Недоразвитый

😔

      У Тэхёна потихоньку опускаются руки. Омега просто не был готов к тому, что смерть Юнджи так отразится на его альфе.       Всегда сильный, добрый и яркий Чонгук превратился в тень себя самого же. За прошедшие тридцать дней утраты омега не увидел и тени улыбки на лице своего любимого. Тот на кого Тэхён всегда мог положиться, стал самым хрупким и слабым, тем, кого нужно было укрыть от людских глаз.       Первые две недели Чон не жил вовсе. Альфа ни с кем не разговаривал, молчал, тупо пялясь в одну точку на стене. Тэхён в те дни не отходил от Чонгука. Всегда был рядом, силком запихивал хоть немного еды и воды в старшего, ведь тот и не ел. Когда бы Хангён с омегой не зашли к альфе в комнату, картина увиденного не менялась, будь то день либо же ночь. Всегда отвёрнутый к стенке альфа, не проронивший ни слова. Парень не может спать; все прошедшие дни он почти не спал, лишь когда слышит приближающиеся шаги, закрывает глаза. Так проще, так нет желания сорваться. Как только закрывает глаза, сразу видит Юнджи… живую, счастливую, искрящуюся. Женщина подарила ему хорошую и счастливую жизнь, мечтала понянчить детей альфы в будущем… не судьба. Лишь от переутомления и стресса Чон проваливается в короткие неспокойные сны, которые не помогают, а лишь добивают и без того убитое состояние. Есть не хочется, говорить с кем-либо не хочется, да и жить тоже не хочется.       Смотреть на Чонгука без слёз Тэхён не мог. Он молча подкрадывался к альфе, ложась позади него и обнимая за талию. Его не обнимали в ответ, не дарили нежную улыбку, не переживали о здоровье, не делились своим теплом — на него не обращали внимания, но приходить омега не переставал. Знал, что наступит тот день, когда яркая боль утраты притупится и позволит жить.

😞

      Спустя ещё неделю Чонгук смог найти в себе силы выйти на прогулку. И опять же — один. Альфа не подпускал к себе никого. Ни возлюбленного, что заметно устал биться головой о глухую стенку, ни отца, что также пытался вернуть его к жизни, ни Юнги, что приходил в гости. Ему не нужен был совершенно никто.       На прогулках альфа всегда уходил в конец парка, туда, где почти не было людей, и думал. Мысли, что атаковали его всё время не давали прохода. Прогнать и освободить свою голову также не получалось, поэтому оставалось лишь вариться к пожирающих думах.       И вот, сидя сейчас на всё той же лавочке, к Чонгуку подсела какая-то женщина. Он её не видел или же просто не замечал из-за пропасти, в которую падал всё глубже с каждым днём. Пару минут та молчала, просто смотрела на посеревшего молодого человека, которого видит вторую неделю. А ведь раньше тот приходил не один, видимо, со своим омегой. Он смеялся, показывая миру свою красивую улыбку, было видно, что парень счастлив. Сейчас смотря на альфу, найти пару сходств с прошлым достаточно сложно. — Простите, я могу вам помочь? — женщина осмелилась задать вопрос. Состояние, в котором прибывает молодой альфа жутко напоминает ей собственное с десяток лет назад. Тогда она стала вдовой, потеряв частичку себя. И вид юноши напоминает ей это время.       Ответа, как и ожидалось, не последовало. Альфа даже не посмотрел на женщину ни разу. Всё также сидит не шевелясь, изредка моргая. — Я не буду лезть Вам в душу. Вы напоминаете мне меня в прошлом. Выглядите так, будто у вас отобрали нечто бесценное, частичку души, — женщина тяжело вздыхает. — У меня было так же.       Альфа, сидевший до этого без движения, поднимает на пожилую женщину взгляд. Он пустой, там видна лишь боль утраты. — Значит, я права. У вас остались родные люди? Может, ваш омега, с которым вы так были счастливы? — говоря это, женщина лишь надеется, что утратой не был тот самый молодой омега. Альфа кивает. — Тогда я уверена, что он безумно за вас переживает. Я знаю насколько это больно и тяжело, попробуйте начать жить заново. Я уверена, что человек, которого вы потеряли, желал вам лучшей жизни, — договорив, женщина встаёт уходя. Она не ждёт ответа, лишь надеется, что была услышана.       А Чонгук так и остаётся сидеть без движения. Даже не чувствует солёных капель, что стекают по щекам…

