Недоразвитый

      То, как пахнет Тэхён на протяжении последней недели просто не описать. Его природный аромат уже заметно усилился, что почувствовать его могут не только Чонгук, но и буквально все вокруг. Альфа практически не отходит от него, а омега и не против, стал липучкой, которую хрен оторвёшь.       Тэхён сам не понимает почему так происходит, ведь обычно его организм таких выкрутасов не вытворял. Он и сам от себя уже устал, а то, как его выносят окружающие, лишь диву даётся. Все предтечные дни в своей жизни у омеги проходили также спокойно, а тут то живот ни с того ни с сего скрутит, то поплакать захочется без причины, то покричать на кого-то. Пару раз даже Хангёну прилетело, за что Тэхёну теперь очень стыдно. Старший альфа и слова не сказал, тоже чувствует аромат, из-за чего не обращает внимания. Пусть его сын отдувается, его омега же.       Хотя, Тэхён всё-таки имеет пару идей по поводу такой реакции организма. Это его первая течка в отношениях с альфой. Если раньше он просто по наступлению давился подавителями и блокаторами, чтобы на стены не лезть, то теперь его постоянно окружает запах его альфы. Так и должно быть, но омега просто боится. Это для него ново.       На часах без двадцати минут два часа ночи. Омега накрутил себя, начитался форумов, чего делать было категорически нельзя, и мнётся перед комнатой своего хёна. Стало ещё страшнее после множества прочитанных историй. А Юнги — омега, он старше и у него был парень. Хён ему должен помочь.       Омега, собравшись с силами тихонечко стучит. В квартире так тихо, что его стук отражается от стен. Не по себе как-то. Не слыша ответа или хоть какого-то шороха в комнате, приоткрывает дверь. — Хён? — тишина. — Хён, ты спишь? — подходит к кровати.       Юнги начинает ворочаться, высовывает из-под одеяла голову и хриплым ото сна голосом отвечает: — Да-а, я сплю. Мелкий, что ты хочешь? — Мне поговорить с тобой нужно, — садится на край кровати. — Тэ, а до утра это никак подождать не могло? — проверяет время. — Мне рано на работу, а вечером с отцом Чонгука знакомиться идти, — и понять омегу можно, спать хочется неимоверно, так ещё и день загруженный будет. — Никак. Это срочно. Я себя уже так накрутил что уснуть не могу, а ты единственный кто может мне помочь, — и смотрит так жалобно, что и в полутьме увидеть можно. Юнги откатывается на вторую сторону кровати, подзывая к себе младшего. Тэхён незамедлительно ложится рядом на бок оплетая всеми конечностями старшего. — Рассказывай давай, чего ты там себе уже успел надумать, — только в ответ какая-то напряженная тишина. Видно, что Тэхён усиленно о чём-то думает, но заговорить не решается. Юнги вплетает руку в кудряшки, начиная массировать голову. — Тэ, не бойся. Я же твой Юни, ты мне можешь всё рассказать. Что случилось?       Омега слышит в голосе старшего ласку и доброту. Знает, что тот не посчитает за дурачка, и точно поможет. Потому шёпотом, будто делится великой тайной, потихоньку начинает говорить. — Пока ничего не случилось, но вот-вот произойдёт, — и снова замолкает. — Ты переживаешь из-за знакомства? — ну из-за чего ещё его мелкий будет так загружаться. — Нет, вернее из-за него тоже, но сейчас дело не в этом. У… у меня течка скоро. — Это я чувствую. Так а проблема в чём? — вот Юнги сейчас совсем проблему и падшее настроение своего тонсена не улавливает. — В том, что я никогда не… ну ты понял, а теперь у меня Чонгук есть. И он… он помощь свою предложил. — А-а-а, — тянет удивлённо Юнги. — Я думал, что вы давно уже. Вы же около двух месяцев вместе. — Да это я знаю. Просто я не готов и