Недоразвитый

       Никогда Хангён не думал, что будет настолько не уверен в своих действиях. После полутора месяцев постепенного налаживания отношений с сыном он снова начинает ощущать себя живым. Тем человеком, что двадцать лет назад просто был окрылён, который чувствовал так много всего. И главное, что ему готовы снова довериться, позволить снова стать родным…       А потому он стоит сейчас перед дверью в палату той женщины, которая воспитала Чонгука. Той, которая и вырастила альфу заместо него самого. Той, что дала ему все те качества и влила в него столько внутренней силы.       Юнджи с Хангёном виделись предельно редко. В основном это были звонки каждые месяца три-четыре. И в них тоже всё было коротко и по существу: хватает ли денег и нужно ли что-нибудь ещё. Лишь единожды Хангён залез в чужую душу с щепетильным вопросом. Он спросил почему она нянчится с чужим отсталым ребёнком, на что получил ответ, который снова заставил почувствовать себя последней мразью: «Разве можно не любить настолько волшебного ребёнка? У меня не может быть детей в принципе, но именно Чонгук делает меня счастливой. Он тот, кто своей добротой и теплом способен на многое. И ты не имеешь права называть его отсталым. Он сильнее нас с тобой в разы», — ответила Юнджи стальным тоном. Альфа запомнил этот ответ, всё до единого слова. Помнит, но в тот момент не смог пересилить себя, а со временем очерствел окончательно.       Набрав воздух в лёгкие, тихонько стучит в дверь. Слышит тихое: «да, входите» и нерешительно заходит. Так, будто на распятье. — Хангён? — женщина удивлена.       Первое, что замечает альфа, это то, как она осунулась. Болезнь нещадно убивает её день за днём. Впалые глаза с большими синяками под ними, такие же впалые щёки и запредельная худоба. — Здравствуй, Юнджи, — берёт стул и присаживается подле койки. — Как себя чувствуешь? — да, это стандартный вопрос, ответ на который он и сам знает, и видит. Только опять не решается начать то, ради чего пришел. — Бывало и лучше, — женщина смотрит с подозрением, — только не говори, что ты опять решил прекратить и оборвать то, что смог построить с сыном, — да, этот страх терзает Юнджи с тех пор, как Тэхён пришел к ней и рассказал, что вывалил всё, что думает самому Хангёну. А после и светящийся Чонгук, рассказавший о маленьких шажках навстречу друг к другу. По его словам, они становились семьёй. И если сейчас альфа скажет, что поиграли в родственничков и хватит, младший не переживёт. Это может стать ударом под дых, после которого ни разогнуться, ни вдохнуть не выйдет. — Нет, что ты. Я… я безумно благодарен Тэхёну, что тот не побоялся и вывалил на меня всю ту кучу дерьма. Он показал мне, как я выгляжу со стороны. Смог открыть мне глаза на себя самого же, — говорит чистую правду. Этот бойкий омега очень помог ему. — Это ты ему сказать должен, — альфа кивает. — Так, а ко мне зачем пожаловал? — Спасибо тебе за сына. Я только сейчас понял, что совершил непростительную ошибку. И также непростительно буду просить для себя прощения. У Чонгука буду просить и у тебя. Прости меня, Юнджи, — альфа делает то, что Юнджи никак не ожидает. Он встаёт на колени. — Прости меня, если сможешь.       Глаза наполняются слезами у обоих. Женщина просит того встать. — Я рада, что ты понял. — Я наверстаю всё. Я смогу, — это те слова, которым сейчас так хочется верить.       Они проговорили ещё долго. Юнджи рассказывала о том, что в первую очередь нужно знать отцу о своём сыне: что нужно помогать, не отталкивать, а давать раскрыться рядом с собой. Чонгук хоть и безоговорочно доверяет тому, но подсознательно боится, что его снова бросят. И как-то незаметно тема разговора перекочевала к Тэхёну. — Мне нравится этот бойкий малый, — улыбки, которые сверкают на лицах старших, скрыть невозможно. Да и стоит ли? — О да, — мягко улыбается женщина. — Я знаю Тэхёни-и ещё с того времени, когда готовила его к поступлению. Не любит математику совершенно, но так упорно грыз её и карандаши за решением, — хрипло смеётся, пока мужчина внимательно слушает. — Я рада, что у них с Чонгуком всё хорошо. Они будто единое целое. — Я вижу взгляды коими смотрит на него Чонгук. Там одна окрыляющая любовь. И мне по душе, что в ответ Тэхён смотрит на моего сына также. — Это правда. Я помню, как около месяца назад Тэ пришёл ко мне. Я увидела его беспокойный взгляд и выпроводила Чон-и за чаем. Это чудо тогда расплакалось, потому что полюбил и думал, что не взаимно. Но я-то тоже не слепая. На следующий день влетает ко мне в палату два ураганчика. Оба светятся и заявляют, что теперь пара. — Им ещё многое предстоит, но я уверен, что они со всем справятся, — Юнджи кивает соглашаясь.       Уже после приятной беседы Хангён спросил, что стало с родными омеги, на что получил полную историю. Тэхён никогда и не имел привычки утаивать её от близких. Тогда альфе стала понятна такая реакция на собственное поведение. Человек просто не может смотреть на то, как родной топчет чувства другого родного себе человека, когда сам у себя один.       Уходил из палаты альфа в приподнятом настроении. И идею, которую ему подсказала Юнджи он очень уж хочет воплотить в жизнь.

