предела. Они живут в одной квартире. После выпуска из приюта государство предоставило им небольшие квартирки, одну из которых они решили сдавать. У Тэхёна квартира на пятом, у Юнги на третьем этажах. Живут они в квартире Юнги.       Старший, конечно, очень рад за него, но прыгать и кричать с ним за компанию не в состоянии. Омега плохо себя чувствует с утра. — Тэ, я рад за тебя. Ты большой молодец, — улыбка слабая, но от чистого сердца, хриплый от природы голос вселяет беспокойство.       Ким, что порхал от радости мгновенно становиться серьёзным. Он два дня обитал у Гука, из-за чего дома почти не появлялся. Состояние старшего совсем не внушает доверия. И без того бледная кожа Мина сейчас почти прозрачная, испарина на лбу и красные уши точно не от прекрасного самочувствия.       Тэхён подходит вплотную к старшему и прижимается губами к его лбу. Очень горячий. — Чёрт, Юни, ты какого хрена не позвонил? — да-да, ругаться омеге не стоит, подумаем об этом попозже. — Ты жаропонижающее пил? — Да, утром. Не помогло. — Быстро в кровать, сейчас посмотрю, что ты там пил, — омега зол. Болеть Юнги вовсе не умеет, как и лечиться, потому проверять срок годности выпитых таблеток тоже не стал. За ним, как за маленьким ребёнком смотреть нужно. Роясь в старой аптечке, Тэхён вздыхает. Ничего не меняется. — Понятно. Жди, я в аптеку и назад. — Не нужно. — Цыц. Чтоб носа из-под одеяла не показывал, — с этим словами Тэхён вышел из квартиры. Хорошо, что аптека под домом, иначе было бы совсем худо.       По возвращении, Тэхён гонит старшего в душ, после чего напяливает на него всего побольше, чтобы пропотел, с угрозами заталкивает в омегу таблетки и укладывает спать. Точно ребёнок, а не взрослый человек. Сам ложиться рядом; так и засыпают. Это их маленькая традиция. В их тандеме болеет обычно Тэхён, а так как Юнги ему и за папу, и за отца, и за друга, то лечил соответственно младшего он. Вот и научил. «Так выздоравливается быстрее», — всегда твердил ему Мин.

😙

      За месяц общения с омегой Чонгук порхает, а не ходит. Только что альфа вышел от врача, который проверял его состояние, и гордо идёт рассказывать Юнджи, что он в порядке.       К сожалению, заходить в эту палату с каждым разом всё сложнее. Его любимая Юнджи выглядит всё хуже с каждым посещением. Поэтому Чонгук никогда не отказывает себе в крепких объятиях с ней. Он понимает, что скоро она останется лишь воспоминанием в его сердце. Воспоминанием, которое никогда не забудется и будет греть и защищать.       Чёрная макушка по традиции заглядывает в палату. — О, Гуки-и, проходи скорее, — голос достаточно слабый, но тёплый и нежный. — У меня сегодня праздник. Тэ, смотри кто пришёл.       Омега, что сидел на стуле у койки, поворачивается немного удивляясь, а потом начинает отражать счастливую улыбку, что сияет на лице альфы. По традиции подскакивает и налетает на альфу с приветственными обнимашками. И никто ему слова не говорит, что он выглядит как мартышка. Юнджи вообще без ума от них. Как только омега слез с Гука, они вместе подходят к койке. — Привет, как себя ч-чувствуешь? — альфа садится рядом с Тэхёном. — Не переживай за меня. У меня всё отлично, — ну не скажет же она, что ей безумно больно и что обезболивающие мало чем уже помогают. — Я вижу вы хорошо подружились.       А реакция молодёжи не заставляет себя долго ждать. Тэхён ушками покраснел, Чонгук же расплывается в ещё большей улыбке. Женщина сделала себе пометочку расспросить Тэхёна об этом. Тут и слепой увидит что они друг другу нравятся. — Гуки-и, можешь, пожалуйста, сходить купить мне чай? — Да, к-конечно. Я мигом.       После того как за альфой закрылась дверь Юнджи хитро посмотрела на Тэхёна. Сейчас, она всё и разузнает. — А что это за красные ушки и смущение внезапное? Я же ничего такого не сказала, — ну всё, теперь омегу от спелого помидора не отличить. — Ты всё не так поняла. Ничего нет, — а это оправдание говорит о другом. — Чонгук тебе нравится? — да, вот так в лоб. — Я… нет, — ладно, спалили уже. — Да, нравится. Очень. Он такой милый, что смотря на его улыбку забываешь обо всём на свете. Рядом с ним спокойно и хорошо, — весь запал разом спадает, как и хорошее настроение. — А ещё мы истинные.       Обычно, говоря такие вещи люди искрятся от радости, а омега уже расплакаться готов. Только слёз сейчас не хватало. Юнджи быстро подтягивает парня к себе. — Ну ты чего? Это же отлично. Чонгук хороший парень, ты ему точно нравишься, я по глазам вижу. Симпатия взаимная, чего слёзы-то лить? — Я просто очень сильно устал и запутался. Я разрываюсь. Мотаюсь постоянно между Ёнтаном, универом, Чонгуком, его отвратительным отцом и Юнги. Ты бы знала как этот горе-папаша меня бесит уже. Так ещё и Мин заболел. Я устал.       И это правда. Омега разрывается, он не думал, что будет так сложно всё совмещать. За последний месяц его улыбка играет на лице только, когда рядом Юнги, Чонгук или Юнджи. В любое другое время ему выть хочется. Только тупая гордость и сложный характер не дают попросить о помощи и передышке.       Доходит до абсурда. На днях потерял сознание на паре, слава Богу об этом ещё не узнал Мин и Чонгук, ох и влетело бы ему. Синяки под глазами достигли своего апогея, а вещи на высоком широкоплечем парне висят уже как тряпки, и времени на перекус, даже самый кратковременный, попросту не хватает. Откормить его упорно пытается Чон, пока они сидят у него или просто прогуливаются по городу. Но даже это не помогает.       Чонгук и сам заметил, что состояние омеги ухудшилось, потому старается меньше беспокоить. Думает теперь как поднять настроение. И всё ещё пытается впихнуть в младшего хотя бы бутерброд с чаем. Но всё равно с трудом. Заставить покушать насильно он не может. — Тэ, ты чего молчал? Я думала ты просто на учёбе устаёшь, а тут, — первый всхлип не заставляет себя долго ждать. — Значит так, ты берёшь неделю больничного, и это даже не обсуждается. Приводишь себя в порядок, говоришь с Гуком о делах любовных и всё наладится. Послушай старую, а после… — Я вернулся! — заходит в палату. — Ой, а ч-что случилось? Тэхён? — улыбка, с которой Чонгук сегодня ещё не расставался, исчезла мигом. Что случилось за эти несколько минут?       Чонгук ставит чай на столик и присаживается перед омегой на корточки, смотря снизу вверх. — Тэ, ты чего? — молчит, — Юнжди, что случ-чилось? — обращается уже к женщине. — Он устал. Много всего разом навалилось, — альфа кивает и берёт ладошки Тэхёна в свои. Они меньше, и очень холодные. Альфа вообще заметил, что по сравнению с омегой он вечная печка. Смотреть фильмы в обнимку стало чем-то из разряда обязательного в их общении. Только если Чонгук просто рядом, то Тэхён при этом завёрнутый в одеяло по нос. Мерзляк. — Тэ, что я м-могу сдел-лать? — на эти слова Тэхён улыбается. Этот альфа являет собой солнышко. Ответить что-либо он не успевает. — Так, Гук, бери Тэ за руку и тащи гулять. Погода хорошая. Эту неделю ты за него несёшь ответственность. Сядет за учёбу или завалит опять себя делами по уши, говори мне, а я сдам его Юнги. Тому я тоже отправлю весточку — не уследил за ним! — конечно, не серьёзно, но мимолётная улыбка Тэ этого стоила.       Альфа улыбается и тянется к куртке. Такое поручение ему больше чем нравиться. Когда уже уходили, Юнджи тихонько Чону на ухо сказала, чтоб, присмотрел за омегой. Вид и правда болезненный.