побаиваюсь, а Чонгук сказал, что всё понимает и не торопит, — Тэхён немного расслабился и рассказывать стало немного легче. — Вот за это ему спасибо. Только ответь мне. Ты его боишься? — Нет, Чонгука я не боюсь. Мне и самому иногда голову срывает, но как только что-то начинается я заднюю даю. Сам не знаю почему. А он и не против. Точнее, не принуждает и не закатывает скандал и не осыпает кучей вопросов по этому поводу. Только успокаивает и комплиментами засыпает, — улыбка так и просится на лицо. — Тогда я совсем не понимаю. Тебе хочется, ты не боишься альфу, доверяешь и любишь. Ты боишься самого… процесса? — Да, — совсем тихонько. — Я форумов начитался, а там такое пишут, что мне жутко стало.       И Юнги всё становится понятно: и страхи младшего и почему даёт заднюю. С этого и надо было начинать. Сейчас начался классический период любого молодого омеги: не просить помощи или советов у старших, а полезть на всякие омежьи форумы читать ужасы и преувеличенную в чистом виде историю о сексе. Знаем, проходили. — Тэ, послушай меня сейчас внимательно. Ты никогда не хотел иметь кого-то близкого рядом, отталкивал всех, грубил, хамил и так далее. В итоге у тебя появился я. Потом ты весь ушел в любовь к детям, учёбу, да так, что от альф шарахался, а некоторых и матом прямо крыл. И опять же, у тебя появился Чонгук. Может, тебе пора перестать бегать от самого себя и позволить делать то, что хочется? Отпусти себя, — Юнги говорит так же тихо. — Может ты и прав. — Конечно, я прав, — младший хмыкает. — А теперь вспомни тот откровенный разговор, который я тебе устраивал в момент твоего полового созревания… — Ну не-е-е-ет, я тот позор вспоминать не хочу, — о, это был ужас. Причём не только для Тэхёна, но и для Юнги. И проблема в том, что это уже не стереть из памяти.       В приюте образованием в области секса и полового созревания никто не занимался. Всему была помощь интернета и старших омег, но нелюдимый Тэхён ни с кем говорить не хотел, а изменения в собственном организме начинали пугать. Юнги это всё видел, и хоть сам старше, был не настолько просвещённым в этой теме, но начитался кучу книжек, послушал рассказы старших и в один прекрасный день пришел к младшему всё рассказать. Говорить о том, что разговор был неловким не стоит. Это был сущий ад. — Нет, ты уж припомни, — и вновь протестное мычание. — Хорошо, повторим, — сейчас от ситуации Юнги только смешно. — Тэ, тебе уже двадцать. Понятно, что твой организм хочет альфу, тем более, когда у тебя появились отношения и тебя на постоянной основе окружают альфьи феромоны. Поэтому мой тебе совет — просто прислушайся к своему организму и доверься Чонгуку. Уж кто-кто, а он тебя не обидит. — Мгм. — А если всё же захочешь повременить, это не беда. У тебя блокаторы и подавители остались? — Нет, да и Чонгук запретил мне ими пользоваться. Он говорит, что они очень плохо влияют на омежий организм, поэтому попросил их не использовать. — И правильно говорит. Тем более с твоим здоровьем, — младший щипает за бок. — Ай-яй. — Он угрожает отвести меня в врачу на общий осмотр. Видите ли, болею я часто и цикл нерегулярный, — фырчит. — Не угрожает, а беспокоится. Меня ты не слушаешься, хоть Чона услышь. Общий осмотр не страшен и проходить его нужно каждые полгода или раз в год. — Не хочу. — Ну вот снова, — недовольно ворчит. — Ладно, пусть тебя твой альфа уговаривает. Так, с проблемой твоей глобального масштаба я помог? — кивок. — Замечательно, потому что я всё ещё безумно хочу спать. — Я никуда не уйду, ты тепленький, — теснее прижимается. — Да это я уже понял. Спокойной ночи. — Спокойной.