😆

— Чонгук, я хочу посмотреть «Холодное сердце», — парирует младший. Альфа уже выучил за время общения с этим упёртым до невозможного омегой, что полным именем он начинает к нему обращение в порывы своей раздражительности и злости. Иногда это ещё может свидетельствовать о маленькой манипуляции, но не сейчас — сейчас омега зол.       Споры по поводу выбора мультфильма продолжаются уже на протяжении двадцати минут. Ещё немного, и они превратятся в полноценные дебаты. Каждый приводит свои доводы, почему «за» или «против».       А всё началось с элементарного вопроса, что сегодня посмотреть. И всё бы ничего, но Тэхён захотел пойти с альфой в кино, сказав прямо, что зовёт того на свидание. Людные места альфа не любит всем своим сердцем, но если омеге нужен социум и вылазки из дома, то причин отказать попросту нет. И вот после счастливых писков наступила битва «мультиковых титанов». — Тэхёни-и, но не хочу я. Мы с тобой его с-смотрели уже раз двадцать, я все песни и диалоги уже на память проч-читать могу. Если меня позовут дуб-блировать его, я, несомненно, соглашусь, — альфа же, в отличие от омеги, говорит сохраняя спокойствие. — То, что ты предлагаешь, я смотреть отказываюсь. Я его не люблю, особенно момент смерти Муфасы («Король Лев»), — Тэхён держать себя в руках со знакомства с этим альфой перестал совсем. Теперь, если он хочет кричать — кричит, ругаться — ругается, и так во всём. Чонгук сам учил его показывать истинные эмоции, не подавлять их, вот теперь сам и расхлёбывает. — Котёнок, не кричи п-пожалуйста. Мы взрослые люди, и всё обсудить м-можем без повышения тона, — Чонгук подходит к насупленному младшему. Тот стоит, губы кусает и пальцы сжимает. Злится.       И всё — тупик. Омега обиделся, чем служит отвёрнутое в другую сторону от альфы тельце и провокационно скрещенные на груди руки. Тут дверь открывается. — Молодёжь, чего кричим, а драки нет? — Хангён ответа на свой стук не дождался, видимо, потому что его просто не заметили в порыве спора, потому зашёл уже так.       Чонгук оборачивается на зашедшего отца и поднимает в незнании руки. Он спорить уже устал. — Тэхён х-хочет пойти на один мультфильм, я на другой. Уступ-пать, видимо, никто не собирается, — делает акцент на всё таком же отвёрнутом младшем. — Теперь у нас новая игра — молчанка. Да, Тэхёни-и? — тишина. — Ну вот, как-то так, — пожимает плечами.       А у Хангёна лишь два вопроса. Почему взрослые люди в свои двадцать лет так спорят из-за мультфильма и как эти дети отношения вообще завели. — Ну так почему не выбрать что-то третье? — на эти слова даже омега оборачивается, удивлённо глядя на старшего альфу. — Я… мы не п-подумали об этом, отец, — альфа быстро вспоминает список мультов, что были на сайте кинотеатра. — «Корпорация монстров»? — поворачивается лицом к омеге, на что тот болванчиком кивает. И вот глаза опять по-доброму смотрят. Тэхён аж ближе подбирается к боку альфы. — Дети, — без злобы, тихо выдыхает альфа, выходя из комнаты.       А Тэхён уже снова в прекрасном расположении духа, притягивает Чонгука за подбородок для поцелуя. Чувствует, как чужие ладони теснее прижимают к себе за талию, пока свои он оставляет на шее старшего. И как только закрыв за собой дверь, Хангён вспоминает чего, собственно, приходил. Не успевает он заговорить и вновь войти, как застывает. — Я чего прих… — неловко-то как. И если Чонгук как стоял, так и стоит, то омега отскакивает от него как ошпаренный. — Прошу прошения. — Да…, да ничего, всё нормально. Вы что-то хотели? — Тэхён сейчас под землю провалиться, а потому скорее пытается перевести тему. Хоть они и сказали Хангёну, что теперь вместе, но неловкость за увиденный поцелуй никто не отменял. — Да хотел пригласить вас на ужин. Вроде как знакомство нормальное устроить, и начало ваших отношений отметить, — на этих словах Чонгук за плечи притягивает омегу ближе. — Тэхён, пригласи Юнги, Юнджи говорила, что вы очень близки, а я её саму из больницы украсть на вечерок попытаюсь. — А будет ли всем удобно? — просто непривычно как-то. Отношения хоть и налаживаются, но это уже полноценное