😍

      Декабрь радует. Идёт снежок, на улице настоящая сказка, что не может не радовать. Сегодня Ким для себя решил, что хочет немного побыть ребёнком. Он действительно устал и хочет хотя бы ненадолго забыть о бренности взрослой жизни, побыть тем самым «мелким» мальчишкой, который просто играл бы с детьми, бегал к Юнджи за омежьими советами и был бы счастлив настолько насколько это возможно.       А сейчас, направляясь в сторону дома, думает о случившемся. Так позорно разнылся перед альфой и Юнджи. Ей вообще переживать и волноваться нельзя, а он… совесть теперь грызёт неимоверно.       Альфа же волнуется, не замёрз ли Тэхён. Хотя те эмоции, что написаны у него на лице говорят лишь об одном — омега расслаблен, немного задумчив и вполне счастлив. Это не главное? — Тэ, ты точно не замёрз? — Тэхён посмеивается с этого невозможного альфы. Останавливается прямо перед парнем, крутится пару раз и говорит: — Чонгук, вот скажи мне, как я могу замёрзнуть если ты меня так замотал? Я на капусту похож. На мне куртка, шапка, ботинки, и твои, на минуточку, шарф и варежки. Ты сам-то не замёрз? — омега стаскивает с себя варежку и берёт руку Чона — тёплая. — Да как ты это делаешь? — Просто мне тепло, а ты всегда м-мёрзнешь. Ты даже в д-доме умудряешься с холодными кон-нечностями ходить, — Тэхён закатывает глаза. — Да, вот такой я. И что с этим делать будешь? — Как что? Укутывать, да пот-теплее, — омега смеётся и обнимает Чона. — Тэ, я м-могу тебя кое о чём спросить? — Конечно можешь, — и разворачивается на носках, чтобы продолжить путь.       И тут как гром среди ясного неба. — Станешь моим омегой? — выпалил он быстро.       Тэхён, услышав эти слова так и застыл на месте. После недолгой неловкой паузы парень медленно развернулся и спросил: — Гук, мне не послышалось? — серьёзность альфы бьёт по глазам. — Тэхён, с-согласен ли ты стать моим омегой? — повторяет Чон. Он видит как заливается румянцем лицо парня. И это далеко не от мороза. — Я… Гуки…божечки-кошечки. Да, да-да-да, — находит себя Тэхён уже висящем на альфе как обезьянка. Из-за слоёв одежды неудобно, но на это так всё равно.       А после их губы соединяются в неловком и самом первом для них поцелуе.