😎

      Господи, кто-нибудь помогите одному бедному Чон Чонгуку дописать программу.       Просто один противный, паникующий омега не может успокоиться. — Гук, а во что лучше одеться? — Котёнок, од-девайся так, как тебе будет удобно. — Гук, мы не опаздываем? — Нет, Тэ. У нас ещё два часа до выхода. — Гук, может всё-таки костюм? — Конечно, котёнок. В костюме, куртке и шапке б-будет удобнее всего на ужине у костра.       И подобными вопросами омега его добивает уже на протяжении часа точно. Перемерил половину своего гардероба, причитая: «что я за омега такой, раз мне нечего надеть?!». Чонгук же про себя отвечал, что самый настоящий омега, которому, имея хорошее количество вещей, одеть нечего. Затем начал паниковать, что не понравится отцу Чонгука, на что второй ответил, что они уже знакомы и тот Тэхёна любит. И когда основная, и самая тяжёлая, волна паники сошла практически на нет, омега стоял у зеркала готовый. — Гук, я готов. Можем идти, — Тэхён зашёл на кухню, где Чонгук в это время заканчивал с работой. — Конечно, котё… Вау, — альфа завис. Требуется перезапуск системы.       Ведь то, что он сейчас видит — невероятно. Тэхён сам по себе омега очень красивый. Он, одеваясь достаточно просто, умудряется выглядеть при этом на все сто. Омега выбрал желтый свитер крупной вязки, что на размера два больше него, чёрные джинсы, что идеально подчёркивают его длинные ножки. Уложил пушащиеся кудряшки, и нанёс легкий макияж. Чонгук клянётся чем угодно — его Тэ всегда выглядит потрясающе, что бы на нём не было одето, но сегодня… омега выглядит потрясающе. — Алё, база, приём, — Тэ щёлкает пальцами перед застывшим альфой. — А, что? — Нам выходить пора, говорю, — нет, ну они опоздать могут, а Чонгук тут в статую сыграть решил. — Нет, — тянет за руку омегу, усаживая на себя и сразу же тянется за поцелуем. Иногда даже не верится, что ему настолько идеальный омега попался. Тэхён сразу же отвечает, окольцовывая шею Чонгука руками. — Какой же ты у меня красивый, — шепотом. И только через минуты четыре альфа разрывает мягкий поцелуй. — Теперь пошли.

🤭

      Сидя за семейным столом, Тэхёну казалось, будто это всё сон. Этот вечер омега занесёт в копилочку лучших в своей жизни.       Сначала все традиционно поужинали за столом в доме альф, а потом решили, что раз снег сошел, то и во дворе у костра можно закончить вечер. Там уютнее, атмосфернее.       Сейчас Тэхён сидит со своим альфой, рядом Юнги общается с Юнджи и Хангёном. На фоне тихонько хрустят остатки костра, а последние лучи солнца скрылись уже давно. Хоть на улице и конец зимы, ему хорошо. Чонгук снова закутал его всем чем можно по уши, и на удивление ему не холодно. Его всё также крепко прижимают к себе, а счастливую улыбку стереть так и не получилось.       Как ни странно, их вечер начался со слёз. Хангён решил не тянуть резину, а сразу извиниться перед омегой и сказать спасибо. Далеко не каждый в этой жизни мог сказать правду альфе в лицо, а этот с виду милый и робкий омежка открыл ему глаза на многое. Итог такой: прощёный Хангён и ревущий Тэхён.       А после началась самая настоящая вакханалия. Если сначала Тэхён в открытую хихикал и стебался с детских альбомов и историй о жизни Чонгука от Юнджи, то потом краснел и прятал своё лицо на плече своего альфы уже он сам. Юнги не смог остаться в стороне и также выложил всё что знал, а это, поверьте, много. — Вот представьте, подходит к вам Тэхён и щенячьими глазами выпрашивает денег на «покормить щеночков». Он где-то откопал парк, куда ходил их кормить. Ну ладно, не впервой. Даю денег и говорю: «не задерживаться». А что в итоге? — смотрит на Тэхёна щурясь. — В итоге через два часа мне звонят из полиции и говорят, что это чудо задержали за драку. Я на всех парах несусь в участок, думаю оторвать яйца тому, кто посмел на моего мелкого руку поднять, а оказывается, что это он в одиночку альфу в два раза больше себя отметелил. Да, Тэхёна-а?       