😔

— Хангён-щи, — старший альфа давно уже сказал звать его по имени. Ни к чему эти «господины». — Я не знаю, что мне делать.       Тэхён за прошедшие три недели неимоверно устал. Хангён это видит и старается напоминать омеге, время от времени заботиться не только о Чонгуке, но и про себя не забывать. Синяки под глазами, в общем усталый вид, потухший взгляд. Омега же тоже потерял близкого человека, но его внутренней силы хватает на двоих.       Тэхён действительно невероятный, старший альфа временами удивляется сколько у этого мальца внутренней силы, и какой его внутренней стержень. Чонгук, видимо, и не знает, но омега ночует в его доме. Только делает он это в гостиной на диване. Боится, что Чонгуку станет хуже, а его не будет рядом. — Я снова говорил с доктором Гука, он мне ничего нового не сказал. Лишь то, что по возможности не оставлять его одного и молчаливо находиться рядом. Альфа не станет поддерживать разговор, пока сам к тому не придёт, — кладёт зажатый кулак на солнечное сплетение, — а мне здесь больно.       Хангён подсаживается ближе к омеге и тянет того в объятия. Даже самый сильный человек может сломаться, и Тэхён на пути к этому. Омега сдаётся, просто давая себя обнять. Альфа гладит младшего по кудрявой макушке, пытаясь успокоить. Для него Тэхён стал будто сын-омежка, за всё это время. — Тэхён, не мучай себя так. Отвлекись. Чонгук сильный, он не позволит себе сломаться, а вот ты не можешь тянуть на себе двоих вечно. Кто на меня кричал, доказывая силу моего сына? — пытается добиться улыбки на уставшем лице. Только плечи не сотрясаются, а голова, что лежит у него на груди, не шевелится. — Чонгуку нужно ещё немного времени, просто будь рядом, — омега кивает не пророня и слова. Он будет рядом.       Давая себя обнять и успокоить, Тэхён малость успокоился, принимая реальность. Сам себя уверяет, что осталось ещё немного и всё снова станет на свои места. Ему жизненно необходим Чонгук, не та оболочка, коим является альфа сейчас, а та заноза. Любимая заноза. Тот, что укутает по уши, накормит до отвала и затискает до не хочу. — Давай-ка я тебя накормлю, а то скоро тебя самого спасать придётся, хорошо? Кожа да кости остались. За Чонгуком с ложечкой бегаешь, а о себе позаботится не можешь, — малость журит, по-отечески. — Спасибо, но я не хочу. Правда. Я позже поем, — улыбается. Омеге приятна забота в свою сторону.       В это время дверь тихо открывается. Чонгук, проходя мимо гостиной остановился, кивнув в приветствии и быстро посеменил в свою комнату. Хангён с Тэхёном переглянулись. Такого не было со дня утраты… — Я пойду к нему, — альфа кивнул.

😢

      И снова картина повторяется: зашторенные окна, альфа лежит, отвернувшись к стенке. Тэхён не настаивает на разговоре, не просит всё забыть и жить дальше, понимает, что это такое и через что проходит сейчас альфа. Омега всё также подкрадывается, ложась сзади. Тянется к альфе, обнимая. Знает, что не ответят тем же, но и так на душе спокойнее.       Только неожиданность: Чонгук разворачивается в кольце рук. Сползает немного ниже, утыкаясь носом в метку. Вдыхает родной аромат, что имеет лёгкую примесь мяты. Тэхён обнимает крепче, обхватывая и пряча в своих руках. Хоть со времени как они познакомились, как проблемы в отношениях с отцом сошли на нет, как их отношения крепли, ЗПРР и ушло в ремиссию, но смерть Юнджи сломала те все стены внутри Чонгука. За месяц альфа не проронил ни слова, и именно за психическое состояние и боится Тэхён.       Чего только не обдумал омега за прошедший месяц. Перебрав все возможные варианты их отношений, как счастливые, так и мрачные моменты и пути. Одно омега решил для себя точно — он будет рядом до тех пор, пока его не попросят уйти. Будет стержнем и опорой, главой, если то понадобится, но альфу не бросит. Он уже отдал своё сердце, назад его никогда не попросит. — Чонгук, я люблю тебя. Слышишь? — шепотом. Альфа кивает, так и не оторвавшись от шеи. — Поговори со мной, поплачь. Мне больно видеть тебя таким сломанным, — после того как вышел из палаты женщины, закрылся в себе. Как будто запретил себе любые эмоции. — Т-Тэ, я б-боюсь, — и как же Тэхён рад сейчас услышать хриплый голос. Он широко улыбается, обнимая ещё крепче. Ближе уже некуда. — Родной мой, Гуки, — Чонгук раскрывается, вновь подпускает к себе. — Я рядом, чего ты боишься?       Альфа молчит с полминуты, а после также тихо и хрипло отвечает: — Я б-боюсь, что с т-тоб-бой что-то случ-чится. Я не м-могу т-тебя потерять. Ты — моё всё, — и альфа срывается. Он себя отпускает, разрешает побыть слабым, плачет навзрыд. Выплакивает все эмоции: боль от утраты, боязнь за близких, беспомощность и стресс. — Чш-ш-ш-ш, родной. Я рядом, всё будет хорошо.       Альфа проплакал минут с двадцать, а после начал успокаиваться. Ему действительно стало легче.       Слова той женщины из парка сработали как нужно. Она не учила, не настаивала, не говорила, что всё хорошо и что это пройдёт. Женщина дала толчок, который помог разобраться в себе. Альфа понял, что делал больно не только себе, что вообще больно сейчас не только ему. Омега, которого он как альфа, должен был защищать, беречь и лелеять, носится с ним как с маленьким. Чонгук возьмёт себя в руки. Альфа подтягивается, вглядываясь в лицо любимого человека. И то, что он видит ему ой как не нравится. Омега не просто уставший, он истощён. Заметно похудел, видимо, как и он сам кусок в себя от переживаний и страха засунуть не мог; осунулся, синяки под глазами говорят сами за себя. Чонгуку не по себе от того, что в этом виноват он, сам довёл своего омегу. — Тэ, как ты с-себя ч-чувствуешь? — берёт пальцами за подбородок. — Хорошо, Гуки-и, — тянет омега. — Я рад, что ты поправляешься. — Знач-чит б-будем приходить в себя вм-месте. На тебе лица нет, — правда, Тэхён это и сам знает. — Значит, будем, — омега тянется ближе, соприкасаясь лбами и носами.       Они есть друг у друга, а значит они всё преодолеют…