знакомство семьями назвать можно. — Неудобно спать на потолке. Потому договаривайся с Юнги и жду вас на днях, — альфа кивает своим словам, собираясь уходить. — Продолжайте, — и выходит, плотно закрывая дверь. Стучаться теперь станет его обязательным правилом. Не готов он будет увидеть что-то большее случайно. Чонгук улыбается на кинутую фразу. И слыша, и чувствуя зелёный свет, тянется вновь к губам омеги. — Эй-эй, куда? — ладошка ложится на губы альфы. У Тэхёна и так уши ещё красные. — А ты не слышал последнего слова? — убирает руку омеги, переплетая с ним пальцы в замочек. — Я продолжаю, не мешай. — Может мне вообще уйти? И продолжай себе сколько влезет, — произносит, разрывая поцелуй после каждого слова. — Не могу, очень уж ты нужен в этот м-момент, — Чонгук тянет омегу на себя, садясь на край кровати. Тот в сильных руках уже разнежился, потому не препятствует.       Тэхён перекидывает ногу через бёдра альфы и теснее прижимается к такому горячему телу. Вплетает руку в заметно отросшие волосы Чонгука, сжимая время от времени. Слышит тихое рычание, чувствует чужие руки у себя на бёдрах. Ощущает как с силой сжимают его половинки, а сам пальцами гуляет по шву джинсов, и начинает заводиться.       Чонгуку же очень нравится представшая картина. Омега на нём уже разнежен и млеет, тянется ближе и теснее, отзывчив к таким прикосновениям — хотя обычно руки ниже талии не опустить, — сам подставляется и ёрзает на альфьих бёдрах. Сдерживать себя с каждой минутой всё сложнее. И когда Чонгук уже хочет прервать поцелуй и уточнить того ли самого желает сейчас Тэхён, омега, будто включившись, обрывает поцелуй и слезает с бёдер альфы, чуть не падая с кровати. Благо, тот успевает среагировать и придерживает того за руку. — Тэ, ты чего? — младший сейчас выглядит немного напуганным, будто сам не ожидал от себя такой реакции на альфу. Тянет на себя парня, ложась на спину, чтобы Тэхён положил голову ему на грудь, что и происходит. Продолжения сейчас явно не будет, а успокоить и заверить омегу нужно. — Всё хорошо, слышишь? — Д-да, просто я… я… — Тэхён сам не знает, что ответить. Он что? Легко возбудился от прикосновений своего альфы? Так-то да. — Всё в порядке, — поворачивает голову омеги, чтобы их взгляды встретились. И снова глаза, что говорят о страхе и некой растерянности. — Запомни. Ты говоришь, я останавливаюсь. Договорились? — кивок. — Отлично. — Гук, спасибо, — омега вновь отворачивается, теснее обхватывая талию альфы руками и втягивая, уже ставшим родным, аромат. — Я не ожидал от себя такого просто. — Мгм, — думает, сказать или промолчать, — Тэ, ответь, пожалуйста. У тебя же скоро течка? — Тэхён напрягается телом, что ощущает альфа.       Чонгук просто сопоставляет все факты: омега последние несколько дней раздражительный, вспыльчивый, сладкое из его рук не отнять, запах стал чуточку ярче, заметить сложно, но можно, да и отзывчивость организма младшего тоже плюсуем к списку. — Может быть, — говорить такое интимно, но кому как не своему альфе, потому продолжает, — ты уже знаешь про мой слабый организм, и с наступлением течек у меня тоже беда. Цикл настолько нерегулярный, что её может не быть по шесть-восемь месяцев . Я на это давно внимания не обращаю. И вот, уже второй раз альфа делает пометку о надобности посещения врача для общей проверки организма омеги. Это не норма, и даже вне её вариантов. — Тогда я сейчас задам вопрос, на к-который ты мне ответишь после. Обязательно только после того, как всё обдум-маешь и примешь взвешенное решение, — кивок. — Ты позволишь помочь тебе? — Гук… — Нет, Тэхён, взв-вешенное и обдуманное решение. А сейчас мы одев-ваемся и топаем в кино. Зря что ли спорили так долго? — сам уводит от продолжения разговора, говоря уже повеселевшим тоном. Такие вопросы надо хорошенько обдумать и взвесить все «за» и «против», а после давать ответ. Тэхён, может, просто ещё не готов открыться альфе настолько. — Отлично, но ты дашь мне ещё полчасика так полежать. Ты просто идеальная подушка, — говорит омега чуть потираясь щекой о грудь Чонгука. — Супер-комплимент, — посмеивается.