Старшие заливаются смехом, что по неосторожности делает и Чонгук пока на него не смотрят, как на предателя родины. — Этот малый не пропадёт, — слушая истории об омеге, Хангёну тот нравится всё больше и больше. — Чонгук, не вздумай профукать такой кадр, — на что младший Чон кивает в согласии. — Да он просто над пёсиками издевался, — на попытку оправдаться все снова заливаются смехом. — И поэтому ты наградил его фингалом и расцарапал всё лицо, — уже задыхаясь от смеха еле выговаривает Юнги. — Ой, да ну вас. — Тэхёни-и, да ничего страшного. Чонгука однажды вообще в краже ребёнка обвинили, — ну если позорить младших до конца, то Юнджи готова. — А вот тут поподробней, — чуть ли не хором отвечают все. Тэхён аж отлип от бока альфы и подобрался весь. — Ну дело было так. Мы поехали в супермаркет, когда уже выходили, я вспомнила, что что-то забыла. Чонгук уже устал полдня со мной мотаться, поэтому я попросила у входа подождать. А когда вернулась, то вижу картину: Чонгук стоит с выпученными глазами, на него орёт какая-то «яжемать», а к его ноге приклеился альфочка лет четырёх. И всё это приправляется охраной по бокам. Те не знают за что хвататься, или Чонгука от мамки защищать, или ребёнка от альфы, — и снова компания заливается хохотом. — Да мальчик плакал стоял, я и подошел узнать, что с-случилось и где его родители. А п-потом прилетела какая-то с-сумасшедшая и кричала, что я у неё сына украл. А мы ведь родителей и искали, — защита по всем канонам не помогает. — Тэ, ну хоть ты, — тянет обиженно, пока омега уже за живот от смеха держится. Ещё немного и под стол сползёт. — Да, да всё я, всё, — говорит, пытаясь немного успокоиться. — Вот парочка сложилась. Два уголовника: вор и бандит.       Чуть позднее, когда все казусные истории были рассказаны, а на часах было около часа ночи, взрослые решили, что пора расходиться. Юнджи с Юнги решали, что и куда убирать, пока Хангён не сказал, что они уберут лишь еду, а всё остальное завтра домработник. И только двое не участвовали — Чонгук с Тэхёном уже мирно спали. Омега уснул раньше, положив голову на плечо альфы, а тот уже ближе к концу посиделок. — Чонгук, Гуки-и, — Юнджи легонько трясёт парня. И когда тот открывает сонные глаза, тихо говорит, — бери альбомы, Тэхёна и вези его к нам в квартиру. Я чувствую у него течка со дня на день начнётся, а дома или в доме Хангёна ему неудобно будет. Ты же знаешь, я эту квартиру вам оставляю. — Спасибо, — альфа смотрит как Хангён решает развести старших омег, а сам вызывает такси. Когда приходит сообщение о прибытии машины, альфа предельно осторожно садится в неё, укладывая омегу на задних сидениях. Тот так устал, что и не проснулся даже.

🥰

      Приехав домой, Чонгук переодевает в пижаму и укладывает омегу в кровать, переодевается сам и проваливается в царство Морфея. Только поспать ему всё равно не дают.       Он просыпается от того, что Тэхён во сне обнял его, словно коалой. А ещё он слишком горячий и всхлипывает без передыха, тяжело дыша при этом. Чон тянется к светильнику, включая его, и видит омегу, что спит беспокойным сном. Он взмокший, волосы прилипли ко лбу, а с уголков глаз иногда стекают слезинки. Чтобы понять причину такого поведения, не нужно быть гением — течка. Запах распространился на всю комнату — теперь всё пахнет земляникой, — настолько аромат сладкий, что ощущается будто на кончике языка. Альфий организм достаточно ярко реагирует на течного омегу рядом. Особенно, если этот течный омега его. Свой запах — мята — уже начинает смешиваться с земляникой, и эта яркая смесь очень уж по вкусу Чонгуку.       Из-за того, что альфа начал ворочаться, Тэхён отодвинулся и свернулся в клубочек. — Тэ, Тэ, просыпайся, — нежно стирает большим пальцем слезинки, стараясь разбудить. — Тэхён. — Гу-у, тянет, — больно, — омега просыпается от нежных прикосновений своего альфы, чувствуя тянущую боль внизу живота. Спазмы, что не дают расслабится, зуд в причинном месте и душащий жар в теле. — Очень больно. — Я знаю, малыш. Ты помнишь мои слова? Я д-должен знать, что мне можно, а что нет, — собственный член неприятно упирается в ткань боксеров и пижамных штанов, но если омега скажет нет, то он заткнёт своего внутреннего альфу. — Тебе можно всё, — слыша эти слова Чонгук нависает сверху, опираясь на сгиб локтя. — Я долго думал и решил, что хочу тебя полностью как своего альфу. Ты можешь поставить мне метку, с учётом того, что она будет двусторонней, — омега еле говорит. Нависающий над ним Чонгук лишает разума. — Котёнок, — Чонгук впивается резким поцелуем в губы Тэхёна. Он не нежен, показывает главного, выпускает свои доминирующие феромоны. Терзает губы, слыша сладкие стоны своего мальчика. Ему дали зелёный свет, а о метке и мечтать пока не мог. Его омега полностью его приняла. — Я люблю тебя. — А-ах, мгм, — всё, что может выдавить с себя Тэхён.       Чонгук спускается поцелуями ниже, ведёт по скулам к шее. Вылизывает ту, инстинктивно выбирая лучшее место для метки, ставит засосы, что позже приобретут насыщенные оттенки. Он отдался своим инстинктам, не забывая о толике разума. Это их первый раз, и он ни в коем случае не может сделать больно. Возвращается снова для поцелуя, но более нежного, затем ведёт дорожкой влажных поцелуев вниз. Рассыпает их по груди, видя как млеет и изворачивается под ним его омега, зацеловывает мягкий животик, не останавливаясь. Проникает под резинку пижамных штанов и берёт в руку омежий член, проводя по всей длине и слыша несдержанный вздох сверху. Второй рукой ведёт по дрожащему бедру, фиксируя ногу в согнутом положении, пока вторая так и скользит по простыне, открывая больший доступ к прелестям парня. Недолго думая, Чонгук приспускает штаны вместе с боксерами, после чего обводит кончиком языка чувствительную головку и опускается на сколько может. Минетов он никогда не делал, но слыша тихие постанывания и чувствуя руку, что сжала волосы на затылке, понимает, что делает всё верно. Не теряя и минуты он начинает активно двигать головой, преследуя цель — удовлетворить своего мальчика.              Тэхён сейчас взорвётся на этой кровати. То, что заставляет чувствовать его Чонгук, не описать. Только лишь на секунду к нему пришла мысль о стеснении, но течка её перекрыла спазмом и волной удовольствия от действий альфы. Запахи, что уже достаточно сильно смешались прекрасны, ими невозможно надышаться. Слишком волшебно, слишком много эмоций. — Гук, Гу, я… сейчас, ах, — задыхаясь, выстанывает омега. Чонгук же даже не думает отстраняться, он лишь ускоряет свои действия, доводя омегу до пика. Мычит в согласии, посылая дрожь, и через секунду чувствует горячую сперму у себя в глотке. Отстраняется, проглатывая всё до последней капли. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхён не отвечает, он молча притягивает к себе альфу и впивается настойчиво в губы. Его не смущает собственный вкус. — Гук, я хочу тебя. Очень, — альфа усмехается, смотря на вновь возбуждающегося младшего. — Тогда перевернись на животик и в-выставь попку, — выходит чуть с хрипотцой и рычанием. Тэхён незамедлительно исполняет просьбу своего партнёра. Переворачивается, опираясь коленями, вытягивает руки вперёд, прогибаясь. — Умничка.       Чонгук садится сзади, сминая в ладонях такие аппетитные половинки. Его альфе очень уж по душе такой нуждающийся и податливый омега. Проводит языком по ложбинке и сразу же прикусывает ягодицу, слыша несдержанный стон. Тэхёну нравится такой контраст. Чон проводит пальцами между половинок, собирая смазку. Той предостаточно, а это значит, что использовать заранее купленную им не придётся. Его омега хорошо для него течёт. Он хочет вылизать эту дырочку, что сжимается перед ним, и отказывать себе в этом не станет. Ещё раз проходится широким мазком, пробуя на вкус свою пару, а после проникает языком в омегу, с периодичностью посасывая края ануса. Омега, видимо, не ожидав, подаётся вперёд, но сильные руки удерживают на месте. Тэхён прячет лицо в простыне, сгорая от стыда и звуков, которые раздаются позади — утробное рычание делает его слабым. Добивает омегу проникнувший в нутро палец, из-за чего он выстанывает имя старшего.              Чон растягивает его медленно и нежно, продолжая при этом вылизывать. Горячий язык часто проходится по ложбинке, от чего стонов становится только больше. Киму чертовски приятно. О нём не только заботятся, но и стараются не делать больно. Финальной точкой становится второй палец, который за вереницей ощущений он благополучно пропускает. Течка сносит крышу обоим, и если Чонгук ещё держится (чему мысленно Тэхён удивляется), то сам Ким уже не может сдержаться и активно двигает бёдрами навстречу уже трём пальцам, которые легко скользят по стеночкам. Альфа неумело раздвигает их, будто на манере ножниц. Сгибает, проходясь ногтями по нежным стеночкам, из-за чего ощущений внутри становится только больше. После нескольких минут такой пытки, Тэхён несдержанно и с придыханием произносит:        — Гу, пожалуйста, — терпеть больше нет сил, удовольствие пробивает волнами, — пожалуйста. — Котёнок готов? — вытаскивает пальцы, вставая с кровати. Тэхён валится, переворачиваясь на спину и кивает. Альфа замечает румяные щёчки и поплывший взгляд, которым стараются не смотреть ему в глаза. Стыд проснулся, кажется. Он лишь усмехается и тянется к тумбочке, выуживая оттуда презервативы, предназначенные специально для течек.       Снимая свои штаны вместе с бельём, альфа слышит писк. Его возбуждённый член уже стоит колом и отдаёт напряжением и болью. Ему срочно нужна разрядка. — Нет, я не готов. Я передумал, — расширившиеся зрачки и испуганный взгляд выдаёт с потрохами. — Котёнок, всё хорошо. Я тебя подготовил, да и течка поможет. Не бойся, — тянет к себе омегу. А Тэхён лишь расслабляется, поддаваясь напору партнёра.       Альфа снова подминает под себя омегу, приникая к сладким губам, бродит ладонями по бокам парня, расслабляя ещё больше. Сам же не на шутку переживает, стараясь держать всё под контролем. Буквально на пару секунд отстраняется, дабы раскатать латекс по члену, и снова нависает над парой, словно гора. Тэхён смотрит так доверчиво, уверенный, что Чонгук не причинит ему вреда. Он уверен в нём сполна. — Если что-то не так, сразу говори. Я ос-становлюсь, договорились? — кивок. Он двигается ближе к омеге, раздвигая ноги того, ведя руками от коленок к бёдрам. Расслабляя вновь напряжённого парня. — Я люблю тебя, Тэ, — и не давая ни секунды на раздумья, целует и входит одним слитным толчком.       Оба дышат прерывисто, прерываясь на короткие поцелуи. Ким сжимает плечи альфы, царапая тем самым смуглую кожу. Чон тихо шипит, но не двигается, давая привыкнуть к чувству заполненности. Для обоих парней это в новинку, из-за чего неверное действие может обернуться худшим исходом.       Когда боль от впивающихся ногтей почти не ощущается, а омега под ним выглядит расслабленным, Чонгук делает пробный толчок. Реакция не заставляет долго ждать. Омега прогибается в спине, громко выстанывая имя пары и сам начинает двигаться, стараясь ещё раз получить то приятное ощущение, которым наградил его альфа. — Мг-ах, двигайся, Гук, — Тэхён чувствует дикое жжение в анусе, но разумом понимает, что неприятные ощущения исчезнут, если его альфа ещё раз двинется и заденет ту точку, от которой стало хорошо.       И Чонгук подчиняется просьбе — начинает двигаться аккуратно и медленно. Пытается не делать больно, и Тэхён правда это ценит, это приятно, что партнёр так трепетно относится к первому разу, желая доставить удовольствие не только себе, но и омеге.       Альфа постепенно увеличивает амплитуду движений. Входит размашисто, периодически посматривая на Кима. Тот мычит несдержанно, прогибаясь и вскрикивая от особенно глубоких толчков. Вскоре Чонгук находит ту заветную точку. Попадая по простате, Чон слышит шёпотом, повторяющий, словно в бреду, одно и то же: — Да, ещё, — хрипло просит омега. На большее попросту не хватает. Мысли спутаны.       Найдя идеальный темп, Чонгук продолжает брать своего омегу. Елозя по простыне, Тэхён старается ухватиться руками хоть за что-нибудь, потому что не знает куда деться от вереницы ощущений. Голос он уже давно сорвал, из-за чего теперь хрипит и скулит. И это явно нравится Чону, судя по реакции: тихие порыкивания и низкие стоны альфы явно можно считать хорошим знаком. — Мой омега, — альфа вновь начинает вылизывать шею. — Я… я скоро, — омегу мелко трясёт, у него подгибаются пальцы на ногах, ему слишком хорошо. — Кончай, малыш, — а Тэхён, будто только и ждал разрешения.       В ту же секунду изливается себе на живот, даже ни разу не прикоснувшись к себе. Чонгук делает последние пару фрикций и кончает следом в презерватив, не выходя из омеги и одновременно кусает того в шею. Слышит вскрик как из-под толщи воды. Тэхёну явно больно и альфа, подаваясь инстинктам, начинает зализывать кровоточащую рану. Тэхён же отключился от реальности после резкой боли и накатившейся усталости. После оргазма его разморило. Альфа стирает уже изрядно помятым пододеяльником, под которым ранее они спали, сперму младшего, и переворачивает обоих так, что младший оказывается на нём, умостив голову на груди Чона. — Узел, Чонгук, — Тэхён резко дёргается, принося не совсем приятные ощущения обоим. — Тш-ш-ш, это специальные презервативы. В них можно проводить сцепки.       Тэхён слыша эти слова успокаивается, полностью ложась на альфу. Через некоторое время достаточно изнеженный и уморённый от секса и усталости омега засыпает. Следом за ним и старший.